Реализация замысла

— Вентиляционные клапаны. КОД — клапан обратного (отсекающего) действия, а КИДМ — клапан изолирующий, механического действия. КОД всегда открыт. При заходе в него ударной волны, металлические полоски прижимаются к отверстиям и перекрывают их. После снижения давления они сами возвращаются в исходное положение. В данном случае, для нас это плюс. Клапан работает только в одну сторону: держит избыточное давление, но свободно пропускает разрежение. А взрыв ОДС — объемно детонирующей смеси, как раз и отличается от обычного длинной волной разрежения. Такие бомбы иногда называют вакуумными. Даже если в воздуховоды проникнет не слишком много газа и взрыв повредит только некоторые помещения, то все остальное доделает волна разрежения, вслед за которой в воздуховоды начнет поступать газовая смесь, богатая отнюдь не кислородом. А перекрыть их будет уже некому.

— А вот КИДМ перекрывает воздуховод напрочь. Но его нужно завинчивать механически. На это требуется время. Заранее их никто перекрывать не будет. Воздуха в баллонах высокого давления, имеющихся в комплексе, на долго не хватит. Поэтому, их будут закрывать только в случае прямой, непосредственной опасности. Наша задача — не испугать их преждевременно. А потом, для закрытия этих клапанов элементарно не хватит времени. Поэтому, никто кроме нас двоих не должен знать задумку целиком. Одни рассчитывают траекторию выхода на объект. Другие занимаются бомбами. Третьи рассчитывают траекторию их полета. И они нигде не должны пересекаться. Тогда все у нас получится. Летальных исходов будет не много, но из строя объект и все кто в нем находятся, окажутся выведенными надолго.

— Хорошо, данный вариант принимается. Какие еще объекты Вы предлагаете поразить?

— Я уже говорил, надо бить по святому, а у американцев это кошелек. Предлагаю два объекта: форт Нокс в штате Кентукки, там хранится 4176 тонн золота, и Федеральный Резервный банк в Нью-Йорке. Там лежит еще 5000 тонн. Средство доставки аналогичное, но боеприпас абсолютно другого типа, так как тут лишние жертвы нам не нужны. Нужно что-нибудь вроде американской ЖБУ-28, но побольше размером и с лазерным наведением. Золото мы, таким образом, не уничтожим, но собирать, отделять от плавленого бетона и переплавлять его обратно в слитки, они будут долго. Как Вам такое предложение?

— Великолепно. И, главное, вполне осуществимо. Это все?

— Есть еще статуя Свободы. Что, если она некоторое время постоит без факела?

— Да Вы батенька, изувер! Надо будет туда корреспондентов с видеокамерами забросить. Такой сюжет в новостях вытеснит все, что угодно. И смаковать его будут долго. Ну и, главное, этакий тонкий штрих великолепно завершит общую картину. Как подпись художника. Принимается. Будем готовиться. Сколько у нас осталось времени?

— Границы закрылись 21 мая в ночь с субботы на воскресенье. Значит, откроются они 21 мая текущего года в 24.00. Это будет ночь с понедельника на вторник. Во вторник они будут проверять границы. Нападать днем американцы не любят, предпочитают ночь. Значит надо ждать их в гости ночью с 22-го на 23-е. А ночи в мае короткие. Час «Ч»[28] установить не трудно. Скорее всего, это будет время собаки[29].

Одиннадцатая глава. Русское золото

Владимир Викторович Горащенко никогда не бросал слов на ветер. Тем не менее, его телевизионное выступление по денежной реформе очень многими было воспринято с недоверием. Американские и европейские экономисты наперегонки бросились обвинять его в не компетенции, с цифрами в руках доказывая, что Союзу Российских Губерний просто негде взять такое количество золота и серебра, чтобы обеспечить выпуск достаточного количества монет из благородных металлов. Они объясняли, что золото и серебро можно было использовать для чеканки монет в средние века. В XXI веке это стало абсолютно невозможным. Благородных металлов и так не хватает для обеспечения нужд электротехнической промышленности и электроники. Если пустить на чеканку монеты золотой запас, то, во-первых, его элементарно не хватит на эти цели, а во-вторых, монеты тут же потекут за рубеж и государство быстро останется и без них и без золотого запаса.

Слова Горащенко о получении золота из морской воды никто из этих экономистов не воспринял всерьез. Сомневающиеся заглянули в Интернет, убедились, что в тонне морской воды содержится всего одна сотая миллиграмма золота, а затраты на его выделение из нее существенно превышают стоимость полученного металла и успокоились.

Никто из них не сопоставил слова Горащенко со стройкой века, идущей на восточном рубеже Союза Российских Губерний. Официально там строился вантовый мост. Помпезное циклопическое сооружение над проливом Восточный Босфор должно было соединить Владивосток с островом Русский. Мост уже успел попасть в книгу рекордов Гиннеса: А-образные пилоны, к которым крепились стальные ванты, терялись в облаках, — их высота достигала 320 метров, общая длина вант составляла почти 55 километров, а пролетное строение центрального пролета, имеющего длину в 1104 метра, возвышалось над водами пролива на высоте в 70 метров.

Мировая общественность терялась в догадках, зачем русские выкидывают на ветер огромные деньги и строят мост, ведущий в тупик. Для чего нужно это величественное сооружение, которое никогда не окупится. Если начало строительства моста, затраты на который в разы превышали стоимость альтернативного варианта, предусматривающего строительство тоннеля под проливом, еще можно было списать на безумство Перфильева, то причин наращивания темпов строительства после отстранения его от власти, никто решительно не понимал.

