Суть Времени 2013 № 15 (13 февраля 2013)

Но пусть даже все сироты, усыновленные в качестве инвалидов, являются таковыми. И пусть все они столь же счастливы, как те немногие, кого все время выставляют белоленточники и американцы в качестве живого упрека «людоедам-путинистам», принявшим «закон Димы Яковлева» (я имею в виду Джессику Лонг, Татьяну МакФадден и других). Честь и хвала тем американцам, которые сделали этих детей счастливыми! Но как быть с теми американцами, которые сделали других российских сирот несчастными?

Если одни дети плачут оттого, что их не усыновили в США, то другие плачут оттого, как именно их усыновили. Ибо их превратили в рабов — сексуальных и прочих. В конце концов, Дима Яковлев — это ребенок, который плакал перед тем, как умереть. И был замучен извергом. Изверг не был наказан, и было сказано, что Дима погиб не по его злой воле, а в силу случайного стечения обстоятельств.

А что произошло с Машей Яшенковой из новошахтинского детдома? Ее усыновил развратник Мэтью Манкузо из Пенсильвании. Он регулярно насиловал пятилетнюю девочку, морил ее голодом для фотосессий, приковывал цепями в подвале и знакомил интернет с такими своими подвигами. Педофила начали искать только тогда, когда в интернете оказалось двести порнографических фото Маши. Тогда родная дочь педофила призналась, что отец тоже насиловал ее с пяти лет. А в шестнадцать лет она перестала его возбуждать, и он поехал в Россию за новой маленькой девочкой.

По данным полиции США, в американском интернете — 50 тысяч фотографий детей, находящихся в сексуальном рабстве.

Данные о бизнесе Надежды Фратти (Щелгачевой), занимавшейся незаконным вывозом наших сирот в Италию, общеизвестны. Щелгачева переправила из России 1260 детей. Наши следователи, приехав с проверкой, обнаружили 5 детей. Остальные 1255 исчезли бесследно. Речь идет о здоровых детях в возрасте до трех лет. По этому поводу министр внутренних дел Италии Роберто Марони сказал на Ассамблее ЮНИСЕФ в Риме: «Малолетние иммигранты оказываются «золотым дном» для торговцев живым товаром, которые продают их органы. Мы имеем основания говорить о торговле детскими органами. И признаки торговли уже обнаружены в Италии. С 1974 по 2008 год в Италии бесследно исчезли 9802 несовершеннолетних, 8080 из них иностранцы». А ведь это только одна Италия!

И что же? Мы должны умиляться по поводу отдельных благополучных случаев усыновления сирот и вообще не обращать внимания на эту статистику? А как же «слеза ребенка»? Того же Димы Яковлева, которого продали за рубеж незаконно, запугав бабушку и так далее? Той же Маши Ален, она же Маша Яшенкова, подвергшейся издевательствам удочерившего ее педофила? Или Вани Скоробогатова, у которого на теле после убийства американскими родителями насчитали 80 только видимых ранений, из них 20 на голове? Или — ведь все к убийствам не сводится — удочеренных одной американской «сердобольной» семьей 11 девочек из России? Все эти девочки были удочерены для того, чтобы сниматься в детском порно и заниматься проституцией.

Зная обо всем этом, радоваться тому, что есть отдельные счастливые случаи, игнорировать все остальное и утверждать, что политики, обеспокоенные этим чудовищным «остальным», — «людоеды», «подлецы» и так далее? Воистину следует говорить о том, что белоленточники не просто жестоковыйны. Они лицемерные чудовища, осмеливающиеся использовать гуманистическую риторику. Мы помним, как они ее использовали в ходе перестройки. И как потом относились к неизбежным, по их мнению, издержкам чудовищных реформ, погубивших многие миллионы людей.

Дима Яковлев — это один из рабов, проданных в США за 80 тысяч долларов. Сколько еще таких сирот с искалеченными судьбами? Или кто-то хочет сказать, что все иностранцы покупают наших сирот для того, чтобы их осчастливить?

