Манагуанда

Сержант Шикулин выходил из казармы на улицу, когда на него налетел Горохов с дико выпученными глазами. Он попытался что-то промычать, но Шикулин схватил его за плечо и потащил за собой. Втолкнув несчастного курсанта в класс, Шикулин захлопнул дверь и, повернувшись к подчиненному, сказал:

— Докладывай!

— Та-та-та…

— Не тяни!

— Та-а-а, — завыл Горохов и упал на пол.

Он начал судорожно биться головой, глаза закатились, при этом еще больше округлившись, а изо рта хлынула кровь.

— Мать твою! — прошептал Шикулин и выбежал из класса.

Горохова унесли в санчасть.

На следующий день командир роты, а затем и командир батальона сделали несколько заявлений перед строем, объясняя пагубность переедания сладостей в солдатской чайной, и еще раз напомнили сержантам, что посещение этого заведения может происходить только под их присмотром. Командир части также сказал на эту тему несколько слов, после чего все благополучно забыли об этом происшествии и о Горохове, который так больше и не появился.

X

Выходной — он и в армии выходной. Наступила суббота. Правда, первая половина дня мало отличалась от будней, зато после обеда наступала свобода. Можно было спокойно погулять возле курилки, написать письмо домой, пойти в бытовку и привести в порядок свое обмундирование или починить обувь.

Сержант Доронин выстроил взвод перед казармой и зачитал список счастливчиков, которым давалась увольнительная. Среди них оказался и Сергей. Настроение сразу же подпрыгнуло — это было его первое увольнение. Зареченск, на окраине которого располагалась их часть, представлял собой небольшой городок с населением чуть более трех тысяч человек.

Единственными достопримечательностями Зареченска были универмаг, кинотеатр и клуб. В универмаг солдаты заглядывали нечасто, и то исключительно ради мороженого, которое подавали в кафе на первом этаже. А кино и клуб, где можно было познакомиться с девчонками, посещали регулярно.

Парадная форма была Сергею к лицу. Стоя в бытовке, он даже засмотрелся на себя в зеркало, прежде чем смахнуть последнюю пылинку со сверкающего пуговицами кителя. "У солдата выходной — пуговицы в ряд…" — пронеслось в голове.

— Серега, ты, блин, че? Давай бегом — увольнение уже началось, — прокричал вбежавший Саидов.

За воротами КПП начинался совсем другой мир. Солдаты частенько попадали за пределы гарнизона по разным поводам: на занятия, кроссы и марш-броски, наряды на внешних объектах.

Но увольнение — это было нечто особенное. Здесь ты повинуешься только своим желаниям.

Захотел, пошел направо, захотел — налево. А хочешь, вообще стоишь на месте.

Сергей не стал долго раздумывать и пошел следом за возбужденно подпрыгивающим Саидовым и еще несколькими ребятами в сторону центра, где на главной площади возвышался универмаг, а неподалеку был городской клуб, куда по субботам заглядывали местные девушки в поисках своего счастья.

В кафе курсанты купили мороженое и сели за столиком у окна. Саидов первый вылизал креманку начисто и заявил:

— Ну, мужики, теперь в кино.

В гарнизоне фильмы показывали дважды в неделю на выходные. Но это были сугубо патриотические картины о героическом прошлом и славном настоящем. В городском же кинотеатре можно было посмотреть что-нибудь иностранное и даже слегка "неприличное".

На этот раз с афиши забавно таращился "Сеньор Робинзон". Саидов заохал и стал всем объяснять, какая это обалденная картина. И действительно, фильм прошел на ура. Такого удовольствия Сергей давно не получал. Но Саидов вновь торопил, теперь уже в клуб, на танцы.

Городской клуб, безусловно, отличался от того, который был в гарнизоне, и по назначению, и по содержанию. Сумрак просторного зала нарушали отблески крутящегося под потолком зеркального шара, которые, падая на темные стены, бежали по ним озорными зайчиками, спрыгивали на пол, а потом взмывали на потолок. На едва подсвеченной сцене размещалась музыкальная аппаратура. Долговязый диск-жокей в очках колдовал над усилителем. Вдоль стен уже стояло десятка два девушек. Тут были и маленькие, и высокие, и худенькие, и толстенькие, в общем, на любой вкус. Только лица были в тени, и даже цвет волос определить было невозможно. Саидов, не долго думая, остановился возле первой девушки и завязал с ней беседу.

Многие солдаты, один за другим входившие в клуб, поступили так же. И только Сергей растерянно стоял посреди зала и озирался по сторонам.

Наконец диск-жокей наладил свою аппаратуру, и та взорвала тишину песней Барыкина о букете. Фигуры, до этого словно прилипшие к стенам, стали отделяться и выходить на середину зала, открывая взору свои лица. Когда зазвучала медленная мелодия, кавалеры стали приглашать дам. Сергей обратил внимание на скромно стоявшую у стены худенькую девушку и, не раздумывая, шагнул к ней.

— Сергей, — представился он.

— Света.

— Можно… тебя пригласить?

— Можно.

Сергей обнял ее за талию. Она с благодарностью посмотрела на него своими огромными поблескивающими глазами, а он в ответ только глупо улыбнулся. Нежная лирическая мелодия обволакивала и пробуждала чувства. Сергею захотелось крепче обнять Свету или даже прижаться к ней. Он слегка потянул ее к себе — она не сопротивлялась и даже положила голову ему на плечо. Коротко стриженные светлые волосы приятно пахли медом и щекотали его щеку.

Сергей и Света не заметили, как закончилась одна песня и началась другая, а потом третья. И даже когда заиграло темпераментное диско, они продолжали медленно кружиться по залу, не говоря ни слова.

До вечерней поверки оставался еще час, и Сергей предложил Свете проводить ее до дома.

Но она почему-то запротестовала.

— Если хочешь, давай еще тут погуляем, в парке, — сказала она.

— Как скажешь, — Сергей наклонился и поцеловал ее.

И в тот момент, когда он коснулся ее губ, будто молния пробежала между ними. Сергей отпрянул и вопросительно посмотрел на девушку. Она молча смотрела на него огромными блестящими глазами и была восхитительна. Он снова прильнул к ее губам. Ему показалось, что стремительный вихрь подхватил его и поднял в воздух. Сергей крепко прижал к себе Свету и зажмурился.

— Все, иди. Тебе пора, — она слегка отстранила его.

— Погоди, я ведь даже не знаю, когда в следующий раз получу увольнительную. Дай хоть еще чуть-чуть побыть с тобой. И, самое главное, я даже не знаю, где ты живешь. Как я найду тебя?

— Я сама тебя найду.

— Но как?

— Найду…

Она медленно, не спуская глаз, стала отступать назад и внезапно растворилась в темноте парка.

XI

Следующая неделя пролетела незаметно. Поначалу Сергей все время думал о Свете. Но вскоре суровая действительность стала подавлять эти мысли, и он почти забыл о ней. В библиотеку не вызывали, и это стало его беспокоить. Во-первых, рисование и оформительство доставляли ему большее удовольствие, нежели строевая подготовка или изучение устава, а вовторых, какое-то смутное чувство неумолимо влекло его к библиотекарше.

В пятницу после обеда было занятие по спортивной подготовке. Более неудачное время для этого невозможно придумать. Представьте себе, каково бежать несколько километров или кувыркаться на турнике с полным желудком. И все же в два тридцать пополудни взвод строем направился к боковым воротам гарнизона. Там проходила узкая проселочная дорога, где регулярно проводились кроссы и марш-броски.

Сержант Доронин достал из планшетки секундомер, пощелкал им и велел Шикулину выдвинуться вперед на полтора километра. Соответствующая отметка, равно как и для других дистанций, уже давно была сделана в виде зарубки на дереве. Задача сержанта заключалась в том, чтобы проследить, как курсанты добегают до крайней точки, а не пытаются сачкануть и повернуть в обратную сторону раньше, чем положено. А второй сержант должен бежать сзади для дополнительного контроля и подстраховки — не раз курсанты, особенно новички, с непривычки падали в обморок.

