Клубничка на березке: Сексуальная культура в России

Если снять упоминание о провалившихся в 1991 и 1993 гг. «красно-коричневых», история пошла по третьему пути. Что это значит для сексуальной культуры?

1. Отказавшись, вопреки мировому опыту и настоятельным советам всех международных профессиональных организаций, от внедрения в стране сексуального образования, Россия бесповоротно проиграла войну с эпидемией ВИЧ. Можно ли считать это ошибкой, или российское государство сознательно принесло безопасность и здоровье населения, прежде всего молодежи, в жертву своим идеологическим пристрастиям? Уровень распространения и темпы роста ВИЧ в России значительно выше, чем во всех развитых странах. Даже если человеческие и финансовые издержки эпидемии окажутся не столь катастрофическими, как предсказывают серьезные вашингтонские аналитики, урон огромен и будет расти. Когда в ближайшие годы госбюджет не сможет обеспечить необходимую материальную помощь больным СПИДом (уже сейчас в некоторых регионах затраты на них сокращены вдвое), вместо дорогих импортных лекарств государство закупит чудодейственный отечественный фуфломицин, а на вырученные деньги очередные чиновники приобретут очередные дворцы за рубежом.

Учитывая плачевное состояние российской фармацевтической промышленности и тот факт, что власть и собственность в России не разделены, боюсь, что переориентация на отечественного товаропроизводителя приведет к очередному Петрикгейту [9] .

2. Одно из важнейших социальных достижений России за последние 20 лет – снижение числа абортов – осуществлено прежде всего за счет повышения контрацептивной культуры. Но этот успех, на который российские медики положили много труда, остается хрупким. По качеству применяемых контрацептивов Россия все еще сильно отстает от развитых стран, а по количеству абортов – многократно опережает их. Если страна не закрепит достигнутых успехов в виде адекватного сексуального образования, а вернется, как того настойчиво требует РПЦ, к командно-административным методам (законодательное запрещение абортов, затруднение доступа к контрацептивам и т. п.), женское репродуктивное здоровье снова окажется под угрозой, как в бывшем СССР.

3. Россия занимает одно из последних мест в мире по состоянию мужского здоровья. Не прислушавшись 40 лет назад к предостережениям Б. Ц. Урланиса, страна стала чемпионкой мира по избыточной мужской сверхсмертности. Одна из необходимых предпосылок улучшения положения – последовательное проведение принципа гендерного равенства и профилактика социальных и психологических издержек гегемонной маскулинности. Вместо этого традиционализм предлагает придерживаться жесткой поляризации мужского и женского (мужчина – воин, женщина – хранительница семейного очага), что заведомо противоречит глобальным тенденциям общественного разделения труда и усугубляет мужские психологические трудности. Сведение «мужской» проблематики к лечению локализованных ниже пояса мужских болезней, как это делают урологиандрологи (такова их специальность), ничего не спасет и не улучшит. Исходя из общих закономерностей полового диморфизма и особенностей российской маскулинности, я склонен думать, что мужские потери снова окажутся при этом максимальными.

4. В условиях ускоренного полового созревания и снижения возраста сексуального дебюта самой многочисленной группой всех и всяческих рисков становятся подростки, а одна из глобальных задач XXI в. – своевременное и адекватное сексуальное образование. В России оно полностью заблокировано церковниками. Предлагаемая РПЦ и официально принятая московскими властями идея полного полового воздержания до брака, как показывает опыт США, где на подобные программы потратили миллиарды долларов, является откровенно утопической, сексуальное невежество многократно увеличивает всевозможные риски и неприятности как до, так и после вступления в брак. Так как эта политика идет вразрез с интересами молодежи, она способствует также росту лицемерия, расхождению слова и дела и углублению конфликта между поколениями [10] .

5. Возведенная в ранг национально-религиозной идеи гомофобия ухудшает социальное положение и психическое состояние не только ее жертв, счет которых идет на миллионы, но и всего населения. Подобно всякой иной ксенофобии, с которой она неразрывно переплетается, гомофобия усиливает атмосферу ненависти, подозрительности и неприязни к любой Инаковости, что отравляет психологический климат страны, делая ее опасной для жизни и непривлекательной для иностранцев.

6. Подмена реальной заботы о сексуальной неприкосновенности и благополучии детей театрализованными «двухминутками ненависти» способствует дальнейшему росту сексуального, как и всякого прочего, произвола и насилия, независимо от соотношения пола и возраста его агентов и жертв.

Все эти цветочки видны невооруженным глазом. История сексуальной культуры интересна не только сама по себе, она, как ничто другое, позволяет понять общие особенности публичного дискурса.

Фундаментальные вопросы, которые на Западе давно уже обсуждаются в контексте прав человека , в России рассматриваются под углом зрения и в терминах обеспечения национальной (читай – государственной) безопасности . Этот командно-административный, бюрократический подход делает любой официальный российский дискурс охранительнорепрессивным и одновременно утопическим, потому что в своей повседневной жизни россияне, как и все нормальные люди, любят, сношаются и рожают (или не рожают) детей не по политическим, а по личным мотивам, на которые ни административные меры, ни патриотическая риторика не влияют.

Хотя российские власти, когда им это выгодно, говорят, что следуют европейским образцам, именно в отношении к сексуальной культуре конфронтация «России» и «Запада» проявляется наиболее рельефно.

«Запад» считает сексуальность самоценной стороной человеческой жизни. «Россия» видит в ней побочный и опасный продукт репродукции.

«Запад» признает сексуальные права человека, включая право на сексуальную информацию и научное образование, неотчуждаемыми. «Россия» уважает лишь такую сексуальность, которая ведет к деторождению и происходит в рамках законного брака.

«Запад» считает сексуальное здоровье необходимой предпосылкой репродуктивного здоровья и субъективного благополучия. В «России» о сексуальном здоровье предпочитают не говорить, подменяя его понятием репродуктивного здоровья, преимущественно женского.

«Запад» признает сексуальное поведение разнообразным и изменчивым и борется с гомофобией. «Россия» хочет всех подчинить единому стандарту и озабочена «пропагандой гомосексуализма» (что это такое, никто объяснить не может).

«Запад» считает эротику необходимым элементом человеческой культуры. В «России» ищут путей административного запрета порнографии (что это такое, никто объяснить не может).

«Запад» считает омоложение сексуальности и либерализацию сексуальной морали закономерными процессами и старается уменьшить связанные с ними риски. «Россия» убеждена, что все это – злонамеренные происки ее внешних и внутренних врагов, которых нужно подавить или изолировать.

«Запад» борется с издержками сексуальной революции путем научного просвещения молодежи, пропаганды безопасного и ответственного секса и т. п. В «России» уверяют, что безопасного секса не бывает, и стараются опорочить презервативы и иную контрацепцию.

«Запад» считает современную сексуальную культуру светской. В «России» ее пытаются подчинить церковному контролю.

«Запад» пытается осмыслить сексуальные ценности и модели поведения современных молодых людей, выводя из этого прогнозы на будущее. «Россия» мечтает о возрождении воображаемого прошлого, считая современность сплошным регрессом.

На самом деле «Запад» и «Россия» – очень условные, зачастую неправомерные абстракции. Запад открыто плюралистичен, там по всем вопросам идет полемика, один и тот же стиль жизни хорош для одних и совершенно неприемлем для других. Современная Россия также социально и культурно неоднородна. Несмотря на воинствующий антиамериканизм, в вопросах сексуальной культуры путинская Россия представляет собой заповедник дремучего бушизма, на положительный (а фактически провальный) опыт которого депутаты Госдумы ссылаются чаще, чем на Библию.

Хотя авторитарная власть и ее институты присвоили себе право говорить от имени всего общества, каким бы громким и властным ни был их голос, именно в сфере личной жизни традиционализм и авторитаризм, как некогда – коммунистическая диктатура, терпят самое сокрушительное банкротство. Людей можно заставить голосовать, как угодно, одобрять, что угодно, но жить они будут так, как им нравится. В этих вопросах люди голосуют не только руками и ногами, но и более чувствительными частями тела.

За сексологическими издержками стоят макросоциальные процессы. С точки зрения теоретической социологии, антисексуальный крестовый поход всего лишь один из аспектов неотрадиционализма, который включает в себя:

«1) идею “возрождения” России (тоска по империи, старческие сожаления и сетования, мечтания о прежней роли супердержавы в мире), 2) антизападничество и изоляционизм, а соответственно – ревитализацию образа врага как функциональную составляющую собственных позитивных значений “русского”, 3) упрощение и консервацию сниженных представлений о человеке и социальной действительности» (Гудков, 2004. С. 662).