Интернет переполнен соответствующей преступной порнографической продукцией.

Вывоз детей-сирот за рубеж является очевидной частью мафиозного бизнеса с так называемым живым товаром.

Этот бизнес приносит сотни миллиардов долларов.

Именно во имя слез наших детей мы обязаны отделить нормальные случаи усыновления от мафиозных преступлений. Или от частных инициатив тех или иных недоброкачественных иностранцев — педофилов, садистов и так далее.

Но мы не можем это сделать в условиях американского законодательства, с его вопиюще дискриминационным отношением к нашим сиротам, попавшим в руки американских мерзавцев.

И наконец, почему никто не называет подлецами и людоедами французов, которые не выдают сирот за рубеж, да и вообще все страны первого мира? У американцев много своих сирот. Сегодня их 423 тысячи. По разным данным, от 129 до 143 тысяч живет в детских домах и ждет усыновления. Почему американцы вместо своих сирот усыновляют наших, причем за такие большие деньги? Только ли потому, как говорят белоленточники, что большинство американских сирот — афроамериканцы?

Но, во-первых, афроамериканцев в американских детских домах всего лишь 60 %.

Во-вторых, нынешняя Америка совсем не та, какой она была в эпоху нашего фильма «Цирк». Усыновленный афроамериканский сирота сейчас не только не позор, а скорее даже наоборот.

И, в-третьих, американцы очень расчетливые люди.

Так в чем же дело? Ведь все понимают, в чем! В том, что с усыновленным российским сиротой можно делать все, что угодно. И это убедительно показал прецедент Димы Яковлева. А это ведь далеко не первый прецедент. А вот с американским сиротой нельзя позволить себе и тысячной доли того, что можно позволить себе с сиротой, вывезенным из России.

Так что же именно позволяют себе делать американские негодяи, расчетливо тратящие деньги на покупку наших сирот с тем, чтобы получить огромную прибыль? Как именно они «отбивают» вложенный ими в этого сироту капитал? Так, как в случае Маши Ален? Так, как это живописует министр внутренних дел Италии? И почему мы это должны терпеть?

Что касается связи между нашим противодействием «акту Магнитского» и нашим противодействием вывозу сирот за рубеж, то в каком-то смысле это одно и то же. Потому что Магнитский и его хозяин Браудер грабили Россию, вывозя из нее нефть, газ и многое другое. А могущественная сила, осуществляющая массовую закупку и продажу «Дим Яковлевых», делает непомерный гешефт не на наших нефти и газе, а на наших детях, которые для этой силы — живой товар, рабы, игрушки для разнообразных потех. И нам еще предстоит разобраться, нет ли прямой связи между вывозом нефти и газа под руководством американских хозяев Магнитского и вывозом живых рабов, товара, ничуть не менее высокорентабельного, чем нефть и газ, и приносящего огромные доходы.

Повторю: международная мафия, занимающаяся этим бизнесом, имеет годовой доход в сотни миллиардов долларов. Эта мафия тесно связана с наркомафией и лишь слегка уступает ей по могуществу.

В воплях белоленточников по поводу чудовищности «закона Димы Яковлева» не больше правды, чем в воплях господина Млечина по поводу того, что все его знакомые, жившие в Советском Союзе в 70-е годы, шатались от голода.

И тут, наконец, пора переходить к главному.

Мы считаем необходимым поддержать отдельные патриотические шаги нашей власти, каковыми, например, являются последнее Послание Президента Путина и «закон Димы Яковлева».

Мы считаем столь же необходимым оказать гражданское, конституционное противодействие всему тому, что осуществляет та же самая власть, и что никоим образом не сочетается с ее отдельными патриотическими шагами.

И наконец, мы за год убедились в том, что белоленточная угроза не рассосется. Что это долговременная опаснейшая угроза. Что бороться с этой угрозой мы обязаны вне зависимости от того, как будет вести себя власть.

Но почему же власть ведет себя так непоследовательно? И в какой связи находятся эта непоследовательность и подлинное содержание той белоленточной угрозы, которая и впредь будет являться нам под очень разными масками?

Сорвать все эти маски и обнажить подлинный лик — вот стратегическая задача патриотической оппозиции. Как только мы это сделаем, гораздо яснее станет природа непоследовательности нынешней власти. Той непоследовательности, которая определяет наш оппозиционный патриотический курс.

VI.

Предостерегаю от прямолинейного, инерционного противодействия белоленточникам. Предупреждаю всех — белоленточная оппозиция будет менять обличья. Она обязательно попытается очень криво нацепить на себя маску радетельницы за права простого народа. Но никакого реального отношения к защите простого народа белоленточная оппозиция не будет иметь НИКОГДА. И очень важно осознать, почему.

Белоленточная оппозиция никогда не может стать антизападной. Даже если Запад встанет на путь уничтожения России, белоленточники не осмелятся осудить его за это. Или же осудят так, что из-под шутовского колпака этих риторических осуждений будут всем видны ослиные уши записной американской пятой колонны.

На белоленточных скрижалях уже изложена система зловещих белоленточных заповедей. И написано: «Исправлению не подлежит». И сами белоленточники не захотят исправлять написанного. И им этого не позволит сделать история.

Уже начертаны все неизгладимые пакости: о «норковой революции», то есть революции богатых. О революции «среднего класса», «креативного класса», «образованных рассерженных горожан».

Читаю эти пакости и спрашиваю себя: «А я-то кто? Вроде я тоже горожанин, кандидат наук, получивший несколько высших образований, не бюджетник, не социально-экономическая жертва преступлений Гайдара и Чубайса. Белоленточники для меня при этом враги, и я такой не один. Так какого же черта они гонят эту пургу про консолидированную поддержку «средним классом» белоленточного движения? Консолидированную поддержку этого движения «образованными рассерженными горожанами» и так далее?»

И кто же они такие по сокровенной сути своей, эти самые белоленточники? Ведь мы имеем дело с очень крупным явлением! Мы обязаны дать себе ответ на вопрос, что это за явление. И только дав ответ на этот вопрос, мы имеем шанс на формирование адекватной стратегии сопротивления той силе, которая, меняя обличья, будет постоянно добиваться конца российской истории.

Итак, белоленточники сказали о себе, что они «креативщики», «средний класс», «норковый класс», «рассерженные образованные горожане».

Что же именно они сказали о своих противниках?

Они сказали, что их противники, собравшиеся на Поклонной горе, — это жалкие никчемные лузеры. Что этих антибелоленточных лузеров очень много. И что по отношению к этому «очень много» они, белоленточники, конечно же, в меньшинстве. Но это такое меньшинство, которое значит намного больше, чем большинство. Это — Меньшинство с большой буквы.

Вообще-то белоленточники заявили о себе, как о таком Меньшинстве, еще до Поклонной горы, ознакомившись с результатами голосований на «Суде времени» и «Историческом процессе». А также с результатами наших соцопросов и многим другим.

Но вовсю они заголосили на эту тему лишь после Поклонной. И с тех пор голосят об этом, не умолкая.

Если мы сумеем глубоко и объективно осмыслить феномен данного «Меньшинства с большой буквы», то есть Меньшинства очень влиятельного и имеющего определенную историческую природу, то многое станет понятно. И откроются совершенно другие возможности для выработки патриотической оппозиционной стратегии.

Более того, рискну утверждать, что именно от глубины и объективности нашего осмысления феномена данного Меньшинства зависит судьба России.

Вопрос о взаимоотношениях в пределах одного народа (а также братской семьи народов, каковой мы и поныне, безусловно, являемся) этого самого Меньшинства и некоего фундаментально противостоящего ему Большинства — подымался в разных странах в различные переломные эпохи.

Например, в эпоху Великой французской революции. Или в эпоху Великой Октябрьской революции.

