Уроки разбитых сердец

Иззи хмуро покачала головой. Она не находила ответа. За прошедшее десятилетие требования к моделям радикально изменились. Перемены происходили на глазах у Иззи. Модели Прежнего образца — атлетически сложенные, стройные и сильные «стопроцентные американки» уступили место новым — высоким и поджарым, тощим как палки.

— Все идет к тому, что скоро деткам придется делать хирургическую операцию, чтобы их включили в каталог какого-нибудь агентства, — мрачно предрекла Иззи. — Нынешнее «лицо сезона» выглядит слишком фантастично, чтобы быть человеческим существом из плоти и крови. Куда катится весь мир моды, Карла?

— Лучше не спрашивай.

— Но мы с тобой часть индустрии. Пусть не мы принимаем решения, ответственность все равно ложится на нас. — Иззи угрюмо насупилась. Настало время взломать систему изнутри. — Знаешь, — подумав, добавила она, — будь у меня собственное агентство, я бы не стала работать с обычными моделями. Если вначале карьеры у них в голове еще хоть как-то ворочаются мозги, то к концу им напрочь сносит крышу. — Она проглотила кусочек жареной куриной грудки с румяной корочкой. — Модельеры требуют девушек все моложе и моложе. Скоро у нас в каталогах останутся одни двенадцатилетние йети.

— И это значит, что нам, почти сорокалетним, — Карла набожно перекрестилась при упоминании этой апокалипсической даты, — давно пора в утиль.

— Заплесневелые старухи, что там говорить, — поддакнула Иззи, — а в моем случае еще приходится подбирать одежду непомерных размеров. Представь, уже пошли в ход двузначные цифры.

— Ну, ты же женщина, а не мальчик-подросток. — возразила Карла.

— Спасибо, конечно, но в наше время я скорее отклонение от нормы. Самое смешное, что в первую очередь как раз женщины с деньгами, такие как мы с тобой, и покупают эту чертову одежду.

— Точно.

— Молодняк не станет выкладывать восемь сотен долларов за навороченное платье, которому показана исключительно сухая чистка и которое вдобавок через шесть месяцев выйдет из моды.

— Шесть? Скажи лучше, четыре, — фыркнула Карла. — Между началом круизного сезона и весенним показом мод каждый год появляются четыре новые коллекции. Ты не успеваешь развернуть упаковку и срезать ярлык, а твой наряд уже вышел из моды.

— Да уж, — согласилась Иззи. — Дизайнерские дома гребут на этом огромные деньги. Но меня не это больше всего бесит, а то, что в индустрии моды между целевым рынком и рынком модельным лежит глубокая пропасть.

— Одежду для взрослых теток показывают маленькие девочки? — понимающе кивнула Карла.

— Совершенно верно.

В Нью-Йорке незамужней деловой женщине, живущей в отдельной квартире, приходится заботиться о себе самой, и Иззи давно научилась справляться с самыми разными проблемами — от прочистки труб в ванной до оплаты счетов — и могла в одиночку противостоять огромным корпорациям, для которых ее юные модели были всего лишь пешками в игре. Но когда эти могущественные гиганты представляли одежду для деловых женщин вроде Иззи, они почему-то прибегали к помощи хрупких девочек-подростков.

Роскошная, дорогая одежда, казалось, предупреждала, насмешливо, с легким оттенком угрозы: «Мы с тобой равны, мистер, не забывай об этом». А юная голенастая модель с надутыми розовыми губками и бедрами не шире, чем ее коленки, в это же время безгласно молила: «Позаботься обо мне, папочка».

— Мы живем в чокнутом мире, — заключила Иззи. — Мне нравятся наши девочки, но они такие юные. Им нужны матери, а не букеры.

Она нахмурилась и замолчала. Ей не раз приходилось слышать, что букер — это отчасти администратор, отчасти мамаша, и в последнее время Иззи все больше об этом задумывалась. Раньше ей было решительно все равно, как ее назовут, но теперь Иззи испытывала неловкость, когда о ней говорили как о заботливой мамочке восемнадцатилетних моделей. У Иззи не было детей, и ей вовсе не улыбалось выступать в роли наставницы. Неужели она настолько стара, что ее можно принять за мать взрослой девушки? Все чаще Иззи охватывала непонятная тревога. Что это? Сказывается возраст? Или, может быть, дело в другом?