Подобно привычке к авторитарным методам управления и двоемыслию, эти черты коренятся в глубинах русской истории. В 2010 г. слова Даниэля Ранкур-Лаферьера о «рабской душе России» звучат гораздо убедительнее, чем в середине 1990-х. Тем не менее, я по-прежнему не склонен выводить этот дух ни из тугого пеленания младенцев, ни из каких-то специфически русских сексуальных комплексов, ни из особых генов. Думаю, что за ним стоят в первую очередь традиции крепостного права и связанного с ним недостаточного развития индивидуальности. Недаром некоторые характерные для россиян сексуальные страхи и фобии разделяют другие народы Восточной Европы, связанные с Россией общностью исторической судьбы.

Если бы тут действовали «гены», они были бы более или менее равномерно распределены среди большинства членов популяции. Между тем, оказавшись в эмиграции, в другой социокультурной среде, россияне, будь то русские или евреи, поначалу демонстрируют а) крайнюю сексуальную неграмотность, что сказывается на их контрацептивной практике, и б) чрезвычайно консервативные установки по многим ключевым вопросам сексуальной культуры. Они привозят с собой полный набор «совковых» представлений и агрессивно пытаются навязать их окружающим. Позиционирование себя как носителей «высшей нравственности» служит иммигрантам первой волны психологической компенсацией собственной социальной и языковой неустроенности и «второсортности».

Однако в этом есть важные возрастные, когортные и гендерные вариации. Те, кто эмигрировал из России подростком или молодым взрослым, обычно быстро усваивают местные сексуально-контрацептивно-репродуктивные нормы, в отличие от своих родителей, которые совершенно не меняются, причем мужчины в этом отношении значительно агрессивнее и нетерпимее женщин, которые более прагматичны, терпимы и быстрее обучаются (Remennick, Amir, Elimelech, Novikov, 1995; Remennick, Segal, 2001).

Во втором поколении большинство бывших россиян освобождаются от привезенного с исторической родины консерватизма и усваивают социокультурные нормы, более адаптивные для их новой среды, что уменьшает, хотя и не устраняет число межпоколенных конфликтов в их собственных семьях. Темп и характер этой адаптации зависят прежде всего от степени социальной интегрированности, экономической успешности и социальной мобильности соответствующих групп. Самой стабильной чертой у обоих поколений как русских, так и еврейских иммигрантов остается гомофобия. Но, в среднем, евреи более образованны и либеральны; они получили лучшее сексуальное образование, имели контрацептивные практики и делали меньше абортов, живя еще в России и на Украине, поэтому они быстрее неевреев осуществляют соответствующий культурный и прагматический переход (Remennick, 2007).

«Русские сексуальные комплексы» – не природные, а социокультурные, обусловленные привычкой соответствовать и выказывать верность некоему групповому стандарту. Изменить их, оставаясь в прежней этнокультурной среде, довольно трудно, но интенсификация международных связей, начиная с простого отдыха за рубежом и кончая работой в международных компаниях и заключением смешанных браков, способствует изменению привычных стереотипов, заставляя задумываться о том, насколько привычные нормы поведения соответствуют изменившимся условиям жизни.

Характерная черта современной российской сексуальной культуры – огромный и все увеличивающийся разрыв между официально прокламируемой системой религиознонравственных ценностей и реальным повседневным поведением молодых людей. Ни «отменить» сформировавшиеся в последние десятилетия сексуальные сценарии, ни подчинить их традиционным ценностям власть не может. Что бы ни говорили традиционалисты, День святого Валентина молодежи ближе, чем культ Петра и Февронии, и никто в наши дни не собирается откладывать приобретение сексуального опыта до вступления в брак. Как я и предсказывал в 1994 г., сексуальная контрреволюция развертывается не в реальной повседневности, а только в сфере официального, зачастую откровенно демонстративного, предназначенного для внешнего употребления, дискурса.

Комичный пример – летний сбор прокремлевских «Наших» на Селигере (2009 г.). По сообщениям СМИ, когда на озере установилась дождливая погода, комиссары объявили, что теперь самое время заняться решением демографической проблемы, и стали раздавать молодым людям бесплатные презервативы, продемонстрировав тем самым одинаково ироническое (циничное?) отношение и к церковным канонам, и к репродуктивным ценностям.