Никоим образом не хочу утверждать, что Большинство всегда одерживало победу над Меньшинством. Подобное утверждение носило бы шапкозакидательский характер. Из него вытекала бы ложная стратегия противодействия Меньшинству. А ложная стратегия ничем, кроме поражения, обернуться не может.

Довольно часто, но не всегда, то влиятельное и консолидированное Меньшинство, которое и является подлинным ликом белоленточного движения, скрываемым за многими масками, одерживало победы над Большинством.

И как же, с учетом этого, раскрыть содержание понятия «Меньшинство с большой буквы»?

Окончательно признав себя после Поклонной горы именно Меньшинством с большой буквы, белоленточники стали настаивать на том, что исторические судьбы народов определяет именно Меньшинство с большой буквы. Что Большинство, являющееся противником такого Меньшинства, всегда ущербно, по сути, состоит из недочеловеков. Что в этом — мировая практика. А в России подобный расклад на протяжении веков имел гораздо более отчетливый характер, чем в любой стране мира.

И что граждане, собравшиеся на Болотной и Сахарова, а также протестующие против «закона Димы Яковлева» и т. п. — «благородные дельфины», которых всегда намного меньше, чем ничтожных «анчоусов», «благоухающие созидательные пчелы», которых всегда намного меньше, чем «вредных навозных мух»…

Разве идеологи, заявившие об этом, были осуждены белоленточным сообществом? Ничуть не бывало.

Для начала признаем, что бесконечное презрение такого Меньшинства (всегда именующего себя просвещенным) к Большинству (которое Меньшинство всегда именует непросвещенным) — это фундаментальный факт нашей политической жизни.

Что под какие бы маски ни прятали белоленточники этот свой сокровенный лик — именно он всегда будет определять характер политического процесса. Признав же это, спросим себя — так что же это за лик?

Для того чтобы ответить на этот вопрос, нам придется оглянуться назад и, отбросив все частности, выявить ту ось, вокруг которой вращалась и вращается постсоветская Россия.

VII.

Вот уже более двадцати лет нашему обществу навязывается идея покаяния за порочное прошлое. Эта идея покаяния изначально имела нетерпимый, фактически сектантско-религиозный характер. С годами нетерпимость только нарастает. Призывы к покаянию все больше напоминают проповеди «праведников», бичующих «пороки грешников». Упорство «грешников» лишь распаляет «праведников».

При этом проповедники «религии покаяния», в отличие от любых других проповедников, именуют благодатью не добродетель, а распущенность, не трудолюбие, а авантюризм, не честность, а грабительскую лихость.

Вполне естественно, что такая проповедь, вывернутая наизнанку, не может обеспечить нормального функционирования постсоветского общества, а уж тем более его развития.

Но проповедники покаяния обвиняют во всем не ущербность своей религии, а ущербность «грешников», не желающих эту «религию» принимать. Они неистово бичуют «пороки» этих «грешников», именуя эти пороки то «ядром культуры», то «культурной матрицей».

То, что Меньшинство с большой буквы называет «пороками» нашими, то, за что оно бичует нас как наистрашнейших грешников, для нас, как для Большинства, является основополагающими благими устоями нашей жизни. Таких благих устоев (для нас) или пороков (для них) — одиннадцать. Вот они.

Первый — коллективизм.

Второй — жертвенность.

Третий — вера в то, что не хлебом единым жив человек.

Четвертый — категорическое нежелание признать всеблагой, универсальный, безальтернативный характер великой западной цивилизации, представителем которой на нашей территории является Меньшинство с большой буквы.

Пятый — упорное стремление жить в единой и неделимой России.

Шестой — преклонение перед подвигами предков.

Седьмой — восхищение нашей великой, всемирно значимой и непохожей на другие культурой.

Восьмой — наша готовность считать своим важнейшим слагаемым православную версию христианства.

Девятый — наша тяга к большим просторам и великим проектам.

Десятый — наша вера в возможность справедливого устройства жизни.

Одиннадцатый — «вредная» специфичность русского языка.