Роль дополнительного контролера досталась Карнаухову.

Курсанты сняли головные уборы, ремни и сгрудились в колонну. По команде Доронина взвод рванулся вперед и, грузно топая, скрылся за поворотом. Карнаухов выждал некоторое время и неспешной рысцой отправился следом.

Погода стояла жаркая, но от леса веяло свежестью, и бежать было не так тяжело. Вдох: раз — два — три — четыре, выдох: раз — два — три — четыре. Сергей всегда считал про себя. Он знал, что в начале надо дышать как можно медленнее и глубже: четыре шага — вдох, четыре — выдох. Через некоторое время воздуха уже не хватает, и переходишь на режим три на три. Ну и под конец — два на два.

Справа показались внушительного размера яблони. Это был огромный сад, разбитый неведомо когда и уже много лет как заброшенный. Лес давно поглотил его, обступив со всех сторон деревьями. Тем не менее ветви яблонь сгибались под тяжестью крупных плодов. Разве можно перед этим устоять? Яблоки в солдатской столовой давали только по праздникам. А здесь такое изобилие!

Один за другим курсанты, убедившись, что в пределах видимости нет ни одного "надзирателя", ныряли в сад, на бегу срывали яблоки и жадно впивались зубами в сочную мякоть. Раньше Сергею и в голову бы не пришло, что есть можно на бегу.

Карнаухов, который, хоть и не спеша, рысил вслед за взводом, все же почти догнал курсантов, плетущихся в хвосте. Увидев, что они, следуя примеру впереди бегущих товарищей, нырнули в сад за яблоками, сержант остановился и грозно крикнул:

— Ну-ка отставить!

Дождавшись, пока последний бегун скроется за пригорком, Карнаухов свернул с дороги и, немного поразмышляв, сорвал два крупных яблока. Он вернулся на дорогу и, решив, что на этом его задача выполнена, не торопясь, пошел в обратную сторону.

Шикулин стоял посреди дороги и скучал. Когда, наконец, первые бегуны показались из-за поворота, он оживился и стал их подбадривать. Прежде чем повернуть назад, следовало обежать вокруг сержанта, который старательно пересчитывал бегунов.

— Восемнадцать, — отсчитал Шикулин, когда Сергей сделал разворот. — Воробьев, прибавить ходу!

"Раз — два — три", — повторял про себя Сергей.

Внезапно он почувствовал слабость. Голова закружилась, и ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Сергей остановился, пытаясь прийти в себя. Постепенно его обогнали все бегуны, и он остался на дороге совсем один. За деревьями что-то мелькнуло. Перед глазами плыло, и Сергей поначалу не мог ничего разглядеть. Но потом он увидел, как к краю леса подошла женщина в белом сарафане, и с удивлением узнал в ней Марину Анатольевну.

— Вы? Что вы здесь?..

— Иди сюда…

Марина Анатольевна потащила его в лес и легко опрокинула на землю. Она навалилась на него, прижимаясь упругой грудью и обжигая дыханием. Не соображая, что делает, Сергей потянулся к ней губами.

— Отставить! — раздался голос Шикулина.

Сергей повернул голову и увидел надвигающегося на них сержанта с перекошенным от гнева лицом.

— Ты что, дух, совсем оборзел?

Марина Анатольевна медленно поднялась, пряча лицо.

— Товарищ сержант… — залепетал Сергей, пытаясь встать.

— Молчать! — взвизгнул Шикулин. — Бегом марш!

Сергей повиновался. Голова кружилась, в висках стучало. Он крепко зажмурился, а когда открыл глаза, обнаружил себя резво бегущим по дороге. В голове снова работал счетчик "раздва", и Сергей даже не вспоминал о той странной встрече в лесу, будто ее и вовсе не было.

Тем временем Шикулин приблизился к женщине. Она резко обернулась, и он обомлел.