— Вот именно. — Карла прикончила обед и принялась за кофе. — А было бы неплохо поработать с женщинами, которым дали хотя бы подрасти, прежде чем вытолкнули на подиум.

— Да-да, — с жаром поддержала подругу Иззи. — С теми, что не морят себя голодом так, что потом одежда висит на них, как на вешалках.

— Ты говоришь о моделях «плюс-сайз»… — медленно произнесла Карла, пристально глядя на подругу.

Иззи как раз собиралась отправить в рот кусочек курицы и замерла с вилкой в руке. Именно об этом она всегда и мечтала. Насколько приятнее было бы работать с красивыми девушками, которым не приходится вечно загонять себя в жесткие рамки стандартов. И что это за стандарты, если они заставляют женщину быть тощей и плоской как доска? «Никаких буферов, животиков и пышных задниц!»

Карла взяла чашку с кофе и поставила на ступеньку. Привычный монотонный гул, сопровождавший традиционные обеденные посиделки на пожарной лестнице, — жужжание автомобилей внизу и неумолчный рев гигантского кондиционера на крыше, который стонал и хрипел, словно ракета перед стартом, — внезапно оборвался. Иззи и Карла его уже не слышали.

— Мы могли бы…

— …открыть собственное агентство…

— …и работать с моделями «плюс-сайз»…

Они схватились за руки и завизжали, как школьницы.

— Думаешь, у нас получится? — серьезно спросила Иззи.

— На сегодняшнем рынке совершенно точно есть спрос на этот тип моделей, — заверила ее Карла. — Помнишь, еще несколько лет назад никто не хотел приглашать крупных девушек, а теперь нас постоянно спрашивают, нет ли у нас моделей «плюс-сайз». Так-то вот. Прошли те времена, когда фигуристые девочки нужны были только для каталогов белья и трикотажа. Теперь известные дизайнерские дома представляют специальные линии одежды для полных женщин, им нужны модели, приближенные к реальности. С заказчиками проблем не будет. Девушки в теле прочно занимают свою нишу на модельном рынке, и спрос на них только растет.

— Своя ниша на рынке… звучит обнадеживающе, — задумчиво сказала Иззи. — Мне это нравится. Нечто особенное, необычное, элитарное.

Иззи была сыта по горло работой в «Перфекте» и почти ежедневными баталиями со старшими партнерами, которых давно не интересовало ничего, кроме денег. Им было решительно наплевать на людей, будь то персонал агентства или модели. Удивительно, как они еще не завели в женском туалете журнал прихода и ухода, а заодно и машинку, которая отмеривала бы скудные клочки туалетной бумаги.

Иззи отдала агентству десять лет жизни и теперь стояла на распутье. Впереди маячила суровая цифра «сорок». Жизнь неслась вперед, и — Иззи внезапно поняла, что именно вызывало у нее противное чувство тревоги — в последнее время ей стало казаться, что она остается за бортом.

У нее было все, к чему она стремилась: независимость, собственная квартира, прекрасные друзья, великолепные праздники и каникулы, активная светская жизнь. И все же ее не покидало смутное чувство неудовлетворенности, как трещина в стене, которая не настолько заметна, чтобы испортить интерьер, но назойливо лезет в глаза, стоит о ней подумать. Иззи отказывалась верить, что ей, возможно, не хватает любви. От любви она не ждала ничего, кроме неприятностей. Испытывать разочарование, оттого что тебе некого любить, — слишком банально, а Иззи терпеть не могла расхожие штампы.

У Иззи была ее работа, настоящее дело, куда увлекательнее любого романа. Дело, способное заполнить пустоту в жизни и прогнать все мучительные сомнения, порой одолевавшие ее с наступлением ночи.

— Уверена, деньги мы достанем, — заявила Карла. — Нам охотно дадут ссуду. В конце концов, нам есть что предложить в залог — наши квартиры. В жизни одинокой женщины есть свои преимущества, верно?

Подруги обменялись улыбками. Иззи любила повторять, что доля незамужних деловых женщин среди населения Нью-Йорка наверняка много выше, чем в любом другом городе мира.

