Уроки разбитых сердец

Иззи не была прирожденной лгуньей. Первые уроки притворства она получила в католической школе, а последние десять лет, работая в модельном агентстве, непрерывно совершенствовалась в искусстве незаметно манипулировать людьми. Легкие намеки, тщательно дозируемая лесть, иногда слабые уколы или даже шпильки. Большего, как правило, и не требовалось.

Застывший взгляд Айвана выдавал напряженную работу мысли. Вероятно, мыслительный процесс знаменитого фотографа подстегнула местная текила, а может быть, удачно оброненная фраза Иззи насчет звонка в Париж, кто знает?

После недолгих раздумий Мейснер полез в карман пиджака за мобильным телефоном.

Иззи довольно улыбнулась про себя: первый раунд остался за ней.

Айван не был силен в логике, а пристрастие к кокаину только усугубляло его природную тупость. Мозги в черепной коробке этого гения от фотографии ворочались чудовищно медленно, однако кое-какие зачатки здравого смысла у него имелись. Айван понимал, что Иззи знакома с букерами из агентства его жены, и сплетни неминуемо достигнут ушей Сандрин, стоит ему завязать интрижку с молоденькой моделью. Он начал послушно набирать номер.

«Со временем Тония вполне могла бы стать супермоделью, такой как Сандрин, — подумала Иззи. — Начинающей звезде нужны забота, хороший уход и внимание, да неплохо бы еще иметь под рукой кого-то вроде дуэньи, чтобы давать отпор зарвавшимся самцам, кружащим стаями вокруг».

Иззи не переставала удивляться, как Сандрин угораздило выйти замуж за Айвана. Фотографы всегда волочатся за моделями. Летят словно мухи на варенье. Заповедь «Не принимай всерьез издержки натурных съемок» в модельном бизнесе известна всем и каждому. Ее давно пора включить в слова супружеской клятвы, произносимой перед алтарем.

«Клянусь любить, почитать, повиноваться и вести себя как ни в чем не бывало, если он (она) вздумает поразвлечься на съемках в Марокко». Впрочем, на супермоделей общее правило не распространяется. Женщина, которая может выбрать себе любого мужчину на земле, не станет смотреть сквозь пальцы на неверность мужа.

Когда Тония ненадолго вышла в туалет, Иззи поспешила занять ее место на скамье, лишив Айвана свободы маневра. Теперь ему уже никак не удалось бы подсесть поближе к юной модели. Вскоре подоспела оставшаяся часть группы, сразу вслед за этим принесли еду, и у незадачливого сердцееда не осталось никаких шансов уединиться в уголке со своей жертвой. Иззи мысленно поздравила себя с победой. Фарватер был чист. Коварные рифы остались позади.

После весьма скромного ужина Айван, мрачный как туча, одним из первых поднялся из-за стола и ушел к себе в номер.

Следом за ним поплелся его ассистент. «Вероятно, после досадного провала Мейснер решил вознаградить себя кокой, — решила Иззи. — И отнюдь не бодрящим газированным напитком со льдом. Ну и ладно, фотографу вовсе не обязательно выглядеть наутро свежим как огурчик».

Дождавшись ухода Айвана, Иззи оставила Тонию в мирной компании других моделей, гримеров и парикмахеров, а сама отправилась спать.

Ее просторный номер, выдержанный в характерных для Нью-Мексико мягких охряных тонах, выходил окнами на прелестный бассейн, по краям которого тянулись ряды зажженных керамических светильников. Их крохотные огоньки мерцали в темноте словно звезды. Иззи толчком распахнула двойные застекленные двери, шагнула на маленькую террасу и на мгновение замерла, вдыхая густой горячий воздух, напоенный пряными ароматами ночи.

