Помоги проекту - поделись книгой:
Газета Суть Времени
№ 15/2013 от 13 февраля 2013
Колонка главного редактора
Рассчитывайте только на себя! Заключительное слово на Съезде родителей России
Отвечая за ваши малые дела там, где вы есть, вы одновременно с этим отвечаете за Россию и за человечество
Я хотел бы подвести черту под нашим съездом.
Да, время от времени будут происходить какие-то успехи… Но ради бога, прошу вас всячески: не рассчитывайте ни на какие успехи, рассчитывайте только на себя.
Вы бежите на стайерскую дистанцию — это будет тяжело… Если на площадях России не будет в определенный момент 100 000 оппозиционных патриотов, то даже разумное поведение власти приведет… ну, не к сирийскому, так к какому-то другому варианту.
Нас пока что мало, нас стало больше, мы научились чему-то, но труд наш должен быть удесятерен. Мы должны уметь очень трезво посмотреть на себя, очень точно понять, где, как и куда мы двигаемся. И только в этом движении мы можем что-то обрести. Это первое.
Второе. Стройте свои регулярные коллективы. Все держится на способности людей быть вместе. Вот вы говорите про соборность. Для меня соборность — это единство живых и мертвых. Вот просто актуальное единство живых и мертвых. Но смысл заключается даже не в этом. Я 20 лет в русском патриотическом движении — газета «Завтра» и так далее… И знаменитая шутка, что когда русские патриоты говорят о соборности, это означает разборность, имеет под собой, увы, определенные основания.
Мы должны учиться жить вместе. В каждом городе, в каждом населенном пункте, везде. Это очень трудная наука. Может быть, самая трудная наука заключается в том, чтобы преодолевать конфликты, усталость, чтобы постоянно, неуклонно укреплять единство внутри создаваемых политических гражданских общин. Если его не укреплять, если позволить ему разрушиться или не наращивать его, то мы победить не сможем. Любая распря, любые внутренние разборки на руку врагу.
Мы сейчас это преодолеваем. Но чем дальше будет нарастать работа, чем труднее будет работа, тем больше будет нарастать усталость. Усталость должна преодолеваться. Для того чтобы она преодолевалась, нужно знать, что ты отвечаешь за свою коммуну, как за семью. Вот ты не можешь развалить семью, вот ты и это развалить не можешь. Бейся днем, ночью, плачь, смейся, встречайся — что угодно делай, но чтобы в результате все были вместе.
Да, кто-то отойдет в сторону. Да, кому-то не по дороге. Но все время ядра должны уплотняться, уплотняться и уплотняться. Мы рассматриваем любые конфликты где бы то ни было как катастрофу Движения. Мы готовы создавать конфликтные комиссии для преодоления каждого отдельного конфликта. Я мечусь по стране, потому что знаю, что надежда именно на вас, а это предполагает культуру большую совместной жизни.
Третья и четвертая задача заключается в том, чтобы точно понять, что такое реальность и что такое своя самооценка. Люди должны будут идти в политику, должны будут идти в общественную жизнь, но они должны точно понять, чего им не хватает, чтобы там побеждать. Пошел — уже все: до конца и до победы.
Мы будем оказывать всяческую помощь, но вы сами должны учиться, учиться и учиться. Только ваш внутренний рост, очень большой, сильный рост, который невозможен без действия, может обеспечить победу. Все остальное обрекает нас на поражение.
А если мы потерпим поражение, его потерпит Россия. А если Россия его потерпит, то мир покатится в пропасть, потому что Россия была, есть и будет катехоном, то есть местом, которое удерживает мир от падения в бездну. Это ее миссия в мире. Поэтому ее ненавидят.
Отвечая за ваши малые дела там, где вы есть, вы одновременно с этим отвечаете за Россию и за человечество. Вот цена того, что вы начали. Если вы подойдете к этому по-другому, вы не выдержите напряжения.
Мы издаем с невероятным напряжением газету. Мы сделаем политический университет. Мы научим людей. Но, как говорил великий Станиславский, «научить нельзя — научиться можно». Если люди сами каждую минуту не будут вкладывать в это все больше и больше труда, дело рассыплется.
Гражданские движения… не имеют права быть тождественными движению политическому. Они захватывают людей, которые, возможно, не хотят разбираться, чем Вебер отличается от Маркса и что такое исторический проект, но они хотят отстоять детей.
