Мила Рудик и Магический Синод

С этими словами он приоткрыл одну из тяжелых створок и протиснулся в образовавшуюся узкую щель. Дверь за ним тут же закрылась.

— Светозариум, — с трепетом в голосе произнесла Платина. — Верховный зал суда Менгира. Именно здесь решаются судьбы всех жителей Таврики.

Не разделяя трепета Платины, Мила угрюмо покосилась на золотую надпись, а потом, почувствовав, что ее разглядывают, скосила глаза вбок.

Слева от дверей Светозариума из высокого мраморного постамента вырастала огромная, в человеческий рост, голова.

— Обрати внимание, Карай, перед тобой будущий объект справедливого возмездия, — сказала голова.

Разноцветные глаза: голубой правый и черешневый левый — смотрели на Милу с неодобрением. Белый судейский парик на голове был так огромен, что человеку дородному легко заменил бы шубу.

— Ты как всегда прав, Ведун, — раздался похожий голос с другой стороны; Мила скосила глаза вправо. — Нет невинных среди сущих на Земле, а потому каждый заслуживает кары.

Вторая голова почти ничем не отличалась от первой: такой же седой судейский парик и те же разноцветные глаза: голубой и черешневый. Вход в Верховный зал суда охраняли гекатонхейры-привратники.

Мила насупилась.

— И за что я заслуживаю кары? — угрюмо спросила она.

— Каждый за что-нибудь да заслуживает, — изрекла голова по имени Ведун.

— Да, каждый, — поддержала другая, с говорящим именем Карай. — Использовал запрещенное заклинание — под суд. Взял вещь без спросу — под суд. Выбил сильфу глаз локтем — под суд.

— Они же невидимы — сильфы, — возмутилась Мила. — Откуда узнаешь, где у него глаза, если их не видно?

— Незнание не освобождает от ответственности, — укоризненно стрельнул в нее разноцветными глазами Ведун. — Знаешь, в чем виноват, — под суд. Не знаешь, в чем виноват, — все равно под суд.

— А тебя за что судить будут, дитя человеческое? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Карай. — А?

— За убийство.

Головы переглянулись. Ведун причмокнул губами и спросил:

— И как же совершила ты сие злодейство?

Мила сделала страшное лицо и по очереди одарила гекатонхейровы головы многозначительным взглядом.

— Голову отсекла.

Ведун шумно сглотнул. Карай зашелся в нервном кашле. Мила прищурила глаза и с маниакальным любопытством уставилась на обоих.

— Кстати, давно хотела узнать, что будет, если голову гекатонхейра выкорчевать из урны? — И невинно поморгала, посмотрев по очереди в две пары черешнево-голубых глаз: — Выживете?

Обе головы вжались в свои постаменты, как подозревала Мила, внутри представляющие собой все те же урны.

— Говорю тебе, Карай, плачет по ней суровое возмездие, — с негодованием прошептал Ведун.

— Страшная кара ждет тебя, дитя человеческое, — дрожащим голосом произнес Карай, обращаясь к Миле.

— За кощунственные помыслы твои, — дополнил Ведун.

Мила демонстративно хмыкнула.

— Только за помыслы? А я думала, за убийство. — Она повернулась к Платине. — Они со всеми такие доброжелательные?

Платина только пожала плечами.

— Не обращай на них внимания. Никто не обращает. Кстати… — Помрачнев лицом, девушка посмотрела Миле в глаза: — Я забыла сказать… Судьей на твоем процессе будет сам Владыка Мстислав. Как глава Судебной палаты он редко ведет какие-то дела лично, только самые значимые.

Мила закатила глаза к потолку.

— Какая честь.

Казалось, все складывается настолько плохо, что хуже быть уже просто не может. Не успела Мила подумать об этом, как тотчас оказалось, что она ошиблась.

— А она что здесь делает? — недоуменно спросила Платина.

Проследив за ее взглядом, Мила увидела приближающуюся к ним с другой стороны коридора девушку, в которой без промедления опознала бывшую однокурсницу Гарика — Злату Соболь.