Так как для России двоемыслие традиционно, подобные вещи не привлекают к себе особого внимания и не анализируются. В русской истории, как в российском ЖКХ, все течет и ничего не меняется. Помимо всем известных «дураков» и «дорог», в ней доминируют четыре константы: «славное прошлое», «плохие соседи», «мудрый вождь» и «светлое будущее». Постоянная оглядка на «традиционные ценности» практически исключает движение вперед, заменяя его хождением «по цепи кругом».

Потерпев неудачу в поисках новой «национальной идеи», власть вернулась к «уваровской троице» – Православие, Самодержавие и Народность. Но присвоение властных функций и вовлечение церкви в политику в долгосрочной перспективе подрывают религию значительно успешнее, чем советский государственный атеизм, который делала непопулярным его официальность. Государственная религия и политруки в рясах – не лучшая стратегия для XXI в.

Это прекрасно схватывает старый советский анекдот:

– Как сделать, чтобы искусство расцвело, а религия захирела?

– Нет ничего проще. Отделите искусство от государства и сделайте церковь государственной!

Симбиоз технологических инноваций, коррумпированной авторитарной власти и устремленной в воображаемое прошлое клерикальной идеологии – это лебедь, рак и щука. Определить, с какой скоростью и в каком направлении полетит, поползет и поплывет эта упряжка, наука не в состоянии.

Тем более что два из трех его компонентов – виртуальные, существующие лишь в сознании сисадмина.

Традиционализм не может ни отменить социальных последствий сексуальной, гендерной и семейной революции XX в., ни изменить вектор развития сексуального поведения молодых россиян. Однако он мешает стране сделать вытекающие отсюда социально-нравственные выводы и тем самым многократно усиливает связанные с этими процессами эпидемиологические и социально-психологические издержки.

Как и все прочие ценности, сексуальная культура требует заботы и внимания. При плохой экологии и длительном неправильном уходе березка засыхает, а клубничка становится ядовитой.

ЛИТЕРАТУРА

«А се грехи злые, смертные…»: Любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной России (Х – первая половина XIX в.): Тексты. Исследования / Подгот Н. Л. Пушкарева. М.: Ладомир, 1999.

«А се грехи злые, смертные...»: Русская семейная и сексуальная культура глазами историков, этнографов, литераторов, фольклористов, правоведов и богословов XIX – начала XX века / Подгот. Н. Л. Пушкарева, Л. В. Бессмертных. В 3 кн. М.: Ладомир, 2004.

Абрашкевич М. М. Прелюбодеяние по русскому праву // «А се грехи злые, смертные...». М.: Ладомир, 2004. Кн. 3. С. 383—506.

Аверинцев С. С. Мария // Мифы народов мира. В 2 т. М.: Советская энциклопедия, 1982. Т. 2. С. 111—116.

Аверинцев С. С. Бахтин, смех, христианская культура // М. М. Бахтин как философ. М.: Наука, 1992. С. 7—19.

Аверинцев С. С. Бахтин и русское отношение к смеху // От мифа к литературе. М.: Наука, 1993. С. 341—345.

Агапкина Т. А. Славянские обряды и верования, касающиеся менструации // Секс и эротика в русской традиционной культуре / Сост. А. Л. Топорков. М.: Ладомир, 1996. С. 103—150.

Агапкина Т. А., Топорков А. Л. Ритуальное обнажение в народной культуре славян // Мифология и повседневность: Гендерный подход в антропологических дисциплинах. Матер. науч. конф. 19—21 февр. 2001 г. СПб: Алетейя, 2001. С. 11—25.

Азадовский К. Жизнь Николая Клюева. СПб.: Звезда, 1993.

Аксенов В. Россия и секс совместимы // Огонек. 2006. № 44.

Алова А. Жизнь при СПИДе: готовы ли мы? // Огонек. 1988. № 28. С. 12—15.

Aндреев Л. В тумане. М.: Молодая гвардия, 1928.

Арбатова М. Дума запретила первичные половые признаки. Как не имеющие «культурной и научной ценности» // Общая газета. 1998. № 4. С. 13.

Армалинский М. Добровольные признания – вынужденная переписка. Minneapolis: M. I. P., 1991.

Арцыбашев М. Санин. Lethworth, Hertfordshire: Bradda books, 1969.

Арямов И. А. Значение сохранения половой энергии для молодежи // Комсомольская правда. 1926. 7 февраля. С. 5.