Постепенно… мы слышали же здесь — что люди все патриотичны, что все понимают, что происходит, что все за традиционные ценности… Постепенно это должно расширять вас, но как только вы расширяетесь сами и кооптируете еще людей действительно в политику, вы должны расширять эту гражданскую периферию.
Вы должны быть вместе с каждой бедой. Бедой в промышленности, бедой в сельском хозяйстве, бедой в социальной жизни, бедой в семье, бедой в здравоохранении, везде. Вы должны быть там, где плохо и помогать реально бороться там. В этом ваша миссия.
Когда говорят про Законодательные собрания… кто там что будет делать в этих Законодательных собраниях? Гнить? Чуть-чуть, так сказать, улучшать материальное благосостояние? Надо идти туда, где беда. Надо идти в гибнущие города, надо идти в гибнущие поселки. Надо идти туда, где реально надо спасать людей. Надо и спускаться из вашей, иногда очень трудной жизни, спускаться в ад. В этом ваша миссия. Рядом с вами ад. Спуститесь туда и выведите оттуда людей. Это ваша задача, и нет других задач. Любая другая задача — это карьерная псевдополитика, это барахло. А ваша задача — это миссия, и вы должны ее исполнить, потому что больше это сделать некому.
И моя последняя просьба. Вы используйте то, что происходит [здесь, в этом зале]. Это — очень большая победа. Идиот тот, кто не использует победу. Она ваша, всецело ваша. Мы чуть-чуть помогли вам, но она ваша, вы должны это понимать. Это историческая победа. Каждый из вас по одному не мог бы этого сделать, а все вместе вы это сделали. Сейчас в этом зале почувствуйте, что вы вместе. И поймите, сколько вы можете. И это унесите с собой.
Но ради бога… никакого чванства, никаких иллюзий, никакого изменения представлений. Вы можете использовать победу для того, чтобы усилить ваши действия, — используйте! Но любое зазнайство, любое представление… Вас начнут покупать, вас начнут облизывать. Помните, что
Можете спасти других? В жизни есть две серьезные вещи (жизнь вообще тяжелая штука), все остальное — барахло. Первое — делать добро людям. Второе — постигать завтра больше, чем постигаешь сегодня. И наконец, третье — делать и то и другое вместе. А ничего больше в жизни нет. Это — жизнь!
Все, что сегодня произошло, сделали вы, вы, но вы вместе. Если завтра вас вместе будет больше, а ваше «вместе» будет плотнее, вы сделаете еще больше. Но даже сделав еще больше, идите к страждущим братьям, спускайтесь в ад. Многие из вас сами оттуда пришли. Не лезьте в это благолепное, гламурное, отвратительное барахло. Это все мерзость, ничего не стоящая и никакого счастья не приносящая. Счастье — приносить людям благо. Счастье — спасать свою Родину, и счастье — жертвовать собой ради великой цели. Другого счастья человеческого нет и не будет!
Есть такой американский термин turning point — поворотная точка. Неважно откуда начнется поворот, начнется от ювенальной юстиции — прекрасно! Ведь вы понимаете, что сегодня произошло! Дело не в двух ювенальных законах. А дело в том, что подряд, одним шагом за другим, наша политическая элита, сознательно или несознательно, в каком бы качестве она ни находилась, она начала плевать в лицо американцам и Западу так, как не делала никогда.
Мы можем по-разному относиться к разным героям этого процесса, но вы понимаете, что там все заикаются от того, что предложено еще переименовать Волгоград в Сталинград. Вы понимаете, что все началось с десталинизации, а кончилось этим. Вы понимаете, что такое запрет на гомосексуальную пропаганду — там? Он [Запад] говорит, что это меньшинство такое, беззащитное меньшинство… Эти меньшинства представляют собой власть. И каждый, кто там жил и видел, что там происходит, и знакомился с этой элитой, прекрасно понимает, какая мафия правит Европой. Это они такие, так сказать, слабенькие и жалкие? Мы не хотим их ни сжигать на кострах, ни трогать их права. Мы хотим, чтобы они не осуществляли по отношению к нам террор. Они! Это они нам все навязывают.