На террасе стояли два шезлонга и аккуратный столик, отделанный желто-голубой плиткой. В подсвечнике горела свеча с запахом цитронеллы — отгонять огромных летающих и жужжащих тварей. Упоительный аромат ванили и роз из сада внизу мешался с приглушенным чесночным духом готовящегося на кухне кушанья. Эта чудесная ночь на ранчо была слишком хороша, чтобы коротать ее в одиночестве. Даже роскошная ванна в номере оказалась такой огромной, что там вполне могли поместиться двое.

Иззи уныло вздохнула и вернулась в комнату. Там она быстро скинула простое, спортивного покроя, платье с пояском и скользнула в постель, стараясь не думать, сколько людей до нее лежало на этой же самой кровати под тяжелым шелковым покрывалом. Сколько их ворочалось и потело, не в силах заснуть, а потом все же проваливалось в сон, чтобы наутро навсегда покинуть номер, оставив здесь какую-то частицу себя. Странное место — гостиница. Иззи безумно устала. Голова у нее отяжелела от жары. Вдобавок ее не отпускала скрытая тренога.

В который раз Иззи бросила взгляд на телефон. Никаких сообщений. Как там сказал Оскар Уайльд? Плохо, когда о тебе болтают на каждом углу, но еще хуже, когда о тебе вовсе не говорят. Вот и с сотовыми телефонами то же самое. Сколько бы люди ни жаловались на частые звонки, лучше, когда тебя ими одолевают, чем когда не звонят вовсе.

Она нажала кнопку и провела пальцем по маленькому экрану в надежде, что новое сообщение вот-вот появится, но чуда не произошло. Джо не написал и не позвонил. Интересно, что он сейчас делает?

Что толку годами работать над собой, быть мудрой, рассудительной и понимающей, если мужчина, которого ты любишь, женат на другой, и вся твоя жизнь — сплошная бессмыслица?

Иззи закрыла глаза, но смутное беспокойство, назойливое и саднящее, не давало ей уснуть. Она любила Джо. Действительно любила. А теперь их отношения так безнадежна запутались. Возможно, со временем что-то и прояснится. Нужно лишь запастись терпением и ждать.

Конечно, имея дело с таким человеком, как Джо, нелепо надеяться на то, что все будет просто. Блестящий финансист, один из самых удачливых дельцов с Уолл-стрит, Джо сам всего добился в жизни. На пару с приятелем он основал закрытый хеджерский фонд, сколотил миллиардное состояние и, занимая далеко не последнее место среди финансовых магнатов, неуклонно двигался вверх. Но кроме всего этого, Джо был человеком семейным. Вот тут-то и начинались сложности.

Джо Хансен вырос в Бронксе. В двадцать один год женился и уже в двадцать два стал отцом. Профессиональная карьера Джо сложилась блистательно, зато в семейной жизни он потерпел крах. Его брак развалился давным-давно, но детей — троих сыновей — Хансен просто обожал, боготворил. Вот уже много лет Джо с женой жили каждый своей жизнью и тщательно скрывали это от двух младших мальчиков.

При мысли о запутанном клубке отношений Джо с его семейством Иззи почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Любовь лишает людей рассудка. Чем иначе объяснить, что сама Иззи по уши увязла в перипетиях своего романа? Разумеется, у каждого мужчины в возрасте Джо имеется личный «багаж», который приходится тащить с собой из прошлого. Вот только у Джо этот багаж оказался слишком велик.

Тут кого угодно затошнит.

Самое забавное, что как раз с тошноты все и началось. Жертвой тошноты стала Эмили де Сантос, член правления агентства «Перфект». Она выложила двадцать тысяч долларов за билет на благотворительный обед в «Плазе» в помощь детям из неблагополучных районов.

— Тебе не кажется, что всех этих шишек из «Плазы» хватил бы удар, если бы они увидели живьем хоть одного ребенка из неблагополучного района? — проворчала Карла, когда сверху пришла новость о том, что Эмили заболела, не сможет присутствовать на обеде, и срочно нужен какой-нибудь скромный статист ей на замену. В агентстве Эмили пользовалась репутацией оголтелой карьеристки, из тех, что стремительно карабкаются все выше и выше и тащат с собой кислородную подушку, дабы не задохнуться в верхних слоях атмосферы.