— К тому же мы достаточно неплохо знакомы с богатыми инвесторами с Уолл-стрит, чтобы рискнуть обратиться к ним за помощью.

На этот раз Иззи не смогла удержаться от смеха. Мир моды всегда привлекал состоятельных мужчин — любителей дорогих игрушек. Для этих взрослых мальчиков длинноногая спутница-модель служила необходимым дополнением к личному самолету и отдыху на экзотических островах.

— Вряд ли они польстятся на нас, сестрица. Для подружек толстосумов с Уолл-стрит существует, знаешь ли, возрастная планка, и мы с тобой перешагнули ее лет десять назад. Нет, — поправилась Иззи, — не десять, а все пятнадцать. Эти хозяева жизни с их роскошными «мазерати» и частными уроками управления вертолетом предпочитают девочек не старше двадцати пяти. Они просто слепы, как кроты, когда рядом обыкновенные женщины вроде нас.

— Нечего унижать нас, мисс Силвер, — вскинулась Карла. — Когда у нас будет собственное агентство, мы сможем проводить свою политику, будем работать со взрослыми моделями вместо подростков. И ты будешь у нас настоящей звездой подиума, — строго добавила она. — Денежные воротилы стараются держаться от тебя подальше, потому что боятся. Ты для них слишком хороша, эдакая «крутая ирландская штучка». Мужчины вроде сторожевых собак, Иззи. Они рычат, когда боятся. Не пугай их, и они станут ластиться к ногам и стоять перед тобой на задних лапах, виляя хвостом.

— Да ладно тебе, — отмахнулась Иззи, склоняясь над тарелкой. — Какая разница, пугаю я их или нет: все они предпочитают девятнадцатилетних моделей-украинок. А если мужчина выбирает ребенка, а не женщину, значит, он заведомо не в моем вкусе.

Иззи не стала отвечать на замечание подруги насчет «звезды подиума». Карле хотелось сделать ей приятное, но Иззи хорошо понимала, что уже стара для подиума. К тому же она провела слишком много времени среди моделей, чтобы стремиться проникнуть в их мир. Иззи хотелось управлять своей судьбой, а не отдавать себя на откуп горсточке дельцов, придирчиво выбирающих женщину, достойную представлять их товар, и способных разбить тебе сердце, заявив: «Вы нам определенно не годитесь».

— А мы сумеем заставить агентство работать? — озабоченно спросила она Карлу. — Знаешь сколько новых компаний терпит крах в первый же год после открытия? Кажется, пятьдесят процентов.

— Семьдесят пять, так будет точнее.

— О, статистика обнадеживающая, ничего не скажешь.

— Нужно реально смотреть на вещи, — пожала плечами Карла.

— И мы ведь будем заниматься тем, во что сами верим.

Весь первый месяц после этого памятного разговора подруги обсуждали будущее агентство, стараясь не упустить ни единой мелочи. Потом принялись потихоньку закладывать фундамент: договариваться с банками, советоваться с консультантами, составлять бизнес-план. Довольно быстро выяснилось, что никто не спешит ссудить их деньгами, но, как правильно сказала Карла, достаточно было найти лишь одного инвестора, который поверил бы в них и захотел помочь.

А потом, через два месяца, Иззи Силвер встретила свою любовь.

Любовь явилась ей в образе Джо Хансена и начисто стерла из ее памяти все остальное. Карла продолжала вести с ней разговоры об агентстве, но Иззи уже не испытывала прежнего воодушевления, потому что в ее сердце воцарился Джо, заполнив собой все ее мысли без остатка.

Любовь налетела неожиданно, как тайфун, повергнув в изумление прежде всего саму Иззи.

— Если дело у нас выгорит, нам больше не придется тащить на себе этот проклятый «Перфект», — радостно тараторила Карла накануне командировки Иззи в Нью-Мексико. — Ты только представь себе, мы с тобой будем боссами… а заодно и букерами, секретаршами и бухгалтерами. Вполне возможно, по ночам нам самим придется мыть полы в туалете, но нас ведь это не остановит, верно? Зато никто нас больше не заставит нянчиться с младенцами на фотосъемках, вот так-то.

— Да, — рассеянно кивнула Иззи. Ей было решительно наплевать на фотосъемки с участием младенцев, она чувствовали себя бесконечно несчастной, оттого что улетала в Нью-Мексико и расставалась с Джо.

— Каталожные съемки — дрянное занятие, хуже не бывает. — Карла сочувственно вздохнула.

«Она права, — подумала Иззи. — Что за радость торчать на солнце в Нью-Мексико, издыхать от жары и блюсти интересы: «Перфекта», присматривая за девчонкой-моделью?»

Съемки для каталогов действительно были хуже всего. Долгие изнурительные часы перед камерой, бесконечная смена одежды и постоянная бешеная гонка. Модель даже не успевала войти в образ. То ли дело журнальная съемка. Там шесть смен нарядов запросто могут занять целый съемочный день. На каталожной съемке их отщелкают за одну утреннюю фотосессию. Только высокопрофессиональные модели выдерживают подобный темп. Молчаливая скуластая девочка с неподвижным взглядом как раз и была одной из них.

За утро Тония успела сняться всеми нарядах, один шикарнее другого, и каждый раз сосредоточенное, настороженное выражение ее лица сменялось лучезарной улыбкой «милой девушки, живущей по соседству», типичной молодой американец, И лишь когда в съемках наступил перерыв и Тонии больше не нужно было позировать перед камерой, опытная модель снова превратилась в девочку-подростка, неправдоподобно юную, почти ребенка.

В обеденный перерыв фотограф и два его старших ассистента пили кофе и жадно заглатывали принесенную с собой еду, расположившись на террасе. Еще два ассистента усердно трудились — перетаскивали светоотражатели и устанавливали большие лампы. Им не положено было отвлекаться на обед.

Парикмахеры и гримеры расселись во дворе, подставив солнцу загорелые ноги с тщательно ухоженными ступнями, и принялись с удовольствием перемывать косточки общим знакомым.

— Она утверждает, что никогда не прибегала к косметическим операциям. Черта с два! Врет и не краснеет. Да еще одна подтяжка век, и она сможет видеть даже то, что творится у нее за спиной. А всякий там ботокс-шмотокс? Она и раньше-то не слишком часто улыбалась, а теперь вообще точь-в-точь восковая кукла.

— Восковая? Как бы не так. Воск мягкий, податливый, в руках так и тает, а она?

— Ну ты и отмочила! — Женщина из гигантского отдела маркетинга «Зест» громко разговаривала по телефону с кем-то из коллег. — Полный восторг. Все идет как надо. Остаток дня проведем на ранчо, здесь великолепное освещение. Айван говорит, до шести можно смело снимать. А завтра отправимся в индейский поселок…

Тихонько зажужжал сотовый телефон, и Иззи принялась рыться в огромной сумке. Ей всегда нравились большие сумки, где легко умещались органайзер, косметичка, комнатные туфли, жевательная резинка, несколько шоколадок «Херши» (на всякий случай), бутылка воды и флакон любимых духов «Аква ди Парма». Впрочем, вместительная сумка не раз ее подводила: Иззи случалось с победным видом выхватить из кучи всякого барахла ежедневную прокладку вместо бумаги для записей. Удивительно, как этим чертовым прокладкам удавалось выскользнуть из упаковки и приклеиться к чему-нибудь совершенно неподходящему. Если бы они так же прочно приклеивались к трусикам, как к содержимому сумки, цены бы им не было.

— Ну как дела? — поинтересовалась Карла. Ее голос по телефону звучал так отчетливо, будто она сидела в соседней комнате, а не за тысячи миль от Нью-Мексико, в офисе на Манхэттене.

— Все идет отлично, — заверила ее Иззи. — Пока никто ни с кем не сцепился и не грозится уехать, послав всех к черту, а съемка проходит вполне успешно.

— Признавайся, чем ты их околдовала, чтобы все прошло гладко? — хихикнула Карла. — Сварганила волшебное зелье?

— Котелок у меня с собой, в сумке. А глаз тритона и кровь невинной девственницы я припасла заранее.

— Весьма предусмотрительно с твоей стороны. Когда рядом Айван Мейснер, кровь девственницы достать практически нереально.

