Западня

— Не могу я больше жрать эту дрянь! — заорал Герман и стал рвать на себе футболку.

— Успокойся! — Таня бросилась к нему.

— Отстань от меня, сука! — Он с такой силой отшвырнул от себя девушку, что она упала. — Тебе, небось, хорошо тут — столько мужиков на тебя одну!

— Не смей трогать ее! — крикнул Костя, вскочив, и тут же получил кулаком в челюсть.

— А ты что, свечку держал, урод? — сказала Таня, поднимаясь.

— Да чего тут держать? — вопил Герман, истерично хохоча. — Тебя только помани…

— Ну хватит, действительно! — гаркнул Мишка и отвесил Герману увесистую оплеуху.

Тот кубарем отлетел к двери.

— Ах так, сволочи! — Герман выхватил «парабеллум» и выстрелил.

Мишка и Костя бросились на него и отобрали оружие. При этом Мишка так огрел Германа по голове, что тот лишился чувств.

— Вот подонок! — Мишка сел на пол, пытаясь перевести дух.

— Хорошо хоть никого не убил, — выдохнул Костя, вставая и вытирая кровь, сочившуюся из разбитой губы.

— Васёк, — тихо сказала Таня.

Костя и Мишка медленно обернулись. Вася неподвижно сидел на койке, глядя прямо перед собой. Лицо у него было совершенно бледное, а левое плечо заплыло кровью. Мишка вскочил с пола и подбежал к нему.

— Эй, эй, братишка, ты чего?

— Васёк, скажи чего-нибудь, — взмолился Костя.

— Меня убили. Из пистолета, — еле слышно произнес Вася.

Глаза у него закатились, и он стал падать. Мишка осторожно подхватил его, а Костя разорвал рубашку и стал обследовать рану. Таня сидела на койке и с ужасом следила за происходящим, закусив кулаки и поджав под себя ноги.

— Похоже, ничего страшного, — заключил Костя. — Плечо совсем чуть-чуть задето. Но надо бы обработать, перевязать, а то заражение будет. Да и крови много потеряет. Танька, посмотри, у Васьки в рюкзаке есть что-нибудь?

Таня соскочила и полезла под койку.

— Только это, — она протянула пачку аспирина.

— Боюсь, это не поможет. Сгоняй-ка на склад, поищи там что-нибудь.

Таня отчаянно замотала головой, но потом собралась с духом и направилась к двери.

— И пни этого гада. Он там живой? — Мишка кивнул в сторону Германа.

Таня боком обошла лежащее на полу тело и, бросив: «Сам пинай!», побежала на склад.

— Я смелая, я смелая, — подбадривала она себя.

Таня сразу пробралась к дальним стеллажам, поскольку там еще оставались неисследованные полки, и стала вскрывать все коробки подряд. Но ничего путного не попадалось. Отчаявшись, она подняла голову и увидела на самой верхней полке коробки с крестами. Таня охнула. Но делать было нечего, она осторожно поползла наверх, цепляясь за вертикальные стойки стеллажей.

— Я смогу, — убеждала она себя. — Только не смотреть вниз.

Таня ужасно боялась высоты с тех пор, как в детстве упала с дерева и два месяца пролежала в гипсе. Дотянувшись до нужной коробки, она столкнула ее вниз и стала осторожно спускаться. На последней полке нога соскользнула, и Таня упала, сильно ударившись плечом. Не замечая боли, она бросилась к коробке, открыла ее и с облегчением выдохнула. Это были бинты. Таня схватила несколько рулонов и кинулась было обратно, но внезапно раздавшееся глухое рычание заставило ее замереть на месте.

— Господи, только не сейчас! — зашептала Таня, зажмурившись.

Рычание усилилось. Она отчетливо слышала, что это уже не одно, а два существа.

— Что вам надо от нас?! — закричала Таня, не выдержав.

Она бросила бинты, стащила с полки коробку с какими-то консервами и, как остервенелая, стала швырять банки в стальную дверь аварийного выхода. Рычание прекратилось. Таня села на пол и заплакала.

— Что случилось? — спросил Костя, коснувшись ее плеча.

От неожиданности она вскрикнула. Костя присел и обнял ее. Таня уткнулась ему в грудь и зарыдала.

— Костик, миленький, вытащи нас отсюда. Я тоже больше не могу. Мы тут все потихоньку с ума сходим, — говорила она, всхлипывая.

— Все будет хорошо, — успокаивал ее Костя, — я тебе обещаю.

Он погладил ее по голове и вдруг сказал:

— Я люблю тебя, Танюшка.

Она смолкла и, отстранившись, посмотрела ему в глаза.

— Опять шутишь?

— Не шучу. И, как видишь, абсолютно трезвый. Я много думал и понял, что тогда, четыре года назад, в лесу, тоже говорил всерьез. Просто потом почему-то было очень стыдно. Мне кажется, я всегда любил тебя, просто не понимал этого. — Он поцеловал ее.

— Ой! Чего же мы тут сидим? — встрепенулась Таня. — Там же Васёк кровью истекает.

— Ты что-нибудь нашла? — спросил Костя.

— Только бинты.

— Отлично! Прихватим еще шнапс для дезинфекции.

И они побежали в ночлежку.

— Где вас носит? — возмущенно спросил Мишка. — Вон уже и киллер очнулся. Ты хоть понял, что ты тут натворил, чудила? — обратился он к Герману.

Тот сидел в углу и молчал. Его била сильная дрожь, и он, похоже, плохо соображал.

— Ну, давайте быстрее Ваську чинить, — Мишка уложил бесчувственное тело на кушетку и встал.

— Воды бы сейчас кипяченой, — вздохнула Таня.

— Обойдемся шнапсом, — сказал Костя.

Он смочил бинты и стал обрабатывать рану. Затем наложил плотную повязку и похлопал раненого по щекам.

— Подъем, больной. Просыпайтесь.

Вася жалобно застонал в ответ.

— Кончай симулировать, у тебя там просто царапина, — сказал Мишка.

— Правда? — слабым голосом спросил Вася. — Я не умру?

— Нет, — хором ответили Костя и Мишка.

— Васенька, миленький, ты как? — Таня бросилась к нему и стала его целовать.

— Я надеюсь, что поправлюсь, — умирающим голосом ответил Вася, инстинктивно ловя ее губы своими.

— Э, поосторожнее, — сказал Мишка, — а то кое-кто может заревновать. — Он подмигнул Косте.

— Да пусть целуются, — отозвался тот. — Главное, что с Васькой все в порядке. Вот с ним что делать, не знаю, — он посмотрел на Германа. — Ему бы сейчас какой-нибудь антидепрессант, или хотя бы валерьянки.

— Касторки ему литр, — сказал Мишка, — чтоб из сортира не вылезал, чтоб жопа у него горела. Чтоб все дерьмо из него выперло.

— Похоже, все-таки придется идти на крайние меры, — сказал Костя. — Испытаем тот, последний рубильник с черепом. Ваське надо в больницу. Надеюсь, нас сразу не накроет. Что-то подсказывает мне, что у нас еще есть шанс.

Таню с пистолетом оставили при раненом — Герман не вызывал доверия. Он продолжал сидеть в углу и таращился по сторонам, не произнося ни слова. Костя и Мишка притащили со склада пять банок тушенки, пять бутылок шнапса и еще один автомат. Тушенку и три бутылки горячительного уложили в рюкзак, а из оставшегося шнапса стали мастерить «зажигалки».

— Ой, боюсь, не станет эта бурда гореть, — сказал Мишка. — Может, лучше спирт, а?

Они опорожнили бутылки, наполнили их спиртом, принесенным из каптерки, и заткнули лентами сложенного в несколько слоев бинта. Потом взялись за подготовку второго автомата. На все ушло чуть более часа.

— Ну что, готовы? — спросил Костя, поворачиваясь к Тане. Она молча кивнула. — Тогда пошли. Мишка хватай Геру.

— Может его лучше тут оставить? — то ли в шутку, то ли всерьез спросил Мишка. — Ладно, убивец, вставай.

Запустив руку в карман брюк Германа, он выудил оттуда золоченую «Зиппо» и передал ее Косте. Герман начал было сопротивляться, но потом обмяк и покорно поплелся за Мишкой. Таня помогла Васе встать и повела его к выходу. Мишка нес один «шмайсер», второй доверили Тане. Костя взял «парабеллум» и ломик.

— Так, ребята, — сказал он, — идете на склад, встаете перед воротами и ждете. Я — в пультовый зал, отсчитываю три минуты и включаю рубильник. — Костя вздохнул. — Надеюсь, эти проклятые ворота все-таки откроются. Если там кто-то есть, начинайте палить. Ясно?

— Ясно, — отозвался Мишка. — А если здесь все рванет и нас накроет?

— Тогда не знаю, — пожал плечами Костя.

Дойдя до ворот аварийного выхода, Мишка отпустил Германа, повернулся к Тане и сказал:

— Делай, как я.

Он снял автомат с предохранителя, передернул затвор и направил дуло в сторону двери. Таня в точности повторила все его действия и застыла.

Костя в нерешительности стоял перед застекленной нишей с нарисованным черепом. Он вновь и вновь перечитывал загадочную надпись «Das System der Selbstvernichtung», пытаясь разгадать смысл непонятных слов.

«Система. Система чего? — думал он. — Череп… система… самоуничтожения! Как же я сразу не догадался! Аварийный выход обязательно должен открыться перед тем, как склад будет уничтожен. А если нет?» — Костя колебался.

Наконец, собрав волю в кулак, он замахнулся, разбил стекло ломиком и осторожно взялся рукой за торчащую из стены красную металлическую рукоятку. Рубильник был холодный, и этот холод мгновенно распространился по всему телу. Костя почувствовал, что начинает дрожать, даже зубы застучали. Он зажмурился и дернул рукоятку вниз.

Противно завыла сирена, свет стал потухать, а вместо него включился красный маячок под потолком. Костя, спотыкаясь, побежал на склад, где его дожидались товарищи. Они продолжали стоять, молча глядя на запертые ворота. Их лица, озаряемые светом аварийного маячка, были напряжены. Даже Герман, казалось, наконец вернулся в реальность.

— Ну, что? — прокричал Костя.

— Ничего, как видишь, — отозвался Мишка. — Ох, сейчас накроет…

В эту секунду, что-то лязгнуло, и огромная дверь медленно поползла влево.

— Бутылки! — крикнул Костя, хватая стоявшие на полу «зажигалки».

Он запалил два фитиля и передал одну бутылку Мишке. Дверь доползла до конца, обнажив огромный черный зев, где во мраке скрывалось нечто, наводящее ужас и леденящее кровь. Костя шагнул вперед, держа перед собой бутылку, как факел. Две пары зеленовато-желтых глаз вспыхнули в темноте. Костя и Мишка, не раздумывая, одновременно швырнули «зажигалки» в проем, и почти сразу раздалась длинная автоматная очередь — Таня, зажмурившись, поливала свинцом темноту. Словно вырвавшиеся из заточения джинны, один за другим рванули кверху синеватые языки пламени, осветив широкий, поднимающийся кверху тоннель. Две тени боязливо метнулись в сторону. Послышался визг, переходящий в лай.

«Волки!» — мелькнуло в голове у Кости.

— Это же просто волки! — закричал он и захохотал.

— Боюсь, что нам тут не стоит задерживаться! — рявкнул ему в ухо Мишка.

Он выдернул из-за пояса фонарь, сгреб стоявшего с раскрытым ртом Германа и потащил его вперед. Таня и Вася побежали следом. Костя немного успокоился, последний раз огляделся, схватил валявшуюся на полу фуражку и бросился за ними. Тоннель заканчивался обширным завалом. Наверху виднелся довольно широкий лаз, в котором мелькнул хвост убегающего волка. Следуя за животными, ребята выбрались на поверхность и замерли, ошалев от внезапно ворвавшегося в легкие свежего воздуха.

— Не останавливаться! — кричал Костя.

Они отбежали уже довольно далеко, когда земля под ногами вдруг заходила ходуном. Словно огромный великан, которому пощекотали в носу, лес чихнул, озаряя небо вспышками и поднимая в воздух тонны земли, вырванные с корнем деревья и тучи пыли.

Когда все улеглось, наступила гробовая тишина. Даже ветер исчез куда-то, отчего и трава, и деревья застыли, будто на фотографии. На ночном небе не было ни облачка, ярко светил похожий на кусочек сыра месяц в окружении бесчисленных звезд.

— Господи! Хорошо-то как! — воскликнула Таня, и никто не стал ей возражать.

Где-то раздался шорох, заухала ночная птица, застрекотали цикады, зашумел ветер. Жизнь возвращалась.

Ребята бросили последний взгляд на перелесок, в недрах которого им довелось провести пять дней, и, выйдя на узкоколейку, не спеша побрели в сторону деревни Володаровка, до которой, по Костиным расчетам, было километров десять.

— Это тебе, — сказал Костя, напяливая Мишке на голову немецкую фуражку, — подарок.

— Спасибо! — ответил Мишка. — А это вам с Танькой. На свадьбу, — он достал из-за пазухи и протянул ему небольшой, отсвечивающий желтизной, металлический брусок.

— Откуда?! — ошарашено воскликнул Костя.

— Места знать надо. Там сейф был. Ну, я с ним немного повозился, и вот. Там таких несколько штук было. Я, правда, только один прихватил. Ты уж извини, что не сказал. А то у Геры крыша бы еще раньше поехала.

— Ну и правильно сделал, — ответил Костя. — А я, раз уж такое дело, приглашаю тебя на свадьбу.