Одновременное строительство на острове термоядерной электростанции никого не насторожило. Напротив, большинство считало, что вынесение на остров станции, предназначенной для снабжения Владивостока электрической энергией, продиктовано требованиями безопасности. Тем более что никто даже не мог себе представить, что мощность, на которую рассчитана станция, почти на порядок больше, чем требуется для удовлетворения всех, даже гипотетических, потребностей Владивостока.

Километры толстостенных труб большого диаметра, изготовленных из нержавеющей стали, регулярно доставляемых во Владивосток по железной дороге и переправляемых на остров на баржах, также, ни у кого вопросов не вызывали. Все считали, что они предназначены для строительства трубопровода на остров. Отчасти это было верно, только трубопровод, собираемый из них, был направлен в противоположную от континента сторону, обрываясь в многокилометровых глубинах Японского моря.

Еще с осени восточная часть острова, на которой строилась термоядерная электростанция, была отгорожена высоким, хорошо охраняемым забором. Все связывали беспрецедентные меры охраны этой территории со строительством электростанции, не принимая во внимание, что огромные градирни, длинные шеренги электролизеров и газгольдеров, которые возводились на огороженной территории, явно предназначались для крупного химического или металлургического предприятия. Такая мысль просто не приходила людям в голову, ведь такие предприятия не строят вдали от рудных месторождений, а на острове таковых вовсе не имелось. Океан же, в качестве рудного карьера, никто всерьез не рассматривал.

Общеизвестно, что в океанской воде растворена практически вся таблица Менделеева, но количественные соотношения между компонентами этого рассола очень сильно разнятся между собой. Больше всего в океанской воде обыкновенной поваренной соли. На нее приходится почти 78 % от всех растворенных в океанской воде веществ. Еще чуть меньше 11 % приходится на хлорид магния и 10,1 % на сульфаты магния, кальция и калия. Еще, менее чем 0,5 % приходится на углекислый кальций. На долю всех остальных компонентов остается всего 0,2 %.

Считается, что соленость океанской воды меняется в зависимости от широты, глубины океана, дебета впадающих в океан рек, но соотношение между компонентами рассола является постоянным, и не меняется уже сотни тысяч лет. До последнего времени это принималось за аксиому и сомнению не подвергалось. Тем не менее, желание извлечь из океанской воды хоть малую часть из 14 миллионов тонн растворенного в ней золота, толкало ученых на новые и новые исследования. Экспедиция научно-исследовательского судна «Михаил Ломоносов» проверяла содержание золота в пробах, взятых в различных точках мирового океана с разных глубин, вплоть до 5 километров. Результаты, полученные этой экспедицией, оказались сенсационными. Оказалось, что среднее содержание золота в океанской воде действительно не превышает сотую долю миллиграмма на тонну, но только среднее. В некоторых пробах концентрация золота поднималась до одной десятой миллиграмма, а вот на больших глубинах она возрастала резко (золото тяжелый металл) и в нескольких местах достигала аж 20 миллиграммов на тонну океанской воды. Одно из таких мест как раз и находилось в чаше Японского моря. Это море не имеет очень больших глубин. Его максимальная глубина составляет всего 3720 метров. Это не идет ни в какое сравнение с Японским и Курило Камчатским желобами, Марианской впадиной. В данном случае важна форма. Рельеф дна Японского моря напоминает чашу, которая со всех сторон ограничена отмелями у берегов континента, полуостровов и островов. Эти отмели являются своеобразным барьером, в чем-то сходным с рифами, окружающими лагуны некоторых коралловых островов. Скорее всего, именно наличие этих барьеров и превратило Японское море в своеобразный промывочный лоток, вблизи дна которого, скопилась вода с чрезвычайно высокой концентрацией золота.

Такая высокая концентрация (в 2000 раз превышающая средний уровень) в корне меняла экономичность процесса выделения золота, а дешевая электроэнергия, позволяла вывести его на промышленную основу. Попутно, из морской воды планировалось извлекать серебро, концентрация которого, в данном случае тоже оказалась высокой, и соли, которые можно было использовать по своему прямому назначению. Именно для перевозки солей, объемы получения которых, планировались на много порядков выше, чем выход благородных металлов, и строился, поражающий воображение мост.

Технология добычи золота из морской воды никогда не считалась простой. Возможно, ее еще долго не стали бы реализовывать даже при наличии дешевой электроэнергии. Многие открытия и изобретения десятками лет остаются невостребованными, так как их авторы не имеет шансов пробиться через научно-бюрократические барьеры и выбить необходимое финансирование.

Весной 2011 года ситуация в СРГ изменилась коренным образом. Появились кул-центры (call-центры) по приему от населения предложений, диспетчеры-операторы которых фиксировали всю достойную внимания информацию и, после грубой сортировки, передавали ее по назначению. Примерно в середине июля в кул-центр поступил звонок от пятидесятидвухлетнего химика Ивана Борисовича Бессмертного из города Озеры, расположенного в 125 километрах к юго-востоку от Москвы. Иван Борисович предлагал внести изменения в технологию получения золота и серебра, вырабатываемых в качестве побочных продуктов при переработке медной руды, позволяющие существенно увеличить выход этих благородных металлов. Буквально через три дня Бессмертному позвонили и вежливо поинтересовались, когда и в какое время ему удобно подъехать в Москву для обсуждения его предложений. Машина за ним в Озеры будет направлена и командировка оплачена вне зависимости от результатов поездки. Разумеется, Иван Борисович согласился и, уже на следующее утро его привезли в Москву и проводили к кабинету одного из экспертов аналитического управления.

* * *

— Иван Борисович, — обратился к нему эксперт, после взаимных представлений, — я рассмотрел Ваше предложение и уже отправил его для реализации. Но пригласил я Вас совсем по другому поводу. Хочу выслушать мнение независимого специалиста по поводу выделения золота и серебра из морской воды. Так получилось, что Ваши предложения попали ко мне практически одновременно с информацией об обнаружении места, в котором содержание золота в воде более чем на 3 порядка выше, чем средние, общеизвестные концентрации.

— Извините, но это почти ничего не меняет. Простейший расчет показывает, что даже если в воде будет содержаться 20 миллиграммов золота на кубический метр, только для испарения этой воды потребуется 625 киловатт часов электроэнергии. При стоимости золота 1000 долларов за унцию и электроэнергии 4 рубля за киловатт час мы получим экономическую эффективность один к ста, то есть обратную.

— Вы абсолютно правы, я тоже умею считать. А теперь представьте на минутку, что электроэнергия не будет стоить ничего.

— Вообще ничего? Я что-то пропустил? И уже холодный термоядерный синтез открыли?

— А знаете, Вы почти угадали. Холодный термоядерный синтез это утка для простаков и дилетантов, а вот горячий нам уже доступен. Так что можете стоимость электроэнергии вообще не закладывать в расчеты. В этом случае стоит овчинка выделки?

— А то! И соображения конкретные имеются. Но технологи потребуются. Я по образованию чистый химик, всю сознательную часть прошлой жизни с микро количествами работал, но в компании с технологами. Расчет и эксплуатация больших железных аппаратов — это отдельная специальность.

— Вот и хорошо. Технологов мы подыщем. Последовательность химических и технологических процессов Вы четко себе представляете? Можете сейчас обрисовать основными мазками, без подробностей?

— Могу, но давайте сначала определимся, что именно мы собираемся делать. Я считаю, что, во-первых, все технологии должны быть экологически совместимы с природной средой. При современных объемах производства иначе нельзя. Во-вторых, производство должно быть безотходным. После выделения тяжелых металлов надо будет что-то делать с солями. На самом деле все зависит от потребностей. Хлор и водород, как опасные вещества, желательно реализовать на месте для какого либо производства. В наше время больше всего этих веществ идет на хлорвинил и аммиак. Есть потребители обыкновенной поваренной соли в виде порошка. Соли калия можно использовать в качестве минеральных удобрений. С другой стороны химические заводы будут даже более рады солям в растворе, потому, что удобнее. Для грамотного производства, вообще-то, полезна диверсификация: разные продукты в разном виде отгружать.

— А вот тут имеется некоторая тонкость, — решил пояснить ситуацию эксперт. — Дело в том, что производство планируется разместить в весьма удаленном от имеющихся химических заводов месте. На острове Русский, куда из Владивостока сейчас возводят знаменитый вантовый мост. Слышали об этой стройке века?

— Слышал, конечно, но не могу понять, для чего он потребовался. Туннель или паромная, например, переправа обошлись бы куда дешевле.

— Первоначально решение принималось абсолютно бездумно. Но сейчас мы можем сделать так, чтобы этот мост окупился очень быстро. Поэтому имеет смысл практически все производство сосредоточить в одном месте, а вывозить только твердые продукты.

— Понятно. А как быть с дистиллированной водой? Не сливать же ее обратно в океан.

— Это решаемо. По мосту можно пропустить трубопровод небольшого диаметра и спокойно перекачивать ее на материк.

— Еще один принципиальный вопрос. Производство будет государственным или частным?

— Разумеется государственным. Внешне, на первых порах, оно будет представлено как ЗАО, но все 100 процентов акций останутся в руках государства. Сейчас мы планируем создать небольшое Конструкторское Бюро, которое возьмет на себя решение всех технологических вопросов, а через месяц, максимум через два надо приступать к строительству. Как Вы смотрите на предложение возглавить научное подразделение этого КБ?

— Неожиданное предложение. Староват я уже для такой работы. Но, с другой стороны, больно уж интересная задача. Где будет располагаться КБ?

— В ближнем Подмосковье. Москва, она не резиновая. На место можно будет периодически летать самолетом. Сейчас, после возобновления нормальной работы наших авиазаводов, перелеты во Владивосток и обратно стали достаточно безопасными и очень удобными.

— На таких условиях — я согласен. Могу я сам подобрать технологов, или они уже имеются.

— Пока, Вы первый с кем я беседую. Есть у Вас на примете кандидатуры?

— Есть. Двое москвичи, работают в Химико-технологическом университете, а еще один живет в Ленинграде и работает там в Технологическом университете. Это старые опытные кадры. А молодежь, которая будет приглядывать за производством, находясь на месте, они подберут уже сами.

— Вот и хорошо. Теперь давайте, по возможности быстро, согласуем детали, потом сходим пообедать, и Вас отвезут домой, а я пойду докладывать Цыгу. Этот вопрос относится к стратегическим, и его он курирует лично.

Спустя неделю КБ приступило к работе, а еще через месяц на острове Русский закипели строительные работы. Ударными темпами возводились корпуса ЗАО Дальсоль.

* * *

Прошло полгода. Водозаборник был опущен в Японское море на глубину около трех километров. Сначала девять десятых воды выпаривалось. Часть пара, по трубопроводу, смонтированному во внутренних конструкциях моста, расположенных под дорожным покрытием, шла во Владивосток, для использования в целях отопления домов и тепличных хозяйств, а весь остальной пар направлялся в градирни. Охлажденная дистиллированная вода транспортировалась в город по другому трубопроводу. Выпаренный рассол (около 300 килограммов соли на кубический метр воды) перемещали в реактор. Там рассол сначала обрабатывался цианистым калием. При этом золото и серебро из золя переходили в комплекс (цианид-ион — очень хороший комплексообразователь для тяжелых металлов) и электрохимический потенциал радикально смещался. Барботаж раствора воздухом приводил к окислению комплексов. Потом рассол поступал в слаботочные электролизеры, где образовывался шлам (мелкий тяжелый порошок смеси металлов и селенидов), опускающийся на дно и периодически отсасываемый через фильтры. Дальнейшее разделение металлов происходило путем окислительной плавки в электропечах. При 960 градусах плавилось серебро, а потом, при подъеме температуры до 1064 градусов — золото. Шлаки выгружались из печи, брикетировались и транспортировались автотранспортом на железнодорожную станцию для отправки на специализированные металлургические предприятия, где из них извлекались редкие металлы.

Далее переходили к производству побочных продуктов. Сначала остатки цианидов в рассоле окисляли гипохлоритом натрия, а излишки хлора нейтрализовывали перекисью водорода, которая в данном случае вела себя как восстановитель. В результате образовывались кислород, соль и вода. Далее выпариванием удаляли из раствора хлористый натрий, затем, пользуясь тем, что нитрат калия растворим на порядок меньше хлорида, добавлением нитрата аммония выделяли и осаждали нитрат калия, являющийся ценным удобрением. В последнюю очередь, путем увеличения pH раствора добавкой едкого натра, осаждали слаборастворимый гидроксид магния. Каждую из солей высушивали, паковали и автомобильным транспортом отправляли на континент для реализации. Таким образом, производство оказалось практически безотходным.

На выходе золота получалось не слишком много. Для получения одного грамма этого благородного металла надо было испарить 50 кубометров воды. Но объемы сырья были практически неисчерпаемы. Продукции должно было с лихвой хватить не только на электротехническую промышленность и чеканку монет, но и на пополнение золотовалютного резерва.

В середине марта 2012 года, после завершения всех работ по строительству моста и торжественной сдачи его в эксплуатацию, производство было выведено на «крейсерскую» скорость. Уже в начале апреля, более половины золотых червонцев изготавливалось из золота, доставленного с острова Русский. Только с одного этого предприятия золота поступало больше, чем вырабатывалось на Южно-Африканском месторождении Витватерсранд, выработка которого до этого составляла половину от всей мировой золотодобычи. О том, что Союз Российских Губерний начал извлекать золото из морской воды, стало известно достаточно быстро. Но вот об истинных масштабах этого производства никто из зарубежных политиков даже не подозревал. Все расценили данный факт как еще один курьез, на которые способны только эти непонятные русские.

Между тем, Союз Российских Губерний медленно, но неукоснительно шел к своей цели: становлению и закреплению новой общемировой валюты, опирающейся сразу на два ценностных эквивалента, которыми являлись электроэнергия и золото. К середине 2012 года этой валютой должен был стать рубль. Официально, на этот момент, он был привязан только к стоимости электроэнергии. СРГ принципиально не участвовал в торгах, определяющих стоимость золота. Он, всего лишь, чеканил золотые червонцы, которые, одним фактом своего присутствия на рынке, подрывали не только доверие к другим валютам, но и саму возможность их существования.

Владимир Викторович Горащенко лично отслеживал темпы чеканки и распространения по миру золотых червонцев, медленно, но верно подтягивая стоимость золота к установившейся цене электроэнергии. Союз Российских Губерний на этот момент, обладал абсолютной монополией на два технологических процесса: термоядерный синтез, позволяющий целенаправленно регулировать стоимость электроэнергии, и выделение золота из морской воды в количествах, позволяющих регулировать стоимость золота. Приведение этих двух стоимостных эквивалентов к общему знаменателю теперь становилось достаточно сложной, но вполне решаемой задачей. Для ее гарантированного решения требовалось время, и основной задачей данного этапа развития СРГ как раз и являлся выигрыш во времени, который мог позволить стране полноценно реализовать имеющуюся у нее фору.

* * *

Денежная реформа, проведенная в Союзе Российских Губерний, вызвала бурное негодование в большей части «цивилизованного» мира. Если евро только пошатнулось, но устояло, то доллар стремительно рушился в бездну. Эти зеленые, абсолютно ничем не обеспеченные бумажки, на глазах утрачивали не только уважение, но и последние остатки доверия. В самих Соединенных Штатах Америки доллар еще принимался в качестве расчетного средства, но, выезжая за границу, американцы начали все чаще сталкиваться с требованием, обменять свои зеленые фантики на настоящие деньги. Под настоящими деньгами люди понимали рубли, юани и фунты стерлингов. Евро, в качестве расчетного средства еще принимались, но очень неохотно. В обменных пунктах за евро давали 2 российские копейки, а за фунт стерлингов 3. Доллары на рубли обменивали только в одном случае, когда для обмена предлагались серебряные монеты. За серебряный доллар можно было получить целых три рубля, так как русские монеты имели меньший размер и ощутимо проигрывали в весе. Бумажные доллары меняли только на евро, да и то по курсу один к десяти. Золотые червонцы в обменных пунктах встречались очень редко. Но по рукам их ходило все больше и больше. Эти деньги вызывали неподдельное уважение в любой точке земного шара и служили наиболее предпочтительным средством оплаты.

Китай провел денежную реформу сразу вслед за СРГ, также приравняв юань к одному мегаватт часу электроэнергии. Свою продукцию, он, как и СРГ, за доллары не продавал, но расплачиваться с американцами старался исключительно долларами. Почему-то, американцев это страшно бесило, но, в данном конкретном случае, они вынуждены были принимать свои доллары обратно. Страна, которая еще совсем недавно могла свысока поплевывать на весь окружающий мир, и практически не ограничивать работу печатного станка, неожиданно столкнулась с тем, что ее зеленые бумажки вдруг стали никому не нужны. Первое время американцы отказывались воспринимать этот факт всерьез и пытались «качать права». Мексику или, допустим, Панаму они еще могли «нагнуть», расплачиваясь за продукцию долларами. Но даже в Ираке и Афганистане, не говоря уже об эмиратах и Саудовской Аравии, в ответ на попытку расплатиться долларами, слышали лишь смех и просьбу принести настоящие деньги.

Финансовый коллапс, скрутивший США в чудовищной судороге, оказался не единственной бедой, обрушившейся на эту страну. Оказалось, что уже целый месяц русские программисты сотнями уезжают на Родину. Что такое несколько тысяч человек для такой огромной и мощной страны? Плюнуть и растереть. Быстро выяснилось, что дело обстоит далеко не так. Начали падать компьютерные сети. Атаки хакеров все чаще становились успешными. На рынке перестали появляться новые гаджеты. Оказалось, что даже трое продвинутых американских компьютерщиков не могут компенсировать убыль одного русского программиста.

Америка привыкла использовать два инструмента политического влияния: деньги и авианосцы. Деньги больше не работали. Настал черед авианосцев. Наглых, зарвавшихся русских надо было остановить любой ценой. Они покусились на святое — на демократию. Этого прощать нельзя. Их белорусский сосед посмел назвать европейского политика голубым! То, что политик ничем не выразил своего недовольства, так как действительно являлся геем и никогда этого не скрывал, ничего не значит. Вы только подумайте, эти неполиткорректные славяне афроамериканцев называют неграми! Пропагандистская машина закрутилась, медленно набирая обороты. Очередной враг, покусившийся на общество потребления гамбургеров, был найден и подлежал безусловному уничтожению. Америка начала готовиться к большой войне.

Двенадцатая глава. Четыре океана

Был шторм, канаты рвали кожу с рук, И якорная цепь визжала чертом, Пел ветер песню грубую — и вдруг Раздался голос: «Человек за бортом!» «Полный назад! Стоп машина! На воду шлюпки! Помочь — Вытащить сукина сына Или, там, сукину дочь!» - - — - - — - - — - — Пусть в море меня вынесет, а там — Гуляют волны вверх и вниз по гамме. За мною спустит шлюпку капитан, И обрету я почву под ногами. - - — - - — - - — - - — Правда, с качкой у них перебор там, Штормы, от вахт не вздохнуть, Но человеку за бортом Здесь не дадут утонуть! Владимир Высоцкий. Человек за бортом

Адмиральская эскадра ушла из Персидского залива в начале марта. К этому времени ситуация вокруг Ирана несколько успокоилась, а на Средиземноморской базе СРГ, расположенной в Сирии, напротив, возникла острая необходимость в обозначении военного присутствия.

На протяжении нескольких дней корабли окружала бескрайняя лазурь Индийского океана, потом они вошли в Аденский залив, и слева по курсу появился Сомалийский полуостров.

В последние годы воды Аденского залива и Красного моря стали чрезвычайно опасными для судовождения. Нет, там не появилось новых рифов, мелей, морских банок, штормы не стали более свирепыми. Появилась другая опасность, о которой мореплаватели уже начали забывать — пираты. Бедные сомалийские рыбаки успешно освоили новый вид промысла. Быстроходные резиновые лодки, заполненные новоявленными морскими грабителями, появлялись внезапно и успешно брали на абордаж практически любое из понравившихся им судов.

Теоретически, проблему можно было устранить достаточно простым и надежным способом: позволить капитанам брать на борт вооруженную охрану. Несколько морских пехотинцев вооруженных парой крупнокалиберных пулеметов надежно защитили бы любое судно от притязаний морских грабителей. При заходах в порты охрану можно было бы ссаживать на лоцманских пунктах, а, выходя в море, брать обратно на борт. Тем не менее, замшелая политкорректность международных бюрократов в очередной раз одержала победу над здоровым прагматизмом. В результате Аденский залив и Красное море начали охранять военные корабли. Эффективность такой охраны стремилась к нулю, так как гражданских судов в опасной акватории одновременно находились сотни, а военных кораблей для их охраны выделялись единицы. В результате военный корабль мог, слегка потренировавшись в стрельбе по маломерным быстродвижущимся целям, сорвать захват одного судна, а в это время в сотнях морских миль брали на абордаж другое.

Когда эскадра приблизилась к Аденскому заливу, ее уже поджидали два танкера и контейнеровоз, чьи капитаны, успевшие договориться между собой, обратились к Синцову с убедительной просьбой о сопровождении их до Суэцкого канала. Поскольку на двух из них имелись русские и украинские члены команд, которые приняли непосредственное участие в переговорах, русские военные моряки, которые и раньше неоднократно выручали своих соотечественников, пошли на встречу, и эскадра снизила ход. К моменту входа в Красное море конвой включал уже более десятка разномастных судов, экипажи которых чувствовали себя под охраной русской эскадры очень вольготно.

Путь через Красное море занял больше недели. За это время фрегаты успели потренироваться в свободной охоте, сорвав попытки захвата двух сухогрузов, двигающихся во встречном направлении, а вертолетчики освободили один из захваченных пиратами танкеров, неожиданно высадив на его палубу десант засидевшихся без дела морских пехотинцев. Не ожидавшие такой наглости пираты, привыкшие, что политкорректные белые люди устраивают с ними долгие переговоры и платят выкуп, ссыпались за борт как горох, практически не оказывая десантникам сопротивления. Двое пиратов, попытавшиеся открыть огонь, отправились за борт минутой позже, но уже в виде продырявленных трупов.

Обычно переход по Суэцкому каналу занимает более 14 часов. У освободившейся от опекаемых судов русской эскадры он занял всего 4 часа. Юркие фрегаты ринулись в канал первыми и, выйдя в Средиземное море, недвусмысленно перегородили вход, вежливо предупреждая желающих войти в канал, что им на встречу движется русский авианосец, который не собирается снижать скорость из-за попавшихся на пути мелких препятствий. В условиях одностороннего движения прямо по центру единственного фарватера и игнорирования расширений, предназначенных для пропуска встречных судов, канал был преодолен в рекордно короткий срок.

Еще через сутки, эскадра вошла в территориальные воды Сирии, где было назначено рандеву с отрядом эсминцев, двигающимся по проливам из Черного моря. На верфях Николаева было заложено 12 новейших эсминцев проекта 957 «Морской конек». Девять из них, предназначенные для Северного флота, уже прошли ходовые испытания. Три эсминца, на которых в данный момент еще осуществлялись доводочные работы, должны были, после вступления в строй усилить Черноморский флот СРГ. После раздела советского Черноморского флота и передачи части его кораблей Украине, он, вообще, не имел кораблей соответствующего класса. Кроме ракетного крейсера «Москва» в его составе имелось только два больших противолодочных корабля «Керчь» и «Сметливый», которые по своему водоизмещению и системам вооружений, соответствовали фрегатам. Сторожевики «Ладный» и «Пытливый», только с натяжкой можно было отнести к корветам.

Турки удовлетворенно провожали взглядами грозные силуэты военных кораблей, покидающих Черное море.

— Пусть с ними воюет кто-нибудь другой, — думали они, даже не подозревая, что буквально на следующей неделе в Николаеве будут спущены на воду два значительно более серьезных корабля. Тяжелые ракетные крейсера с термоядерными силовыми установками проекта 1144 Т «Россия», с символическим бортовым номером 001 и «Ленинград», несущий на борту номер 002, были слишком велики для внутреннего моря. В дальнейшем их ждала встреча с шестым флотом США, а потом и океанские просторы. Но перед этим, они должны были здорово спутать карты некоторым, потерявшим нюх политическим авантюристам.

* * *

В Сирии эскадра задержалась на неделю. На официальном приеме смогли обойтись без переводчиков. Большинство сирийских высших офицеров бегло говорили по-русски, так как в свое время учились советских Ввузах и, даже спустя много лет, не забыли русский язык. Потом были совместные учения, завершившиеся еще одним приемом. Практически все члены команд успели побывать на берегу.

На пути к Гибралтару эскадра, выросшая до 13 вымпелов, разминулась на встречных курсах с 60-й оперативной группой 6-го флота США. Гордо прущее не разбирая дороги авианосное ударное соединение, являющееся основной ударной силой шестого флота (атомный авианосец «Теодор Рузвельт», в сопровождении ракетного крейсера «Анцио», крейсера «Филиппинское море», эсминца «Хиггинс» и фрегата «Николас»), несколько притормозило, растеряно пропуская мимо себя значительно более грозное авианосное соединение, идущее в походном ордере.

— Это еще что за зверюги? — спросил командующий флотом вице-адмирал Крейг Фрэнк Пендель, контр-адмирала, стоящего на мостике авианосца. — Крейсера УРО?

— Нет. Это новейшие русские эсминцы, построенные на украинских верфях. Разведка доложила, что там строят еще и два крейсера.

— Если эти русские эсминцы, могут составить конкуренцию нашим крейсерам УРО, — задумчиво произнес вице-адмирал, бросив косой взгляд на мателота[30], роль которого играл «Анцио», — то, что же тогда представляют собой их новые крейсера?

В этот момент Пендель даже не задумывался о том, что буквально через пару месяцев сможет увидеть их воочию, причем не где-либо, а непосредственно у себя в вотчине, в Средиземном море.

* * *

Первого апреля русская эскадра, пройдя между Сциллой и Харибдой, вышла в Атлантику. Гибралтар остался позади. В Бискайском заливе штормило. Шторм в открытом океане, а Бискайский залив, в отличие от морского залива, — это просто восточный край океана, очень сильно отличается от аналогичного явления в закрытой акватории. Наиболее правдивое впечатление о нем дают картины Айвазовского. Только вот таких закатов, как на его полотнах, в реальности почти не бывает. Краски более тусклые, небо ближе, цвет воды становится ближе к серому. Да и современные корабли воспринимают океанский шторм совсем не так, как утлые челны и плоты на картинах Айвазовского. Буйство стихии впечатляет, как и раньше, но уже не пугает. Адмирал флота Советского Союза Кузнецов волнения почти не ощущал. Эсминцы с бортовыми номерами с 650-го по 659-й, почти в полтора раза отличались от своих предшественников 956А проекта, по водоизмещению, имели более грозное и тяжелое вооружение. Семи балльный шторм, срывающий пенные шапки с длинных океанских волн, они воспринимали достаточно спокойно. Большой противолодочный корабль Адмирал Чабаненко (эсминец по классификации НАТО) несколько уступал им по своим размерам и водоизмещению, но имел вполне достаточную мореходность для того, чтобы всерьез этот шторм не воспринимать. Больше всего доставалось многоцелевым фрегатам. Все-таки, эти корабли проектировали для моря, а не для океана. Семи балльный шторм не представлял для них серьезной опасности, но доставлял массу неудобств экипажам, которые в полной мере могли оценить все неприятности бортовой качки. Почти четырехметровая волна ударяла в борт, всплескивая на высоко приподнятый бак[31], и легко перехлестывала через низкие ограждения юта[32]. Корабль величаво приподнимался на волне, сбрасывая с палубы бурлящие потоки воды, и медленно проваливался в ложбину между гребнями, подставляя борт новой волне.