Айван Мейснер проводил съемку для каталога «Зест», и слава о нем бежала далеко впереди него. Мейснер был гениальным фотографом; «Дабл-ю мэгэзин» и «Вог» с давних пор грызлись, желая переманить его к себе, но фея гениальности, взмахнувшая когда-то над ним своей волшебной палочкой, не потрудилась изменить его характер или наделить его хотя бы капелькой ума. Достаточно было посмотреть, как он лениво поглаживает свой длиннющий объектив при виде молоденькой модели, и сразу становилось ясно: этот самоуверенный молодчик считает себя непревзойденным виртуозом, одинаково искусным и в постели, и с «Хассельбладом» в руках.

— Он определенно положил глаз на Тонию. — заметила Иззи, — но можешь не волноваться. Я собираюсь осадить этого жеребца.

— Попроси кого-нибудь это заснять, — взмолилась Карла. — Хотела бы я взглянуть на Айвана, когда ты выбьешь из него дух. Телевизионщики из «Хард копи»[2] ухватились бы за такой сюжет.

Иззи рассмеялась. Карла, одна из немногих, знала о том, что к четырнадцати годам девчонка Силвер завоевала в Тамарине репутацию отменной драчуньи своим знаменитым сокрушительным ударом правой. Иззи мало кому рассказывала о своих бойцовских подвигах, умение драться было ее козырной картой, припрятанной в рукаве. Иногда жестокость — единственный способ выжить. Когда дело доходит до драки в исписанных граффити трущобах, приходится прибегать к силе.

«С этой ирландской дылдой лучше не связываться», — говорили о ней некоторые. Иззи еще подростком могла дать отпор любому парню. К сожалению, большинство из них старалось держаться от нее подальше. Целых два года никто не решался назначить ей свидание. Но Иззи вела себя как ни в чем не бывало. «Ведь жизнь на этом не кончается, верно?» — говорила она себе.

— Признайся, Карла, тебе просто хочется увидеть, как я кого-нибудь вздую. — Иззи весело ухмыльнулась.

— Я знаю, ты можешь, не зря же ты занималась кикбоксингом, — живо вскинулась Карла. — Конечно, тебе ничего не стоит убить взглядом, а своим сарказмом ты любого заставишь заткнуться в мгновение ока, и все же мне охота поглядеть, как ты сбиваешь с ног одним ударом. Просто ради забавы. Ну пожалуйста, хотя бы разок, а? Ненавижу, когда Айван цепляется к малолеткам.

— Здесь его ждет фиаско, — твердо пообещала Иззи. — Пускай попробует подкатиться к Тонии, я найду способ его утихомирить. Даже не сомневайся. Есть новости?

— Нет, все тихо. Представляешь, Розанна заболела, у нас теперь на одну женщину меньше. Лола заприметила вчера в подземке потрясающую девушку-мексиканку. Она сфотографировала девчушку и оставила ей свою визитку. Но бедняжка, кажется, решила, что Лола из иммиграционной службы, так что может и не позвонить. Лола говорит, девочка — само очарование. Высокая, с великолепной кожей и чудными ногами.

— Надеюсь, она все же позвонит. — Иззи вздохнула. Каждый букер вечно пребывает в поиске новых моделей, надеясь совершить великое открытие, отыскать звезду. Несмотря на стремительно размножившиеся телешоу с участием обворожи тельных красавиц, мечтающих о карьере модели, масса красивых девушек по-прежнему остается в безвестности. Найти модель непросто, и потому особенно обидно бывает, когда улыбнувшаяся было удача в последний момент от тебя отворачивается и девушка с задатками модели отказывается верить, что в предложении «попробовать себя на подиуме» нет никакого подвоха.

— Я тоже надеюсь. Бедная Лола так и буравит взглядом телефон. Похоже, он скоро воспламенится.

— Больше никаких новостей?

— He-а. Полный штиль. А как там парень из отдела маркетинга «Зест»? Говорят, он настоящий красавчик?

Иззи усмехнулась про себя: только на прошлой неделе Карла клялась и божилась, что мужчины ее больше не интересуют.

— Он не смог поехать. Вместо него прислали женщину.

— Ну тогда воспользуйся случаем и хотя бы отоспись, — хихикнула Карла, прежде чем закончить разговор.