С царственным видом приблизившись к Миле с Платиной, Злата остановилась. Как и Платина, она была облачена в длинную черную мантию, с той лишь разницей, что на груди у нее золотыми нитками была вышита большая буква «О».

Девушка, вскинув вверх подбородок, свысока покосилась на Милу и холодно улыбнулась. Насторожившись, Мила нахмурилась и вопросительно посмотрела на Платину. Лицо у ее защитницы было недовольным. Платина перевела угрюмый взгляд с лица Златы на букву «О» на ее мантии, потом обратно, и, прочистив горло, спросила:

— Ты? Ты будешь Обвинителем Милы?!

Злата высокомерно улыбнулась Платине.

— Да, а что тебя удивляет?

Лицо Платины выражало недоверие.

— Никому не дают таких громких дел в самом начале карьеры, а у тебя еще ни одного не было, даже самого пустякового!

Злата еще выше вскинула подбородок.

— Обвинителем по этому делу меня назначил лично Владыка Мстислав. Он сказал, что верит в мое рвение, и я постараюсь его не разочаровать.

Девушка вперила многозначительный взгляд в лицо Милы и с ударением добавила:

— Очень постараюсь.

В этот момент распахнулись двери Светозариума, и чей-то голос громогласно объявил:

— Предварительное слушание по делу Милы Рудик объявляется открытым! Прошу всех, привлеченных к делу, занять свои места в зале!

Злата, резко отвернувшись от Милы с Платиной, решительно вошла в зал суда. Рядом с Милой раздался тяжелый вздох.

— По крайней мере, — взвешенно заметила Платина, — твой Обвинитель не превосходит опытом твоего Защитника. Это может оказаться нам на руку.

Задумчиво глядя вслед Злате, Мила медленно покачала головой.

— Не думаю.

Злата Соболь была влюблена в Гарика, из-за чего испытывала к Миле сильнейшую неприязнь, которую даже не пыталась скрывать. Она наверняка считала, что Гарик должен был достаться ей, а Мила перешла ей дорогу.

Мила вдруг подумала, что Владыка Мстислав совсем не зря говорил, что верит в рвение молодого Обвинителя. Отчего-то не было сомнений, что девушка сдержит слово и приложит все усилия, чтобы доказать, что это она, Мила, совершила убийство Некропулоса и покушалась на жизнь Гурия. У Златы были личные причины проявлять рвение. Еще одно свидетельство того, что Владыка Мстислав был настроен против Милы. Только вот… чтобы усмотреть в выборе Мстислава злой умысел, нужно допустить, что ему известно отношение Златы к Миле, а заодно и к Гарику. Откуда?

* * *

Зал Светозариума встретил Милу холодным величием. Потолок здесь был очень высоко над головой. В высоту зал занимал не меньше трех этажей Менгира, судя по трем косым полоскам внешней террасы за окнами. Из-за белых стен и множества окон здесь было очень светло, невзирая даже на унылую дождливую серость неба, заглядывающего сюда через оконные стекла. А золотая отделка стен и колонн наполняла зал слабым, но все-таки заметным сиянием. Это место оправдывало свое название.

Пространство зала, ближе к двери, было занято рядами длинных скамеек — на данный момент пустующих. За ними вырастали упирающиеся в потолок толстые колонны, а дальше — еще ряды скамеек. Впереди, под окнами Светозариума, на возвышении стоял длинный стол и три дубовых кресла. Сейчас было занято лишь одно из трех — то, что стояло в центре и было выше двух других. Восседал в нем не кто иной, как Владыка Мстислав.

Его глубоко посаженные глаза смотрели из-под тяжелых надбровных дуг прямо на Милу. Продвигаясь вслед за Платиной по проходу, Мила видела, как к возвышению подошел господин Жавель и протянул Мстиславу небольшой свиток. Владыка принял его и развернул. Пока он читал, Платина дошла до первого ряда и жестом указала Миле садиться за один из передних столов. За другим, на противоположной стороне ряда, сидела Злата Соболь.