А. С. Пушкин в воспоминаниях современников. В 2 т. М.: Правда, 1985.

Афанасьев В., Скоробогатов С. Проституция в современном СанктПетербурге // Петербург начала 90-х: безумный, холодный, жестокий. СПб: Благотворительный фонд «Ночлежка», 1994. С. 105—110.

Афиногенов А. О. Жизнь женского населения Рязанского уезда в период детородной деятельности женщины и положение дела акушерской помощи этому населению. СПб., 1903.

Бабин Е. Б. Контрацептивное поведение супругов в городских семьях // Детность семьи: вчера, сегодня, завтра. М.: Мысль. 1986. С. 146—156.

Багрунов В. П. Половые различия в видовой и индивидуальной изменчивости психики человека. Автореферат дис.... канд. психолог. наук. Ленинград: ЛГУ, 1981.

Байбурин А. К. Ритуал в традиционной культуре: Структурносемантический анализ восточнославянских обрядов. СПб.: Наука, 1993.

Байбурин А. К., Левинтон Г. А. К описанию организации пространства в восточно-славянской свадьбе // Русский народный свадебный обряд: Исследования и материалы / Под ред. К. В. Чистова, Т. А. Бернштам. Ленинград: Наука, 1978.

Балла О. О любви человека и трактора // Знание – сила. 2009. № 8.

Бальмонт К. О Любви // Русский эрос, или Философия любви в России / Сост. и авт. вступит. ст. В. П. Шестаков. М.: «Прогресс», 1991. С. 97—99.

Балязин В. Н. Московские градоначальники. М.: Терра, 1997.

Баранова Е. В. Социальное конструирование сексуальных сценариев в подростковом возрасте // Социокультурные трансформации подростковой субкультуры: Тр. по социологии образования / Под ред. В. С. Собкина. М.: ЦСО РАО, 2006. Т. 11, вып. 20. С. 139—157.

Батенева Т. На собачьем уровне: Кому выгодно превратить половое воспитание школьников в шумный скандал? // Известия. 1997. 1 апреля.

Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М.: Художественная литература, 1990.

Белинский В. Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. М.: АН СССР, 1953—1956.

Белов В. За тремя волоками: Повесть и рассказы. М.: Советский писатель, 1968.

Белова И. А., Дарский Л. Е. Статистика мнений в изучении рождаемости. М.: Статистика, 1972.

Белый А. Вейнингер о поле и характере // Русский Эрос, или философия любви в России. М.: Прогресс, 1991. С. 100—106.

Бентовин Б. И. Торгующие телом: Очерки современной проституции. 2-е изд. СПб., 1909.

Бенуа А. Н. Мои воспоминания. В 2 т. Т. 1. М.: Наука, 1980.

Бенуа А. Н. Мои воспоминания. 2-е изд., доп. Кн. 4, 5. М.: Наука, 1990.

Бенуа А. Н. Дневник 1906 года / Публикация и комментарии Г. А. Марушиной, И. И. Выдрина // Наше наследие. 2008. № 86.

Бердяев Н. А. Эрос и личность: Философия пола и любви. М.: Прометей, 1989.

Бердяев Н. А. Судьба России. М.: Советский писатель, 1990а.

Бердяев Н. А. Гибель русских иллюзий // Бердяев Н. А. Собр. соч. Т. 4. Париж: IMCA-Press, 1990б.

Бернштам Т. А. Традиционный праздничный календарь в Поморье во второй половине XIX – начале XX в. // Этнографические исследования Северо-Запада СССР. Л.: Наука, 1977. С. 88—115.

Бернштам Т. А. Девушка-невеста и предбрачная обрядность в Поморье в XIX – начале XX вв // Русский народный свадебный обряд. Л.: Наука, 1978. С. 49—71.

Бернштам Т. А. Молодежь в обрядовой жизни русской общины XIX – начала XX в.: Половозрастной аспект традиционной культуры. Л.: Наука, 1988.

Берсеньев В. В., Марков А. Р. Полиция и геи: эпизод из эпохи Александра III // РИСК. 1998. № 3. С. 105—110.

Берштейн Е. «Psychopathia sexualis» в России начала века: политика и жанр // Эрос и порнография в русской культуре / Под ред. М. Левитта, А. Топоркова. М.: Ладомир, 1999. С. 431—435.