Проходя вблизи места уничтожения американской подводной лодки, вице адмирал Синцов не смог отказать себе в удовольствии. Он приказал незначительно изменить курс и, оказавшись в точке с нужными координатами, дал команду опорожнить гальюны[33]. Североморцы помнили «Курск».

* * *

В декабре 2011 года, отправляясь в южные моря, эскадра обходила Великобританию с севера. Обратный курс Синцов проложил через Ла-Манш. Политическая обстановка, сложившаяся на мировой арене, требовала исключить из списка потенциальных соперников наиболее сильные фигуры, одной из которых как раз и являлась Великобритания. Дружеский визит сильной эскадры мог коренным образом изменить неустойчивую позицию старейшей морской державы.

Не доходя Ла-Манша, эскадра отклонилась к северу и вошла в пролив Селент, отделяющий от Англии остров Уайт. В глубине пролива на острове Портси располагалась главная военно-морская база ВМФ Великобритании.

Адмирал флота Советского Союза Кузнецов бросил якорь на рейде в полу кабельтове от флагмана ВМФ Великобритании, легкого авианосца Илластриес, последнего из авианосцев типа Инвинсибл. При этом летная палуба Кузнецова возвышалась над верхними надстройками Илластриес, полностью теряющегося на фоне русского гиганта, более чем в 2,5 раза превышающего его по водоизмещению. Эсминцы расположились на внешнем рейде, а БПК Адмирал Чабаненко и оба фрегата пришвартовались к причалам в непосредственной близости от своего недавнего знакомца — эсминца Йорк. Четыре месяца назад они уже встречались, когда эскадра проводила учения вблизи территориальных вод Великобритании. Тогда эсминец был отряжен в качестве наблюдателя, а теперь экипажи кораблей получили возможность пообщаться в неформальной обстановке.

Исторически сложилось, что Англия традиционно вредила России всеми возможными способами, но английские и российские военные моряки никогда не воевали между собой и всегда уважали профессионализм друг друга. Поэтому, в то время как военно-морское командование метрополии общалось с командованием эскадры на официальном приеме, нижние чины, отпущенные в увольнение на берег, вперемешку с английскими моряками заполонили большую часть питейных заведений Портсмута. Для города с населением менее 200 тысяч человек это был достаточно серьезный десант, но доброжелательная обстановка и взаимное уважение простых тружеников моря позволило обойтись без каких-то ни было эксцессов.

Визит русской эскадры был напрочь неофициальным, поэтому вице-адмирал Синцов несколько удивился, когда его соседом за столом неожиданно оказался первый лорд Адмиралтейства. Тем не менее, когда после нескольких заздравных тостов, лорд предложил ему уединиться и немного подышать свежим воздухом, он воспринял это с пониманием. Беседа была краткой, но чрезвычайно содержательной. Поглядывая на хищные силуэты замерших на рейде эсминцев, лорд пояснил русскому вице-адмиралу, что политики могут вести себя по-разному, но Адмиралтейство со своей позицией уже определилось и не планирует своего участия в каких-либо военных авантюрах, направленных против Союза Российских Губерний. Синцов заверил его, что по прибытии в Североморск обязательно донесет эту информацию до членов Ноократического Совета СРГ. Синцов очень хорошо понимал, что творится в душе его собеседника, первого лорда Адмиралтейства недавней Владычицы Морей, видящего, что его флагманский авианосец сиротливо теряется на фоне российского коллеги, который у русских считается всего лишь тяжелым авианесущим крейсером. Оба со всей отчетливостью и ясностью осознавали, что мир стоит на пороге новой войны, и не хотели, чтобы она превратилась в третью мировую, в которой, по определению, не может быть победителей. Скрепив крепким рукопожатием установившееся между ними доверие, они вернулись за праздничный стол.

Спустя полчаса Синцов, чокаясь с капитаном первого ранга Коксом, пожелал ему при следующей встрече в море не таиться в сторонке, а подгонять свой Йорк непосредственно к русским кораблям и, прихватив с собой бутылочку виски, направляться прямо в кают-компанию. Пристыженный каперанг заверил его, что в следующий раз именно так и поступит.

На следующий день эскадра покинула гостеприимный порт и с крейсерской скоростью направилась в сторону пролива Ла-Манш, за которым начиналось Северное море, где их ожидало еще одно рандеву.

* * *

В Северном море эскадра встретила другое соединение, идущее из финского залива через Балтику. В его составе было три тяжелых ракетных крейсера с термоядерными двигательными установками проекта 1144Т, построенные на Балтийском заводе Ленинграда: Мурманск (бортовой номер 003), Архангельск (004), Владивосток (005), пять построенных на этом же предприятии эсминцев проекта 957 «Морской конек» с бортовыми номерами с 563 по 568, и огромный, водоизмещением более 50 тысяч тонн, ледокол-контейнеровоз с термоядерной двигательной установкой, гордо несущий на борту имя Сталин. Еще 3 эсминца с бортовыми номерами 569, 570 и 571 остались в составе Балтийского флота.

Объединенная армада, включающая 21 вымпел и примкнувший к ним ледокол-гигант, которую уже просто язык не поворачивался назвать эскадрой, взяла курс строго на север. К вечеру второго дня пути, армада, идущая со скоростью около 25 узлов пересекла полярный круг и начала доворачивать к востоку, огибая Скандинавский полуостров, а еще через двое суток движения по родному Баренцеву морю, флагман оказался на траверзе маяка, расположенного на мысе Летинский. Перестроившись в кильватер друг другу и снизив ход до 15 узлов, корабли, один за другим, неторопливо входили в Кольский залив. Первый салют и восторженные возгласы стоящей на берегу толпы, встретили их уже через 40 минут, когда корабли проходили мимо города Полярный. Не доходя до острова Сальный, корабли снизили скорость еще на 5 узлов. Спустя еще 10 минут перед флагманом открылась панорама Североморска. Медленно, торжественно и неторопливо, корабли входили в губу Ваенга. Крейсера и ледокол занимали места на рейде. Эсминцы и фрегаты швартовались к пирсам. В небе расцветали гроздья салюта, причудливо отражающиеся в чисто вымытых окнах штаба флота. На пирсе играл духовой оркестр. Весь берег был запллнен людьми. Североморск опустел. Все население столпилось на набережных.

К борту флагмана — тяжелого авианесущего крейсера Адмирал флота Советского Союза Кузнецов полетел адмиральский катер. Вице-адмирал Синцов быстро спустился по сходням и, встав по стойке «смирно» на баке, приложил руку к козырьку фуражки. Катер, по широкой дуге обходя корабли с экипажами, выстроившимися на шканцах, двинулся к пирсу. Перепрыгнув с катера на пирс, Синцов выпрямился и строевым шагом двинулся навстречу печатающему шаг адмиралу флота Шкиперцу. В момент их встречи оркестр умолк. В мертвой тишине прозвучал четкий доклад.

— Благодарю за службу адмирал, — ответил Шкиперец, вручил опешившему Синцову погоны с тремя адмиральскими звездами и крепко обнял, — принимайте Северный флот. Давненько у нас не было таких заслуженных адмиралов.

Георгий наблюдал церемонию со стороны. На глаза наворачивались слезы радости, и он не спешил их вытирать, абсолютно не стыдясь. В окружающей его толпе слезы на глазах были не только у него. С этого дня Северный флот становился настоящим, могучим флотом, которого у страны не было уже 2 десятилетия.

* * *

Для большинства экипажей поход был закончен. Остальным на отдых и сборы в дорогу было предоставлено немногим более суток. Времени до 23 мая оставалось уже немного, а поход предстоял длинный. Пройти ранней весной, а на сопках еще лежал снег, Северным морским путем очень непросто. Даже если путь прокладывает настолько мощный ледокол, с каким еще никогда не встречались полярные льды.

В поход по Северному морскому пути в месте с тяжелым ракетным крейсером «Владивосток» уходили 3 эсминца с бортовыми номерами 566 «Петропавловск-Камчатский», 567 «Хабаровск» и 578 «Магадан», ледокол-контейнеровоз «Сталин» и 2 контейнеровоза, которые ночью подошли от причалов Мурманска. Командующим эскадры был назначен вице-адмирал Денис Анатольевич Иванов, первый заместитель командующего Тихоокеанским флотом, который за двое суток до этого прилетел в Североморск, воспользовавшись специально отряженным военным бортом.

Эскадра снялась с якорей ранним утром и тихо растаяла в туманной дымке, укутывающей северное колено Кольского залива. К моменту, когда туман рассеялся, корабли уже вышли в Баренцево море и повернули на восток.

Весь день эскадра огибала Кольский полуостров, а поздним вечером уже была в точке очередного рандеву. Там, на траверзе мыса Канин Нос они встретили еще два тяжелых ракетных крейсера проекта 1144Т: «Киров» и «Адмирал Нахимов», на которых во время капитального ремонта на Севмаше демонтировали атомные реакторы, заменив их термоядерными энергетическими установками и обновив вооружение, в частности, заменив артиллерийскую установку трех орудийной башней электромагнитных двенадцатидюймовых орудий. Бортовые номера крейсеров сменились. «Киров» вместо 059, теперь имел номер 006, а «Адмирал Нахимов» вместо 080, получил номер 007. Без шуток по этому поводу не обошлось. Вволю нашутившись, решили, что Нахимов, все-таки, был реально покруче какого-то Бонда и, теперь, носит этот номер вполне заслуженно.

Смена номеров кроме унитарного имела еще и другой, подспудный смысл. Командование флотом решило, что крейсера, номера которых начинаются на 00, имеют право на убийство. А конкретно, на убийство авианосцев.

Крейсера сопровождали атомный ледокол «Россия», который после модернизации стал термоядерным и еще четыре мощных контейнеровоза.

Дальнейший путь эскадра продолжала уже в составе 6 вымпелов. А вот количество гражданских судов, которые ее сопровождали, уже через сутки начало уменьшаться. Первыми отделился контейнеровоз, который в сопровождении ледокола Россия, ушел к острову Колгуев, где встал под разгрузку. На остров были доставлены новые электромагнитные двенадцатидюймовые орудия для береговых батарей и термоядерная установка, для обеспечения их энергией. Ледокол Россия после обеспечения швартовки контейнеровоза, ушел догонять эскадру.