В конце дня вся съемочная группа отправилась в ресторан (он же бар) при гостинице, чтобы немного отдохнуть и расслабиться. Помимо усталости, все ощущали тот радостный подъем, который бывает после хорошо выполненной работы, но праздновать победу было еще рано. Вечеринку решили назначить на следующий день, когда съемка будет завершена и никому не смогут испортить удовольствие тягостные мысли о раннем подъеме и неизбежном похмелье.

Представительница заказчика ни на секунду не ослабляла бдительности: каталожные съемки — слишком дорогостоящее удовольствие, чтобы она могла позволить их сорвать.

Иззи не раз приходилось видеть, чем оборачиваются шумные пирушки в середине съемок. На следующий день гримеры выбиваются из сил, пытаясь освежить серые, осунувшиеся лица моделей и замаскировать чудовищные следы бурно проведенной ночи; все кругом страдают от похмелья и раздражены так, что готовы вцепиться друг другу в глотку. Чудо, если съемка вообще продолжается.

— Меню, — радостно объявила женщина из «Зест» и ткнула пальцем в перечень блюд, словно школьный староста, стремящийся подавить в зародыше всякое непослушание. — Здесь есть и салат-бар, если кому-то нужна более легкая закуска.

Шеренга тощих людей, давно исключивших из своего рациона всю тяжелую пищу, ответила ей мрачным, угрюмым взглядом. «Значит, на сегодня никаких мохито».

В конце концов, была заказана еда с малой толикой вина, а благодаря строптивому парикмахеру, ненавидящему женщин-командирш, и с вожделенными коктейлями.

— Каждому по одному коктейлю, — прощебетала надзирательница. Она оплачивала ужин всей группы кредитной картой компании, так что сила была на ее стороне.

Как и ожидалось, Айван, бережно прижимая к груди бокал с коктейлем, незамедлительно проскользнул к Тонии и уселся рядом на покрытой подушками деревянной скамье.

Иззи проворно подвинула табурет и устроилась напротив парочки. Добродушно потрепав Тонию по колену, она смерила Айвана суровым взглядом. (Этот прием за долгие годы знакомства с типами вроде Мейснера Иззи успела довести до совершенства.)

— Как поживает Сандрин? — непринужденно осведомилась она. Роскошная красавица, модель Сандрин приходилась Айвану женой. Этой особе чудесным образом удалось продлить себе профессиональный срок годности, заполучив бесценную приставку «супер». Обыкновенные модели выходят в тираж уже к двадцати пяти годам, супермоделям — если, конечно, они достаточно умны — удается протянуть еще десяток лет, прежде чем их окончательно вытеснят из индустрии.

Казалось, Айван не понял намека. Он медленно тянул свою «Маргариту», пристально глядя на Тонию поверх бокала.

— Она сейчас в Париже. Пишет статью для «Мари Клер», — откликнулся он наконец.

На Тонию его ответ определенно произвел впечатление, и Иззи обеспокоенно нахмурилась. Как объяснить этой глупенькой девочке, что бессмысленно и пытаться урвать себе частицу сияния Сандрин, проскользнув тайком на ее место. Переспав с мужем супермодели, не станешь в одночасье супермоделью. Ты просто будешь чувствовать себя полной кретинкой, дешевкой, которой вульгарно попользовались, и о тебе немедленно пойдет дурная слава.

Иззи не собиралась так легко сдаваться. В ее арсенале было немало хитроумных приемов. В конце концов, она пока еще работала на «Перфект» и отвечала за малышку Тонию. Ссориться с фотографом не входило в ее планы. Слишком опасно. Айван вполне мог выместить зло на девочке и погубить ее карьеру — нарочно сделать жуткие снимки, чтобы Тонию выкинули из каталога.

Иззи наклонилась к юной модели и пустила в ход свою самую обворожительную улыбку.

— Айван женат на Сандрин, — доверительно сообщила она, как будто Тония об этом не подозревала. — Эта женщина просто бесподобна. Настоящая красавица, бешеный успех. Правда, ей приходится много разъезжать. Как, должно быть, тяжело расставаться, когда живешь в счастливом браке, — задумчиво протянула Иззи. — Ты, наверное, страшно скучаешь по Сандрин. — Она вздохнула, простодушно глядя на Мейснера. — Готова поклясться, ты только и ждешь, когда можно будет ей позвонить. Какая у нас разница во времени с Парижем? Часов десять? Или одиннадцать?