Берштейн Е. Трагедия пола: Две заметки о русском вейнингерианстве // Новое литературное обозрение. 2004. № 65. С. 208—228.

Блаженный Августин. О граде Божием. Т. 3. Кн. 14—17. М.: изд-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1994.

Блок А. Собр. соч. В 8 т. М.-Л.: Художественная литература, 1962.

Блок А. Записные книжки. 1901—1920. М.: Художественная литература, 1965.

Богаевский П. М. Заметки о юридическом быте крестьян Сарапульского уезда Вятской губернии // Сборник сведений для изучения быта крестьянского населения России: Обычное право, обряды, верования и пр. Вып. 1 / Под ред. Н. Харузина. М., 1889.

Богданов И. А. Три века Петербургской бани. СПб.: Искусство, 2000.

Богданович А. В. Три последних самодержца. М.: Новости, 1990.

Богомолов Н. А. «Мы – два грозой зажженные ствола»: Эротика в русской поэзии – от символистов до обэриутов // Литературное обозрение. 1991. № 11. С. 56—65.

Богомолов Н. А. Михаил Кузмин: Статьи и материалы. М.: Новое литературное обозрение, 1995.

Богомолов Н. А., Малмстад Д. Э. Михаил Кузмин: искусство, жизнь, эпоха. М.: Новое литературное обозрение, 1996.

Бодрова В. Представления населения о половом поведении и половом воспитании молодежи в России // Выбор. 1997. С. 12—20.

Борев Ю. Сталиниада. М.: Советский писатель, 1990.

Борисов С. Б. Мир русского девичества. 70—90 годы ХХ века. М.: Ладомир, 2002.

Боряковский А. Г. О вреде средств, препятствующих зачатию // Врач. 1893. № 32. С. 886—887.

Бочарова О. А. Сексуальная свобода: слова и дела // Человек. 1994. № 5. С. 98—107.

Бредун Ю. Православная церковь никогда не выступала против контрацепции: Интервью священника Петра Коломейцева // Сегодня. 1995. 18 марта.

Бродский И. «Меньше чем единица»: Формы времени: Стихотворения, эссе, пьесы. В 2 т. Минск: Эридан, 1992.

Броннер В. М., Елистратов А. И. Проституция в России. М.: Наркомздрав РСФСР, 1927.

Брюсов В. Из моей жизни / Предисл. и прим. Н. С. Ашукина. М., 1927а.

Брюсов В. Дневники 1891—1910: Записи прошлого. М.: изд. Сабашниковых, 1927б.

Будагова Л. Н. Целомудренный эрос: К проблеме воплощения любовно-эротических мотивов в литературе с остановкой на страницах жизни и творчества К. Г. Махи // Национальный Эрос в культуре: Тезисы докладов / Отв. ред. Г. Д. Гачев. М.: Ин-т славяноведения и балканистики РАН, 1995. С. 9—11.

Буле О. «Из достаточно компетентного источника…»: Миф о лигах свободной любви в годы безвременья (1907—1917) // Новое литературное обозрение. 2002. № 57. С. 144—162.

Бургасов Н . П. Выступление на круглом столе «СПИД: больше вопросов, чем ответов» // Литературная газета. 1986. 7 мая.

Бургин Д. Л. Марина Цветаева и трансгрессивный эрос. СПб.: Инапресс, 2000.

Буслаев Ф. И. О литературе: Исследования. Статьи. М., 1990.

Буторина О. Г. Опыт работы медико-педагогического центра Российской ассоциации «Планирование семьи» // Проблемы планирования семьи в России. М.: НИО «Квартет», 1994. С. 106—108.

Бухарин Н. И. Пролетариат и вопросы художественной политики (1925) // Революция и культура: Статьи и выступления 1923– 1936 гг. М.: Фонд имени Н. И. Бухарина, 1993. С. 67—77.

Быт великорусских крестьян-землепашцев: Описание материалов этнографического бюро князя В. Н. Тенишева (на примере Владимирской губернии) / Авт.-сост. Б. М. Фирсов, И. Г. Киселева. СПб.: Изд-во Европейского Дома, 1993.

В поисках сексуальности / Под ред. Е. Здравомысловой, А. Темкиной. СПб.: Дмитрий Буланин, 2002.

Вайль П., Генис А. 60-е и мир советского человека. М.: Новое литературное обозрение, 1996.