— На повестке дня дело Милы Рудик, — нервно провозгласил господин Жавель. — Предварительное слушание. Обвиняемая Мила Рудик присутствует. Судья — Владыка Мстислав. Обвинитель — Злата Соболь. Защитник — Платина Мендель. Секретарь заседания — Ермократ Жавель.

— Изложите суть дела, господин секретарь, — произнес Мстислав.

Господин Жавель прочистил горло.

— Мила Рудик обвиняется в убийстве беглого преступника Мантика Некропулоса, некроманта, и в покушении на убийство Гурия Безродного, учителя школы Думгрот. Оба преступления были совершены тринадцатого августа сего года в деревне Плутиха, в доме, принадлежащем Гурию Безродному.

С этими словами господин Жавель отошел, сел за маленький столик чуть в стороне, взял в руки черное перо и, быстрым движением окунув его в чернильницу, замер в позе ожидания.

— Слово Обвинителю. — Владыка Мстислав едва заметно кивнул Злате Соболь.

Та поднялась из-за стола и вышла вперед.

— Обвинение построено на многочисленных уликах, свидетельствующих против присутствующей здесь Милы Рудик.

Господин Жавель принялся строчить пером по листу пергамента.

— Будьте добры, кратко огласите суду улики, — холодно попросил Мстислав.

— Обвиняемая была застигнута на месте преступления… — Злата на секунду запнулась и, повернувшись к Владыке, уважительно кивнула. — Вами, Владыка, а также господами Жавелем, Студнем и Дворней, служащими Судебной и Розыскной палат. При обыске у обвиняемой был найден перстень пострадавшего Гурия Безродного. Сам хозяин дома, пребывающий ныне без сознания, на тот момент, когда его обнаружили, другого магического проводника при себе не имел. Убийство Мантика Некропулоса было совершено посредством отсечения головы. Для этого преступником было использовано заклинание «Резекцио», относящееся к сфере бытовой магии, но широко используемое также и в сфере боевой магии. Обвинению известно, что больше года назад убитый лишился руки, которая была отсечена также с помощью заклинания «Резекцио», произведенного обвиняемой. Кроме того, у обвиняемой были мотивы для совершения обоих преступлений — личная месть. На основе вышеперечисленных улик Обвинение считает Милу Рудик виновной в убийстве и в покушении на убийство.

— Благодарю, госпожа Соболь, — кивнул Мстислав. — Слово Защитнику.

Платина ободряюще улыбнулась Миле, поднялась со своего места и вышла вперед.

— Защита настаивает на недостаточности улик против обвиняемой Милы Рудик, — произнесла она; волнение Платины было едва заметно, но тем не менее Мила почувствовала, что оно передается и ей.

— Изложите суду ваши соображения, — все так же холодно велел Мстислав.

Платина кивнула.

— Согласно отчету служащего Розыскной палаты господина Дворни, в числе первых прибывшего на место преступления, свидетелей того, что убийство и покушение на убийство совершила обвиняемая Мила Рудик, нет. Защита считает это обстоятельство главным доводом в пользу…

Платина не успела закончить фразу, потому что в этот момент дверь в Светозариум с громким стуком распахнулась. Мила машинально бросила взгляд через плечо.

Непроизвольно открыв рот, она бесцеремонно уставилась на вошедшего. Собственно, не смотреть на него было попросту невозможно, поскольку ярко-желтый плащ, в который был облачен новоприбывший, буквально приковывал к себе все взгляды. Миле стоило немалых трудов перевести взгляд с плаща на лицо его обладателя.

Это оказался молодой парень с растрепанными черными волосами, сильно отросшими и давно нуждающимися в стрижке. Он был высок и худощав. Что-то в нем сразу показалось Миле непривычным и одновременно странно знакомым.

— Господин Нобиль, — первым пришел в себя Владыка Мстислав, холодно обратившись к юноше, — вас, кажется, не приглашали на это заседание.

— Верно. — Молодой человек ослепительно улыбнулся, и Мила почувствовала, что уголки ее губ невольно приподнялись — обаянию этой улыбки было практически невозможно сопротивляться. — Я не стал ждать приглашения и пришел сам.