— Не придирайся, Карла, — добродушно отмахнулась Иззи. Из всех сотрудников агентства она оказалась единственной, у кого не было назначено никаких встреч на этот день, и теперь ей предстояло мчаться домой, чтобы сменить привычные джинсы и шоколадного цвета кофточку от Джуси Кутюр с застежкой-молнией на что-нибудь более подходящее для приема в отеле «Плаза». — Дети получат помощь, это главное. Остальное не важно. К тому же эти денежные мешки вовсе не обязаны тратиться на благотворительность. Они вполне могли бы остаться дома и спустить свои двадцать тысяч баксов на что-нибудь другое.

— Какая же ты наивная, — фыркнула Карла.

— А ты циничная, — вяло огрызнулась Иззи и высунула язык.

С прической тоже нужно было срочно что-то делать, и Марселло, один из любимых парикмахеров Иззи, хорошо знакомый ей по съемкам, пообещал привести в порядок ее волосы, если она приедет к нему в салон.

— Я вижу тебя в образе Одри Хепберн. Мне явился ее дух, — торжественно возвестил он, когда Иззи ввалилась в салон, успев к тому времени заехать домой переодеться и накраситься прямо в такси.

— Тогда заканчивай поскорее, — с мрачным видом сказала Иззи и села в кресло.

— Ладно, — послушно согласился Марселло.

Острым кончиком расчески он отделил прядь волос Иззи, словно не решался коснуться их рукой, и брезгливо скривился. Марселло был родом из Бруклина. На выпускном вечере в школе он пережил настоящую трагедию, когда его не выбрали королевой бала, и с тех самых пор неизменно находил утешение, разыгрывая роль королевы в изгнании.

— Забудем Одри. Я вижу перед собой… женщину, которая только что рылась в помойке в поисках еды и вдобавок вот уже месяц не мыла голову…

— Да-да, очень смешно, тебе давно пора открыть собственное шоу, Марселло. Мне через двадцать минут нужно срываться, чтобы успеть в «Плазу». Ты не мог бы для разнообразия войти в контакт с духом Иззи Силвер и придать ей чуть более симпатичный вид? Почему я должна быть похожа на кого-то другого?

— Таковы правила хорошего тона, моя сладкая. Ты же хочешь выглядеть стильно? — Марселло вздохнул и выразительно закатил глаза с видом мученика, которому в тысячный раз приходится объяснять, что земля круглая. — Никто не желает быть похожим на себя. Это слишком скучно. Зачем быть собой, когда намного интереснее быть другим?

— В том-то и беда, — горячо возразила Иззи. — Мода на этом и стоит. Все мы уверены, что недостаточно хороши, чтобы быть собой. Нам непременно нужно пахнуть, как кто-то еще, носить те же шмотки и создавать чужой образ.

— Ты, случаем, не перебрала? — Марселло вопросительно поднял брови. — Выпей двойной эспрессо, кофеин пойдет тебе на пользу, а мне будет проще работать с твоими волосами. Стиль — это прежде всего фантазия, милая. — Марселло нахмурился и принялся обрызгивать ее волосы какой-то липкой дрянью из баллончика с яростью садовника, обнаружившего колонию вредоносной тли в своем винограднике.

— А как же озоновый слой? — пискнула Иззи.

— Кого нынче волнует озоновый слой? — пробурчал сквозь зубы Марселло, продолжая свое черное дело. — Видела Бритни в «Инкуайрере»?

Они еще немного посплетничали, пока Иззи пила эспрессо, а Марселло колдовал над ее прической.

— Ну как? Нравится? — спросил он, закончив работу, и повернул второе зеркало так, чтобы Иззи могла увидеть свой затылок.

Он превратил ее кудряшки цвета карамели в пышное облако нежных локонов, которые красиво обрамляли лицо, придавай чертам мягкость. Немного подумав, Марселло отказался от Одри в пользу Мэрилин. Божественной Мэрилин в светло-каштановом исполнении.

— Чудесно! Вылитая кинозвезда. — Иззи состроила шутливую гримаску. — Точнее, старая, заезженная кляча, которая косит под звезду.

— Ты, кажется, говорила, что мне пора открывать собственное шоу? — ухмыльнулся Марселло. — Да ты сама прирожденная комедиантка.

Собравшаяся в «Плазе» публика настолько отличалась от ее привычного окружения, что Иззи растеряла все свое хваленое нью-йоркское хладнокровие. В молчаливом изумлении она разглядывала это диковинное собрание. В хорошо знакомом ей мире моды носили «Американ аппарел» в сочетании с какой-нибудь вещицей от Маккуина, и это считалось хорошим тоном. А здесь в одном месте были собраны бесчисленные шедевры самых высококлассных модельеров. Выглядело это чертовски странно.

Перед глазами Иззи мелькали одежда, драгоценности, туфли и сумочки настолько изысканные и шикарные, что их баснословную стоимость не обязательно было подчеркивать, выставляя напоказ известную марку — от них и так за версту разило деньгами. Изящно скрываемое богатство соседствовало здесь с кичливой роскошью. В зале было полно нуворишей, у которых каждая часть тела была обозначена каким-нибудь примечательным ярлыком, так и кричавшим: «Внимание, Томми Хилфигер! Майкл Коре! Донна Каран!»

Женщины таскали на себе бриллианты немыслимых размеров. Одного такого камешка Иззи с лихвой хватило бы, чтобы заплатить за квартиру на год вперед. Сумасшедшее число карат на одну единицу площади ошеломляло, но лицо Иззи оставалось бесстрастным.

Самая высокая и крупная девочка в школе при монастыре Пресвятого Сердца Иисуса в Тамарине давным-давно научилась владеть собой. Что бы ни происходило вокруг, Иззи казалась невозмутимой и равнодушной. Она никогда не вскидывала надменно голову и не задирала вверх подбородок, выражая презрение. Ей не было в этом нужды. Спокойная уверенность в себе облекала ее словно просторная долгополая мантия. Иззи величавым жестом запахивалась и небрежно расправляла воображаемые складки, давая понять всему миру, что она вполне довольна жизнью и неизменно готова к действию.

Ее прическа благодаря Марселло выглядела безукоризненно. Облегающее шелковое платье цвета зеленого винограда — творение нового дизайнера, пока никому не известного, но определенно знающего свое дело и умеющего наилучшим образом подчеркнуть достоинства аппетитной женской фигуры — стоило куда дешевле блистательных туалетов остальных гостей, но Иззи в нем смотрелась просто сногсшибательно. Как любила говорить дорогая бабуля Лили, уверенность в себе дороже любого бриллианта.

Откровенно говоря, бриллиантов у Иззи не было вовсе. Ни один мужчина никогда не дарил их ей, а для Иззи эти камни всегда ассоциировались с браком. Мужчина преподносит девушке перстень с бриллиантом, когда делает ей предложение, или дарит жене бриллиантовое колье по случаю рождения ребенка. Что же касается сильных духом незамужних женщин, те покупают себе дорогую бижутерию и носят ее с гордостью.

Иззи ничуть не стыдилась своих браслетов и длинных серег из венецианского стекла, поскольку расплатилась за них сама. Пусть она не могла позволить себе выложить двадцать тысяч долларов за билет, но это еще не повод, чтобы чувствовать себя на этом обеде человеком второго сорта.

При виде торжественного убранства зала Иззи восхищенно вздохнула. Все здесь было сливочно-кремовым. Кремовые скатерти, кремовые спинки стульев, кремовые розы в вазочках в окружении тончайших веточек сухоцвета. И над этим великолепием витал головокружительный аромат больших денег.

За столом вместе с Иззи сидели еще пять женщин и двое мужчин. Один — молодой красавчик — негромко беседовал со своей спутницей, очаровательной стройной женщиной с юным лицом, с глубоким декольте, предательски выдававшим ее истинный возраст, и с потрясающим изумрудным ожерельем на шее. Ожерелье, несомненно, стоило целое состояние, и, вполне вероятно, ему предстояло вскоре вернуться в банковскую ячейку, откуда его извлекли специально ради этого дня.

Второй мужчина ничем не походил на первого. Лет около сорока, с серыми, стального оттенка глазами и аккуратно подстриженными темными волосами, кое-где тронутыми сединой, он сидел, небрежно откинувшись на спинку стула, и острым, внимательным взглядом обшаривал зал. Его слегка обветренное лицо легко можно было себе представить под широкими нолями ковбойской шляпы. Такого мужчину трудно было не заметить. И даже не будь на нем превосходного костюма от Бриони, Иззи все равно бы поняла, что перед ней какой-то магнат.

У него на лбу было написано, что он важная птица. Если бы где-то существовал специальный формуляр с перечнем качеств, присущих типичному хозяину жизни, признанному вожаку стаи, то этот шикарный мужчина в костюме от Бриони набрал бы там максимум очков. Элегантность, абсолютная уверенность в себе с едва уловимым привкусом бессердечия — всем этим он был наделен в полной мере.

Соседка справа — ее имя часто мелькало в колонках светских сплетен, и Иззи мгновенно ее узнала — отчаянно флиртовала с ним, словно торопилась покинуть гибнущий город на спасительном ковчеге и ей до зарезу был нужен мужчина. Но те, кто принадлежит к миру больших денег, редко поддаются на уловки профессиональных охотниц за богатством.

Женщина с изумрудами отвернулась от своего спутника, переключилась на второго мужчину и завела с ним разговор о суперъяхтах. Иззи вяло задумалась: что же такое суперъяхта? Из долетевшего до нее обрывка разговора она мало что поняла, но ей всегда казалось, что посудина, которую обслуживают шестьдесят человек команды, уже не яхта, а лайнер.

Она собралась было спросить, исключительно из озорства: любопытно было взглянуть, как вытянется лицо дамы с изумрудами, но потом передумала.

За обедом Иззи то и дело незаметно поглядывала на мужчину напротив. Какой-нибудь денежный туз, решила она. Шишки вроде него долгие годы сколачивают состояние, не брезгуя ничем, потом отряхиваются, как победители на ринге, и лезут на самый верх. Неспроста он ударился в благотворительность: денег у него достаточно, теперь ему нужна власть.

Иззи не хотелось, чтобы тип в дорогом костюме заметил ее интерес к нему. Ей было чертовски неловко, и все же она продолжала пялиться на него, потому что никак не могла удержаться.

«Привет, дружок».

Она не произнесла этого вслух, но проговорила мысленно. С господином напротив у нее не было ничего общего, да и не могло быть. Парни с деньгами предпочитают молоденьких красавиц — таков закон жизни. Их не интересуют обыкновенные рабочие лошадки вроде Иззи Силвер. И все же этот роскошный экземпляр человеческой породы… смотрел на нее, отчего сердце Иззи сделало бешеный кульбит.

— …короче, я ему позвонила. Сказала, что не стану, но вы же знаете мужчин, они неспособны проявить инициативу… — бубнила соседка слева, доверительно наклонившись к Иззи. Тощая блондинка Линда в свои пятьдесят лет выглядела скорее на сорок (спасибо ботоксу). Она начала с комплиментов платью Иззи, немного повосхищалась ее украшениями, а после принялась уныло пересказывать во всех подробностях историю своих неудавшихся романов — манхэттенские «байки из склепа», — нервно гоняя вилкой по тарелке листики радикжио и кубики сыра фета.

Иззи нашла в себе силы отвернуться от рокового мужчины и сделала попытку сосредоточиться на истории Линды, а заодно и на кусочке тунца у себя в тарелке.

— Так вы собираетесь на свидание с этим парнем? — спросила она Линду.

— Вроде того. Когда мужчина предлагает встретиться вечеринке, куда вы оба так итак собирались пойти, это можно считать приглашением на свидание? Как по-вашему?

Иззи сочувственно вздохнула и поморщилась. Выходит, богатые разведенки ничем не отличаются от обычных женщин. Она решила дать Линде дружеский совет и вынесла свой вердикт прямо, без околичностей:

— Нет, на свидание мало похоже. Больше напоминает раздачу авансов, на случай если не подвернется ничего лучше. Он хочет подстраховаться, Линда.

— Так я и думала, — хмуро кивнула блондинка. — Я хотела указать «нет», но беда в том, что этот парень мне нравится…

— Если и вы ему нравитесь, тогда все в порядке, — сурово отрезала Иззи. — Но не вздумайте впускать его в свое сердце, чтобы этот тип мог играть с вами, как кошка с мышью. Можете мне поверить, мужчина унюхает, что женщина на него зари, быстрее, чем собака в аэропорту учует десять кило анаши. Скажите себе, что он вам не нужен, и тогда у вас появится шанс. А если этот молодчик даст вам от ворот поворот, по крайней мере вам не будет больно от того, что вы успели раскрыть перед ним душу.

— Ну да, плавали, знаем, — вздохнула Линда. — В вашем возрасте я сама любила раздавать подобные советы. Но когда это было? Позвольте мне сказать вам, дорогая, с годами женщина становится безрассудной. Когда отчаянно хочешь мужчину, уже все равно, понимает он это или нет. Черт, да они все схватывают на лету. Вэтом городе полным-полно женщин вроде меня и парней, которые видят нас насквозь. Я не хочу страдать от одиночества. Так почему я должна это скрывать?

Поддавшись безотчетному порыву, Иззи схватила и сжала костлявую руку блондинки. Она никак не ожидала услышать подобное бесхитростное признание в помпезном зале дорогого отеля, среди нарочитой, выставленной напоказ роскоши. Прямота Линды приятно поразила ее и растрогала.

— Что-то я совсем разнюнилась, — пробурчала Линда, складывая вилку с ножом и отодвигая в сторону тарелку с многострадальным салатом, который так и не попробовала. — И как вы только терпите мое нытье?

— Это не нытье, а искренность, — улыбнулась Иззи. — Мы с подругами часто болтаем о мужчинах. Кто знает, что лучше: быть одной, ни от кого не зависеть и научиться находить в этом удовольствие или вылететь первым же самолетом на Аляску, где полно холостых парней, готовых носить тебя на руках?

— А почему бы этим парням с Аляски не перебраться в Верхний Ист-Сайд? — поинтересовалась Линда.

— Потому что тогда они перестанут быть парнями с Аляски и превратятся в парней с Манхэттена, им на шею будут вешаться супермодели, и они перестанут обращать внимание на обычных женщин вроде «ас с вами.

— О, только не говорите мне о моделях, — вздохнула Линда.

Иззи не удержалась от смеха.

— Я работаю с моделями, — объяснила она. — Я букер в агентстве «Перфект».

Линда посмотрела на Иззи с невольным уважением.

— И вы спокойно слушаете, как я тут скулю и жалуюсь на одиночество? Да вам самой впору взвыть. Шутка ли, соперничать с этими девицами. Боюсь, мирового запаса антидепрессантов недостаточно, чтобы заставить меня работать в модельном агентстве.

— На самом деле модели — всего лишь несмышленые дети, несмотря на эффектную внешность, — добродушно заметила Иззи. — Большинству из них приходится не слаще, чем нам с вами. Можно выглядеть потрясающе, но много ли в этом проку, когда в голове полно всякого мусора?

— О, я готова смириться с любым дерьмом внутри ради такой наружности, — с жаром возразила Линда. — И все же девочки-модели тоже когда-нибудь превратятся в старух.

— Ну, вы вовсе не старая, — запротестовала Иззи.

Лицо Линды вытянулось, взгляд потух.

— В этом городе, Иззи, если тебе под пятьдесят, то лучше сразу купить себе ходунки на колесах. Пластику и ботокс можешь смело послать в задницу. Мужчины выбирают молодых куколок с маленькими упругими попками и исправно работающими яичниками. Пусть дети им без надобности, но рядом должна быть женщина, способная родить ребенка, на случай если они вдруг передумают. Короче, мужчин привлекает мота.

В резком голосе Линды звучала горечь, Иззи не нашлась что сказать в ответ и замолчала. Настроение у нее заметно упало. Есть ей больше не хотелось. И тут все разговоры смолкли: начинался показ мод, за которым должен был последовать аукцион.

Официанты бесшумно заскользили между столиками, собирая тарелки, из динамиков вырвались первые звуки техномузыки, замешенной на африканских ритмах, шоу началось.

Иззи рассеянно наблюдала, как модели медленно прохаживаются по подиуму. Здесь было много девушек из «Перфекта», поскольку агентство предоставило их бесплатно. Обычно, Иззи внимательно следила за своими подопечными, вглядывалась в лица, присматривалась к движениям, старалась уловить, кто из девушек доволен собой, кто откровенно скучает, кто успел приложиться к шампанскому еще до начала показа. Но на этот раз Иззи была все еще под впечатлением разговора с Линдой, и ее терзала одна невысказанная мысль. Иззи тоже боялась одиночества. Просто очень давно не решалась признаться в этом даже себе самой.

Пока она жила в Тамарине, замужество казалось ей чем-то само собой разумеющимся. Люди знакомятся и женятся, это в порядке вещей. Тебе даже не нужно что-то делать, все само складывается как надо.

Но из Тамарина Иззи переехала в Лондон, затем в Нью-Йорк, а в этом городе, как довольно быстро выяснилось, действовали совсем иные правила. В то время как у всех ее школьных подруг был за плечами по меньшей мере один брак, Иззи даже ни разу не была помолвлена.

Найти подходящего мужчину не легче, чем запустить «Шаттл» и заставить его благополучно вернуться на Землю. «Окно возможностей» открывается до ужаса редко и почти сразу же захлопывается, так что если ты упустила момент, жди, когда снова выпадет шанс.

Если всех холостяков разобрали, тебе приходится ждать следующего раунда. Он наступает, когда женатики разводятся и вновь поступают в обращение. Но здесь тебе запросто могут перебежать дорогу дамочки помоложе лет на десять, и ты опять останешься у разбитого корыта.

И в который раз Иззи задумалась о приближающемся дне рождения. В ноябре ей исполнится сорок.

«Страстный скорпион», так отзывалась о ней Тиш, приятельница Иззи, помешанная на астрологии. Когда Иззи только перебралась в Нью-Йорк, они вместе с Тиш снимали квартиру на втором этаже трехэтажного дома без лифта в Уэст-Виллидж.

Ровесницы, связанные общим делом (Тиш, как и Иззи подвизалась в индустрии моды, работала ассистентом фотографа), и вдобавок обе иммигрантки, они довольно быстро поладили и подружились. За прошедшие десять лет Тиш успела выйти замуж и стать матерью шестимесячного мальчугана, так и не избавившись от мелодичного уэльского акцента.

Иззи вздохнула. Тиш тоже скоро стукнет сорок, но вряд ли ее пугает приближение этой даты.

Во время показа мод все в зале принялись передвигать свои стулья, чтобы лучше видеть подиум, поэтому к началу аукциона мужчина в костюме от Бриони уже сидел намного ближе к Иззи, чем до начала шоу. Погруженная в свои невеселые мысли, Иззи заметила это, только когда уронила каталог аукциона, а незнакомец тотчас вскочил, поднял брошюру и вручил ей.

— Спасибо, — изумленно пробормотала Иззи, протягивая руку, чтобы взять каталог.