Конечно, он узнал в ней библиотекаршу. Он, как и многие, не раз пускал слюни, глядя ей вслед.

— Марина Анатольевна? Но почему?..

Шикулин достал из-за пазухи яблоко и от волнения хрустнул им так, что сок брызнул библиотекарше прямо в лицо. Она утерлась и, сверкнув глазами, медленно произнесла:

— Яблоки любишь?

— Что? — не понял Шикулин.

— Жри! — прорычала она.

Волосы на ее голове зашевелились. Невесть откуда взявшийся порыв ветра поднял в воздух целый сноп листьев и сухих веток. Деревья вокруг угрожающе заскрипели. Шикулин на мгновение замер, а затем стал судорожно запихивать себе в рот недоеденное яблоко. Лицо его побагровело, глаза округлились. Он замахал руками, словно пытаясь от чего-то освободиться, попятился к дороге и, не дойдя двух шагов, замертво свалился на землю.

Ветер стих так же внезапно, как и начался. Вокруг не было ни души, и только одинокая женская фигура в белом сарафане, постепенно удаляясь, растаяла в гуще леса.

XII

Шикулина ждали около получаса. Затем Доронин велел Карнаухову уводить взвод в расположение части, а сам отправился на поиски пропавшего сержанта. О том, как он его нашел, как бегал в санчасть за подмогой, Доронин потом никому не рассказывал. Только после этого случая он целую неделю ходил сам не свой. Карнаухову даже пришлось часть его обязанностей временно взять на себя.

Гибель Шикулина стала вторым ЧП за месяц. Командир части, получив хороший нагоняй от командования округа, вздул всех офицеров по первое число. Офицеры, в свою очередь, отыгрались на сержантах, а те, само собой, на курсантах. В общем, на какое-то время в части была введена жесточайшая дисциплина. Проведение занятий за пределами гарнизона временно прекратили. Увольнения отменили. Курсантам запретили передвигаться по территории части в одиночку.

Поэтому, когда Сергея в очередной раз вызвали в клуб, Карнаухов лично повел его туда.

Поднявшись в библиотеку, Сергей сразу направился к "своему" столу, где теперь лежали большие листы ватмана. Все ярлычки на книжных полках Сергей заменил, и теперь его ждала новая работа, куда более интересная и творческая — изготовление наглядной агитации, призванной украсить стены библиотеки.

Карнаухов вошел вслед за ним, прогулялся между стеллажами, щелкнул пальцем по какой-то книге и, постучав, заглянул в кабинет заведующей.

— Марина Анатольевна? — игриво произнес он.

Но не получив ответа, аккуратно закрыл дверь и направился к выходу.

— Воробьев, будем идти на ужин, я тебя заберу. Сам чтоб никуда. Приказ понятен? — пробурчал он.

— Так точно.

Оставшись в зале один, Сергей стал прислушиваться к тому, что происходило в кабинете заведующей. Оттуда доносились приглушенные голоса, звучавшие то громче, то тише. Кто-то оживленно спорил. Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге появилась Света.

— Все, мам, я тебе сказала, — бросила она и направилась к выходу, но, заметив Сергея, остановилась как вкопанная.

— Ма-ам, что он у тебя тут делает?

— Не твое дело, — сказала вышедшая следом Марина Анатольевна.

— Теперь мое!

— Это почему же?

— Потому что этот парень — мой, и я не желаю, чтобы ты с ним тут забавлялась.

— С каких это пор он стал твоим?

— Подождите, — взмолился Сергей. — Это твоя мама? — он перебегал взглядом с одной на другую и явно ничего не понимал. — Что здесь происходит, о чем вы говорите?

— Ну, что же ты, расскажи ему. Про манагуанду, — разозлилась Света. — Сколько раз ты с ним уже это делала?

— Убирайся! Чтоб духу твоего здесь не было! — рыкнула Марина Анатольевна и с грохотом захлопнула дверь своего кабинета.

Света села на пол и заплакала.