Он вдруг нашел взглядом Милу и несколько секунд, словно изучая, смотрел на нее. Его глаза были как веселые угольки — то ли черные, то ли темно-карие, и очень живые.

— С какой же целью, позвольте узнать? — понизив голос, спросил Мстислав; в тоне главы Судебной палаты послышалась с трудом скрываемая угроза.

Молодой человек развязал пояс и, сняв плащ, бросил его на спинку ближайшего к нему стула. В темных джинсах и тонкой рубашке с короткими рукавами он выглядел еще более худым и производил впечатление долговязого и слегка неуклюжего мальчишки-студента, заблудившегося в лабиринтах коридоров Менгира и по ошибке забредшего в зал суда.

— В мои намерения не входило вызывать ваш гнев своим появлением, Владыка, — все так же обезоруживающе улыбаясь, произнес молодой человек, продвигаясь по проходу к заседающим.

— Так разъясните нам свои намерения, господин Нобиль, — недоброжелательно следя за ним взглядом, потребовал Мстислав. — Вы задерживаете собрание суда.

Поравнявшись со столом, где сидела Мила, юноша остановился и, небрежно засунув одну руку в карман, другой оперся о столешницу.

— Насколько мне известно, это лишь предварительное слушание, верно? — спросил он, бросив быстрый взгляд на господина Жавеля. Тот, неуверенно покосившись на Мстислава, кивнул.

— В таком случае…

Молодой человек внезапно опустился рядом с Милой, удобно устроившись на соседнем стуле и откинувшись на высокую спинку.

— Я намерен представлять интересы госпожи Рудик. Если она, конечно, не возражает.

Тут он повернул лицо к Миле и посмотрел на нее выжидательным взглядом.

Мила заставила себя закрыть рот. Пытаясь побороть удивление, она перехватила взгляд Платины и озадаченно нахмурилась — на лице девушки отражалось неподдельное ликование. Она вдруг истово закивала Миле, словно умоляла ее согласиться.

— Госпожа Рудик, — донесся до Милы голос Владыки Мстислава. — Вы согласны, чтобы вашим Защитником стал господин Нобиль? На предварительном слушании вам еще разрешается поменять Защитника.

Мила подозрительно покосилась на сидящего рядом юношу. Она не понимала, чем вызвана бурная радость Платины. Это было бы объяснимо, если бы защищать Милу взялся кто-то опытный и солидный, а не мальчишка немногим старше ее самой. Ведь сколь бы неотразимым ни было его обаяние, это вряд ли поможет доказать ее невиновность. Недоумевая, что за причины побудили этого парня стать ее Защитником, Мила решила довериться Платине и сказала:

— Я… э-э-э… согласна.

Черные угольки в глазах ее новоиспеченного Защитника весело вспыхнули, на лице бегло промелькнула открытая улыбка, но тут же исчезла, когда молодой человек повернулся к Мстиславу и, поднявшись, вышел вперед. Мила изумилась мгновенному преображению: каждое движение молодого человека теперь излучало уверенность и непринужденность, словно он оказался в своей стихии.

— Я ходатайствую за освобождение моей подопечной из-под стражи, — громко, на весь зал, заявил Защитник Милы, — и пребывание ее на свободе на весь срок судебного разбирательства.

— Госпожа Рудик обвиняется в убийстве и покушении на убийство! — подскочив со своего места, парировала Злата. — Против нее свидетельствует слишком много улик. Я возражаю против ходатайства Защитника.

— Хочу напомнить, что улики бывают прямые и косвенные, — сказал юноша. — Прямыми уликами служат либо свидетельства очевидцев, коих на месте преступления не было, либо положительный результат проверки магического проводника. Подвергался ли такой проверке волшебный перстень госпожи Рудик?

Злата бросила быстрый взгляд на Владыку Мстислава. Мила заметила, как тот холодно посмотрел на Обвинителя. Злата на миг стушевалась под взглядом Мстислава, потом хмуро и недовольно ответила Защитнику: