Клубничка на березке: Сексуальная культура в России

Но Конвенция ООН содержит также статьи, защищающие права ребенка как личности.

Статья 12: «1. Государства-участники обеспечивают ребенку, способному сформулировать свои собственные взгляды, право свободно выражать эти взгляды по всем вопросам, затрагивающим ребенка, причем взглядам ребенка уделяется должное внимание в соответствии с возрастом и зрелостью ребенка».

Статья 16: «1. Ни один ребенок не может быть объектом произвольного или незаконного вмешательства в осуществление его права на личную жизнь, семейную жизнь, неприкосновенность жилища или тайну корреспонденции, или незаконного посягательства на его честь и репутацию.

2. Ребенок имеет право на защиту закона от такого вмешательства или посягательства».

В понятие «личная жизнь», безусловно, включаются эмоциональные, любовные и сексуально-эротические переживания подростка, а также его право на получение информации, без которой он не сможет распоряжаться этой сферой собственной жизни.

При обсуждении Третьего периодического доклада правительства Российской Федерации о мерах по выполнению Конвенции о правах ребенка Комитет по правам ребенка ООН особо подчеркнул, что «статья 12 Конвенции недостаточно соблюдается в семьях, школах и других учреждениях и не полностью учитывается на практике в судебных и административных решениях, а также в процессе разработки и осуществления законов, стратегий и программ», и рекомендовал стране «приложить дополнительные усилия с целью обеспечения соблюдения принципа уважения взглядов ребенка» ((Заключительные замечания Комитета по правам ребенка, 2006).

Российские чиновники, для которых «свобода» равнозначна «послушанию», эти статьи игнорируют, а православные фундаменталисты прямо называют их подрывными и «антисемейными».

В выступлениях президента Д. А. Медведева преступления против половой безопасности детей рассматриваются не изолированно, а в контексте общей борьбы с насилием над детьми, предполагающей не только и не столько устрожение карательной политики, сколько радикальное качественное улучшение всей социально-воспитательной работы в семье и обществе. Все правильные слова там вроде бы сказаны. Но боюсь, что, как уже не раз бывало в истории, позитивная часть этой программы сорвется – на одно не хватит денег, другое превратят в фарс нерадивые чиновники, и вся эта громкая кампания останется очередной «двухминуткой ненависти».

В антиутопии Джорджа Оруэлла «1984» так назывались обязательные ежедневные собрания, на которых трудящиеся ритуально доводили себя и друг друга до исступления, выражая ненависть к очередным внешним и внутренним врагам любимого государства. Многие заседания Госдумы, и не только по «сексуальным» поводам, сильно смахивают на подобные мероприятия. Смотреть их неприятно и вредно для здоровья: страх и ненависть чрезвычайно заразны и легко переносятся с одних объектов на другие.

Но если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно.

Общеизвестно, что среди российских законодателей, не говоря уж об исполнительной власти, абсолютно преобладают «силовики», с характерным для них командно-административным стилем мышления. Если обозреть российскую сексуальную политику в целом, нельзя не заметить, что она носит преимущественно карательно-запретительный характер. Рассматриваемые по отдельности, многие принимаемые меры разумны и необходимы. Однако взятые в целом они систематически суживают сферу прав и свобод граждан в пользу управляющих ими чиновников. Естественный результат этого – рост социальной безответственности на одном полюсе, произвола и коррупции – на другом.

Глава 16. ИНАКОЛЮБЯЩИЕ

А надо вам заметить, что гомосексуализм изжит в нашей стране хоть и окончательно, но не целиком. Вернее, целиком, но не полностью. А вернее даже так: целиком и полностью, но не окончательно. У публики ведь что сейчас на уме? Один только гомосексуализм.

Венедикт Ерофеев

Важное место в российском сексуальном дискурсе занимает, как и раньше, однополая любовь.

Уголовная статья и психиатрический диагноз

В СССР однополая любовь была одновременно уголовным преступлением (ст. 121 УК РСФСР), психическим заболеванием и порождением буржуазного образа жизни. Ни с логикой, ни с европейскими нормами это не сочеталось.

В юридических кругах проблема декриминализации гомосексуальности обсуждалась давно. Уже в учебнике уголовного права М. Д. Шаргородского и П. П. Осипова говорилось:

«В советской юридической литературе ни разу не предпринималось попытки подвести прочную научную базу под уголовную ответственность за добровольное мужеложество, а единственный довод, который обычно приводится (моральная развращенность субъекта и нарушение им правил социалистической нравственности), нельзя признать состоятельным, так как отрицательные свойства личности не могут служить основанием для уголовной ответственности, а аморальность деяния недостаточна для объявления его преступным.... Существуют серьезные сомнения в целесообразности сохранения уголовной ответственности за неквалифицированное мужеложество» (Шаргородский, Осипов, 1973. С. 656).

На мнение авторитетных ученых никто внимания не обратил. Такая же судьба постигла записку, которую специалист в области половых преступлений профессор А. Н. Игнатов направил руководству МВД СССР в 1979 г.

Сам я безуспешно пытался опубликовать статью на эту тему в журнале «Советское государство и право» в 1982 г. Вообще-то, я не собирался об этом писать, понимая, что ничего, кроме неприятностей, из этого не выйдет. Но на совещании ученых-сек сологов социалистических стран в Лейпциге (1981 г.) известный сексолог из ГДР Зигфрид Шнабль неожиданно спросил, в каких странах существует антигомосексуальное законодательство и чем оно мотивируется, и оказалось, что оно есть только в СССР (румынских представителей на совещании не было). Мне было стыдно и неприятно, и по возвращении я решил, вопреки здравому смыслу, проинформировать начальство и спросить, что оно думает. Медики в лице Г. С. Васильченко сказали, что пытались поднимать этот вопрос, но руководство Минздрава всегда было против. Юристы же сказали, что у них нет для постановки этого вопроса достаточных аргументов. Главный редактор журнала «Советское государство и право» профессор М. И. Пискотин предложил мне вместо заведомо риторических вопросов написать об этом статью.

– Но вы же ее не напечатаете!

– Не знаю, попробуем. Во всяком случае, будет материал для обсуждения.

Я срочно изучил законодательство других стран и написал аргументированную статью. В пользу декриминализации приводился ряд аргументов:

– несоответствие советского законодательства нормам и принципам международного права;

– его противоречие общим представлениям современной науки;

– соображения гуманитарного порядка – поскольку люди не свободны в выборе сексуальной ориентации, карать за нее жестоко;

– отсутствие внутренней логики в самой правовой системе, карающей только мужской гомосексуализм;

– социальный ущерб вследствие отчуждения гомосексуалов от общества и заталкивания их в грязное подполье;

– санитарно-гигиенические соображения, в частности трудности борьбы с венерическими заболеваниями;

– неизбежность злоупотреблений при применении подобного законодательства со стороны правоохранительных органов.

Статью горячо поддержали профессора-медики Г. С. Васильченко и Д. Н. Исаев, но юристы испугались и передали статью в административный отдел ЦК КПСС, где сказали, что поднимать этот вопрос «несвоевременно». Тем все и закончилось…

Хотя на страницы печати вопрос не выносился, из проекта нового Уголовного кодекса РСФСР, подготовленного комиссией юристов в середине 1980-х годов, статья 121 была исключена. Однако обсуждение и принятие нового кодекса затянулось.

Существовали три точки зрения:

1. Полностью отменить статью 121 и вообще не упоминать сексуальную ориентацию в уголовном кодексе, поскольку дети и подростки, независимо от пола, защищены другими законами; эту позицию активно поддерживали юристы А. Н. Игнатов и А. М. Яковлев, психоэндокринолог А. И. Белкин и некоторые другие ученые.

2. Отменить уголовную ответственность за гомосексуальные контакты по обоюдному согласию между взрослыми, но сохранить вторую часть статьи 121, касающуюся детей и несовершеннолетних; такова была позиция многих работников МВД.

3. Оставить все, как было; этого требовали правонационалистические и религиозные организации.

С 1987 г. вопрос о том, что такое гомосексуализм и как относиться к «голубым», – считать ли их больными, преступниками или жертвами судьбы, – стал широко обсуждаться на страницах массовой, особенно молодежной, печати («Московский комсомолец», «Комсомольская правда», «Собеседник», «Молодой коммунист», «Литературная газета», «Огонек», «Аргументы и факты», «СПИД-инфо», «Юность», подростковый журнал «Парус», некоторые местные газеты), по радио и на телевидении. Каждая такая публикация вызывала поток противоречивых откликов. Особенно большой резонанс имело мое интервью с Олегом Морозом в «Литературной газете» 29 марта 1989 г. (из-за деликатности темы оно готовилось к печати целых девять месяцев). Поводом к нему послужило следующее письмо:

«На страницах вашей газеты поднимаются различные проблемы, касающиеся разных сторон жизни как страны в целом, так и отдельных людей. Но об одной проблеме, о которой я хочу рассказать, наша пресса стыдливо умалчивает.

Я женщина, мать троих детей, и мне очень трудно писать об этом, но и молчать тоже нелегко. В таких вопросах советчиков не найдешь, не с кем и поделиться, спросить, как жить дальше.

Хочу рассказать о своем сыне Игоре. В детстве он мне не доставлял никаких хлопот. Рос послушным и способным мальчиком. Может, даже слишком послушным и доб рым. Чуткость, отзывчивость, мягкость души стали его основными чертами характера и в последующей жизни. Он очень болезненно переносил обиды (незаслуженные), всякую несправедливость, терпеть не мог жестокости, насилия. Такие черты характера и определяли круг людей его общения.

Закончил школу с отличными оценками, отслужил в армии. Затем поступил в институт, закончил его с отличием. Постоянно выполнял различные общественные поручения. Всегда был активен. Легко находил контакт с людьми. Они всегда к нему тянулись. Но, сказать по правде, близких друзей у него не было. Уже на старших курсах и тогда, когда он работал в НИИ, его часто охватывала хандра, чувство одиночества. Я начала ему говорить что пора обзавестись семьей, привести в дом жену. Но он уклончиво отвечал, что еще рано, что он не готов к семейной жизни, что хочет посвятить себя науке.

Поступил в аспирантуру, закончил. Работа над диссертацией приближалась к защите. Целыми днями пропадал в институте. Кроме основной работы читал еще лекции, постоянно был загружен общественной работой. Приняли в члены КПСС. Так незаметно ему перевалило за тридцать.

И тут – как гром среди ясного неба! Меня вызывают в РОВД (районный отдел внутренних дел) не то как на допрос, не то, чтобы я узнала, кто есть на самом деле мой сын. Оказывается, один из его знакомых попал в кожвендиспансер с венерической болезнью. При выяснении контактов он назвал моего сына и рассказал, что был с ним в гомосексуальной связи.

Начались допросы, очные ставки. Он не выдержал и хотел покончить жизнь самоубийством. Его спасли. Я плакала, просила, чтобы он остался жить хотя бы ради меня. И он пообещал мне это. Исключили из партии. Уволили с работы по статье. Закончилось следствие. Присудили ему год заключения.

Когда я подошла к прокурору и сказала, что будем жаловаться и подавать апелляцию, он ответил: «Что ж, пожалуйтесь, если вам не стыдно». А потом добавил, что он такую мразь вообще расстреливал бы.

Не скажу, что я испытываю симпатии к такому явлению. Но я мать, и мне, может, еще больше жаль такого ребенка. Ведь потом он мне рассказал, что это влечение идет помимо его воли. Что по-другому он не может не оттого, что он испорчен, извращен, а оттого, что это его потребность. И если он даже будет жить на безлюдном острове, все равно другим он не станет.

Через год он пришел из заключения. В настоящее время работает рабочим. Он остался таким же добрым и чутким, не злым к людям. Но это все равно уже не тот человек. Мы, родные, близкие, соседи, к нему относимся по-прежнему. Пытаемся делать вид, что ничего не произошло, все забыто, все осталось в прошлом. Но он-то знает, что на самом деле это не так.

Должностные лица нет-нет да и упомянут где-то на собраниях – вот, дескать, недосмотрели, проник в наши ряды. А кто проник?

Я хотела узнать, что же это – болезнь или действительно преступление? Литературы по этому вопросу так и не нашла. Что к ним отношение особое. Но почему так? Разве нельзя иначе? Почему молчит наука?»

Процесс декриминализации гомосексуальности затянулся до 27 мая 1993 г., когда был опубликован подписанный президентом Ельциным 29 апреля 1993 г. Закон о внесении изменений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР, который отменил статью 121.1 и снизил максимальное наказание по статье 121.2 с восьми до семи лет. Сделано это было не столько потому, что власть стала просвещенной или испытывала сильное давление снизу (геевские организации реального влияния не имели, а всем остальным это было безразлично), сколько по политическим соображениям, чтобы войти в Совет Европы. Мотивы этого решения обществу не объяснили, просто отменили уголовную статью, чем многие работники карательных органов, которые теперь стали безосновательно называть правоохранительными, были недовольны, – статья 121 давала широкие возможности для злоупотребления властью.

Затем развернулась долгая борьба вокруг нового Уголовного кодекса РФ (подробнее см. Kon, 1995, 1997). Я также посылал в Думу свои предложения, очень долго никакой реакции не было, но когда меня пригласили в Комитет по законодательству, оказалось, что большая часть моих предложений учтена. В новом УК, вступившем в силу 1 января 1997 г., особой статьи о мужеложстве нет, но статья 132 «Насильственные действия сексуального характера» предусматривает, что «мужеложство, лесбиянство или иные действия сексуального характера с применением насилия или угрозы его применения к потерпевшему (потерпевшей) или к другим лицам либо с использованием беспомощного положения потерпевшего (потерпевшей) наказываются лишением свободы на срок от трех до шести лет». Сексологически безграмотное «удовлетворение половой потребности в извращенных формах» исчезло, его заменило «понуждение лица к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера». Упоминание лесбиянства, которого не было ни в одном русском уголовном законодательстве, формально было шагом назад, но фактически это своеобразная, хотя довольно комичная, дань принципу гендерного равенства. Статьей 134 установлен единый, одинаковый для гомо– и гетеросексуальных отношений, легальный возраст согласия.

В 1999 г., через шесть лет после декриминализации гомосексуальности, произошло второе знаковое событие – ее депатологизация. Страна перешла на классификацию болезней Всемирной организации здравоохранения, где такой диагноз отсутствует. В Международной классификации болезней (так называемая МКБ-10), принятой во всех цивилизованных странах, включая Россию, Японию и Китай, написано, что существуют три сексуальные ориентации: гетеросексуальная, гомосексуальная и бисексуальная, ни одна из них сама по себе не является болезнью и не подлежит лечению. На Западе этим сдвигам предшествовали многолетние исследования и споры. Российских же медиков, как ранее юристов, просто поставили перед фактом. Почему страшное «половое извращение» вдруг стало вариантом нормы, никому, даже врачам, толком не объяснили. Некоторые необразованные и раздосадованные потерей власти и денег психиатры и сексопатологи приняли демедикализацию гомосексуальности, выведение ее из исключительной компетенции врачей, в штыки и, вместо того чтобы разъяснять широкой публике суть дела, продолжали выступать с гомофобными заявлениями, которые в медицинской среде надлежащего отпора не встречают.

В том, что так произошло, не было злого умысла. В России всё и всегда делают силовым способом, надеясь, что остальное «образуется» само собой. Но сами собой образуются только неприятности.

Выход из гетто

Ослабление правовых и медицинских репрессий способствовало формированию у инаколюбящих чувства и сознания собственной идентичности.

Уже в конце 1989 г. в Москве была создана первая Ассоциация сексуальных меньшинств (Союз лесбиянок и гомосексуалистов). Программа АСМ подчеркивала, что это «прежде всего правозащитная организация, ее основная цель – полное равноправие людей различной сексуальной ориентации». В опубликованном газетой «СПИД-инфо» (1990. № 5) обращении к Президенту СССР и Верховным Советам СССР и союзных республик, подписанном В. Ортановым, К. Евгеньевым и А. Зубовым, содержалась просьба отменить дискриминационные статьи уголовного кодекса и амнистировать осужденных по этим статьям. Одновременно они заявили «о своем безусловном осуждении любых попыток растления малолетних и насилия, в какой бы форме и по отношению к лицам какого бы пола и кем бы эти попытки ни предпринимались». «Мы никого не стремимся обратить в свою веру, но мы таковы, какими нас сделала природа. Помогите нам перестать бояться. Мы – часть вашей жизни и вашей духовности. Это не наш и не ваш выбор».

Свидетельством изменения самосознания стало то, что вместо медицинского и вследствие этого дискриминационного термина «гомосексуалисты» они стали, по западному образцу, называть себя геями. Это слово обозначает не просто сексуальную ориентацию, но и определенный тип социального самосознания, принадлежность к общности, которой можно гордиться.

В постсоветском обществе все социальные движения сразу же начинают дробиться на группы и фракции, которые не хотят работать совместно. Геи не были исключением. В результате раскола АСМ в 1990 г. на ее месте возник Московский союз лесбиянок и гомосексуалистов (МСЛГ), который возглавили Евгения Дебрянская и 24-летний студент Роман Калинин, ставший единоличным издателем и редактором официально зарегистрированной Моссоветом газеты «Тема». Заручившись политической и финансовой поддержкой американских гей-организаций, лидеры МСЛГ начали действовать путем уличных митингов и демонстраций под хлесткими политическими лозунгами, рассчитанными не столько на соотечественников, сколько на западных корреспондентов. Американским гей-активистам эта тактика импонировала, на собранные в США средства летом 1991 г. в Ленинграде и Москве был проведен первый международный симпозиум по правам гомосексуалистов и лесбиянок и борьбе со СПИДом.

Это было важное социальное и культурное событие. Но Москва – не Сан-Франциско. Требования Либертарианской партии, в которую входил МСЛГ, о легализации сексуальных меньшинств, проституции и наркотиков, каждое в отдельности – были достаточно серьезными, но взятые все вместе и без аргументов, а в прессу попадали только голые лозунги, они подкрепляли стереотип, что гомосексуализм, проституция и наркомания – явления одного порядка и что никакого снисхождения «этим людям» оказывать нельзя. Провокационные интервью и политические хэппенинги, вроде объявленного – заведомо невозможного – выдвижения Романа Калинина кандидатом в Президенты России, не вызывали у людей ничего, кроме раздражения или смеха. Другие геевские организации были более умеренными, но политически столь же беспомощными.

Важнейшим результатом социальной активности геев и лесбиянок в начале 1990-х годов явилось создание собственной прессы. Газеты «Тема», «РИСК» («Равноправие – Искренность – Свобода – Компромисс», редактор Влад Ортанов), «1/10» (редактор Дмитрий Лычев) и др. были средствами пуб личного общения геев и лесбиянок, на их страницах люди могли обсуждать свои проблемы, делиться опытом и т. д. Важной правозащитной акцией была подготовка и публикация группой правозащитников во главе с журналисткой Машей Гессен первого основательного отчета о положении геев и лесбиянок в России (Права гомосексуалов…, 1993).

Реального политического влияния геевские организации, лидеры которых постоянно конфликтовали друг с другом, не имели, а попытка создания в августе 1993 г. общенациональной Ассоциации лесбиянок, геев и бисексуалов «Треугольник», успехом не увенчалась: ссылаясь на то, что ее создание якобы «противоречит общественным нормам нравственности», московские власти незаконно отказали ей в официальной регистрации, а пока дело лежало в суде, у «Треугольника» кончились спонсорские деньги и организация прекратила свое существование. Миф о существовании в России растущего лесби-геевского движения создали в основном западные журналисты.

Неудача политической деятельности российских геев и лесбиянок объясняется прежде всего общей слабостью российского демократического движения. Отрицательную роль сыграло также некритическое копирование американского опыта и расчет главным образом на зарубежную помощь, которой оказалось недостаточно, да и использовали ее не лучшим образом, плюс неумеренные личные политические амбиции некоторых лидеров. Когда выяснилось, что ни политической карьеры, ни больших денег на такой деятельности не сделаешь, эти люди автоматически отсеялись. Впрочем, такова была судьба и некоторых знаменитых, всеми уважаемых демократов первой волны.

Российский менталитет также отличается от американского. Многие российские «голубые» интеллектуалы и художники не выходят со своими сексуальными исповедями на публику не только потому, что боятся последствий, но и потому, что предпочитают не выставлять свою личную жизнь напоказ. Не импонирует им и идея особой «гей-идентичности». Как сказал московский поэт и издатель Дмитрий Кузьмин, «гей-движение и gay community – явления для России нехарактерные и неактуальные, но это не специфика российских геев, а специфика российского общества вообще, в котором советская эпоха выработала стойкое недоверие к любой общественной активности, к любым объединительным порывам и т. п. И даже тем, чей круг общения почти исключительно гомосексуален, мысль о какой-то институционализации этого положения вещей представляется вполне нелепой». Образ Gay community как некоей тотальной общности, вплоть до голубого баскетбольного клуба и общества геев-филателистов, выглядит «забавно, но не очень понятно для русского человека (может быть, вообще для европейца: по-видимому, американской культуре свойственна большая публичность личной жизни, отождествление понятий “не скрывать, не стесняться” – с одной стороны, и “всем показывать” – с другой)».

1990-е годы и начало нового века стали важным этапом эмансипации однополой любви. Она стала модной темой искусства и средств массовой информации, соответствующие аллюзии перестали шокировать. На русский язык переведены классические произведения Ж. Кокто, Ж. Жене, Д. Болдуина, К. Ишервуда, Т. Капоте, Ю. Мисимы, У. Берроуза, C. Спендера, Г. Стайн, Э. М. Форстера, К. Кавафиса и сочинения многих современных «тематических» авторов. Издаются и переиздаются сочинения Михаила Кузмина, Евгения Харитонова и современных российских голубых поэтов и писателей, причем это делают не только специализированные издательства вроде «Глагола» и тверской «Kolonna», но и большие коммерческие издательства. Классические фильмы Джармена, Висконти и других многократно показывались на российском ТВ. Новые фильмы международных кинофестивалей свободно демонстрируются в ведущих столичных кинотеатрах, их можно купить на видеокассетах. О гомоэротических мотивах и аллюзиях в творчестве известных кинорежиссеров критика научилась писать без осуждения и придыхания. Режиссуру Романа Виктюка стали оценивать не по «сексуальным», а, как и положено в театре, по эстетическим критериям. Обнаженное мужское тело стало достоянием художественной фотографии; персональных выставок в Москве удостоился не только знаменитый немецкий фотограф Дитер Блюм, но и россияне Серж Головач и Сева Галкин.

Оживились и гуманитарные науки. Широкой публике стали доступны научные биографии Михаила Кузмина, Марины Цветаевой, Софьи Парнок, Сергея Дягилева, Вацлава Нижинского, Петра Чайковского и других выдающихся деятелей русской культуры. Появились интересные книги по истории однополой любви в дореволюционной России (Ротиков, 1998; Клейн, 2002). Начались психолого-социологические исследования однополых семей (Воронцов, 2004; Нартова, 2004а, 2004б), отношения к геям в молодежных субкультурах (Омельченко, 2002а, 2002б) и т. д. Все центры и организации ЛГБТ (лесбиянок, геев, бисексуалов и гетеросексуалов) активно участвуют в пропаганде безопасного секса и профилактике ВИЧ-инфекции, в тесном контакте с медиками и местными властями.

Существенным аспектом российской массовой культуры 1990-х годов стало рождение особого геевского сектора индустрии развлечений, сексиндустрии и службы знакомств. Несмотря на трудности финансового и административного порядка, включая «наезды» со стороны властей, в Москве, Петербурге и некоторых крупных городах легально существуют голубые дискотеки, кафе и клубы, на самые разные цены и вкусы. По данным журнала «Квир», в июне 2009 г. в Москве функционировали 14 гей– и лесби-клубов и баров и 3 сауны, в Санкт-Петербурге – 6 клубов и 2 сауны. В Москве и Питере работает гей-магазин «Индиго». Специализированные места встреч и развлечений легально существуют в 21 областном центре РФ, включая Екатеринбург, Пермь, Архангельск, Иркутск, Владивосток и Ростов-на-Дону.

Эффективным средством общения, развлечения и получения информации о себе подобных стал Интернет. Основанный в 1997 г. Эдом Мишиным портал http://gay.ru, называющий себя Российским национальным сайтом ЛГБТ, посещают до 70 тыс. посетителей в день, 82% из них мужчины и 18% женщины. Основу (60%) аудитории составляют мужчины от 18 до 35 лет. Наиболее популярные рубрики сайта (по убыванию) – кино, литература, эротика, наука/ психология. В мае 2007 г. его месячная аудитория перевалила за 1 млн уникальных посетителей и с тех пор не опускалась ниже этого порога. Gay.Ru занимает 25-е место в рейтинге цитирования в блогах по версии Яндекса. Часть его аудитории является международной. С 2003 г. Эд Мишин издает также ежемесячный глянцевый «журнал для необычных людей» «КВИР» (объявленный тираж 33 тыс. экз.), позиционируемый как «журнал для тех, кому важна эстетика, драйв, культура, стоящая над сексом. И абсолютно неважно, какие у вас сексуальные предпочтения».

Политическая гомофобия и новые угрозы

Легализация однополой любви сделала ее более видимой и слышимой. Это вызывает раздражение консервативных пожилых людей и всех тех, кто чувствует себя ущемленным переходом на рыночные отношения и демократизацией, предполагающей толерантность к разным стилям жизни. При отсутствии в стране какого бы то ни было сексуального образования отношение к инаколюбящим остается противоречивым и достаточно враждебным (см. подробнее Кон, 2007). По данным репрезентативных национальных опросов Левада-Центра в 1998, 2001 и 2005 гг., 31% россиян стабильно считают гомосексуальность болезнью или результатом психической травмы, 36% – следствием распущенности, вредной привычкой и только 20% – сексуальной ориентацией, имеющей равное с обычной право на существование (в 2005 г. среди 18—24-летних доля таких ответов выросла до 39,5%).

Привычные бытовые и религиозные предубеждения создают благоприятную почву для развития политической гомофобии. Нападки на гомосексуальность со стороны клерикально-националистических организаций усиливались на протяжении всех 1990-х годов. В 2001—2002 гг. на фоне общего усиления национализма и ксенофобии и начавшейся клерикализации российского государства они вступили в новую фазу. Весной 2002 г. пропрезидентская фракция «Народный депутат» даже внесла в Думу законопроект о восстановлении уголовного наказания за мужеложство, по образцу статьи 121. В последующие месяцы в прессе и по телевизионным каналам на сексуальные меньшинства было вылито больше ненависти и грязи, чем за несколько прошлых десятилетий. Мы «узнали», что гомосексуальность – легко излечимая болезнь, а тех, кто не хочет лечиться, нужно держать в тюрьме; что геи психически неполноценны, безответственны и агрессивны; что они развращают и насилуют детей; что они преобладают среди наркоманов (или, наоборот, среди них преобладают наркоманы); что они – главные разносчики СПИДа; что брезгливый российский депутат никогда не пожмет руку гомосексуальному мэру Парижа или Берлина, и т. д. и т. п. Хотя очередные выборы в Думу «народники» проиграли, а их законопроект был в конце мая 2004 г. отклонен, в последующие годы демонизация сексуальных меньшинств продолжилась. Их назначили козлами отпущения за все беды и противоречия современной жизни, от деморализации армии до снижения рождаемости (с тем же основанием его можно приписать многократному увеличению числа монастырей).

«И возложит Аарон обе руки свои на голову живого козла, и исповедает над ним все беззакония сынов Израилевых и все преступления их и все грехи их, и возложит их на голову козла, и отошлет с нарочным человеком в пустыню. И понесет козел все беззакония их в землю непроходимую…» (Левит 16, 21-22).

Главной движущей силой этой кампании стала РПЦ. Под видом защиты нравственности и семейных ценностей представители церкви пытаются вернуть однополой любви средневековый статус «неназываемого порока», а носителей ее сделать невидимыми и неслышимыми.

В беседе с Генеральным секретарем Совета Европы 23 декабря 2009 г. патриарх Кирилл сказал, что «религиозные традиции всех народов свидетельствуют, что гомосексуализм является грехом, как и потеря нравственной ориентации личности». «Признавая гомосексуализм грехом, мы категорически выступаем против того, чтобы гомосексуальные отношения уравнивались с естественными». В то же время «мы принимаем любой выбор человека, в том числе в сфере сексуальной ориентации. Это личное дело человека». Человек с гомосексуальными наклонностями «не должен наказываться, поэтому мы всегда выступали категорически против любых репрессий и дискриминации людей иной сексуальной ориентации».

К сожалению, на практически-политическом и бытовом уровне это тонкое разграничение – осуждение греха и одновременно признание права человека на выбор – не проводится. В геевских погромах участвовали духовные лица в церковном облачении, но церковные власти их ни разу не осудили. Ни одного случая защиты церковью «людей иной сексуальной ориентации» я не знаю; даже когда в советское время жертвами преследований становились духовные лица, коллеги от них отмежевывались или называли обвинения клеветой. Идею «прав человека», как и принятое во всех гуманитарных и общественных науках понятие «гомофобия», РПЦ отрицает.

По Конституции Россия – светское государство. Но если люди не могут ни публично выступать в свою защиту, ни регистрировать свои семейные ячейки, разве это не дискриминация? Гражданские права, включая юридическое оформление однополых партнерств, в отличие от церковного брака, находятся вне церковной юрисдикции. Каких-нибудь 150—200 лет назад «греховными» и «противоестественными» считались межрасовые, межнациональные и межконфессиональные браки. Женщины не могли быть не только священниками, но и врачами. В Библии есть и более экзотические запреты. «На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье; ибо мерзок пред Господом, Богом твоим, всякий, делающий сие» (Второзаконие 22:5). «Не надевай одежды, сделанной из разных веществ, из шерсти и льна вместе» (Второзаконие 22:11). Относится ли это к современным смесовым тканям я не знаю. Зато разрешается продажа в рабство собственных дочерей (Исход 21:7) и покупка рабов из окружающих народов (Левит 25:44). Кто-нибудь хочет вернуться в те счастливые времена?

Хотя позиция РПЦ расходится с правовыми нормами демократического светского государства и с представлениями современной науки (большинство современных ученых считают предрасположенность к гомосексуальности врожденной), это ее законное право, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Но политики таким языком говорить не должны.

Специфическая черта российской политической гомофобии – ее резко выраженная антизападная направленность. На Западе после завершения декриминализации и депатологизации ЛГБТ стали бороться за признание своих гражданских и человеческих прав и при поддержке демократических сил добились в этом значительных успехов. В России они перестали быть преступниками и больными, но никаких прав и гарантий безопасности не получили. Социально они как бы не существуют. В российском законодательстве нет законов, которые позволяли бы дискриминировать сексуальные меньшинства, но нет и ни одного закона, который охранял бы их гражданские и человеческие права. Между тем дискриминируют их часто и по-разному, начиная с невозможности юридически оформить свои партнерские отношения и кончая отказами в регистрации правозащитных организаций «по моральным основаниям». Большинство российских геев и лесбиянок, даже в максимально терпимой столице, предпочитают, чтобы на работе об их ориентации не знали. Существование их развлекательных и культурных учреждений целиком и полностью зависит от доброй воли местных властей. Самый законопослушный гей-клуб или дискотека могут быть в любой момент закрыты, если кто-то сочтет, что их деятельность «оскорбляет чувства верующих», или, как это принято в России, в результате «конфликта хозяйствующих субъектов».

Заявления оскорбительного характера и призывы к насилию у российской политической элиты вообще считаются хорошим тоном. Опубликованное «Комсомольской правдой» (май 2008 г) публичное заявление тамбовского губернатора Олега Бетина: «Толерантность?! К черту! Гомиков надо рвать. И по ветру бросать их куски!» – в любой западной стране было бы квалифицировано как преступление ненависти, со всеми вытекающими отсюда последствиями. В России оно не вызвало никакой официальной реакции. Когда правозащитная организация Проект GayRussia. Ru попыталась возбудить против г-на Бетина судебное дело по статье 282 УК РФ, карающей «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации», ей было отказано, потому что, по мнению прокуратуры, «гомосексуалы не являются социальной группой». По другому аналогичному делу в 2007 г. приглашенный в качестве эксперта профессор социологического факультета МГУ А. И. Антонов написал, что «сексуальные меньшинства не являются социальной группой и тем более не являются социальной группой по признаку пола, а входят в девиантную социальную группу, куда также входят преступники, наркоманы и иные лица с отклонениями от принятого в обществе поведения». То, что это мнение полностью противоречит как нормативному социологическому словарю, так и российскому законодательству, которое не считает гомосексуальность ни преступлением, ни болезнью, никого не смутило. Когда никому не известный 20-летний парень в своем блоге призвал «сжигать» милиционеров, его осудили. С точки зрения российских «правоохранителей», милиционеров защищать надо, а гомосексуалов – нет.

В ЗЕРКАЛЕ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ Динамике сексуальной терпимости россиян посвящено немало опросов общественного мнения. Суммируя их выводы (Кон, 2007), можно констатировать следующее:

1. Общий уровень неприязни к инаколюбящим в России высокий, он варьирует в зависимости от пола, возраста, уровня образования, места жительства и политических взглядов.

2. Как и в других странах, женщины значительно толерантнее мужчин.

3. Враждебность к мужчинам-геям в 5 раз сильнее неприязни к лесбиянкам.

4. У подавляющего большинства людей эта неприязнь не основана на личном опыте общения, а является следствием традиционного воспитания и воздействия СМИ.

5. Подавляющее большинство населения России, включая интеллигенцию, не обладает даже самыми элементарными научными знаниями о природе гомосексуальности, и получить эту информацию практически негде.

6. Отношение россиян к сексуальным меньшинствам не является полярным – гомофобия или гомофилия. Значительной, порядка 40—45%, части населения эти вопросы безразличны и кажутся искусственно раздутыми.

7. Умышленным разжиганием гомофобии занимаются те же самые люди и организации, которые проповедуют традиционализм, национально-религиозную исключительность и ненависть к демократическим ценностям.

Левада-Центр несколько раз проводил репрезентативный национальный опрос об отношении россиян к уголовному наказанию гомосексуальных отношений. С 1994 по 2002 г. численность сторонников репрессивных мер заметно уменьшилась (с 53 до 31%), тогда как число их противников выросло в 2,5 раза. Это было частью демократического процесса. Затем началось попятное движение. В 2005 г. доля репрессивных ответов выросла до 44%, в 2006 г. снова уменьшилась до 37%, а в 2007 г. опять выросла до 41%.

Ответы на вопросы: «Как вы лично относитесь к гомосексуалистам и лесбиянкам? Как бы вы отнеслись к тому, что рядом с вами поселилась пара гомосексуалистов/лесбиянок? Как бы вы отнеслись к тому, что вам пришлось бы работать вместе с гомосексуалистами/лесбиянками? Как бы вы отнеслись к тому, что кто-то из ваших близких друзей оказался гомосексуалистом/лесбиянкой?» – показывают, что свыше половины россиян относятся к геям и лесбиянкам враждебно или настороженно. Согласно данным опроса Фонда «Общественное мнение» (ФОМ) (июнь 2006 г.), почти половина (47%) опрошенных признали, что относятся к гомосексуалистам и лесбиянкам с осуждением (такое мнение чаще других разделяют мужчины и представители наименее ресурсных социальных групп: люди старшего возраста, малообразованные граждане и жители сел); немногим меньше (40%) заявляют, что относятся к представителям сексменьшинств без осуждения (такую позицию чаще разделяют женщины, молодежь, высокообразованные респонденты, а также жители Москвы и остальных мегаполисов). 13% опрошенных затруднились выразить свое отношение к людям нетрадиционной сексуальной ориентации.

Враждебно-настороженное отношение к инаколюбящим не вытекает из личного опыта респондентов. На вопрос Лева да-Центра (июнь 2003 г.): «Есть ли среди ваших знакомых гомосексуалисты?» – утвердительно ответили лишь 7,6%, почти 90% сказали «нет». Среди респондентов ФОМ (июнь 2006 г.) факт личного знакомства с представителями сексуальных меньшинств признали 11%, но у 9% из них таких знакомых мало, а у 87% опрошенных вообще нет. При этом лица, лично знакомые с такими людьми, относятся к ним значительно лучше, чем прочие граждане: в этой группе гомосексуальность осуждают лишь 28%, а две трети (63%) относятся без осуждения. Среди жителей столицы и мегаполисов знакомые гомосексуалы есть у каждого шестого, и именно здесь к ним относятся наиболее терпимо. Может быть, инаколюбящие не так страшны, как их малюют, и пора задуматься о том, кто и зачем натравливает россиян друг на друга?

Как и в западных странах, степень сексуальной толерантности россиян зависит от ряда социально-демографических факторов. Как правило, более молодые люди, за исключением мальчиков-подростков и юношей, терпимее пожилых и старых, женщины значительно терпимее мужчин, более образованные люди терпимее необразованных, а жители Москвы, Санкт-Петербурга и мегаполисов терпимее сельчан и жителей маленьких городов. Толерантность тесно связана с политическими взглядами респондентов; неприязнь к инаколюбящим тесно переплетается с другими формами ксенофобии, расизмом, антисемитизмом и т. д.

Противоречивую картину дает и последний по времени профессиональный телефонный опрос «Восприятие населением Санкт-Петербурга сексуальных меньшинств», проведенный Агентством социальной информации в марте 2008 г. (опрошено 500 чел.). Выяснилось, что у 23% респондентов есть знакомые геи и/или лесбиянки. Остальные 77% получают информацию о сексуальных меньшинствах из вторых рук. На вопрос о том, как изменилось бы его отношение к собственному ребенку, если бы респондент узнал, что его ребенок гей/лесбиянка, 70% опрошенных ответили, что их отношение осталось бы прежним, и только 11% – что оно ухудшилось бы.

Подавляющее большинство (80%) респондентов согласно с утверждением, что геи и лесбиянки имеют такое же право на уважение их личности, как и все остальные граждане, лишь 15% не согласны с этим. 82% респондентов считают, что государство должно преследовать тех, кто призывает к насилию против геев и лесбиянок и их изоляции.

Однако ответы на более конкретные вопросы зачастую остаются дискриминационными. Например, с тем, что геи и лесбиянки имеют право открыто проводить свои культурные мероприятия, согласились 38,6% респондентов, против – 53,2%. Примерно таково же соотношение мнений о том, могут или не могут СМИ публиковать материалы о сексуальных меньшинствах: 51,6% респондентов высказались за запрет подобных публикаций, 42, 4% – за их допущение. Право геев и лесбиянок работать в детских образовательных и воспитательных учреждениях признают чуть больше половины опрошенных (51,2%), против – 41,8%. В вопросе о возможности усыновления гомосексуалами детей мнения распределились следующим образом: 38% – за, 49,4% – против. Мнения о желательном характере государственного регулирования сексуальных отношений между людьми одного пола разделились: из двух крайних вариантов «позитивный» (разрешение однополых браков) выбрало вдвое больше респондентов (34%), чем «негативный» (уголовное преследование, 17%), но большинство (41%) не поддерживает ни того, ни другого (Восприятие…, 2008).

Гомосексуальные подростки

Особенно трудно приходится подросткам (см. Кон, 2009б). При опросе учащихся 7—9-х классов в 1997 г. с суждением «гомосексуальные отношения не должны осуждаться, это личное дело каждого» полностью согласились 37,7% мальчиков и 53% девочек; скорее согласны, чем не согласны 17 и 19%; не согласны 24,4% мальчиков и 10,4% девочек; затруднились ответить 20,7 и 17,2%. Подростки в этом вопросе значительно, в 2—3 раза, терпимее своих родителей и учителей.

Терпимость к однополой любви не означает ни симпатии к ее адептам, ни готовности подростка самому экспериментировать в этом направлении. В опросе 1995 г. с мнением, что «в наше время однополые отношения не должны осуждаться», согласились 57,7% 16—19-летних девушек и 43,5% юношей (не согласились 21,2 и 32,3%). В то же время 48,8% юношей и 21,2% девушек сказали, что испытывают к гомосексуалам своего пола отвращение. На вопрос: «Считаете ли вы допустимым для себя секс с человеком своего пола?» – 79,7% девушек и 88,7% юношей ответили категорическим «нет». Социальная терпимость к Другим, симпатия к ним и готовность следовать их примеру – вещи совершенно разные.

Для многих юношей отношение к гомосексуальности – больной вопрос. При анкетном опросе в 2001 г. 1 429 московских школьников 7, 9 и 11-х классов на вопрос: «Как вы относитесь к людям нетрадиционной сексуальной ориентации?» – 37,5% опрошенных сказали, что «эти люди ничем не отличаются от остальных», и 28,8% – что «безразличны к ним». В то же время 24,9% юношей сказали, что «ненавидят людей нетрадиционной ориентации и считают, что с ними нужно бороться любыми способами» (среди девушек так ответили только 2,7%), а 12,8% юношей и 5,1% девушек сказали, что эти люди их «раздражают» и «их нужно принудительно помещать в специализированные учреждения». То есть 37, 7% юношей относятся к геям абсолютно нетерпимо. При этом возрастная динамика гомофобии у юношей и девушек противоположна: доля мальчиков, испытывающих ненависть к гомосексуалам, увеличивается с 18,1% в 7-м до 30,7% в 11-м классе, а доля девочек, которые «спокойно» относятся к ним, напротив, вырастает с 33,9 до 69,4% (Проблемы толерантности…, 2003. С. 230—231).

Особенно тяжело приходится провинциалам. При анкетировании в 1998—1999 гг. 1 330 старшеклассников Ульяновска гомосексуалы оказались самой ненавидимой группой среди юношей: 16,4% считают, что их надо убивать, 33,3% – изолировать, 28,2% – принудительно лечить (девушки, как и везде, значительно терпимее). В молодежных тусовках геев ненавидят и презирают. «Сначала ты определись, какого ты пола, а потом я с тобой разговаривать буду». «Он, может, и имеет право на существование, но не имеет права на общение с остальными». «Это самая настоящая зараза» (Омельченко, 2002а). Некоторые российские школьные учебники и книги для подростков эти страхи и ненависть даже разжигают. В одном из лучших московских медицинских вузов студентов, вопреки фактам, учат, что гомосексуализм – главный источник распространения СПИД. С введением в школы курса «Основ религиозной культуры» эта пропаганда, несомненно, усилится.

Разумеется, не у всех подростков враждебность проявляется открыто, в насильственных действиях. Но каково всетаки жить в таких условиях? Страх разоблачения, забота о мнении группы, неуверенность в собственном «Я» – типичные проблемы таких детей.

«Я хочу, чтобы у меня была красивая, здоровая, умная жена, обязательно дети и долгая счастливая жизнь, а не беспорядочные гомосексуальные связи, редкие сожители и полное отсутствие перспектив… Я хочу избавиться от возбуждения, которое во мне вызывают лица мужского пола, и добиться стабильной или, вообще, любой эрекции в интимных контактах с девушками, в общем, поменять ориентацию на правильную…

Я на данный момент возбуждаюсь исключительно от мужских фотографий, гей-рассказов и т. д. В моих фантазиях также присутствуют лишь мужчины. Поэтому и во время мастурбации я представляю только их. Женщины мне просто нравятся, особенно умные, интересные и, как говорится, с творческой жилкой... Они… нравятся мне исключительно эстетически, но очень бы хотелось, чтобы присутствовало и нормальное эротическое возбуждение…

Я очень хочу нормальных человеческих радостей (семью, детей), мне не хочется, чтобы в меня тыкали пальцем и говорили эти обидные слова Пидор+пидовка! и т. д.

Недавно в нашем городе зверски убили одного гея... Меня это очень напугало, а не ждет ли меня та же участь. Я, конечно, понимаю, что и гетеросексуалы от этого не застрахованы, но все же очень страшно» (18-летний студент, личное письмо).

Страх перед гомосексуальностью психологически травмирует и гетеросексуальных подростков. 23-летний Валера из Ульяновска, которого в подростковом возрасте из-за привлекательной внешности часто дразнили «голубым», рассказывает:

«…Сначала был страх перед гомосексуализмом, детский такой… Если я гомик, как я об этом узнаю? …и я начал себя заморачивать: я начал смотреть на мужиков вот так… я стал на какую-нибудь порнуху свои ощущения исследовать… я спрашивал себя, что я чувствую? ...у меня страх прошел перед гомосексуализмом, когда я понял, что вряд ли имею к этому отношение. …страх оказаться, грубо говоря, уродом, страх чего-то такое выяснить о себе, нехорошее» (Омельченко, 2002а. С. 480—481).

Гомофобия – естественная предпосылка и неизбежный спутник дедовщины. Она освящает и укрепляет иерархический характер мужских сообществ и право «настоящих» мужчин господствовать над «ненастоящими». Унизить другого – значит «опустить» его, лишить мужского достоинства. Воинствующая гомофобия идейно и психологически способствует терроризму. Осужденный по делу о взрыве на Черкизовском рынке в августе 2006 г. студент Илья Тихомиров перед этим терактом участвовал в антигеевских погромах. Интимный дневник юного террориста наглядно показывает, что его ненависть к чужакам тесно связана с гомофобией и неуверенностью в собственной маскулинности: «...Нет духу сказать “нет” – это мерзкая особенность мягкого сопливого характера, характера немужского... Я понял, что у меня нет воли и характера. Я не могу ударить первым, я боюсь драться. Странно, что я не гей. Хотя характер пидорский!» Это клиническая картина авторитарного сознания. Конфронтация или диалог?

Возникшие в 1990-х годах немноголюдные и разобщенные местные организации ЛГБТ, не смея ссориться с всесильными властями, занимались преимущественно локальными проектами, созданием инфраструктуры общения, психологическим консультированием и, совместно с государственными и общественными медицинскими центрами, профилактикой ВИЧ-инфекции. В политику они не лезли и даже правозащитной деятельностью занимались мало. Социально успешных и аполитичных геев такое положение в целом удовлетворяло. Однако контраст между тем, что они видели на Западе и в собственной стране, не мог не вызывать напряжения и чувства обиды. Когда небольшая группа активистов во главе с Николаем Алексеевым (Проект GayRussia. Ru) объявила о проведении в Москве 27 мая 2006 г. международного гей-прайда (московский мэр сразу же заявил о его категорическом запрете), это произвело впечатление разорвавшейся бомбы.

По западным стандартам, гей-прайд – действие неконфронтационное. Европейцы могут яростно спорить о легализации однополых браков или предоставлении им права на усыновление чужих детей, но права ЛГБТ на общегражданское равенство, самоорганизацию, представительство в парламентах, проведение массовых политических акций и т. п. там не оспаривает никто. В России дело обстоит иначе. Идея гей-прайда была использована фашистами, националистами и религиозными экстремистами в качестве желанного предлога для массовых акций устрашения. Призывы к насилию были совершенно открытыми, а его жертвами стали ни в чем не повинные люди, точное число которых неизвестно. Позиция властей и милиции была в лучшем случае двусмысленной, нередко они действовали заодно с погромщиками.

Как и предсказывали эксперты, попытка проведения гей-прайда расколола российское ЛГБТ-сообщество (большинство ЛГБТ-организаций, не желая вызывать огонь на себя, от участия в несанкционированных уличных действиях отказались), способствовала консолидации черносотенно-гомофобных сил, дала импульс агрессивной гомофобной пропаганде, отвечать на которую было некому и негде и усилила антизападные настроения, позволив представить гомосексуальность как нечто навязываемое русской культуре извне. Хотя акция привлекла к себе широкое внимание, ни один сколько-нибудь известный российский политик или правозащитник ее не поддержал, а общественному мнению ее смысл остался непонятным. На вопрос Левада-Центра в 2006 г, должны ли представители сексменьшинств иметь право устраивать уличные манифестации, 76% россиян сказали «нет», только 9% сочли это допустимым. По данным июньского (2006 г.) опроса ФОМ, решение московских властей о запрете гей-прайда одобрили 77% россиян, только 9% сочли это решение неправильным и 14% затруднились выразить свое отношение к запрету.

Однако силовое решение вопроса не могло не вызвать эффект бумеранга. Я сравнил бы разгон московского гей-прайда с эффектом знаменитого «бульдозерного» разгрома выставки неофициального искусства в советские времена. Само по себе абстрактное искусство мало кого волновало, но когда картины уничтожают с помощью бульдозеров – это нечто! Московские погромы высветили органическую связь гомофобии, ксенофобии, религиозного экстремизма и фашизма и стали для многих иностранных наблюдателей моментом истины, позволившим увидеть политическое лицо России без «демократического» макияжа. Пьяные погромщики, злобные старухи-богомолки, карикатурно-воинственные хоругвеносцы и грозный ОМОН производят неизгладимое впечатление на любого зрителя. Это шоу было похлеще любого европейского гей-прайда, даже если бы все его участники разделись догола! Особенно важно это в долговременной перспективе. Разбитые головы, сломанные руки и безответственные речи забываются, а кучка людей, осмелившихся выйти с открытыми лицами и цветами в руках против разъяренной толпы фанатиков, вызывает симпатию и остается в исторической памяти, тем более что все это запечатлено на бесчисленных видео– и кинопленках, растиражированных западными СМИ.

Свое отношение к этому я выразил в юмореске.

Берегитесь рыжих левшей

Каждый рыжий мальчик знает, как трудно быть «рыжим-бесстыжим». Один отстаивает свое достоинство в драке, другой тихонько плачет в уголке, третий находит какие-то способы защиты и самоутверждения. Но с возрастом травля заканчивается, и даже шрамы остаются не у всех.

В последние годы, в связи с бурным ростом в нашей стране дружелюбия и гражданского согласия, травля рыжих усилилась. Их публично обвиняют то в безнравственности, то в ухудшении генофонда. По словам некоторых политиков и СМИ, против России существует всемирный заговор рыжих во главе с Анатолием Чубайсом. Звезды нашего шоу-бизнеса, поддерживающие друг друга, как пауки в банке, все поголовно рыжие или крашеные. А о депутатах и говорить нечего.

Особо чувствительным рыжим эта брань надоела, и они организовали для борьбы с дискриминацией и диффамацией правозащитный «Союз рыжих». Однако власти в регистрации им отказали, заявив, что цели такого союза противоречат нравственности и национальным традициям: на Руси рыжих не любили испокон веку, а на европейские стандарты нам плевать!

Тем временем к рыжим присоединились левши. Во многих священных книгах написано, что левшество – от дьявола. В древности левшей убивали или изгоняли, а позже долго и мучительно переучивали. Современная наука говорит, что все это вздор, но почему мы должны ей верить? Этак можно поверить и тому, что земля круглая, а человек произошел от обезьяны! Толерантность вообще опасна. Рыжесть и левшество – непреодолимый соблазн. Если сегодня мы разрешим кому-то писать левой рукой, то завтра все захотят креститься левой. Нельзя отступать от священных традиций! В свое время в православной церкви произошел раскол из-за того, креститься ли двумя или тремя перстами, а признать нормальным леворучие – это полный конец света. Кроме того, левши, как всем известно, не умеют стрелять и ходить строем, поэтому нормализация левшества подорвет нашу обороноспособность.

Журналисты обнаружили, что в молодежной среде уже появилась опасная мода на рыжесть и левшество. Юноши и девушки стали носить безобразные рыжие парики и шагать кто с правой ноги, кто с левой, а кто и вовсе не в ногу. Встревоженные родители заваливают газеты вопросами, как профилактировать это страшное зло. В Госдуму внесли законопроект о полном запрещении рыжести и левшества, а буде сие не получится – хотя бы их пропаганды. Рыжих и левшей решили отстранить от преподавания, работы в СМИ и – самое главное, это наша святая святых! – от рыночной торговли.

Чтобы показать, что они не так страшны, как их малюют, рыжие и левши попытались провести уличное шествие «Рыжий – это красиво!» Благоразумные люди призывали их этого не делать: ну что вам стоит перекраситься или надеть парик, а когда вы поседеете или облысеете, вопрос сам собой потеряет значение. Не слушают…

Подсчитали великих рыжих и левшей в истории, оказалось – немало. Отдельные экстремисты пошли еще дальше, утверждая, что рыжие – высшая порода людей. Поскольку рыжий цвет – это цвет солнца, под рыжей шевелюрой зарождаются непременно яркие, блестящие идеи, зато под темными волосами мысли исключительно черные. Вот к кому надо бы присмотреться… Тем более что неприязнь к черным (не буду уточнять, каким именно, чтобы не попасть под статью о разжигании национальной розни) – у нас всегда была сильнее, чем к рыжим. А народ, как и церковь, никогда не ошибается.

Короче, собрались мы всем миром, вооружились дрекольем и поехали лупить окаянных рыжих левшей. Городские власти идею «рыжей гордости» тоже осудили, вызвали ОМОН, танки и тяжелую артиллерию, а заодно объяснили, что они вообще не могут обеспечить безопасность никому, кроме своих собственных сторонников, да и тех не должно быть больше двух на квадратный километр. Кто кого и от чего в этой великой битве защищал, со стороны понять трудно, но что такое суверенная демократия, мы миру показали.

А самое главное достижение – у нас наконец-то появилась Национальная Идея: рыжим левшам в России не место!

Впрочем, это не единственные наши враги. На мой взгляд, особую опасность представляют дальтоники, не способные отличить оранжевую революцию от коричневой чумы. Одним дрекольем тут не обойтись.

После того как стало ясно, что «опущенными» в России являются не одни только сексуальные меньшинства, но и любые «несогласные», неконституционность этих мер признали ведущие правозащитники, геевский активизм начала сочувственно освещать оппозиционная пресса. Уличные акции GayRussia. Ru становятся все более разнообразными. В 2008 г., когда власти сосредоточили свою тяжелую артиллерию у Моссовета, геевская легкая кавалерия развернула флаг у Консерватории, после чего разбежалась, превратив тем самым пугало в посмешище. Это вызывает растущий интерес СМИ. Возбужденные Проектом судебные дела уже приняты к рассмотрению в Страсбургском суде, мировое общественное мнение видит в них важный индикатор общего состояния демократических свобод в России.

В ответ на усиление гомофобии активизировались и ЛГБТ-ор ганизации, которые считают политическую конфронтацию с властями, при отсутствии в стране демократических свобод и враждебно-равнодушном общественном мнении, нецелесообразной. Созданная в 2006 г. Российская ЛГБТ-сеть (движение за права сексуальных и гендерных меньшинств, председатель Игорь Петров) за три года из небольшой группы активистов превратилась в межрегиональное общественное движение с тринадцатью отделениями. Установив контакты с ведущими правозащитными организациями, включая Московскую Хельсинскую группу, они подготовили и опуб ликовали (впервые с 1993 г.) солидный доклад «Положение лесбиянок, геев, бисексуалов, трансгендеров в Российской Федерации» (2009 г.), содержащий множество убедительных примеров грубого нарушения гражданских и человеческих прав. Из опрошенных в декабре 2007 г. 3 800 мужчин-геев и бисексуалов физическому насилию в связи со своей сексуальной ориентацией подвергались 27,17%, а угрозам, шантажу и иным формам психического давления – 37,12%. Помощи со стороны властей жертвы как правило, не получают, работники правоохранительных органов часто вмешиваются в их личную жизнь, врываются в клубы и т. д. ЛГБТ-сеть провела несколько успешных публичных акций и инициировала ряд проектов, направленных на обеспечение безопасности и охрану здоровья уязвимых групп населения.

Ни идейного, ни организационного единства у российских ЛГБТ, как и раньше, нет. При просмотре «голубых» сайтов создается впечатление, что их модераторы живут на разных планетах, причем одни руководствуются принципом «кто не с нами, тот против нас», а другие предпочитают формулу «кто не против нас, тот с нами». Тем не менее, групповое социальное самосознание ЛГБТ крепнет. На федеральном уровне диалога между ними и властями нет, но в некоторых регионах он налаживается. Московские власти с 1995 г. отказывают в регистрации ЛГБТ-организациям, утверждая, что их существование «противоречит принципам нравственности», а в Санкт-Петербурге ЛГБТ-организацию «Выход» зарегистрировали с первой попытки. Фестиваль ЛГБТ-фильмов «Бок о бок» в северной столице в 2009 г. были вынуждены проводить в помещениях европейских консульств и культурных центров (в 1994 г. подобный фестиваль состоялся в открытом кинотеатре, а в 2008 г. гомофобы его вообще сорвали), тем не менее это было важное культурное событие.

Примером идейных расхождений ЛГБТ-активистов может служить следующая полемика в сети (имена участников не называю).

Автор А:

«Гей-прайд не имеет цели улучшения отношения населения к геям. Это политическая акция привлечения внимания к существованию политически невидимых и дискриминированных. Поэтому было бы даже удивительно, если эта акция способствовала росту толерантности. Акция как раз и предполагает, что для ее проведения власть должна обеспечивать толерантность. И если она этого не делает, тем самым демонстрируется ее истинное лицо, которое легко может быть спрятано под маской в процессе диалога, который ведет ЛГБТ сеть. Изменить систему авторитарных властных отношений изнутри нельзя.

Именно поэтому деятельность Алексеева делает больше для изменения ситуации... Любое критическое событие срывает маски и показывает истинное лицо власти. Показывает, что с этой властью нельзя на самом деле договориться… В условиях авторитарной власти переход оппозиции в маргинальный статус – это единственный способ сохранить свои интересы и себя в целом… показать, что в этом обществе для определенных людей и взглядов однозначно нет места. И при изменении политической ситуации эти группы выступают еще и как оправдание: были те, кто с этой властью не имел общего. И теперь в студенческом городке Мюнхенского университета улицы названы именами участников движения, одна из площадей города названа именем профессора-лидера этого движения. А вот М. Хайдеггера, который согласился возглавить философский факультет при режиме Гитлера, объясняя, что нужно же было кому-то из приличных людей сохранить философское образование в нацистской Германии, до сих пор в социальном смысле воспринимают очень неоднозначно, хотя признают, что философ великий...»

Автор Б:

«Вы правы: цель гей-прайда – привлечение внимания к проблеме. Но в контексте Вашей логики я не понимаю: чье внимание должно быть привлечено? Самой власти? Да она и так знает. Населения? И они знают и считают, что так и надо. И репрезентация ЛГБТ на прайде подтверждает их мнение. Получается, что цель этой акции в подобном формате нивелируется. Второй вопрос: кому демонстрируется “истинное лицо” (репрессивное, как я полагаю) власти? ЛГБТ – сообществу? Оно и так это знает. Населению? И оно знает. Самой власти? – Зачем? Мировому сообществу? – И оно знает. Получается, и вторая цель (показать, какая власть плохая) тоже становится бессмысленной. Вы пишете, что изменить систему авторитарных властных отношений, находясь внутри этой системы нельзя. Но разве, живя в этой стране, работая здесь, платя здесь налоги – это не находиться внутри этой системы? Только глубоко маргинальные индивиды, живущие на территории РФ в глубоких лесах, оказываются вне этой властной системы. А так любой человек с гражданством РФ оказывается внутри системы. И даже бомж, если он находится в городе, а тоже не ушел в леса, оказывается внутри этой системы. Тем более, внутри этой системы оказывается преподаватель государственного вуза, выполняющий госзаказ. Таким образом, получается, что любая деятельность, любых активистов, находящихся внутри авторитарной системы, – бессмысленна, и это относится и к упоминаемым Вами антифашистским группам в фашистской Германии. Следуя Вашей логике, своей борьбой они поддерживали существующую репрессивную властную систему. Поэтому и деятельность московского гей-прайда и прочих “маршей несогласных” вовсе ничего не нарушает, а поддерживает уже существующий репрессивный механизм, позволяя ему функционировать по собственной репрессивной логике... Ведь репрессивной власти необходимо демонстрировать свою репрессивность, и делать это на привлекающей к себе ее внимание оппозиции очень удобно. Если же говорить об индивидуальном чувстве после изменения политической ситуации, мол “мы были несогласными”, то да, оно имеет право быть, себя пестовать и гордиться им, но какое это имеет отношение к гражданскому активизму и политической борьбе?»

Точно такая же полемика идет в российском демократическом движении.

В отличие от политической гомофобии, которую можно преодолеть только политическими и правовыми средствами, для преодоления бытовых предубеждений нужна многолетняя кропотливая воспитательная работа, нацеленная прежде всего на детей, учителей и родителей. Различие в уровне гомофобии в странах Европы коренится не в имманентных особенностях национальных культур и религий, а в исторических условиях их развития. Если во Франции гомосексуальность перестала быть уголовно наказуемой в 1810-м, а в России в 1993 г., это не может не сказываться на состоянии общественного сознания. Кроме того, гомофо-бия не просто одна из форм ксенофобии. Каждый русский (английский, немецкий и т. д.) мальчик с раннего детства усваивает, что он не должен быть а) «девчонкой» и б) »гомиком». Освобождение нормативной маскулинности от гомо-фобии – сложная социально-педагогическая проблема. Это должно быть частью общеевропейской стратегии искоренения культуры насилия и ненависти.

Так как российские власти практически отказались от сексуального образования молодежи, на плечи ЛГБТ-сообществ ложится также главная ответственность за обеспечение сексуальной безопасности своих членов. Российские врачи-эпидемиологи, в отличие от политиков, уже много лет конструктивно сотрудничают с ЛГБТ-организациями; благодаря этому, а также помощи западных неправительственных организаций (к сожалению, некоторые из них в последнее время были вынуждены свою работу свернуть), статистика распространения ВИЧ среди ЛГБТ значительно лучше, чем могла бы быть. Однако в конкретных вопросах однополого секса и его мотивации большинство врачей и психологов некомпетентны. Без помощи соответствующих европейских профессиональных организаций, включая подготовку кадров, российские ЛГБТ не смогут обеспечить свою безопасность, а потом массовое сознание их же объявит разносчиками заразы, как это происходит с ВИЧ-инфицированными. Речь идет не просто о благотворительности. Сексуальная безопасность европейцев так же неделима, как права человека.

Нездоровая и угрожающая атмосфера побуждает многих представителей сексменьшинств, как некогда – советских евреев, серьезно задумываться об эмиграции, видя в ней одновременно способ выражения протеста и личного освобождения.

« Если в этой стране ты третий сорт – зачем она тебе? Надо понимать, что большинство населения крайне гомофобно. Зачем тратить жизнь на постоянную и безуспешную борьбу или подвергаться унижениям в этой стране? Жизнь одна, жить надо в свободной и любящей тебя стране, с возможностью быть собой, не врать окружающим, с возможностью реально выбирать руководителей… и влиять на власть. Хочет 90 процентов в этой стране жить как овцы со своим любимым правительством – пусть существуют и спиваются дальше!... Несколько моих друзей уехали в Америку, другие собираются… Так что – продолжать быть унижаемыми, таиться и бояться или эмигрировать? Уверен, многие выберут последнее!» «А мне ваще пофик, я уезжаю жить в Европу… А Россия? А пусть она горит синим пламенем – жить в стране, где тебя на каждом углу поджидают припоны, нестабильность и неуверенность в завтрашнем дне – уж увольте. Я лучше буду чернорабочим в Европейской стране с нормальной зарплатой, на которую можно прожить нормально до следующей. И никто и никогда меня не заставит спать и жить по приказу, даже под страхом 121 статьи… Господа – валите в Европу, если есть возможность» (письма с сервера gay.ru, август 2009 г., орфография сохранена).

Конечно, сделать это труднее, чем сказать, западные страны открывают двери далеко не всем желающим. Тем не менее, эмиграция реально увеличивается. Для молодых, образованных и энергичных людей, независимо от их сексуальной ориентации, формула Чацкого «Мой друг, отчизна только там, где любят нас, где верят нам!» звучит привлекательнее, чем «любовь к родному пепелищу», и это находит понимание на Западе. Раньше, когда прибывший в США по туристической визе россиянин просил политического убежища по мотивам сексуальной ориентации, от него требовали документального подтверждения того, что жизнь на родине для него небезопасна. Теперь опытному адвокату, если его клиент не имеет криминального прошлого и производит благоприятное впечатление, чтобы убедить судью, иногда достаточно процитировать высказывания московского мэра или тамбовского губернатора и предъявить кадры разгона гей-прайда. А дальше уж, как ты сам сумеешь устроиться… Угрожает ли это безопасности России? Свято место пусто не бывает. Так как гомосексуальные дети рождаются у гетеросексуальных родителей, Россия геями ни при каком раскладе не оскудеет, – это самое многочисленное, подчас невидимое, социальное меньшинство. Наиболее талантливые и востребованные, с развитым чувством собственного достоинства, предпочтут жить за рубежом, политически ангажированные займутся правозащитной деятельностью, а остальные будут ждать и надеяться, что рано или поздно их страна «цивилизируется».

Игры на массовых предрассудках способствуют идеологической изоляции России от Запада, о чем одинаково неустанно заботились как царская, так и советская власть (если любое конкретное сравнение не в вашу пользу, остается уповать на пропаганду и цензуру), и позволяют поддерживать в стране внутреннюю напряженность (надо же с кем-то бороться). Однако наличие козла отпущения не всегда идет государству на пользу. И не столько потому, что козел брыкается, сколько потому, что публика начинает понимать, что на беднягу возложили непосильную ношу. Объявить страны, легализующие однополые союзы или допускающие гей-прайды, воплощением «сатанизма» (термин московского мэра) и врагами России нетрудно, но чем больше становится «плохих» стран с завидно хорошим качеством жизни, тем больше сомнений зарождается в головах молодых людей, живущих по нормам XXI, а не XVI века.

Как мудро заметил президент Д. А. Медведев, свобода лучше, чем несвобода. А другой умный человек еще раньше сказал: свободу не ждут, ее завоевывают!

Глава 17. ПОЛНЫЙ НАЗАД!

У синего моря урядник стоит,

А синее море шумит и шумит.

И злоба урядника гложет,

Что шума унять он не может.

Максим Горький

Глобальная задача XXI века

Как любая существенная сфера общественной и личной жизни, сексуальность всегда подвергалась социальному контролю и была важным аспектом социализации детей и подростков. В архаических традиционных обществах соответствующие нормы, знания и навыки передавались младшим поколениям в рамках институционализированных гендерно-возрастных сообществ, в том числе в форме обрядов перехода, подростковых инициаций и т. п. Христианская культура Средневековья ограничила сексуальную социализацию религи оз но-нравственными запретами и предписаниями, однако они дополнялись старыми народными обрядами, на которые церковь смотрела сквозь пальцы; натуралистическая крестьянская культура свободно обсуждала «факты жизни», а половая жизнь взрослых протекала открыто, на глазах у детей. Раннебуржуазное городское общество ослабило связь детей из привилегированных сословий с повседневным бытом и табуировало сексуально-информационные контакты между детьми и взрослыми. Это породило у детей и подростков своеобразный информационный вакуум и многообразные поведенческие и психологические трудности, что побудило уже гуманистов и просветителей, начиная с Монтеня и Эразма Роттердамского, ставить вопрос о необходимости какого-то сексуального просвещения. Однако в большинстве случаев эти призывы оставались благопожеланиями. Независимо от степени открытости сексуально-эротической культуры общества, взрослые не считали нужным посвящать в свои тайны детей и подростков, даже если эти тайны были секретом Полишинеля.

Сексуальная революция второй половины XX в., за которой последовали гендерная и семейная революции, радикально изменила положение вещей. Этому способствовали такие глобальные и необратимые процессы, как отделение сексуальности от репродукции; ослабление внешнего контроля за поведением подростков со стороны семьи, церкви, общины и государства; снижение возраста сексуального дебюта; отделение сексуальной активности от матримониального поведения; включение сексуальности в высокую культуру, легализация сексуального дискурса; индивидуализация и плюрализация сексуальных сценариев; ослабление гендерной поляризации установок и поведения; нормализация нерепродуктивной сексуальности (мастурбация, однополая любовь); реабилитация чувственности и сексуального желания и т. д. и т. п.

Диверсификация сексуальных практик дала мощный импульс развитию научной сексологии, стимулировала теоретическое разграничение понятий сексуального и репродуктивного здоровья, создание эффективной контрацепции и вспомогательных репродуктивных технологий. Освоение и практическое применение всего этого требует специальных знаний.

Либерализация сексуальной морали в сочетании с сексуальной безграмотностью влечет за собой такие серьезные опасности, как нежелательные беременности и аборты, заболевания, передающиеся половым путем (ЗППП) и ВИЧ. Современное общество часто называют обществом риска, поэтому оно проявляет повышенную заботу об общественной и личной безопасности. В сфере сексуальности это означает, во-первых, безопасный (для самого субъекта, его партнера и третьих лиц) и, во-вторых, ответственный (социально и нравственно) секс. То и другое предполагает знание. Чтобы не заставлять подростков усваивать эти знания на собственном горьком опыте, общество вынуждено создавать для их обучения специальные социальнопедагогические институты. Сколько бы ни иронизировали радикальные философы, вроде Мишеля Фуко, по поводу «педагогизации» и «медикализации» заведомо спонтанной и неуправляемой сексуальности, информационное общество обойтись без сексуального образования и консультирования не может.

Разработкой соответствующих социально-педагоги че ских стратегий и программ занимаются такие авторитетные международные организации, как Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), Международная федерация планирования семьи (МФПС) и Всемирная сексологическая ассоциация, переименованная в 2005 г. во Всемирную ассоциацию сексуального здоровья (ВАС). Принятая на XVII конгрессе ВАС Монреальская декларация сексуального здоровья (2005 г.) провозглашает:

Поддержание сексуального здоровья является центральным звеном достижения счастья и благополучия, обеспечения стабильного развития и, более конкретно, реализации задач развития в текущем тысячелетии. Благополучные индивиды и сообщества лучше приспособлены к тому, чтобы способствовать искоренению индивидуальной и общественной бедности. Питая индивидуальную и социальную ответственность и равное социальное взаимодействие, сексуальное здоровье улучшает качество жизни и способствует достижению мира. Поэтому мы призываем все правительства, международные организации, частный сектор, научные учреждения и общество в целом, и в особенности всех членов организаций Всемирной ассоциации сексуального здоровья:

1. Признавать, поддерживать, обеспечивать и охранять сексуальные права для всех.

Сексуальные права – интегральный компонент фундаментальных прав человека, поэтому они являются неотчуждаемыми и всеобщими. Сексуальное здоровье не может быть достигнуто и обеспечено без сексуальных прав для всех.

2. Развивать гендерное равенство.

Сексуальное здоровье требует гендерного равенства и уважения. Связанные с гендером неравенства и дисбалансы власти препятствуют конструктивным и гармоничным человеческим взаимодействиям и тем самым – достижению сексуального здоровья.

3. Устранять все формы сексуального насилия и злоупотребления.

Сексуальное здоровье не может быть достигнуто, пока люди не свободны от стигмы, дискриминации, сексуальных злоупотреблений, принуждения и насилия.

4. Обеспечивать всеобщий доступ к всеобъемлющей сексуальной информации и образованию.

Для достижения сексуального здоровья все люди, включая молодых, должны иметь доступ к систематическому сексуальному образованию, информации о сексуальном здоровье и к соответствующим службам на протяжении всего жизненного цикла.

5. Добиваться того, чтобы программы репродуктивного здоровья признавали центральное место сексуального здоровья.

Репродукция – один из главных параметров человеческой сексуальности, когда она желательна и запланирована, она может способствовать упрочению взаимоотношений и самореализации личности. Сексуальное здоровье – более широкое понятие, чем репродуктивное здоровье. Действующие программы репродуктивного здоровья должны быть расширены за счет системного включения разных аспектов сексуальности и сексуального здоровья.

6. Остановить и повернуть вспять распространение ВИЧ/ СПИДа и других заболеваний, передаваемых половым путем (ЗППП).

Всеобщий доступ к предотвращению, добровольному консультированию и тестированию, всеобъемлющая забота и лечение ВИЧ/СПИДа и других ЗППП одинаково важны для сексуального здоровья. Программы, обеспечивающие всеобщий доступ к ним, должны быть задействованы немедленно.

7. Идентифицировать, определять и лечить сексуальные заботы, дисфункции и заболевания.

Поскольку сексуальная самореализация обладает способностью улучшать качество жизни, необходимо распознавать, предотвращать и лечить сексуальные заботы, дисфункции и нарушения.

8. Добиваться признания сексуального удовольствия как компонента благополучия.

Сексуальное здоровье – больше, чем отсутствие болезни. Сексуальное удовольствие и удовлетворенность являются интегральными компонентами благополучия и требуют всеобщего признания и уважения.

Существенно, чтобы международные, региональные, национальные и местные планы действий, направленные на обеспечение стабильного развития, рассматривали проблемы сексуального здоровья как приоритетные, выделяли необходимые ресурсы, определяли системные, структурные и общинные препятствия и осуществляли мониторинг прогресса».

Согласно концепции ВОЗ сексуальное образование включает в себя: а) предоставление подросткам достоверной и научно обоснованной информации, б) обучение основным жизненным навыкам, включая общение, критическое мышление, способность к самосовершенствованию, принятию решений и связанной с ними личной ответственности, в) воспитание позитивных установок и ценностей самоуважения, открытости и др.

Сексуальное образование – не черная и не белая магия, глупо ждать от него чудес, тем не менее оно полезно и эффективно. Опыт стран, в которых оно давно существует, рассеивает как иррациональные страхи, так и завышенные ожидания. Экспертные анализы влияния школьных курсов на сексуальное поведение школьников доказывает, что ни одна из существующих программ не способствует ускорению начала их половой жизни, но прошедшие этот курс сексуально активные школьники поступают менее рискованно, чем их менее образованные сверстники, а программы, которые не просто призывали подростков не спешить с сексуальным дебютом, но и обучали правилам безопасного секса, эффективнее тех, которые пропагандировали только половое воздержание до брака (см. Кон, 2004).

Научно доказанные преимущества сексуального образования:

1. Дети и подростки, прошедшие систематический курс сексуального образования, больше знают о сексуальности, и их знания достовернее.

2. Это не снимает проблем и трудностей психосексуального развития, но облегчает разрешение возникающих при этом конфликтов.

3. Знание облегчает понимание и терпимость к чужим взглядам и поведению, что весьма ценно как в личном, так и общественном плане.

4. Если курс сексуального образования включает сведения о контрацепции и преподается достаточно рано, он резко уменьшает количество подростковых беременностей и абортов.

5. Почти все современные школьные программы сексуального образования, наряду с сексологической информацией, обсуждают широкий круг нравственно-психологических проблем, которые для подростков очень важны.

Кроме непосредственных результатов, состоящих в том, что оно делает подростковый секс более цивилизованным и безопасным, как для самого подростка, так и для других людей, сексуальное образование имеет долгосрочный, исторический эффект: люди, получившие в детстве хорошее сексуальное образование, не только сами живут лучше, но и передают свои знания и навыки детям, что уменьшает напряженность в отношениях между родителями и детьми и способствует общему росту социальной терпимости. Во многих странах школьный курс сексуального воспитания обязателен для всех учащихся.

В августе 2009 г. Конституционный суд ФРГ в Карлсруэ признал, что школьные уроки, посвященные сексуальному образованию, являются обязательными для всех учащихся вне зависимости от их вероисповедания и точки зрения их родителей. Как отмечается в решении суда, в случае, если школа придерживается религиозного нейтралитета и терпимости, обязательное школьное образование, в том числе сексуальное воспитание, имеют приоритет над правом родителей на воспитание своих детей. Решение суда было вынесено после рассмотрения дела супругов-баптистов. В 2007 г. они отказались отпустить своих двоих детей в школу, где намечались карнавал и театральная постановка, сюжет которой затрагивал тему сексуального насилия. Родители-баптисты заявили, что карнавал является католическим праздником с чрезмерными угощениями и питьем, участники которого, переодетые шутами, беснуются, позабыв элементарные моральные устои. Что касается театральной пьесы, то она, по мнению баптистов, пробуждала слишком раннюю сексуальность в их детях. Родители заявили, что только они, и никто больше, имеют право заниматься сексуальным воспитанием своих чад. В те два дня, когда в школе проходил карнавал и показ театральной постановки, они просто не пустили своих детей в школу. В итоге родители были оштрафованы на 80 евро за нарушение закона об обязательном школьном образовании. Они обратились в суд, но он отклонил их жалобу. Тогда они подали апелляцию и в конце концов дошли до Конституционного суда, который также встал на сторону школьной администрации. Судьи отметили, что карнавал, в прошлом являвшийся религиозным действом, в современном обществе превратился в обычай и не носит никакой религиозной направленности, в том числе католической. Что касается театральной постановки, то она учила детей тому, как распознать сексуальное насилие и избежать его, и не оскорбляла религиозных чувств баптистов (http://lenta.ru/ news/2009/08/07/sexualkunde/).

В России события разворачивались иначе.

Хотели как лучше…

Во всех опросах общественного мнения, начиная с 1989 г., подавляющее большинство взрослого населения высказывалось в пользу систематического сексуального просвещения.

Во время всесоюзного опроса в конце 1989 г. ответы на вопрос: «Какие каналы получения информации по вопросам сексуальной жизни вы считаете наиболее приемлемыми и эффективными?» – распределились так: специальный учебный курс в школах, учебных заведениях – 45,6%, специальная научно-популярная литература – 42,5%, специальные научно-популярные фильмы, специальная научно-популярная программа телевидения – 28,7%, консультации у врачей-специалистов – 22,2%, беседы с родителями – 21,4%, обсуждение проблем сексуальной жизни со сверстниками – 5,3%, другие способы – 0,7%, просвещение молодежи в вопросах сексуальной жизни вообще не нужно – 3,0%; затруднились с ответом – 6,2%.

При всероссийском опросе 1991 г. за введение уроков полового просвещения в школе, начиная с 5—6-го класса, высказались 60%, против – 21%; среди людей моложе 25 лет положительно ответили свыше 80%, а среди тех, кто старше 60, – 38%. В анкете 1992 г. (всесоюзный опрос) респондентов спрашивали, преподаванию каких школьных предметов следовало бы, по их мнению, уделить наибольшее внимание. В длинном списке предметов фигурировала «гигиена сексуальных отношений» (название, прямо скажем, не слишком увлекательное). В славянском регионе младшая возрастная группа (от 16 до 20 лет) поставила этот предмет на первое, а 20—24-летние – на второе место.

При опросе в 1994 г. 81% взрослых высказались за введение полового просвещения в образовательных учреждениях для 14—16-летних подростков, против голосовали лишь 10% («категорически против» были 2,7% мужчин и 4,4% женщин). Среди респондентов моложе 25 лет безусловно поддержали введение такого курса 70%, а среди тех, кто старше 55 лет, – 32%. Соотношение ответов людей с высшим образованием и с начальным образованием было 61% к 38%. 42% мужчин и 37% женщин согласились даже с тем, чтобы этот курс получали 10—13-летние школьники (Бодрова, 1997).

Выборочные опросы школьников, учителей и родителей показывали то же самое. В нашем опросе 16—19-летних юношей и девушек в 1995 г. с мнением, что «сексуальным отношениям нужно уделять не меньше внимания, чем учебе или работе», согласились 59% девушек и 60% юношей (не согласились соответственно 21 и 23%). С идеей ввести в школах специальный курс сексуального просвещения были согласны 88% девушек и 78,5% юношей (против – 5 и 9%). В 1997 г. за введение специального школьного предмета, посвященного сексуальным отношениям, высказались более 80% педагогов и около 90% учащихся 7—9-х классов и их родителей.

Конечно, это была только верхушка айсберга. Как только заходил вопрос о том, чем именно должно заниматься сексуальное просвещение, кто и как должен его проводить, мнения расходились. При анкетировании группы школьников в Москве в 1993 г. 50% подростков сказали, что хотели бы получать информацию от врачей, 22% – из специальной литературы, 18% – от родителей и никто – от школьных учителей. На вопрос о необходимости специальных школьных уроков полового просвещения положительно ответили 71% учителей, 69% родителей и только 21% подростков. Между прочим, 83% учителей тоже считали, что вести этот предмет должен «человек со стороны» (Буторина, 1994). 95% проинтервьюированных в 2001—2002 гг. управленцев в Брянске и в Москве сказали, что считают сексуальное просвещение подростков необходимым, но многие сомневались в позиции своих начальников: «Они же не понимают эту проблему. У них дети выросли, у них жены на аборты ходили всю жизнь, и всегда это были чисто женские проблемы. Это же надо еще донести до них, что это вот проблема, что поезд уже идет без нас» (Гурко, 2003. С. 149).

Мнения подростков и взрослых о содержании соответствующего курса также не во всем совпадали. Это ясно показал опрос 1997 г., проведенный для выработки оптимальной стратегии будущего курса. Хотя на первом месте у подростков, как и у взрослых, стояли проблемы безопасного секса, у них присутствовали также многие другие вопросы, причем интересы мальчиков и девочек в ряде случаев не совпадали. Девочек значительно больше волнует профилактика сексуального насилия (разница с ответами мальчиков составляет 25%), методы контрацепции (разница 12%), брак и семейная жизнь (разница почти 12%), зачатие, беременность и роды (разница 10%) и психология взаимоотношений между полами (разница 6%). Мальчиков больше интересует сексуальная техника – как получить от секса больше удовольствия (гендерная разница 15%) и улучшение сексуального здоровья (разница 7%), под которым подразумевается прежде всего высокая потенция.

Координировать эти ожидания в свете коренных интересов общества как целого должны были специалисты, которых в России никто никогда не готовил. Понимая это, но не имея в своем распоряжении ни средств, ни подготовленных кадров, Министерство образования РФ создало в 1994 г. общественный экспертный совет, в состав которого вошли руководящие работники просвещения, в том числе местные, представители Минздрава и отдельные ученые (никого из них я раньше не встречал), включая меня, и стало искать материальную и методическую помощь за рубежом. К сожалению, вопреки моим рекомендациям, к этой работе ни на одном этапе не был привлечен доктор медицинских наук профессор В. Е. Каган, единственный человек в стране, сочетавший солидные теоретические знания с практическим опытом сексуального просвещения и одинаково авторитетный для врачей и педагогов (его книги и учебные пособия печатали и «Медицина», и «Педагогика»). Не привлекались и учителя-практики, хотя некоторый положительный опыт в стране был (например, в Ярославле). Не было и реального взаимодействия с РАПС, имевшей собственную стратегию сексуального образования (Гребешева, Камсюк, Алесина, 1997). Видимо, обе организации побаивались взаимной конкуренции, тем более что у них были разные акценты: в РАПС доминировали врачи, особенно гинекологи, а в учреждениях Минобразования – педагоги.

Первым потенциальным западным партнером Минобразования стала известная нидерландская фармацевтическая фирма «Органон», сотрудники которой предложили России бесплатно использовать, после соответствующей адаптации свою 12-часовую школьную программу, с которой в свое время начиналось школьное просвещение в Нидерландах – оно считалось в Европе образцовым. Однако сотрудники «Органона» могли оказать России только учебно-методическую помочь, денег на экспериментальную проверку и адаптацию программы к российским условиям фирма не дала и не обещала. Европейское Сообщество в финансовой помощи тоже отказало. После этого Министерство образования обратилось за содействием в ООН и после принятых в подобных делах сложных и длительных согласований летом 1996 г. получило от Фонда народонаселения ООН финансовую помощь для проведения экспериментальной работы в течение трех лет для подготовки 30-часового курса полового воспитания в 7—9-х классах 16 пилотных школ, чтобы на этой основе в дальнейшем создать необходимые стране альтернативные программы, учебные пособия и т. д. Иностранных (нидерландских) специалистов предполагалось использовать только как консультантов – разрабатывать программу для другой страны, с другой культурой, никто не хотел и не брался. Кстати, сотрудники «Органона» не могли выступать в этой роли, потому что ООН, во избежание злоупотреблений, никогда не финансирует проектов, в которых участвуют работники коммерческих фирм.

Важной частью проекта был социологический мониторинг. С помощью специально разработанных анкет предполагалось еще до начала работы в школах выяснить структуру сексуального поведения и установок тех подростков, с которыми предстояло работать, а также уровень их сексологических знаний. Одновременно опрашивались их учителя и родители (это делалось в стране впервые). Второй мониторинг должен был быть проведен в середине работы, а третий – после ее завершения, чтобы объективно оценить эффективность проделанного и сравнить сексуальное поведение и уровень знаний учащихся пилотных школ с тем, что происходит с их сверстниками в обычных школах. Только после этого предстояло решить, что и в какой форме следует внедрять в практику образования. То есть планировалась серьезная научная работа. Руководителем мониторинга был назначен социолог В. В. Червяков, специалист по проведению массовых опросов, в том числе сексологических, а научным консультантом я.

Сами педагогические программы должны были создавать, проверять и дорабатывать российские авторы, круг которых не был определен заранее, в рабочей группе этим занимался доцент МГПУ Б. И. Шапиро, но, насколько я знаю, сам он в школе этот предмет не преподавал. Организационно-финансовое руководство проектом, чтобы российские чиновники не пустили деньги по другому назначению, было поручено ЮНЕСКО, почему и сам проект в просторечии стал называться «проектом ЮНЕСКО» [8] .

Единственное, что я читал и одобрил, были составленные В. В. Червяковым социологические анкеты для школьников, их учителей и родителей, подготовленные с учетом соответствующего международного опыта и наших собственных исследований 1993 и 1995 гг. в. Вопросник «Что ты знаешь о сексе?», с помощью которого должны были измеряться сексуальные знания учащихся, в этот пакет не входил, и, на мой взгляд, он был недоработан (некоторые вопросы не соответствовали возрасту учащихся и могли шокировать посторонних людей). Тем не менее, динамику уровня сексологических знаний и интересов у учащихся от 7-го к 9-му классу даже этот несовершенный инструмент в какой-то степени уловил (это была его единственная цель – понять, когда и как изменяются знания подростков об основных параметрах сексуальности).

...А ПОЛУЧИЛОСЬ КАК ВСЕГДА

Дальше события развивались по обычному российскому сценарию.

Министерские чиновники не позаботились о политическом и морально-психологическом обеспечении проекта. Средствам массовой информации и общественности не разъяснили заранее ни его целей и задач, ни того, что это пробная, экспериментальная работа. Более того, одновременно с информацией о начале работы над проектом министерство разослало по школам пять «альтернативных программ» полового воспитания, написанных не имеющими опыта работы в школе отечественными авторами, без учета возрастных особенностей детей, местной специфики и школьных учебных планов (одна программа была рассчитана на 374 часа, с 1-го по 10-й класс).

Сама по себе идея альтернативных программ была разумной. На первом же заседании экспертного совета в 1994 г., когда обсуждался проект совместной работы с «Органоном», я говорил, что независимо от успеха данного проекта стране необходимо несколько разных вариантов программ, чтобы регионы и школы имели возможность свободного выбора, единая программа для такой гигантской страны – нелепость. Все с этим согласились. Как только министерству удалось получить из бюджета ничтожную по тем временам сумму в 5 млн рублей, оно разделило эти деньги между пятью маленькими временными коллективами, но не на конкурсной основе, а по собственному усмотрению, не согласовав даже с собственным экспертным советом. Когда я случайно узнал об этом, то письменно, факсом, выразил по этому поводу резкий протест. Замминистра М. Н. Лазутова со мной согласилась и обещала, что подготовленные проекты программ будут надлежащим образом обсуждены, но это также не было сделано, никому из «посторонних» программы не показали.

Вопреки тому, что писала пресса, ничего особо крамольного в содержании этих документов не было. Их главный и неустранимый недостаток состоял в том, что это были не школьные программы, за которыми всегда стоит какой-то практический опыт, методические разработки и т. д., а просто более или менее случайные наборы назывных предложений, показывающих, что тот или иной автор считает нужным изучать или преподавать. Ничего лучшего в отведенный срок авторы – достаточно компетентные, хотя и не в данной узкой области, люди – сделать физически не могли. Обсуждать эти проекты всерьез было невозможно. Если бы их разослали специалистам, никто столь сырых документов не одобрил бы. Но сотрудники министерства, не посоветовавшись с собственными экспертами, распечатали сборник тиражом в 38 тыс. экз. и разослали директорам школ как уже одобренные и рекомендованные министерством. Это не могло не внести смятения в умы: люди не могли понять, кто, чем и как собирается заниматься. Сырые самодеятельные предложения были приняты прессой за «проект ЮНЕСКО», который якобы вот-вот будет внедрен по всей стране.

Этим сразу воспользовались противники как сексуального просвещения, так и всей политики демократических реформ. Вместо конструктивной критики проекта, которая была бы только полезна, его действительные и воображаемые недостатки, а точнее – сама идея сексуального просвещения, были использованы для раздувания политического скандала и антизападных настроений. Логика этой пропагандистской кампании по разжиганию моральной паники была стандартной: а) констатируются некие тревожные явления, б) эти явления интерпретируются в терминах «падения нравов», после чего в) задаются два сакраментальных российских вопроса: «кто виноват?» и «что делать?».

Ответ на первый вопрос был очевиден: на всем протяжении русской истории во всех ее бедах всегда был виноват Запад; теперь западные, особенно американские, спецслужбы пытаются уже не просто развратить, но окончательно физически истребить русский народ с помощью женского равноправия, контрацепции и сексуального просвещения. Таким образом, социально-педагогический вопрос – можно ли и как именно говорить с подростками о сексе? – переводится в политическую плоскость национальной безопасности России.

Ответ на второй вопрос столь же очевиден: закрыть Америку, а буде сие невозможно, административно преградить пути ее тлетворному влиянию.

Новый крестовый поход

В отличие от моральной паники 1991 г., которую направляла КПСС, крестовый поход против сексуального образования инициировали организации, действовавшие по рецептам и под эгидой (вероятно, и при финансовой помощи) американских ультраправых организаций, протестантских и католических фундаменталистов. Речь идет о так называемом международном движении ProLife, представляющем собой широкую коалицию ультраправых политических и религиозных групп и организаций, с центром в США. Под предлогом борьбы «за жизнь» и против абортов оно ведет широкую атаку против всех демократических институтов и гражданских прав. Американские антиабортники, как их часто называют, требуют запретить не только аборты, но и контрацепцию, сексуальное просвещение, продленный день и завтраки в школе, которые, по их мнению, ослабляют влияние родителей. В годы холодной войны они выступали в защиту ядерного оружия и против отмены смертной казни. Для ProLife характерен воинствующий антикоммунизм и желание любой ценой сохранить традиционную классовую, расовую и гендерную иерархию в семье и обществе. Этот нечестивый союз ханжей и террористов располагает огромными средствами и ведет продуманную антидемократическую пропаганду по всему миру, не гнушаясь и насильственными методами. Используя политическую нестабильность России, они перенесли свою пропагандистскую деятельность и на ее почву.

Примитивная идеология американских «антиабортников» не имеет в России широкой поддержки: опыт тотального контроля над личностью, включая запрет абортов, еще свеж в памяти россиян. Осуждать одновременно и аборты, и контрацепцию – значит практически призывать к отказу от сексуальной жизни в браке. Каждая здоровая супружеская пара, не контролирующая свою рождаемость, будет, при нормальном ритме половой жизни, иметь по 10—15 детей. Кто и как их будет содержать? Гораздо более удобной мишенью оказался проект полового воспитания школьников, о котором, за отсутствием объективной реальности, можно было рассказывать все что угодно.

Атака началась из единого центра и по единому плану докладом сопредседательниц некоего Фонда социально-психического здоровья семьи и ребенка И. Я. Медведевой и Т. Л. Шишовой в Комитете по безопасности Государственной думы (Медведева, Шишова, 1996), хотя, по свидетельству прессы, «в указанном комитете этих дам не знают, и никаких докладов они там не делали» (Гадасина, 1997).

Документ этот – редкая смесь невежества, фальсификации и переворачивания причинно-следственных связей. Если верить этому докладу, абсолютно все беды Запада – последствия сексуального просвещения. Вопреки общеизвестному факту, что гормональная контрацепция снижает вероятность раковых заболеваний у женщин, Медведева и Шишова утверждают, что пилюли канцерогенны. По их словам, англичане «озабочены проблемой подростковой импотенции: начав жить половой жизнью в 9 лет, подростки к 12-ти нередко “теряют интерес” и становятся импотентами» (Медведева, Шишова, 1996. С. 7). Мои английские коллеги долго смеялись над этим и спрашивали, как можно потерять потенцию, не достигнув ее. Глобальное противопоставление «телесно-ориентированной» западной культуры и православной аскезы не учитывает противоречивости обоих архетипов, а ссылка на «анархическое начало» русского этоса – аргумент в пользу невозможности в России либерализма и демократии. Предсказывая, что сексуальное просвещение неминуемо приведет Россию к депопуляции, краху государственности и прочему Апокалипсису, доклад величественно заканчивается словами: «Итак, мы предупредили».

«Предупреждение» Медведевой и Шишовой упало на благодатную почву и стало, как по команде, с одними и теми же цитатами и ошибками, тиражироваться бесчисленными, самыми разными газетами, дополняясь все более фантастическими подробностями о подрывной сексуально-просветительской деятельности западных спецслужб, сомнительной нравственности основательницы Международной федера ции планирования семьи Маргарет Зангер и т. п. Газеты запестрели заголовками типа «Занятия сексом в школьном расписании», «РАПСодия по чужой партитуре», «Куклы или презерватив?», «К нам пришел секс, нас ему научат» и т. д. «Правда пять» превратила лозунг РАПС «Рождение здоровых и желанных детей, ответственное родительство» в лозунг «Один ребенок в семье». Бдительная Ирина Иващенко обнаружила идеологический подвох даже в переводе названия Международной федерации планирования семьи: «Понимающие английский язык с легкостью заметят, что Planned Parenthood – это ОГРАНИЧЕННОЕ РОДИТЕЛЬСТВО, а вовсе не “планирование семьи”» (Иващенко, 1997). Выступавших против этой кампании журналистов и ученых начали травить. Журналистка «Известий», написавшая статью в защиту полового воспитания, стала получать анонимные письма с обещаниями: «Мы будем вешать вас на фонарных столбах!» В некоторых выступлениях зазвучали антисемитские нотки.

К этой идеологической кампании присоединилась РПЦ. По мнению Архиерейского собора (февраль 1997 г.) введение в ряде школ предмета полового воспитания «может радикально изменить к худшему нравственную атмосферу в обществе, нанести ущерб целостности человеческой личности, особенно в детском и юношеском возрасте».

Взгляды российских священнослужителей на многие вопросы, связанные с сексуальным поведением, в 1990-х годах были неодинаковы. По признанию сотрудника отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата отца Всеволода Чаплина, «церковь испытывает большие затруднения в связи с тем, что наше каноническое право сегодня не всегда можно применять буквально. Иначе всех нужно отлучить от Церкви. Если православный ходит в баню, то он должен следить за тем, нет ли рядом еврея. Ведь по каноническим правилам православному нельзя мыться в бане с евреем».

Вряд ли современный священник сочтет результатом греховных помыслов ночную поллюцию.

«Но вы накажете прихожанку, сделавшую аборт, отлучив на какое-то время от причастия?» – спросил журналист. – «Я должен это сделать, но часто можно с уверенностью предсказать, что в храм она больше не придет. Вот и решайте, что более угодно Богу», – ответил отец Всеволод (Шушарин, 1992).

Московский священник Петр Коломейцев (родился в 1959 г., имеет высшее архитектурное образование, рукоположен в 1991 г.) считает, что «если сравнивать контрацепцию и аборт, то контрацепция не просто меньшее зло, а не зло вообще» (Бредун, 1995). Представления некоторых священников, что супругам следует по возможности воздерживаться от интимных отношений, отец Петр называет «извращенной точкой зрения», ее проповедуют люди, для которых «уйти в Церковь – это значит закрыть шорами глаза, оставить узенькую щелочку и сделать вид, что ничего, кроме этой щелочки, и нет» (Коломейцев, 1994). Однако большинство священников настроены ультраконсервативно. По мнению отца Максима Обухова, «использование противозачаточных средств является смертным грехом, равнозначным убийству», а РАПС – «антихристианское образование, поставившее своей целью разрушение семьи в нашем Отечестве» (Обухов, 1994). Протоиерей Дмитрий Смирнов на заданный самому себе вопрос: «Если с медицинской точки зрения точно известно, что мать умрет родами, что делать?» – ответил:

«Естественно, умирать родами. Если птица, рискуя жизнью, уводит лису от гнезда, спасая яйца, которые неизвестно, высидит ли кто, то почему человеку, существу высшему, не пожертвовать собой ради спасения ребенка?» (Протоиерей Дмитрий Смирнов, 1995).

Московский священник Артемий Владимиров подкрепляет свои уроки целомудрия «научными» данными:

«Относительно медицинских, физиологических последствий нецеломудрия много свидетельств дает современная наука. Есть такой закон: “телегония”. <…> Породистая сука, которую не уберегли хозяева для законной случки, возымев знакомство с одноухим деревенским Бобиком и принеся приплод, считается уже испорченной. Ее потомство уже не будет носить признаков породы – ни первое, ни последующее… Еще в большей степени этот закон действует в человеческом обществе. Выражается он в том, что человек, лишивший девицу девства (как правило, это люди циничные, развратные, нечистые, больные), отравит всю последующую жизнь не только ей, но и ее детям. Ибо клетки прелюбодея, проникшие в лоно незадачливой романтической девушки, остаются там десятилетия и затем вступают в сражение с плодом, который заблагорассудится когда-то зачать этой потрепанной жизнью душе. Это одна из основных причин врожденных болезней детей, начиная от расстройства всех сигнальных систем, внутричерепного давления, недоразвитости, болезни Дауна, идиотизма и пр.» (На страже…, 1997).

Журналистка «Известий» метко назвала это разговором «на собачьем уровне» (Батенева, 1997).

По убеждению авторов книги «Православный брак и страсть блуда» О. Соловьева и Е. Шишимарова, подростков нужно оберегать не только от «дьявольской» науки сексологии, но и от классической русской литературы и любого искусства: «Толстой – классический писатель маразматического типа»; Пушкин – «развратник», «“Евгений Онегин” – классический пример искаженного понятия о браке» и «написан довольно пошлым языком», «“Капитанская дочка” и “Дубровский” с точки зрения морали весьма сомнительны», а безобразник Микеланджело на фреске «Страшный суд» «изобразил всех людей голыми» (а надо было в мундирах и при орденах?) (Соловьев, Шишимаров, 1996).

К церковникам и прессе сразу же присоединилось коммунистическое большинство Государственной думы. Депутаты квалифицировали план введения в России сексуального просвещения как угрозу «национальной безопасности» и следствие подрывной деятельности западных спецслужб. Генеральную прокуратуру вынудили начать формальное расследование, в ходе которого вопросник, направленный на выяснение того, что школьники знают об анатомии, физиологии и психологии сексуальности, пытались квалифицировать как «развратные действия» и «совращение несовершеннолетних»; самый «страшный» вопрос, который широко цитировался в прессе, был: где находится и какие функции выполняет клитор? Несмотря на сильное желание тогдашнего Генпрокурора Ю. И. Скуратова, чью личную сексуальную нравственность вся страна вскоре увидела на телеэкранах, угодить законодателям, возбудить против В. В. Червякова уголовное дело Генпрокуратура не смогла и ограничилась частным определением в адрес Минобразования, обязывающим его тщательнее контролировать проводимые в школах исследования и опросы (что совершенно правильно).

Однако руководители Минобразования и тем более – его работники на местах и директора школ были напуганы. Кому охота подвергаться публичной травле за участие в новом деле, в необходимости и успешности которого ты сам не уверен?

Консервативную позицию заняла и официальная педагогическая наука в лице РАО, которая, как преемница бывшей Академии педагогических наук, несет прямую ответственность за многолетнее отставание страны в деле сексуального просвещения. При обсуждении этих вопросов на «круглом столе» и в Президиуме РАО весной 1997 г. выступления большинства академиков были не более конструктивными, чем речи священников. Академики сменили ссылки на моральный кодекс строителя коммунизма на апелляцию к православной морали и «национальным нравственно-этическим представлениям и традициям народов России», но их нежелание и неспособность смотреть фактам в глаза остались прежними. Указав на недостатки так называемого проекта ЮНЕСКО и предложив министерству приостановить его реализацию, Президиум РАО поставил задачу «выявления оптимальных форм и методов нравственного воспитания школьников, включающего элементы полового воспитания» (оппортунистическая формулировка начала 1960-х годов, в 80-е уже вводили курс этики и психологии семейной жизни). Правда, тогдашний президент РАО психолог А. В. Петровский недвусмысленно отмежевался от попыток клерикализации российской школы и возвращения к бесполой педагогике недавнего прошлого, но общий тон обсуждения был, безусловно, охранительным. Люди говорили, чего не надо делать, не предлагая ничего конструктивного.

Просидев и выступив на трех посвященных этой теме заседаниях РАО, я понял, что реального дела там не будет, его заменят пустые споры о соотношении «полового воспитания» и «сексуального просвещения». Попусту тратить время или идти на беспринципные компромиссы, вроде предложенной академиком Д. В. Колесовым замены права подростков на получение сексуальной информации «правом на незнание», я счел нелепым. В письме, переданном покойному В. В. Давыдову 12 апреля 1997 г., я поставил точки над i и откровенно сказал коллегам, что думаю (на заседаниях я выражался более резко):

Вице-президенту Российской Академии Образования В. В. Давыдову

Уважаемый Василий Васильевич, ознакомившись с постановлением Президиума РАО от 28 марта 1997 г., в котором задача сексуального просвещения школьников подменяется их нравственным воспитанием с «элементами полового воспитания», сообщаю Вам, что я не согласен с этим решением и не могу участвовать в созданных на его основе Проблемном совете и рабочей группе. Я не являюсь специалистом «по выявлению оптимальных форм и методов нравственного воспитания школьников», а формулировка об «элементах полового воспитания» отбрасывает нас к началу 1960-х годов.

Свою принципиальную позицию по этим вопросам я неоднократно высказывал как в РАО, так и в средствах массовой информации.

Почти все мои многолетние исследования в области сексологии, гендерных проблем, психологии, социологии, антропологии и истории сексуального поведения и сексуальной культуры осуществлялись вопреки официальной советской идеологии и вне государственных структур. Похоже, что в этой области мало что изменилось.

Если какие-либо государственные или общественные структуры наконец поймут, что этим нужно заниматься всерьез, на уровне XXI, а не XIX века, и востребуют мои профессиональные знания, я готов помогать им в качестве независимого эксперта.

Академик РАО, действительный член Международной Академии сексологических исследований

И. С. Кон

Москва, 11 апреля 1997 года.

С тех пор ни РАО, ни Минобразования по этим вопросам ко мне не обращались, хотя научно-теоретический журнал РАО опубликовал мою острокритическую статью о состоянии нашей сексуальной культуры (Кон, 2003а). Свою позицию я подробно изложил в ряде газетных статей, включая статью в «Известиях» «Не говорите потом, что вы этого не знали. Подростки и сексуальная контрреволюция» (Кон, 1997б).

Прошедшее время подтвердило мою правоту. В программных документах РАО за последнее десятилетие, даже специально посвященных здоровью подростков, сексуальное просвещение вообще не упоминается. В условиях эпидемии ВИЧ и ЗППП это молчание выглядит, мягко говоря, странно, но клерикализация российской науки и образования делает его вполне понятным.

Официальный обзор Американской академии педиатрии гласит:

«При отсутствии сексуального образования дома и в школе главным источником информации для многих подростков стали различные формы медиа. Эта информация часто неточна, не соответствует возрасту и вводит в заблуждение. Кроме того, ранняя открытость подростков сексуальному контенту медиа коррелирует с более ранним вступлением в сексуальные связи» (American Academy of Pediatrics, 2009).

В России положение гораздо хуже, чем в США, но РАО только принимает пафосные декларации, осуждающие секс и эротику на ТВ.

Отношение к сексуальному просвещению важно не только само по себе, но и как проверка общества на терпимость и демократизм. Российская демократия этой проверки не выдержала. Серьезной политической «битвы» вокруг сексуального образования, в сущности, не было. То, что сексуальность – важная часть культуры и что от нее во многом зависит состояние здоровья населения, российским либералам и демократам конца XX в. было так же непонятно и безразлично, как их предшественникам начала 1900-х годов. Ни демократическое «Яблоко», ни либеральный Союз правых сил не заняли четкой политической позиции в этих вопросах. «Больно тема какая-то склизкая, не марксистская, ох, не марксистская…»

В 1991 г. «Московские новости» не напечатали специально для них написанную статью с анализом свежих данных опроса общественного мнения, предоставленных мне директором ВЦИОМа Юрием Левадой, которые свидетельствовали о провале начатой КПСС антисексуальной истерии и показывали расстановку классовых сил в этом вопросе. Я смог напечатать этот материал только шесть лет спустя в книге «Сексуальная культура в России». В 1994 г. «Известия» не опуб ликовали заказанную и принятую редакцией статью «Секс как зеркало русской революции»; редакция почему-то считала, что статья с таким названием предназначена для раздела «Частная жизнь» (!), который был перегружен. После долгих проволочек статью напечатала «Неделя» (Кон, 1994), но там ее никто не заметил. Между тем тогда обсуждение этих политических вопросов было своевременно, а в декабре 1997 г., когда те же «Известия», но уже с другим редактором, напечатали мою статью «Не говорите потом, что вы этого не знали. Подростки и сексуальная контрреволюция» (Кон, 1997б), это было уже размахивание кулаками после драки.

За редкими исключениями, демократические журналисты и политики не поняли или не захотели понять, что крестовый поход против сексуального просвещения, начатый совместно КПРФ и РПЦ, с подачи американских фундаменталистов, только верхушка айсберга, попытка задним ходом восстановить тоталитарный контроль над личностью. Они своими руками отдали эту, как вскоре оказалось – козырную, карту националистам, коммунистам и церковникам, успешно использовавшим ее в борьбе против демократии и либерализма как таковых.

В походе против сексуального просвещения активное участие приняли не только коммунистические и клерикальные, но и некоторые демократические издания. Если бы газеты написали, что начинается важное дело, но, как всегда плохо и безответственно, это было бы полезно и конструктивно. Вместо этого народу доказывали, что сексуальное образование – злодейский заговор западных спецслужб или, в лучшем случае, фармацевтических фирм. Многие громкие «антисексуальные» статьи были откровенно заказными (очень уж они похожи), хотя главные редакторы этого подчас не знали.

Так было, например, в «Труде». Сначала, подобно большинству газет, в нем напечатали две дикие статьи против секс просвета, включая популярную байку, будто где-то в Подмосковье школьников в классе обучали технике полового акта (так безграмотные журналисты, в меру собственной испорченности, истолковали термин «полоролевые игры»), после чего один маленький мальчик, придя домой, заявил родителям: «У вас неправильная сексуальная позиция». Разумеется, ни этой школы, ни этого мальчика, ни его родителей никто никогда не видел, и проходили эти материалы не по тому отделу, который обычно занимался «семейной» проблематикой и где работали грамотные журналисты, а окольными путями. Но потом лично главный редактор усомнился в правильности занятой газетой позиции и попросил меня высказать свое мнение, что я и сделал в самой резкой форме в статье «Секс просвет в Вороньей слободке» (Кон, 1997в), с которой редакция солидаризировалась. Однако этот пример своевременного «раскаяния» в моем опыте единственный.

В конце 1990-х годов кампания против сексуального просвещения в прессе и электронных СМИ захлестнула уже не только педагогов, но и врачей. В 1997 г. Министерство здравоохранения и ведущие ученые в области гинекологии, педиатрии и смежных дисциплин единодушно выступили в защиту программы планирования семьи и сексуального просвещения. А в январе 1999 г. «Медицинская газета» опубликовала открытое письмо министру образования большой группы врачей, педагогов и священников, направленное против валеологии и сексуального просвещения. Характерно название программного интервью ее главного редактора:

«Почитай врача… Ибо Господь создал его» (еще лучше было бы: «Не убивай микробов… Ибо Господь создал их») (Полторак, 2000).

В Интернете развернулась оголтелая кампания против сексуального просвещения под лозунгом «ВНИМАНИЕ! ОПАСНОСТЬ! Будьте готовы к самым энергичным методам самозащиты...» Людям настойчиво внушали, что главную опасность для российских детей и их родителей представляют не аборты, СПИД и сифилис, а Международная федерация «Планирование семьи», «выражающая интересы производителей противозачаточных средств и сторонников абортов», и Фонд народонаселения ООН, «ставящий своей целью снизить численность населения во всем мире, в том числе в России. Это необходимо индустриально развитым странам Запада и США для установления контроля за природными ресурсами планеты» (http://www. pms. orthodoxy. ru/semia/se/0071. htm).

Под предлогом защиты нравственности началась форменная «охота на ведьм». Возрождаются и культивируются мастурбационные страхи. В Санкт-Петербурге (!!!) состоялся даже судебный процесс по этому поводу, где представителем истца выступал священник, а информационную поддержку ему оказывали журналисты «Медицинской газеты», которая опубликовала отчет об этом, поистине историческом, событии под элегантным названием «На этот раз онанистам дали в глаз» (Семенов, 2000).

Карельские законодатели пошли еще дальше, предложив запретить преподавание в школе анатомии и физиологии: «Представьте, приходит девочка из школы и говорит, что сегодня на уроке биологии им учительница рассказывала о физиологических особенностях мальчиков… Это произошло в знакомой мне семье. Они люди верующие, ни о чем таком у них говорить не принято. Девочка не знала, куда деваться от стыда». По словам инициатора депутатского запроса, идея сексуального образования «целенаправленно внедряется с Запада, чтобы повлиять на демографическую ситуацию в России, которая и так ужасает» (Гетманский, Демченко, Укконе, 2003). Между прочим, американские фундаменталисты в 1969 г. утверждали, что сексуальное просвещение – «грязный коммунистический заговор, направленный на подрыв духовного здоровья американской молодежи».

Политизировано и понятие порнографии. Пропрезидентская молодежная организация «Идущие вместе» обвинила в пор нографии писателя Владимира Сорокина и провела в центре Москвы уличную акцию с торжественным разрыванием на куски и бросанием в унитаз его книг.

Некоторые идеологи идут еще дальше. Плодовитый философ, лидер так называемого евразийского движения Александр Дугин считает современные открытые отношения полов «животными», противопоставляя принципу равенства мужчин и женщин культ фаллократии и мужского господства.

«Патриотическая эротика патриархальна. Мужчина в ней является основным и главным сексуальным полюсом. <…> Внутренняя принадлежность к патриархальному, “фаллоцентрическому” мужскому типу эротики и заставляет всех “правых”, независимо от специфики их позиций, сходиться в одном в борьбе с порнографизацией, сексуальной либерализацией и сексуальной революцией в обществе» (Дугин, 1994. С. 215—217).

Важно не удовольствие, а осуществление «глубинных эротических позывов имперской нации» (Там же. С. 213). Приравнивание женщин к мужчинам – свидетельство «откровенного полового извращения». «Внутренная концентрация эротического импульса», по Дугину, «означает тотальную переориентацию секса в духовную сферу» (Там же. С. 214). «Высшей формой планетарной эротики, макрокосмической сексуальности является имперостроительный комплекс, который ведет к объединению гигантских географических, этнических и культурных пространств под эгидой единого правителя» (Там же. С. 217).

Главный принцип Дугина: «нация – всё, индивидуум – ничто» (Дугин, 1997. С. 257). Для его реализации необходимо «тотальное воцерковление русских и превращение всех культурных институтов в продолжение Единой Церкви» (Там же. С. 256). По словам Дугина, «следует внушить всем русским основную идею, что личная самоидентификация каждого отдельного человека есть второстепенная, производная величина от самоидентификации национальной. Русские должны осознать, что в первую очередь они являются православными, во вторую русскими и лишь в третью людьми» (Дугин, 2004). А с теми, кто этого не захочет, поступят по законам военного времени, причем судить их будут «не по законам абстрактного права, но по законам Русской Исторической Правды, по законам нашего Большого Пространства» (Дугин, 1994. С. 219).

Как справедливо заметил А. Г. Вишневский (Вишневский, 1998. С. 156), первоисточником всех этих геополитических и культурологических теорий является Гитлер, который писал, что «нужно освободить всю нашу общественную жизнь от затхлого удушья современной эротики, нужно очистить атмосферу от всех противоестественных и бесчестных пороков…. Право индивидуальной свободы должно отступить на задний план перед обязанностью сохранения расы» (Гитлер, 1992. С. 213). Правда, Гитлер был честнее, не притворялся христианином и не называл фашистскую диктатуру «воцерковлением».

Как я стал врагом народа. Интерлюдия

Лично я тоже стал объектом яростных нападок. 30 января 2001 г. в лектории МГУ во время публичной лекции «Мужчины в меняющемся мире», не имевшей никакого отношения к сексуальности, заранее подготовленная организованная группа из двадцати или тридцати бандитского вида молодчиков, вооруженных гомофобными плакатами и дымовыми шашками, устроила настоящую фашистскую акцию, с шумовыми эффектами, швырянием торта, распылением дыма и т. п. Весь этот шабаш снимали приглашенные его участниками фотографы. Сорвать лекцию хулиганам не удалось, одного из них даже задержала милиция, но никакого следствия проведено не было.

Через несколько дней, когда я спокойно работал дома, мне позвонил снизу, от вахтерши, начальник районного угрозыска и сказал, что им сообщили о предстоящем взрыве и что под моей дверью действительно лежит подозрительный сверток, поэтому до приезда розыскной собаки я не должен подходить к дверям. Кинологи установили, что это был лишь муляж взрывного устройства. Кроме того, на моей двери была намалевана звезда Давида, а на стене – «дьявольское» число 666. Потом позвонил анонимный «доброжелатель», который был полностью в курсе, чем и как сделаны надписи на стене, и сказал, что я не должен заниматься сексуальным просвещением детей, иначе меня ждет жестокое убийство. Информация об этом появилась в Интернете, «Московском комсомольце» (Сергеев, 2001) и петербургском «Часе пик». Заметка в МК называлась «Тортом по сексу. Фашистствующие отморозки решили “лечить” нашу мораль», а питерский еженедельник вынес на первую полосу лозунг: «Бей академиков, спасай Россию!». Снимки моей разукрашенной стены появились на экране ТВ, а затем и на страницах нескольких крупных европейских газет. Стали звонить встревоженные друзья и коллеги (преимущественно социологи), причем строго по стереотипу: соотечественники старались поддержать мое гражданское мужество, а западные коллеги, с присущим им индивидуализмом, который у нас ассоциируется с равнодушием, просто советовали беречься. Что касается милиции, то она реагировала по формуле «вот убьют, тогда будем разбираться». Поскольку человеческая жизнь в Москве ничего не стоит (в тот год беспричинно убили нескольких видных ученых, но ни одного убийцу так и не нашли), ни тревожиться, ни беречься я не стал, а спокойно продолжал работать.

Тогда меня стали травить иначе. В мае 2002 г. на одном из православных сайтов в Интернете, а затем и в печати появилось объемистое (74 страницы, тираж 5 тыс. экз.) «Заключение по содержанию, направленности и фактическому содержанию публикаций академика И. С. Кона», подписанное неизвестными мне профессорами М. Н. Кузнецовым, В. Ю. Троицким и А. А. Прозоровым. В нем утверждалось, что все работы означенного академика никакого отношения к науке не имеют, а сам он просто коммунистический пропагандист, «этнокультурный содомит» и враг всего, а не только прогрессивного, как сказали бы в советские времена, человечества, который занимается пропагандой половых извращений, распущенности и вседозволенности, что должно привлечь «внимание правоохранительных органов». «В целом публичную деятельность И. С. Кона, по существу, можно считать активно ведущейся информационно-психологической войной, преступной деятельностью, направленной против детей и молодежи, против традиционных духовных ценностей России, против общественной морали и важнейших социальных институтов в российском обществе» (Заключение по содержанию…, 2002. С. 74). Эту брошюру мне купили из-под полы за 30 руб. в моем собственном институте. На общем собрании РАО распространялись листовки «Их разыскивает милиция» с моим портретом как человека, который был руководителем подрывного проекта сексуального просвещения (читай – развращения) российских школьников и т. п.

В русской Википедии, с просмотра которой каждый молодой человек начинает знакомство с заинтересовавшим его предметом или автором, в качестве статьи «Кон И. С.» несколько лет висел откровенный пасквиль, обсуждавший не мою научную работу, а якобы полученные мною в США 50 тыс. долларов за пропаганду гомосексуализма и другие подрывные действия. Так же тенденциозно была подобрана и библиография. Когда в 2009 г. возмущенный этим врач взялся править данный текст, ему пришлось преодолеть яростное сопротивление анонимного и тщательно законспирированного esp (людей, целенаправленно за деньги распространяющих в сети выгодную властям дезинформацию, в российском Интернете называют «засланцами»).

В общем, всё по рассказу Марка Твена «Как я баллотировался в губернаторы». Впрочем, я оказался в очень хорошем обществе. В опусе И. Медведевой и Т. Шишовой «Оргия гуманизма» (Медведева, Шишова, 2004) к числу врагов народа причислен Нобелевский лауреат по физике академик В. Л. Гинзбург – за то, что он выступает против клерикализации российского образования и вдобавок подписал «Гуманистический манифест 2000», созданный инициативной группой выдающихся людей мира, «полагающих, что подлинный гуманизм может быть развит только на научной основе, исключающей мистику и религию». Анафеме предается и бессменный ведущий телепередачи «Очевидное невероятное» профессор, С. П. Капица, осмелившийся пригласить меня для обсуждения проблем сексуальной революции XX в. и поддержавший необходимость сексуального образования школьников, а заодно и другие российские «подписанты», включая нескольких академиков и нобелевских лауреатов.

Маразм крепчает Под влиянием массированной государственной и церковной пропаганды понятия «сексуальное образование» и «сексуальное просвещение» стали для многих россиян заведомо отрицательными клише, обозначающими нечто чуждое, опасное и подрывное. На первый план выходят не столько мораль но-этические, сколько облеченные в демографическую форму (угроза «вымирания» всем понятна) политические аргументы. Вот несколько взятых буквально наугад цитат:

«России объявлена демографическая война».

«Российской демографией уже 11 лет занимаются иностранные граждане и иностранные общественные организации. Их несколько сотен по всей стране, и больше всего эти “центры планирования семьи” полюбили вымирающие регионы: Сибирь, Дальний Восток, Нечерноземье».

«Есть такой механизм, с помощью которого иностранные общественные организации контролируют демографическую ситуацию в стране. В своих интересах, не в наших».

«Не нужно тратить деньги на оружие, если можно купить врачей и чиновников. У противника просто не будет демографических ресурсов».

«Они украли у нас “любовь” и подсунули “партнерство”».

«Планирование российских семей по басурманским шпаргалкам за басурманскую же валюту проистекает открыто, добровольно. И все потому, что мы вопиюще нерелигиозны, а государство наше вдобавок еще и безыдейно! Во всех странах, опирающихся на веру, в мусульманской ли Аравии, христианской Бразилии или буддистской Индии, население не устает плодиться. В странах с четкой идеологией – США и Китае – то же самое».

Известный политтехнолог, руководитель Фонда эффективной политики Глеб Павловский, выступая в программе «Культурная революция» на телеканале «Культура» (10 марта 2005 г.), заявил о необходимости для сохранения семьи в России и предотвращения демографической катастрофы «второго издания» «Домостроя». Мало того, политтехнолог полагает, что в России немусульманское население должно строить семьи по образцу исламских. Иной тип семейного и демографического поведения означает, по словам Павловского, отношение к себе «как к временному населению собственной родины».

О том, что так называемые «подрывные» международные организации пропагандируют в России методы, одобренные ВОЗ и успешно применяющиеся в их собственных странах, хотя «мочить» собственное население «диверсанты» вроде бы не заинтересованы, умалчивается. Читателю внушается одна простая идея: Россия со всех сторон окружена врагами, а внутри страны действует коварная пятая колонна.

Эта идеологическая кампания имеет вполне определенные практические последствия, в том числе для здоровья населения. Чтобы не дразнить гусей и не оскорблять чувства верующих (чувства неверующих в России никого не волнуют), расскажу о них цитатами без комментариев. В отличие от трагедии, фарс понятен и без них.

«Для успешной борьбы со СПИДом расходы на его профилактику нужно увеличить в 10 раз». Такое мнение высказал на пресс-конференции руководитель Федерального центра по борьбе со СПИДом Вадим Покровский. Сегодня из 7 млрд. рублей, выделенных государством на борьбу со СПИДом, лишь 200 млн. идут на работу по предупреждению новых заражений. По словам Покровского, это в 10—20 раз меньше, чем в Европе и США. “Даже эти средства используются недостаточно эффективно, особенно в регионах, где проблема СПИДа часто вообще не признается властями”, – отметил ученый. Особое внимание, по его мнению, нужно уделить качеству профилактических мероприятий» (ИТАР-ТАСС, 21 ноября 2008 г.).

«Вчера РПЦ представила программу профилактики СПИДа у подростков. Программа предназначена для факультативного преподавания в школе… Одноразовые шприцы и презервативы в документе не упоминаются».

«Программу под названием “ЛадьЯ” что должно означать “В ладу с собой”, разработали в Национальном научном центре наркологии Росздрава по заказу Русской православной церкви (РПЦ) на грант ООН. Цикл состоит из 23 занятий и предназначен для факультативного преподавания подросткам 13—17 лет. Взаимоотношениям мужчин и женщин посвящено три занятия, наркомании – одно и еще одно – собственно СПИДу. В остальных рассматриваются фундаментальные ценности, такие как счастье, свобода, дружба, добро и зло.

Практические рекомендации о том, как минимизировать риск заражения при сексуальном контакте или употреблении наркотиков, в тексте отсутствуют. Зато женщин призывают бросать работу и заниматься только семьей, потому что “уход матери из семьи на сторону, как бы ни был он ценен сам по себе, лишает семью ее основной силы, подрывает самые ее основы”. А при описании ролей в семье мужчина назван “главой жены, не только семьи, но и в семье жены” <…> “Выход – это верность единственному супругу или супруге в течение всей жизни и воздержание до брака”, – заключают авторы.

Сейчас программа находится на рассмотрении в Минобразовании. Комментировать ее возможное внедрение в школах чиновники отказываются до получения официального отзыва» (Колесниченко, 2008).

«Мэр Москвы Юрий Лужков активно включился в борьбу с распространением СПИДа на вверенной ему территории. Свое видение этой серьезной проблемы градоначальник обнародовал на второй Международной научно-практической конференции ВИЧ/СПИД в развитых странах, которая прошла вчера в здании мэрии на Новом Арбате в присутствии иностранных гостей.

Начал Юрий Лужков со своей любимой темы – сексуальных меньшинств и гей-парадов, с которыми он борется уже несколько лет и не раз называл их “оружием массового поражения”. Градоначальник пообещал, что столичные власти и впредь будут запрещать пропаганду взглядов этой группы москвичей. И не только по причине личной неприязни, но и во имя сохранения здоровья гетеросексуальных жителей Москвы. “Пропаганда взглядов сексуальных меньшинств может стать одним из факторов распространения ВИЧ-инфекции в городе”, – заявил Юрий Лужков.

Обосновать свою позицию градоначальник пытался не только ссылками на общественные устои столицы, но и некими научными данными. В частности, мэр Лужков в своем выступлении поставил под сомнение эффективность презервативов как средства, предохраняющего от заражения страшной инфекцией. “Некоторые компании утверждают, что презервативы являются надежной гарантией от СПИДа, но современная наука доказала, что это не так. Лозунг о том, что презервативы на 100% защищают от СПИДа, используются компаниями-производителями для того, чтобы расширить свой рынок сбыта”, – заявил он. <…>

У специалистов, занимающихся профилактикой ВИЧ-инфекции в России, заявление г-на Лужкова вызвало противоречивые чувства. “Стопроцентной защиты не бывает даже при любом способе защиты от инфекций, его даже вакцинация не дает”, – согласен руководитель Федерального центра по профилактике и борьбе со СПИДом академик Вадим Покровский. Но, по его словам, говорить о том, что презервативы чуть ли не бесполезны, – это значит дискредитировать единственный надежный способ предохранения. Услышав столь пренебрежительные слова от авторитетного человека, некоторые недалекие граждане могут просто отказаться от “бесполезных” презервативов, что немедленно даст скачок заболеваемости, уверен ученый.

Также ученого очень удивило отношение мэра к московским геям, как к каким-то разносчикам заразы. “Благодаря просветительской работе, которая с 80-х годов активно ведется в этой среде, менее 5% московских гомосексуалистов являются носителями ВИЧ…”, – утверждает г-н Покровский» (Паперная, 2008).

Сексуальностью крестовый поход не ограничивается. РПЦ добивается запрещения не только таких иноземных праздников, как День святого Валентина и «дьявольский» Хэллоуин, но и исконно русской Бабы-яги.

Физическому разгрому и судебным преследованиям подверглись несколько выставок авангардного искусства, а после смены руководства Государственной Третьяковской галереи ее новая директриса заверила, что на выставках музея «не будет произведений, которые могут оскорбить чувства верующих». Мусульмане, которые ничем не хуже православных, могут на этом основании потребовать убрать из музея не только наготу, но любое изображение человеческого лица и тела – а заодно и свиней!

«Известные психологи» И. Я. Медведева и Т. Л. Шишова проникновенно рассказывают о пагубном влиянии на детскую психику книг о Гарри Поттере, разоблачая их скрытый смысл и дьявольские подрывные цели. В другой статье они обрушиваются на Конвенцию ООН о правах ребенка, которая якобы ущемляет права родителей и учителей, восстанавливает детей против взрослых, создает почву для анонимного доносительства среди педагогов и будет «способствовать разрыву традиционных социальных уз», причем за всем этим, разумеется, стоят иностранные спецслужбы.

Стоило только российским политикам и социальным работникам признать, что наши дети часто подвергаются жестокому насилию в семье и школе, и поддержать идею со здания, по европейскому образцу, ювенальной юстиции, как в православном Интернете появились статьи «Ювенальная юстиция беспощадно уничтожает традиционную семью», «Лоббисты порноиндустрии и разврата хотят придать детям с как можно более раннего возраста “взрослый” статус», «По сравнению с ювенальной юстицией гитлеризм отдыхает».

«…Ювенальная юстиция представляет собой такой подрыв детско-родительских, общественных отношений и всего российского жизненного уклада, что по сравнению с ней предыдущие реформы – это выстрелы новогодних шутих…

Как известно, важнейшей составной частью процесса глобализации (построения единого всемирного государства с оккультно-сатанинской идеологией) является разрушение семьи. Наверное, никого уже не надо убеждать в том, что массовое развращение детей через СМИ и даже через школьные “инновации”, целенаправленное разрушение авторитета родителей, прямая и скрытая пропаганда наркотиков, игорный бизнес, покалечивший уже несчетное количество юных душ, демонизация детского сознания через книги, фильмы, те же СМИ – все это не случайные разрозненные эпизоды, а последовательная политика глобалистов-реформаторов…

Используя защиту детей от насилия в качестве демагогического прикрытия, “агенты изменения” (формулировка западных спецслужб, обозначающая тех, кто приходит на смену “агентам влияния”; “агенты влияния” готовят почву, а “агенты изменения” на этой подготовленной почве уже созидают новую реальность по планам “заказчика”) пробивают две главные инновации:

1) предоставление детям юридически и административно обеспеченного права подавать в суд на своих родителей, воспитателей, педагогов и прочих взрослых;

2) создание отдельного ведомства, которое возьмет на себя всю работу с детьми и подростками группы риска» (Медведева, Шишова, 2006).

«На ювенальной юстиции поставили крест.

Православная церковь решила “завернуть” правосудие для детей.

Православная церковь в последнее время старалась не вмешиваться в политику, позволяя политике вмешиваться в свои дела.

Но с одной темой священнослужители все-таки не удержались. В Европейской социальной хартии 1961 г., которую недавно ратифицировала Россия, говорится не только о защите прав на коллективные переговоры и прав рабочих-мигрантов, но и о правах ребенка. Представители ортодоксальной общественности возмутились: из норм хартии они вычитали, что скоро в стране введут систему ювенального правосудия.

Сначала противники отдельных судов для детей собирали подписи, потом в ход была пущена тяжелая артиллерия. Патриарх Кирилл провел встречу с депутатами Госдумы от “Единой России”, и те в ответ пообещали не принимать важные законы, не посовещавшись с церковью. Критику в адрес ювенального правосудия Кирилл высказал и министру юстиции Александру Коновалову. Глава Минюста последовательно отстаивает православные традиции, он прослыл самым благочестивым из российских чиновников. Когда Коновалов служил еще в Приволжском округе, полпреда-великана, часто выступавшего на синодах с лекциями о православии, даже прозвали монахом-отшельником. Единомышленников патриарх ищет в верном месте: без поддержки главы Минюста ювенальная юстиция в России точно не состоится. Если уже созданные институты правосудия для детей и не свернут, то их распространение, видимо, затормозят» (http://slon. ru/ articles/86815).

Вероятно, так оно и будет. Есть ли свет в конце туннеля?

Замалчиваемые социальные проблемы сами собой не исчезают. В начале октября 2009 г. ВЦИОМ провел инициативный национальный опрос об отношении россиян к половому воспитанию на основе анкеты 20-летней давности и сравнил полученные данные (Половое воспитание молодежи, 2009). Что изменилось? Хотя доля людей, считающих половое воспитание вообще ненужным, под влиянием антисексуальной пропаганды выросла с 2 до 6%, она остается крайне незначительной. Оптимальным каналом получения информации по вопросам сексуальной жизни россияне сегодня считают беседы с родителями – 47%, в 1989 г. его назвали лишь 21%. На втором месте – 41% (в 1989 г. было 43%) стоит специальный курс в учебных заведениях. Но таких курсов в российских школах, как правило, нет.

Что ж, порадуемся укреплению семейных ценностей? Увы, большинство (74%) наших сограждан не помнят, чтобы их родители беседовали с ними на темы полового воспитания (в 1989 г. так ответили 87%). Хотя за прошедшие двадцать лет доля тех, с кем родители разговаривали о вопросах сексуальной жизни, удвоилась (с 13 до 26%), это все-таки меньшинство. К тому же мы не знаем, о чем именно и насколько подробно они разговаривали. Выросшая моральная готовность родителей говорить на эти темы с детьми сплошь и рядом разбивается о недостаток знаний у первых и недоверие вторых.

Как и двадцать лет назад, центральной проблемой полового воспитания молодежи взрослые россияне считают «нравственную сторону ранних сексуальных отношений» – 57% (в 1989 г. было 59%). Но, как мы видели, за эти годы средний возраст сексуального дебюта россиян значительно снизился. Это побуждает взрослых все чаще выдвигать на первый план вопросы практического порядка: средства и методы предупреждения венерических заболеваний (рост с 19 до 49%), предотвращения беременности (рост с 17 до 47%), влияние добрачных сексуальных отношений на собственное здоровье и здоровье будущих детей (с 15 до 28%), на дальнейшую семейную жизнь (с 16 до 25%) и на получение образования, приобретение профессии (с 4 до 19%). То есть люди настороженно относятся к добрачному сексуальному опыту, но считают его неизбежным. Для юношей и девушек, воздерживающихся от сексуального опыта до брака, средства и методы предупреждения венерических заболеваний и предотвращения беременности неактуальны. Между тем почти половина респондентов считают эти сведения первостепенными!

Одновременно встает и другой вопрос. Для серьезного обсуждения этих тем личного опыта недостаточно, нужны специальные знания. Есть ли они у родителей, даже если допустить, что никакие психологические факторы беседы с детьми их не смущают? Что уж говорить о более деликатных сюжетах, которые современные подростки обсуждают друг с другом совершенно открыто и даже публично…

При всей примитивности старой вциомовской анкеты, опрос показывает, что сексуальное просвещение в понимании современных россиян отнюдь не сводится к нравственному воспитанию. Ханжество и лицемерие обанкротились! Заблокировав начатую в 80-е годы профессиональную, пусть даже с ошибками, проработку этих вопросов, Россия сама загнала себя в угол и оказалась у разбитого корыта. Взрослые не могут ни административно контролировать сексуальное поведение подростков, ни предложить им элементарных правил безопасного секса, кроме одного: «вырастешь – сам узнаешь, а пока – ни-ни!»

Что «школьников нужно готовить к детородному возрасту», признала и Министр здравоохранения и социального развития Татьяна Голикова. По ее мнению, разъяснительная работа в молодежной среде нужна для уменьшения числа абортов, благодаря чему рождаемость в России может вырасти на 20—30% (http://www.gazeta.ru/news/lenta/2010/ 01/19/n_1446232. shtml). Специалисты это утверждение оспаривают, но проблема формирования сексуальной культуры подростков становится все более актуальной.

Если бы меня спросили, что нужно делать сегодня, я сказал бы: «Забудьте о школе! Переучивать учителей – гораздо труднее, чем учить подростков, у страны нет столько времени, тем более если каждый урок или слайд будет вызывать политический скандал. Единственный выход – сделать главную ставку, по примеру Франции, на специальные телевизионные программы и ориентированный на подростков интерактивный Интернет».

Но для этого нужно иметь: а) открытую светскую культуру, б) обладающую политической волей ответственную демократическую власть и в) хотя бы полсотни профессионально грамотных специалистов, способных реально создать, запустить и поддерживать такие программы. Без этих предпосылок старая сказка про белого бычка о нравственном воспитании без сексуального образования будет продолжаться…

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Реформы, про которые ты слышала, вовсе не что-то новое. Они идут здесь постоянно, сколько я себя помню. Их суть сводится к тому, чтобы из всех возможных вариантов будущего с большим опозданием выбрать самый пошлый. Каждый раз реформы начинаются с заявления, что рыба гниет с головы, затем реформаторы съедают здоровое тело, а гнилая голова плывет дальше. Поэтому все, что было гнилого при Иване Грозном, до сих пор живо, а все, что было здорового пять лет назад, уже сожрано.

Виктор Пелевин

История российской сексуальной культуры показывает, что, хотя в ней присутствует некие константы, «русский эрос» не является чем-то раз и навсегда данным, он вполне поддается рациональному социологическому и историческому анализу, без апелляции к особым свойствам национального духа, характера или ментальности. Традиционные противоречия русской сексуальной культуры – драматический разрыв «верха» и «низа», «духовности» и «телесности», слова и дела, тяготение, с одной стороны, к анархии, а с другой – к жесткому нормативизму, трудности процессов индивидуализации и формирования эротического дискурса тесно связаны с общими особенностями российской истории.

Сексуальное поведение и ценности россиян не могут быть поняты без учета социальной дифференциации общества и этнокультурных, региональных и иных особенностей населения. Религиозный канон («образа») и литературно-художественный дискурс («образы») – важные, но не единственные компоненты этой многоцветной мозаики. Тем более что они сами и их интерпретации неоднозначны.

Развитие сексуальной культуры в России всегда происходило в борьбе разных общественных сил. Общее направление этого развития то же, что и в Западной Европе, но с существенными различиями по срокам, формам и способам осуществления. Европеизация – не столько серия заимствований, сколько диалог, характер и интенсивность которого обусловлены внутренними потребностями российского общества.

Тесно связанная с урбанизацией и индустриализацией России культурная революция Серебряного века нанесла сильный удар по традиционным формам социального контроля и изменила способы символизации сексуальности и эротики интеллектуальной элиты. Но эти сдвиги были относительно верхушечными, далекими от повседневной жизни и образа мыслей трудящихся, и вызывали острую критику как справа, так и слева.

Октябрь 1917 г. в сексуальной, как и в других сферах об щественной жизни был попыткой насильственного уничтожения всей прежней нормативной культуры, гендерного порядка и системы брачно-семейных отношений. Эта революция выглядела чрезвычайно радикальной, вызывая ликование одних и ужас других. Но ее результаты оказались скорее консервативными: подавив и уничтожив слабые ростки сексуальной, как и всякой иной, свободы, большевики тем самым восстановили и усилили другую сторону традиционной русской жизни – внешний контроль и государственную регламентацию.

Сталинская сексофобия была порождением «культурной революции» или, точнее, контрреволюции начала 1930-х годов, направленной на уничтожение всех и всяческих социально-культурных различий и установление тотального контроля над личностью. Ликвидация сексуально-эротической культуры и низведение элиты до уровня масс повлекли за собой не столько «десексуализацию» общественной и личной жизни, сколько их обеднение и примитивизацию. Если вначале режим мог использовать подавление сексуальности против своих противников (культ Вождя и ненависть к врагам народа), то в дальнейшем загнанная в подполье и низведенная до уровня «полового инстинкта» сексуальность обращается против него самого. Как и предсказывали антиутопии Евгения Замятина и Джорджа Оруэлла, сексуальность – любая! – стала знаком социального протеста и убежищем от тоталитарного господства. Запретная эротика превратилась в мощный антисоветский и антикоммунистический символ, ставя людей перед необходимостью выбора, и что бы они ни думали и ни говорили публично, их тела голосовали против режима.

Превращение советского режима после смерти Сталина из тоталитарного в авторитарный отразилось и на его сексуальной политике. Грубое отрицание, замалчивание и насильственное подавление сексуальности сменились неуклюжими попытками ее приручения, медикализации и педагогизации. Советский сексуальный либерализм добивался не раскрепощения личности, а лишь смягчения государственного контроля над ней. Он апеллировал к тем самым пар тий но-государственным властям, которым этот контроль принадлежал и которые не желали его ослабления, и потому провалился точно так же, как все советские и постсоветские экономические реформы.

Однако совершенно независимо от государственной политики в недрах индивидуального сознания постепенно формировались и легитимировались все более сложные и разнообразные сексуальные сценарии. Сформировавшееся между 1935 и 1960 гг. поколение людей, принужденных к молчанию, сменяется в 1960—1980 гг. поколением персонализации, а его дети, родившиеся после 1965 г., уже начинают открыто выражать свои сексуальные желания. Перестройка и гласность не породили эти сдвиги, а лишь дали им возможность выражения. Но публичная сфера снова отстала от частной. «Сексуальная свобода», подобно политической и экономической, обернулась беспределом и анархией, что способствовало возрождению прежних страхов и фобий. А как только в стране наступила относительная стабилизация, в официальной идеологии возобладали привычные консервативно-охранительные силы.

Хотя российскую «сексуальную контрреволюцию» можно представить совокупным результатом заговора консервативных политических сил, подрывной деятельности американских фундаменталистов, сексологического невежества населения и безответственности властей, она имеет более глубокие причины.

В 1994 г., отвечая на вопрос: «Что будет с нами дальше?» – я выделил «три возможных варианта развития.

1. Если мы сумеем сравнительно быстро внедрить в школьные программы элементарное сексуальное просвещение, используем для этой цели также средства массовой информации, не будем мешать развитию высокой эротики и локализуем наиболее одиозную порнографию (в первую очередь детскую и пропагандирующую насилие), развитие пойдет по европейскому варианту. Хотя ни государство, ни семья, ни церковь не смогут контролировать сексуальное поведение индивидов, общество сможет резко уменьшить связанные с ним нежелательные опасности, особенно подростковые беременности, искусственные аборты, изнасилования, венерические заболевания.

2. Если все будет продолжаться, как сейчас, когда место сексуального просвещения и культуры все прочнее занимают сексиндустрия и порнография, развитие пойдет по сильно ухудшенному американскому варианту: рост сексуального отчуждения и насилия, нежелательных беременностей, абортов и т. п.

3. В случае политической победы консервативных, красно-коричневых сил, одной из первых жертв возрожденной большевистской (пусть даже под религиозным флагом) сексофобии станет именно эротическая культура. На практическом поведении людей, особенно молодежи, это не отразится, городская среда по самой сути своей предполагает плюрализм, сексофобия ей несозвучна. Однако сексологические издержки при этом углубятся политическим конфликтом поколений, травлей сексуальных меньшинств, усилением сексизма и мужского шовинизма» (Кон, 1997е. С. 134).