«Церковь покаяния», занявшись прозелитизмом, не информировала грешников в открытую о том, что она будет искоренять все эти их пороки. Она поначалу притворилась искоренителем всего лишь какого-то сталинизма, потом перешла от сталинизма к советизму. И стала намекать на то, что ведь советизм тоже произошел от чего-то такого нехорошего.

Только затянув свою новую перестроечную и постперестроечную паству в воронку регрессивного инферно, «церковь покаяния» решилась во всеуслышанье заявить о том, что именно она будет вырывать с корнем.

В ответ она получила от Большинства — когда рычащее, а когда и мычащее «нет».

В итоге после двадцати с лишним лет всевластья «церкви покаяния», ее фактической информационной да и политической монополии, «церковная община» обнаружила, что Большинство упорствует в грехах и даже наращивает греховность. А «святых и подлинно верующих» в «религию покаяния» не более 7 процентов населения России.

Тогда-то и доформировалась в недрах «церкви покаяния» доктрина Меньшинства с большой буквы. Согласно которой Меньшинство с большой буквы — это крохотное племя гигантов, которому противостоит огромный человеческий свинарник, оно же Большинство с большой буквы.

«Да, — заявило Меньшинство с большой буквы, — наши жизненные установки противоположны мировоззрению этого свинарника — и что с того? Ведь именно нам, находящимся в Меньшинстве избранным, ведомо благо. А если несопричастное благу Большинство будет этому сопротивляться, то по отношению к нему правомочны любые санкции. Вплоть до уничтожения».

Эта доктрина Меньшинства поразительно подтверждает пророчество Достоевского о том, что враги России попытаются доказать народу, что его история есть абсурд.

Что им «надобно, чтобы такой народ, как наш, не имел истории, а то, что имел под видом истории, должно быть с отвращением забыто им все целиком». И что враг яростно приближает час, когда народ «устыдится своего прошлого и проклянет его».

Достоевский предупреждал, что лозунг врага и прост, и коварен одновременно. «Кто проклянет свое прежнее, тот уже наш, — вот наша формула!» Таков был лозунг врага, по мнению Достоевского.

Под какими бы масками ни прятало свой лик Меньшинство с большой буквы, творящее свои покаянные (а на самом деле окаянные) мессы на наших улицах и площадях, — это именно тот враг. Он все чаще скидывает маски. Только вот Большинство еще боится признать, что ему противостоит именно это.

VIII.

Проклятия в адрес нашей неуклюжей России, в которой «порядочному человеку» до сих пор еще нечего делать… Лакейство перед Европой… Ненависть к России — вот что, по мнению Достоевского, является сокрытым движителем так называемой религии покаяния. Ненависть к России за все — за ее природу, за ее историю, за ее идеалы… Так ли уникальны и эта «церковь покаяния» и ее отношение к не вошедшему в эту церковь презренному большинству?

Анализ социокультурных конфликтов, раскалывавших разные народы в разные исторические периоды, позволяет утверждать, что в происходящем у нас сейчас нет ничего уникального.

Что разные народы переживали такие расколы на разных этапах своей судьбы. И что Большинство может спастись от объявившего ему войну Меньшинства, только проявив способность к организации полноценного и эффективного сопротивления.

Но имеем ли мы право говорить о расколе как о чем-то случившемся и потому лишь требующем адекватного оформления? Да, мы имеем право так говорить. Ибо раскол везде и во все эпохи осуществляется руками так называемого просвещенного Меньшинства. Когда идеологи Меньшинства начинают под аплодисменты этого Меньшинства говорить о Меньшинстве как о племени гигантов, а о Большинстве как о человеческом свинарнике, — это и есть произошедший по вине Меньшинства раскол.

И только тогда Большинство можно и должно призвать к Сопротивлению. Потому что только тогда становится понятно, о Сопротивлении чему идет речь. Становится понятно, что если не сопротивляться (причем сосредоточенно, умно, превосходя противника во всем, что касается прихватизированной им современности), то Меньшинство, всегда более консолидированное и сосредоточенно ненавидящее, обречено на успех.

Но если успех английских пуритан (обливавших презрением английское крестьянское большинство в XVII веке, требовавших нещадно пороть это большинство, согнанное с земель, клеймить это большинство раскаленным железом, наделить его статусом прокаженных, изолируемых в работных домах) не разрушил Англию до конца, а создал новую великую Англию…

Если успех французских просветителей, ощущавших себя таким же избранным меньшинством, создал новую великую Францию, то успех нашей «церкви покаяния», нашего «просвещенного меньшинства» — породит только вторую перестройку, то есть окончательный крах России.

Почему? Для ответа на этот вопрос рассмотрим отношения между западенским «просвещенным меньшинством» на Украине и тем украинским большинством, которое меньшинство презрительно называет «омоскаленным». И убедимся, что у украинского западенского меньшинства, радикальные представители которого утверждали, что для освобождения от «омоскаленности» допустимо физическое уничтожение двух третей украинского населения, есть хоть какая-то мечта об украинском государстве. А у «прихожан» нашей «церкви покаяния» есть только ненависть к России и ничего больше.

Опаснее всего не раскол, который Меньшинство осуществило вполне сознательно и предъявило обществу. Опаснее всего полная политическая бесплодность этого Меньшинства, отсутствие у этого Меньшинства какого-либо государственного идеала, какой-либо государственной страсти. И даже зачатков государственного мышления. Этим наше Меньшинство радикально отличается от всех иных подобных Меньшинств, существовавших в разные времена на разных землях.

IХ.

Сперва проповедники покаяния лукаво заявляли, что абсолютно порочной является только часть нашего исторического прошлого, его советский период. Но с течением времени они все больше отказываются от такого подхода. И проповедуют порочность всего нашего прошлого. С их точки зрения, одинаково порочны и Александр Невский, давший отпор Тевтонскому ордену, и Иван Грозный, завершивший освобождение России от татаро-монгольского ига, и Петр Первый, прорубивший окно в Европу. Конечно, наиболее порочным такие проповедники считают именно советский период. А внутри него — все то, что связано с эпохой Сталина.

Но по прошествии двадцати лет такого экстравагантного покаяния выяснилось, что и порочность отдельных периодов нашей истории отодвигается такими проповедниками на второй план. А на первый план выдвигается порочность отвечающего за историю субъекта. Того самого, о котором Пушкиным было сказано: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет».

Именно порочность этого духа, который бичующие порок проповедники называют духом-мутантом, теперь обсуждается ревнителями покаяния наиболее активно. Да, теперь они уже не скрывают того, что и перестройка, и радикальные рыночные реформы были нужны не для обеспечения тех или иных трансформаций нашего общества, а для истребления омерзительного духа, который в разные периоды нашей исторической жизни с одинаковой неумолимостью волочет нас по «неверному» пути, рождает в нас «ошибочные» представления о благе, вселяет в нас «скверные и несбыточные» мечты.

Признав через двадцать лет судорожных борений с этим ужасным духом, что истребление духа возможно только при уничтожении государства и народа, наше Меньшинство не оставило Большинству никакого иного выбора, кроме Сопротивления.

Поняв, что именно замыслило Меньшинство, Большинство решило спасать себя, народ и историю. И оно справится с этой задачей. Тому залогом его дух, который Меньшинству так и не удалось истребить.

Х.

Раскол между Меньшинством и тем Большинством, которое Меньшинство непрерывно оскорбляет, усугубляется с каждым месяцем. Отрицать его могут только люди, находящиеся вне политики и общественной жизни. Мы не призываем наращивать этот раскол. Мы не радуемся этому расколу. Мы всего лишь говорим о том, что надо признать несомненное и действовать, исходя из этого признания. То есть оформлять раскол должным образом.

Оформление раскола предполагает жесткую постановку ряда вопросов.

Почему Меньшинство имеет право разговаривать с Большинством как поработитель?