Значит это принято? — принято! Это тоже — тоже. А эта ювеналка, о которой сказано сейчас, что этого не будет, — это тоже сделано. А этот Закон Димы Яковлева? У американцев есть больная точка одна, никто не понимает ее как следует, это надо чувствовать изнутри, как это все там у них устроено. Они считают себя дико высокоморальным народом. И когда их назвали народом детоубийц, то ничего более оскорбительного не могли сделать. Они начали заикаться. И по тому, как мечутся белоленточники по площадям, видно, как начали заикаться хозяева. Хозяева впали в неописуемую ярость…
Мы присутствуем при неком возможном повороте, но этот поворот будет осуществлен реально, если народ снизу начнет поворачивать. Тогда ему навстречу что-нибудь придет, потому что ситуация безвыходная, потому что страна приговорена, потому что как бы грешны ни были отдельные элитные люди, они не настолько грешны, чтобы развалить Россию. Они не настолько грешны, чтобы отделить даже Северный Кавказ. Они — люди. Они не вот эта тамократическая нечисть. Горбачев продал великую страну и власть за Нобелевскую премию, за барахло, за чечевичную похлебку, за эти вонючие серебреники.
Сейчас ситуация другая. Одно дело, там, «святой и грешный», все мы грешные. Другое дело взять и снова развалить Россию. Сомневаюсь, что нечто подобное возобладает даже в этой элите. Но точно знаю, что только народное «НЕТ!», только народная воля к сопротивлению окончательно решит вопрос, спасет Отечество, детей, все нас и мир. И это все в ваших руках. В ваших руках! И от вас зависит, как вы этим распорядитесь.
Вы сейчас уедете в разные места, такие вещи забываются. А вы не забывайте их, вы сохраните то внутреннее чувство, которое есть сейчас, принесите его туда и зажгите там огонь, потому что никто кроме вас этого не сделает.
Съезд закончен. Слава России!
Политическая война
Сопротивление. Новая повестка дня для патриотической оппозиции
Мы во всеуслышание заявляем о своем намерении полностью реализовать право граждан на патриотическое сопротивление разрушению страны и истреблению того завещанного нам предками великого духа, без которого нет ни страны, ни общества
Почти год назад, 4 февраля 2012 года, движение «Суть времени» организовало вместе с другими патриотическими силами «антиоранжевый» митинг на Поклонной горе. Всем, кого интересует правда об этом митинге, рекомендую ознакомиться с его полной записью. И с тем, что именно я сказал, открывая митинг. Ознакомление неопровержимо докажет любому минимально объективному человеку, что митинг на Поклонной горе НЕ БЫЛ митингом в поддержку Владимира Путина. Он был — и именно это я сказал, открывая митинг, — совместным политическим выступлением очень разных патриотических сил.
И тех сил, которые поддерживали курс Путина.
И тех сил, которые надеялись на немедленное изменение курса Путина, вызванное действиями так называемой белоленточной оппозиции.
И тех сил, которые, не рассчитывая на скорое изменение курса Путина и находясь в оппозиции к проводимому Путиным курсу, считали своим долгом дать отпор посягательствам на суверенитет и целостность российского государства.
Ведь именно такое посягательство осуществляли представители так называемой белоленточной — а на самом деле стопроцентно оранжевой — оппозиции, организовавшей митинги на Болотной и Сахарова.
Открывая 4 февраля 2012 года митинг на Поклонной горе, я прямо сказал, что являюсь противником политики Путина. Но при этом призываю всех патриотов России оказать СОПРОТИВЛЕНИЕ оранжевым антигосударственным силам. Идея такого СОПРОТИВЛЕНИЯ была глубоко созвучна тогдашней политической ситуации.
Но насколько актуальна эта идея сегодня? И может ли она стать, образно говоря, из спринтерской — стайерской? Может ли сформироваться долговременная оппозиционная патриотическая стратегия вокруг того, что было зимой 2011–2012 годов ответом на острый, но кратковременный политический вызов?
Да, может. Если вокруг тогдашнего ответа сформируется нечто новое и фундаментальное. Заявив о своем намерении сформировать нечто подобное, я обязан предложить новую трактовку и патриотизма, и оппозиционности.
Одно дело — патриотизм, который мы отстаивали в 1989 или 1992 году, когда слово «патриот» однозначно было ругательным. И совсем другое дело — патриотизм в 2013 году, когда слишком многие хотят числиться патриотами. Какой смысл мы сегодня вкладываем в это слово? И можно ли сегодня вложить в это слово живой, накаленный смысл? Или же для новой ситуации надо подыскивать другие слова? Это вопрос № 1, без ответа на который нельзя двигаться дальше.
Но есть еще вопрос № 2, ничуть не менее важный. О какой оппозиционности идет речь сегодня? К чему патриоты должны находиться в оппозиции? Понятно, что они по-прежнему сопротивляются антигосударственным проискам белоленточников. Но кто такие эти белоленточники? И имеют ли патриоты право, говоря о стратегическом сопротивлении, ограничивать его только белоленточниками? Которые, между прочим, во имя любых сиюминутных приобретений готовы стремительно менять политическое обличье.
Смотришь на такого белоленточника и вспоминаешь строки из «Евгения Онегина»:
Какой маской завтра щегольнут Дмитрий Быков, Алексей Навальный, Сергей Удальцов, Ксения Собчак, Михаил Касьянов, Борис Немцов, Гарри Каспаров и другие? И что же? Мы будем каждый раз менять свою стратегию, подлаживаясь под очередные маски? Но одно это, безусловно, обрекает на проигрыш любое патриотическое движение. Оппозиционное же — в первую очередь.
Вопрос № 3 ничуть не менее важен. Мы находимся в оппозиции к многоликим белоленточникам и их иностранным покровителям, американским прежде всего. Но сами эти белоленточники вертятся подобно ужу на сковородке для того, чтобы предстать в виде единственной оппозиции власти! Зачем им нужно было извращать содержание митинга на Поклонной горе, называя его митингом путинистов? Для того чтобы монополизировать (так и хочется сказать «прихватизировать») оппозиционность, им нужно было так представить произошедшее на Поклонной, чтобы максимально освободиться от «Сути времени» как от своего единственного полноценного антагониста. Противопоставляющего белоленточной псевдооппозиционности оппозиционность иную, патриотическую.
Говоря о белоленточной псевдооппозиционности, я имею в виду откровения Сергея Удальцова, который сообщил всем, что целью белоленточников было всего лишь неконституционное продление президентства Д. А. Медведева. Такие вот у нас белоленточные «Че Гевары», именующие оппозиционных патриотов из «Сути времени» «путинистами». И во всеуслышанье называющие самих себя «медведистами».
В условиях прошлогодней острейшей политической конкуренции белоленточную ложь о произошедшем на Поклонной горе подхватили зюгановцы. Обрушив на «Суть времени» поток дичайших клеветнических обвинений. И притворившись, что Зюганов а) не обещал принять участие в митинге на Поклонной горе, и б) не вел глубоко ошибочных заигрываний с белоленточной оппозицией.
Но дальнейшее развитие политической ситуации все расставило по своим местам. КПРФ проголосовала за предложенный властью «закон Димы Яковлева». Так что же, теперь и КПРФ перестала быть оппозиционной партией?
Вовсе нет. Просто, проголосовав за «закон Димы Яковлева», КПРФ признала задним числом вопиющую несправедливость обвинений, выдвигаемых в адрес «Сути времени». И подтвердила, что можно поддерживать власть постольку, поскольку она совершает нечто патриотическое, и при этом быть в оппозиции к власти. Ибо власть внутренне противоречива и не готова, в ее нынешнем виде, к проведению последовательного патриотического курса.
Власть колеблется. Эти колебания порождаются и изменением мирового процесса, и конфликтом внутри властных групп, имеющих очень разную ориентацию. Амплитуда колебаний велика.
С одной стороны — неприемлемое для нас вхождение в ВТО, утверждение явных или скрытых ювенальных подходов к семейной политике, потакание разрушительным тенденциям в сфере образования и многое другое.
С другой стороны — последнее Послание Владимира Путина, в котором говорится, например, что особой благодарности заслуживают бойцы поисковых отрядов, ухаживающие за мемориалами и предающие земле останки павших солдат Великой Отечественной войны.
Давайте сравним это утверждение с выступлением по «Голосу Америки» некоего господина Ланина, заявившего:
Если нас спрашивают: «Какое из двух утверждений ближе для вас как оппозиционных политиков? Утверждение Путина или утверждение Ланина?» — то ответ, как вы понимаете, очевиден. Более того, как мы можем быть в оппозиции к приведенному мною выше утверждению Владимира Путина? Или к его же утверждению, сделанному в том же Послании, о единстве и неразрывности нашей тысячелетней истории, опираясь на которую, мы обретаем внутреннюю силу и смысл национального развития?
Если мы заявим, что мы в оппозиции к этому утверждению, то нас справедливо спросят: «Вы сами утверждали то же самое на протяжение 25 лет! И что же? Теперь вы становитесь в оппозиционную позу только потому, что Путин говорит о том, что является символом вашей политической веры?»
Мы можем и должны вести жесткую оппозиционную политику по отношению к тем, кто говорит о десталинизации и десоветизации.
Мы можем и должны дать отпор любым попыткам это осуществить. И мы давали этот отпор, невзирая на должности, занимаемые десталинизаторами и десоветизаторами. Ведь был же дан беспощадный политический отпор действиям комиссии Федотова — Караганова. А ведь Михаил Федотов, затеявший беспрецедентно наглое начинание по десталинизации и десоветизации, был советником президента Медведева.
Мы неуклонно будем противодействовать господам типа Сванидзе, Млечина, Пивоварова, Ципко в их попытках посягнуть на единство нашей истории, демонизировать ее отдельные периоды (советский, прежде всего). Но мы не можем, не попав в смешное положение (а ничего не может быть хуже этого для политиков), вставать в оппозицию к утверждению Владимира Путина о единстве и неразрывности нашей тысячелетней истории.
Этак мы можем встать в оппозицию и к параллели, проводимой Путиным между Мавзолеем и Киево-Печерской лаврой. Но ведь мы сами десятилетиями проводили эту параллель, воюя со Сванидзе, Млечиным, Кураевым и многими другими.
Так в чем же тогда наша оппозиционность? Может быть, правы те, кто говорит, что речь идет о карманной оппозиционности? Что мы оппозиционны только по отношению к тем, кто оппозиционен по отношению к Путину?
Республиканская партия США находится в жесткой оппозиции к президенту США Бараку Обаме. И что же? Она всегда голосует против ВСЕХ решений президента Обамы? Если бы она встала на такую позицию (а ведь только такую бредовую позицию наши белоленточники соглашаются признать оппозиционной), то у нее вообще не было бы шансов на политическое будущее. Она в лучшем случае превратилась бы в ку-клукс-клан.
Все мы прекрасно понимаем, что и в Европе, и в США, и в Азии, и в Латинской Америке оппозиционные партии поддерживают одни решения глав государств и не поддерживают другие. Причем поддерживают они те решения, которые созвучны их собственным представлениям о национальных интересах.
Другую позицию занимают только психически не вполне здоровые люди. Когда белоленточники непристойно завыли по поводу Жерара Депардье и начали называть его «Жёпардье» только за то, что он похвалил Путина, СССР и Россию, у меня возникло ощущение, что у них и впрямь наметился крен в сторону элементарного нездоровья.
Наша оппозиционность имеет здоровый и предельно четко выраженный характер.
Да, президент России Владимир Путин сказал в своем Послании нечто диаметрально противоположное тому, что говорит господин Ланин. Но почему тогда господин Ланин сохраняет влияние, и немалое, на процессы в нашем образовании? Почему под диктовку Ланина наше образование подвергается чудовищному насилию, уродуется, оскверняется?
Что происходит в Перми и других городах России? Почему там на бюджетные деньги создаются псевдомузеи, директора которых сами говорят, что их задача не в том, чтобы блюсти музейную правду, а в том, чтобы заниматься пропагандой антисоветизма и внушать населению ненависть ко всему советскому?
Чем завершатся попытки господ типа Гельмана издеваться над Россией, выдавая эти издевательства за новое слово в искусстве?
Список таких оппозиционных вопросов к власти, явным образом проявляющей глубокую и неслучайную непоследовательность, можно было бы продолжить. Наличие этого списка и определяет нашу оппозиционность.
Но почему власть проявляет подобную непоследовательность? Серьезный ответ на этот вопрос немыслим без анализа международной обстановки.
Поворотной точкой в отношениях между США и Россией стало принятие американцами преступного, вопиюще неправового «акта Магнитского». А также то, как на это американское безобразие ответила и власть, и вся политическая Россия. Подчеркиваю — не «Единая Россия», а именно вся политическая Россия. А также то, как белоленточники отреагировали на наш консолидированный ответ американцам, плюнувшим в лицо не власти, а всей стране.
Белоленточники стали неистово вопить о том, что американцы правы, а их противники, то есть вся политическая Россия, — людоеды и подлецы. Белоленточники нагло лгут о благородстве Магнитского, из коего якобы вытекает правомочность беззаконного «акта Магнитского», принятого американским Конгрессом.
Но, во-первых, ничье благородство не может оправдать беззакония. А, во-вторых, реальный Магнитский — это соучастник преступления, а не благородная жертва.
Есть документальные доказательства того, что Магнитский действовал вместе с крупнейшим международным авантюристом Браудером. И что он вместе с Браудером совершал уголовно наказуемые деяния.
Есть также доказательства того, что Браудер был партнером банкира Сафры. Что именно в банк Сафры были в 1998 году переведены 4,8 миллиарда долларов, которые должны были не допустить краха наших ГКО. И что эти деньги были украдены. Тем самым, Магнитский — это мелкий уголовник, входивший в очень большую банду, осуществившую против России преступление века. Это преступление до сих пор осталось не расследованным.
Все прекрасно понимают, что историю с якобы благородным Магнитским, погибшим от рук ужасных злодеев, раскрутил именно Браудер, спасаясь от наказания. И что если даже против Магнитского и были совершены преступления, то это не отменяет того факта, что и сам он совершал преступления. А также соучаствовал в крупнейших преступлениях.
Обвинения Магнитского в адрес своих гонителей американцами были приняты, мягко говоря, некритически. Это создает прецедент, по которому любой обвиняемый может, обвинив своих обвинителей, быть поддержан на международном уровне. Речь идет о посягательстве на все правовые устои. А также на национальный суверенитет. Если США могут так вести себя по отношению к российским заключенным, то и Россия обязана вести себя аналогично? То же самое с поведением Пакистана по отношению к индийским заключенным (а также наоборот)? Во что превратится мир, если такой подход восторжествует в международном сообществе?
Наконец, и официальный Лондон, и США отказались даже обсуждать претензии России к зарубежным фигурантам дела Магнитского. И, прежде всего, к руководителю и покровителю Магнитского Браудеру. Это не просто оскорбительно. Это является беспрецедентным оскорблением страны — страны, а не тех или иных ее должностных лиц! По сути это означает, что завтра по любому произвольному обвинению может пострадать за рубежом любой гражданин России.
Но в таких случаях страна, которая делает первый шаг, никогда не сходит с выбранного пути. Всем ясно, что «актом Магнитского» все не ограничится. Что американцы встали по отношению к нам на путь холодной войны. И что, сделав первый шаг по этому пути, они будут двигаться по нему дальше.
Белоленточники говорят американскому «акту Магнитского» — «да».
Мы говорим — «нет». И поскольку «закон Димы Яковлева» тоже говорит этому акту «нет», то мы не можем не поддержать «закон Димы Яковлева». Другая позиция с нашей стороны была бы смешна и аморальна.
Повторяю, именно это поняли все оппозиционные силы, включая КПРФ, которая проклинала нас за нанесение ударов по белоленточникам, ибо, видите ли, эти удары помогают Путину, а оппозиционер не может ни в чем поддерживать Путина. Так может или не может? История дала ответ. И я считаю, что на этот раз КПРФ поступила правильно. В народе в таких случаях говорят: «Лучше поздно, чем никогда».
Белоленточники, восхваляя «акт Магнитского» и осуждая всех, кто поддержал «закон Димы Яковлева» за то, что этот «замечательный» акт они «позорным образом» осудили, — развернули беспрецедентную истерику по поводу содержащегося в «законе Димы Яковлева» запрета на вывоз детей за рубеж. Белоленточники поступают, как элементарные мошенники. Они выпячивают отдельные счастливые случаи: «Вот ведь, мол, как хорошо сложилась судьба такого-то и такого-то, усыновленных американцами!»
Указывая на эти позитивные случаи, белоленточники другие негативные случаи бесстыдным образом игнорируют. «Подумаешь, — говорят они, — погиб какой-то там Дима Яковлев! Ну, и что? Американцы погубили не так уж много наших сирот. А зато другим-то как повезло!» Но что значит в таком вопросе «много»? Много — это сколько? Правомочен ли такой подход? И если да, то как преодолеть его однобокость?
Во-первых, если принять белоленточные адресации к Достоевскому, к его «слезе ребенка», то подход по принципу «много — мало» вообще не правомочен. Ибо для Достоевского достаточно одной слезы одного ребенка.
Во-вторых, если применить другой подход, то для того, чтобы он не был однобоким, надо внимательно анализировать реальные данные. Сколько наших детей-инвалидов усыновляют американцы? По данным авторитетного благотворительного фонда «Семья», в 2010 году из 1016 наших сирот, усыновленных американцами, инвалидов было 44.
В 2011 году из 956 наших сирот, усыновленных американцами, инвалидов было 89.
При этом все мы понимаем, что диагнозы «инвалидность», позволяющие обеспечивать иностранцу наилучшие условия для усыновления наших сирот, порою отменяются на следующий день после усыновления.
Поделиться книгой: