Суть Времени 2013 № 12 (23 января 2013)

Бодрийяр объявляет весь материальный, социальный, смысловой мир современности порождением тотальной симуляции и миром симулякров, и характеризует этот мир таким образом: «Здесь уже нет ни Бога, чтобы узнавать своих, ни Страшного Суда, чтобы отделить истинное от ложного, поскольку все уже умерло и воскрешено заранее».

Сразу возникает вопрос: симуляция (то есть чистая виртуальность) все-таки сосуществует с настоящей реальностью? Ведь это слово Бодрийяр постоянно произносит в своих определениях! Так реальность есть, или же ее нет?

Бодрийяр уточняет: «Реальное производится… с матриц и запоминающих устройств, с моделей управления, — и может быть воспроизведено несметное количество раз. Оно не обязано более быть рациональным, поскольку оно больше не соизмеряется с некоей, идеальной или негативной, инстанцией. Оно только операционально…».

Стоп. Значит, во-первых, реальность для Бодрийяра все-таки есть. Но она — не порождает симулякры, а порождается ими. Она рабыня, мир симулякров — это ее господин. Но что же это тогда за реальность? Это реальность, где не действуют законы идеального и материального мира, которые исходят от какой-либо высшей реальности (идеальной инстанции) и могут быть рационально осмыслены.

А каким законам эта самая новая реальность тогда подчиняется? Оказывается, целям хозяев «машины симуляций». То есть — целям операций тех, кто создает матрицы симулякров, с которых затем копируются (клонируются) объекты симуляционной реальности!

Кстати, о клонах. Бодрийяр задает вопрос: что более реально — животное либо человек — или же их клонированные копии. И отвечает, что клоны-симулякры, с учетом возможности их бесконечного тиражирования, — часть «той самой гиперреальности, которая реальнее оригинала».

Далее Бодрийяр таким же образом расправляется с политикой. Он пишет, что власть постепенно исчезает за ее симулякрами, превращаясь в «манекены власти», — как, впрочем, и любая оппозиция такой симулированной власти. И тогда власти приходится для оправдания своего существования выходить в пространство тотальной симуляции — создавать или (все чаще) просто выдумывать и предъявлять обществу симулякры оппозиции, затевать заговоры и совершать теракты против себя (причем все чаще — виртуальные заговоры и теракты).

Бодрийяр заключает: «…Фактически, власть существует сегодня лишь для того, чтобы скрыть, что ее больше нет. Сегодняшняя власть — лишь объект общественного спроса и, как объект закона спроса и предложения, она уже не является субъектом насилия и смерти».

Как это не является? Сегодняшняя власть не сеет насилие и смерть? То есть она их сеет, но не является субъектом?

Это оговорка? Или интеллектуальный фокус, лукавство которого позволяет заглянуть в лабораторию, где фокусник сооружает свои симулякры?

Распространяя свой концепт симуляции на сферы войны, культуры, СМИ и т. д., Бодрийяр раз за разом повторяет, что весь доступный чувствам человека мир погружается в симуляцию: «Мы находимся во вселенной, в которой становится все больше и больше информации и все меньше и меньше смысла… там, где, как мы полагаем, информация производит смысл, происходит обратное. Информация пожирает свои собственные содержания. Она пожирает коммуникацию и социальное».

Вот тут-то лукавство Бодрийяра совсем выходит наружу. Потому что сама информация ничего не может пожирать. Ни коммуникации, ни своего собственного содержания, ни смысла, ни социального. Все это она может пожирать, лишь когда есть тот, кто ее соответствующим образом организует, превращая в зверя пожирающего, и указует этому зверю — «фас!» Приказывает зверю: «поедать это, это и это».

Постмодернисты скрывают субъект, говоря о бессубъектности. И ясно, какой субъект они скрывают. Субъект, удерживающий господство и наращивающий его любой ценой. Даже ценой уничтожения всего на свете. Постмодернисты скрывают лик нового капитализма. И помогают этому капитализму (или ультраимпериализму, как говорил Каутский) пожирать реальность. Она сопротивляется. Борьба идет уже не между классами, а между реальностью и господами, которые хотят ее уничтожить симулякрами во имя приумножения своего господства.

Таков новый, совершенно не похожий на то, что описывали марксисты-классики, фундаментальный конфликт XXI века. Постмодернизм — не описание наличествующего, а средство его трансформации в ад абсолютного господства тех, кто во имя господства готов полностью отказаться от человека и человечности.

Подробнее о том, как это делает концепт симуляции, — в следующей статье.

Война идей

Дивный новый мир

Инфантильность и доверчивость, проявленные нашим образованным сословием в годы перестройки, вряд ли имеют прецедент в истории

Мария Мамиконян

В предыдущей статье — она называлась «О победившей идее» — мы, заглянув за рублевскую шторку победившего класса, обнаружили примерно то, что и ожидали увидеть: «довольных счастливых людей». Названные так без всякой симпатии и зависти еще А.Чеховым, они едят и гуляют, ни в чем себе, как говорится, не отказывая. И совершенно не мучаясь угрызениями совести — что же это они натворили со страной? А поскольку это не переселенцы из другой галактики, важно понять, как именно оно (вот это «немученье») удалось людям, воспитанным вроде в русской культуре. Ведь есть же противоречие! Всякий, не с Луны свалившийся, а росший здесь, и особенно в доперестроечное время — учился в школе, книжки больше или меньше читал, вообще жил в климате, не предусматривавшем такого культа «телесного» и такого небрежения духом. Как и наплевательства на ближних. Всего этого советская, шире, русская жизнь не предусматривала.

Скажете: так то уходящая натура, люди старшего поколения, а в перестройку выдвинулись другие — молодые, активные, не обремененные всем этим грузом ненужностей, они и заняли позиции, и вот теперь гуляют на широкую ногу? Да, это так отчасти. Но, во-первых, среди «победителей» есть все возраста. А во-вторых, молодые-выдвинувшиеся до своего выдвижения где-то жили, кто-то их воспитывал и т. д. Так что вопрос все равно закономерный: как эта вреднючая и совершенно «не наша» (даже по элементарности своей не наша) идея нажраться, а там хоть потоп, завладела массами? Отчего проповедь гедонизма дала такие быстрые всходы? Вопреки культуре, вопреки аскетичным привычкам народа, вопреки поколениям, для которых коллективизм был условием выживания, вопреки совсем недавней истории… Здесь, пожалуй, можно и остановиться, поскольку она-то, недавняя позднесоветская история, и «подгадила».

Одна молодая интеллигентная женщина, родственница моего знакомого, где-то в конце 70-х сказала — с вызовом и, представьте, ну совершенно серьезно: «Старшее поколение так много воевало и трудилось, что уж мы-то имеем право отдохнуть!» Согласитесь, очень лапидарно сформулировано. И при всей абсурдности именно это было ведущим умонастроением образованной публики в ходе 80-х. Под этим знаменем перестроечное воинство двинулось к потребительскому идеалу. Но для начала интеллигенцией были освоены азы индивидуализма и народофобии. Что, повторяю, объективно было совсем нелегко сделать в столь ускоренные сроки в России, с народолюбивой традицией ее образованного сословия. Но ведь сделали! Конечно, не в одночасье.

Когда встает вопрос о войне идей в России, то естественен и вопрос о носителях идей. Тех, иных — всяких. Кто они? Это вопрос, пожалуй, слишком простой, чтобы им задаваться. Ясно же кто — наша интеллигенция! В широком смысле слова. То есть если брать с самого начала «борьбы идей в России» — с появления свободно мыслящих просвещенных дворян, потом разночинцев и далее, и до конца, до советской интеллигенции, и ее конца в горниле устроенной ею же перестройки. Но вот когда задаешься этим совсем простым вопросом, то он сразу оборачивается следующим (тоже вроде бы простым). А не было ли там, внутри этой «идеетворящей» и в целом прогрессистской социальной группы своей борьбы идей?

Нет-нет, не между славянофилами и западниками, марксистами и религиозными философами, левыми и правыми уклонистами. А вообще борьбы на уровне мировоззренческих оснований, да такой, что кончилась внутренней тихой идейной революцией? И «сливом» всего этого специфического отечественного сословия. Ведь результат-то налицо. Что наблюдаемое сейчас уже очень мало похоже на то, что было принято называть русской интеллигенцией — вряд ли тут есть два мнения? Оговорюсь, речь не о рядовых ученых и инженерах, учителях и врачах, а именно о той части интеллигенции, которая традиционно формировала систему взглядов и имела возможность транслировать ее в общество, так сказать, идейно водительствовала. О «властителях дум», то есть.

Где-то в 70-е годы XX века произошел отказ этой, транслирующей идеальное, группы от собственной «смыслозадающей» идеи. Той, которая являлась краеугольной буквально во все времена ее, интеллигенции, существования. Краеугольной у русской интеллигенции была, как все помнят, идея служения народу. От Радищева, который «взглянул окрест» и душа «страданиями человечества уязвлена стала» — и далее, что называется, со всеми остановками. Иногда эта приверженность народу подвергалась серьезным испытаниям, и кто-то не выдерживал, говоря: «Народ-богоносец надул…» Часто интеллигента несуразным образом идеализировали, а реальные люди не соответствовали классическому образцу, заданному Чеховым. Как без этого! Но все же, пусть и мифологизированный, данный человеческий тип держался очень долго. Инерция, заданная великой русской литературой, была велика, она не позволяла «прослойке» отступить от некрасовского завета:

Сейте разумное, доброе, вечное. Сейте! Спасибо вам скажет сердечное Русский народ…

Так что же произошло в эпоху застоя (а на самом деле началось раньше, уже при Хрущеве) такого, что позволило состояться самому скверному сценарию политического преобразования системы — перестройке?

Процессы, которые пошли в интеллигентской среде после ХХ съезда, а именно, тотальное разочарование в идеалах коммунизма, породили нигилизм особого рода. Распространившийся уже не на сферу собственно идеологии, а на идеальное вообще. То, что бурным цветом расцвело и выплеснулось на все общество в перестройку, на самом деле уже в 60-е — 70-е подтачивало изнутри, втихую, ту часть общества, которая и была ответственна за воспроизводство идеального, воспроизводство смыслов. Еще Дудинцев пишет «Не хлебом единым», и это с восторгом читает рядовой инженер, еще Баталов страшно убедительно жертвует собой ради науки в роммовском «9 дней одного года», еще коллизии гранинского «Иду на грозу» тревожат чистую советскую молодежь, но… уже рафинированная часть столичной интеллигенции снисходительно кривит губы. Ученый-одиночка, борющийся за свое изобретение, физик-ядерщик, получивший смертельную дозу в поисках «термояда» для человечества… нет, это уже не герои их романа. Там уже читают Бахтина и прославленного им Рабле. Скепсис, поначалу обращенный на идеологию и политику, постепенно становится тотальным. Вот уже и про занятия наукой можно кокетливо сказать, что это всего лишь «удовлетворение собственных интеллектуальных потребностей» (собственных! потребностей! а то, не дай бог, сочтут старомодным).

К 80-м советская интеллигенция напрочь избавилась от определяющего «видового признака» — некой вековой неловкости перед народом за свою лучшую, чем у него, жизнь, и от обязательств по «сеятельству». Это было отброшено. Как предрассудок. Оказалось, что все можно! Можно сосредоточиться, наконец, на себе любимых, и — никаких нравственных ограничений. Можно заговорить на бесценностном языке — например, о комфорте как высшем и обязательном приоритете. Но при этом — продолжать морализировать! Можно заявлять о своей избранности и о ничтожестве народа, его безнадежно «хамской» природе.

Окончательное освобождение произошло в перестройку. «Собачье сердце» довольно активно ходило по рукам в самиздатовском варианте еще с середины 60-х, но говорить про «шариковщину» становится внутренне допустимым только в перестройку. Причем, говорить много и с видимым удовольствием. Еще бы, найден, наконец, образ-индульгенция, то, что позволяет отряхнуть прах старого мира (любую ответственность) и двинуть в новый! Дивный новый мир! Где, конечно, будет… что? — правильно, наслаждение жизнью. Где восторжествует принцип удовольствия. Освобождение от ответственности — это обретение безответственности. Безответственен кто? Инфантил. Инфантильность и доверчивость, проявленные нашим образованным сословием в годы перестройки, вряд ли имеют прецедент в истории.

Разбирать все это долго нет смысла. Но обратим внимание, на какой же мякине проводили образованных, начитанных людей. Эта самая идея потребления, на которую так всерьез запали интеллектуалы, — она ведь была озвучена и предана сатирической «порке» Олдосом Хаксли еще в 1932 году! В антиутопии «О дивный новый мир». Классика XX века! Ну хорошо, широкая публика впервые прочла Хаксли в 1990 г. Но ведь многие из тех, кто задавали тон, владели английским! И уж наверняка им владел А.Ракитов — философ-науковед, тот самый слепой проповедник идеи необходимости слома русского культурного ядра. (Реально слепой, что, конечно, вызывает сочувствие, но вряд ли оправдывает проповедь такой идеи, могущей привести только к уничтожению народа — а более ни к чему).

Итак, А. Ракитов — с 1991 г. советник Ельцина, в 1992–1996 гг. — руководитель информационно-аналитического центра Администрации Президента РФ. А также — с 1971 г. — завотделом философских наук ИНИОН СССР и профессор «Плешки» (так называли Институт народного хозяйства им. Г. В. Плеханова), где его благодарными студентами были такие ставшие потом известными личности, как Явлинский, Лившиц, Уринсон, Батурин. А также сей философ возглавляет (с недоброй памяти 1991 г.) «Центр информатизации социально-технологических исследований и науковедческого анализа» (ИСТИНА). При Минпромнауки и Минобразования. То есть это очень обремененный «положением» человек. И наше «рукопожатное» сообщество говорит о нем с большим пиететом. Ну так! Профессор режет «этому быдлу» в глаза правду-матку о том, что «унитаз лучше соборности»! Как же может «коллективный Сванидзе» такое не уважать? Можно сказать, с этого как раз голоса и «поет»! А вслед интервьюеры захлебываются восторгом: «Пока нашей национальной идеей не станет чистый сортир, ничего хорошего Россию не ждет. Если вдуматься, это новая философия бытия…».

И тут мы с ними, интервьюерами, согласимся: действительно — философия новая! Вот только бытия ли?.. Скажем, тот же Хаксли считал, что это уже НЕ бытие. Единое мировое государство, построенное по кастовому принципу, техногенная цивилизация, порвавшая с идеями гуманизма, культ потребления, общество, в котором понятие «мать» отсутствует («привет» от ювенальной юстиции!), в пробирке выведенные люди изъясняются слоганами… «Лучше новое купить, чем старое носить» — очень узнаваемо! А вот этот: «Чистота — залог благофордия» (кто не читал, Форд — тамошний бог), — этот уже прямиком отсылает к г-ну Ракитову. И тут трудно удержаться от цитирования.

«Родина — это страна, где тебе жить удобно и приятно», — вещает А.Ракитов перед коленопреклоненно внимающим журналистом «Огонька» (уже сообщившим читателю, что «Ракитов — пророк, как минимум»).

«Понимаете, чем выше уровень технологии цивилизации, тем нравственнее носители этой цивилизации. Именно новые политические и социальные технологии вкупе с чисто техническими решениями заставляют человека быть нравственным». Понимаем! Особенно, когда прикидываем технологические параметры цивилизаций, в которых зародились христианство или буддизм.

«А я еще слышал рассуждения о том, что нам нужно культуру поднимать какую-то…» — задает наводящий вопрос демократический журналист, коего «какая-то» явно тяготит, хоть личный его багаж и не слишком велик. Но оказывается, все просто, с этим даже журналист «Огонька» справится! «Культура начинается с чистоты. Знаете, у меня нюх как у собаки. И когда я в очередной раз прилетаю в Россию, я сразу узнаю родину — по запаху туалета». — «И как же нам привить обществу национальную идею комфортного существования?» — спрашивает обеспокоенный журналист. Ответ: «Никакой Путин, никакой Касьянов (интервью 2001 года)этим заниматься не будут. Этим могу заняться я, этим можете заняться вы… 150 журналистов, если они поймут, что нужно строить будущее России, исходя из идеи комфортного существования для отдельной личности, могут совершить переворот в мозгах больший, чем целая армия революционеров. Кроме нас с вами, этим некому заняться».

Ну вот. Как мы и предполагали, мозгами нашего общества прицельно занимается специфическая «армия революционеров». Их революционная идея проста, как три копейки, — комфорт всех видов. Процесс, который некогда «пошел», еще не прибыл на конечный пункт. Результат, на который работают «креаклы» (представители «креативного класса») — «дивный новый мир» — вполне искренне кажется им не ужасом, а благом. Они осуществляют эту проклятую аж 80 лет назад автором-англичанином антиутопию — именно ее! — на голубом глазу. Остается один непонятый вопрос. Как могло случиться, что советское общество, имея столь высокий совокупный интеллектуальный потенциал, не распознало опасных проходимцев сразу?

В 1958 г. — то есть тоже очень задолго до нашей перестройки — О. Хаксли написал нехудожественную работу «Возвращение в дивный новый мир», где констатировал, что человечество движется к концепции «дивного мира» резко быстрее, чем ему думалось. Описал способы информационной войны, роль наркотиков и т. д. Это тоже не было известно нашим маститым ученым, они же президентские аналитики и «пророки»? Или все же было известно? И кто еще занимался промывкой советских мозгов в требуемом направлении? Ведь «философ-науковед Ракитов» — фигура значимая, но малоизвестная. Не чета некоторым! О них — далее.

Диффузные сепаратистские войны

Построение новой «Золотой Орды» под знаменами халифата?

Элита Татарстана, борясь за свои властные привилегии, использовала в «диалоге с Москвой» и национал-сепаратизм, и «конфессиональный фактор»

Эдуард Крюков

В предыдущем номере нашей газеты мы затронули такое актуальное направление диффузной сепаратистской войны, как проникновение нетрадиционных течений ислама и исламистских организаций в различные регионы России. Своеобразными «порталом» для такого проникновения за последние 20 лет стали «мусульманские республики», в большинстве которых разыгрывается примерно один и тот же сценарий, способный привести к дестабилизации общественно-политической ситуации и распаду страны.

Основные этапы реализации этого сценария таковы.

Распространение халифатистских идей представителями «зарубежных версий ислама» среди мусульманской части населения (особенно молодежи).

Занятие исламистскими проповедниками ключевых позиций в мечетях и системе религиозного образования.

Нарастание противостояния между сторонниками традиционного и «чистого» ислама, переходящее из стадии административных интриг на уровень шантажа и террористической войны.

Возникновение на такой «базе» вооруженного подполья, нацеленного не только на эскалацию «внутриконфессиональной войны» с традиционным исламом, но и на разжигание межнациональных конфликтов и разогрев сепаратистских настроений.

Эти этапы, характерные для северокавказской ситуации, уже вовсю разворачиваются в Поволжье, где исламистам в разыгрывании «сепаратистской карты» активно помогают местные националистические организации. Причем эта помощь проявляется как в организации и проведении совместных публичных мероприятий, так и в инициировании одиозных антироссийских проектов.

Так, например, летом 2012 года в Татарстане после терактов против лидеров мусульманского духовенства республики произошло несколько протестных акций, в которых принимали участие: Союз татарской молодежи «Азатлык» («Свобода»), Татарский общественный центр (ТОЦ), представители Милли Меджлиса (так называемое Национальное правительство в изгнании, куда входят российские и зарубежные татарские национал-сепаратисты), а также члены запрещенной в России экстремистской организации «Хизб ут-Тахрир» и сторонники идеологии салафизма (ваххабиты).

Участники этих пикетов и митингов, прежде всего, требовали освобождения мусульман, подозреваемых в совершении громких терактов. Но радикальность лозунгов нарастала с каждой последующей акцией. Сначала были плакаты: «Взрывы и убийство — это провокация Москвы». Затем — призывы отправить в отставку руководство республики, «прекратить оккупацию Татарстана», а также требования «создать исламское государство».

По мнению экспертов, сейчас сепаратисты пытаются за счет исламистов нарастить свою поредевшую с начала 1990-х годов социальную базу поддержки.

Здесь возникает важный вопрос: кто кого более эффективно использует в своих стратегических целях? Ведь исламисты, имеющие мощных зарубежных спонсоров, вполне могут интегрировать проекты местных националистов в свой глобальный проект «Халифат». А для начала — подключить их к созданию «Исламской Республики Татарстан».

У национал-сепаратистов есть альтернативный проект — построение независимого тюркского государства «Идель — Урал» на территории Татарстана, Башкортостана и соседних регионов.

Но есть и другие, еще более амбициозные планы, популярные как среди националистических организаций, так и в местной политической элите. Так, в январе лидер Союза татарской молодежи «Азатлык» Н. Набиуллин заявил, что наступивший 2013 год объявляется «Годом монгольского завоевателя Батыя». Активисты СТМ, поддержанные своими «наставниками» из ТОЦ, наметили большую программу мероприятий, прославляющих внука Чингисхана. В программе: «Творческие вечера, публичные лекции, конференции, издание книги о героическом подвиге нашего хана Батыя… Проведение пикетов в честь сожжения какого-нибудь русского города — Москвы, Рязани, Суздаля, Владимира, Козельска».

Согласитесь, что празднование сожжения ханом Батыем различных русских городов («сегодня празднуем сожжение этого города, завтра другого») — это из ряда вон выходящая провокация. И, безусловно, далеко идущая. Сколько-нибудь адекватной реакции на нее нет и в помине.

Провокаторам дела нет до того, что к данному списку русских городов, сожженных Батыем, они могли бы добавить и города средневекового тюркского государства Волжской Булгарии, также ставшие жертвой опустошительных набегов жестокого завоевателя и вошедшие затем в состав Золотой Орды. Однако такое добавление вряд ли последует, ибо национал-сепаратистам важно проведение именно антирусских акций.

По словам Набиуллина, «на сегодняшний день татарам нужны символы и примеры объединения татарской нации, консолидации. Батый — поворотная фигура в истории татарского народа, он основал государство Золотая Орда, в котором происходило формирование татарской нации… Он не только завоевал огромную территорию, но и завоевал Русь и Европу».

Надо отметить, что СТМ «Азатлык», выступающий за «реализацию татарским народом права наций на самоопределение», последовательно наращивает свою пропагандистскую программу антироссийской направленности. (Так, весь 2012 год проводились мероприятия, посвященные предводителю башкирского восстания 1755 года мулле Батырше, «объявившему джихад Российской империи»).

Теперь же Набиуллин и его соратники подключают к своей пропаганде «исследования» тех местных историков, которые на протяжении более чем 20 лет изобретали концепцию «особой золотоордынской цивилизации» («сравнимой с древнегреческой или китайской») и считают татар «потомками Золотой Орды». По этому «историческому направлению» работает особый «исследовательский центр», созданный в 2003 году при Институте истории Академии наук Татарстана.

Его «исследования» с самого начала были достаточно плотно связаны с запросами местной политической элиты, упорно отстаивающей в постсоветское время свое право на «особые отношения с Федеральным центром» и «независимость республики». А недавно в общественной жизни Татарстана появилось и такое новое явление, как «политическое золотоордынство».

Вопрос на засыпку: такое «золотоордынство» так ли уж сильно отличается от евразийства, восхваляемого нашими «консервативными революционерами»? И не для того ли нужна такая модификация евразийства, чтобы поставить крест на различных прорусских евразийских проектах, продемонстрировав, как легко эти проекты взорвать изнутри? И можно ли делать ставку на проекты, которые так легко взорвать изнутри?

Открытым остается вопрос о том, в какие отношения войдут в итоге «золотоордынство» и «халифатизм». В Москве две эти темы маркируются фигурами Дугина и Джемаля, которые то ссорятся, то мирятся. Но это московские элитно-богемные шалости. А в Татарстане, видимо, все будет происходить намного более серьезно.

Глава Приволжского центра региональных и этнорелигиозных исследований Российского института стратегических исследований (РИСИ) Р. Сулейманов говорит об этом следующее: «Под политическим золотоордынством стоит понимать идеологию татарского национализма, в основе которого лежит культ Золотой Орды, идеализация ее прошлого, противопоставления ее истории эпохе Российской империи, натянутое и неубедительное утверждение о процветании русского народа и русского православия под ханским гнетом, отрицание исторически реального монгольского ига, с перспективой возрождения независимого татарского государства в границах Золотой Орды в случае развала России».

Такие идеи не только до сих пор направляют деятельность части татарской элиты и уже существующих националистических организаций, но и являются стимулом для создания новых (пока — небольших) молодежных структур и заключения различных альянсов.

Так, весной 2012 года были созданы Татарский патриотический фронт «Алтын Урда», координирующий свои действия с СТМ «Азатлык» и ТОЦ, а также общественное движение «Алтын Урда», состоящее в основном из татар Башкортостана.

А в июне 2012 года между СТМ «Азатлык» и башкирской сепаратистской организацией «Кук буре» («Небесный волк») было заключено соглашение о совместной «борьбе против империи» — то есть России.

Само же «политическое золотоордынство» возникло, по мнению экспертов, как реакция местного националистического движения на продвижение в последние годы со стороны нынешней региональной власти другой концепции происхождения татарского народа.

Согласно новой официальной версии, «колыбелью татарской нации» является Волжская Булгария, существовавшая в Среднем Поволжье с IX по XIII вв. В 922 году население этого средневекового государства (впервые на территории Руси) приняло ислам как государственную религию. В 1236 году территория Волжской Булгарии была завоевана тюрко-монголами под руководством хана Батыя и вошла в состав Золотой Орды.

Эксперт Р. Сулейманов обращает внимание на то, что бывший глава республики М. Шаймиев, заняв в 2010 году должность Государственного Советника Татарстана, стал активно продвигать «булгарскую концепцию этногенеза татар», получившую государственную (в том числе, и финансовую) поддержку. Теперь официальные историки выпускают научные работы, посвященные «особой булгарской цивилизации на Волге», открываются соответствующие музеи, ставятся памятники…

Отметим, что именно «булгаристы» (сторонники «булгарской концепции») и священнослужители выступили с осуждением инициативы националистов «праздновать Год Батыя».

Имам мечети «Гали» Ильдар Шамсутдинов был крайне удивлен «стремлением СТМ «Азатлык», члены которого позиционируют себя как мусульмане, восхвалять язычника Батыя, разгромившего мусульманскую Волжскую Булгарию».

Но, увы, приходится констатировать, что под безвольные причитания лояльных к России сторонников Булгарии (которых мы поддерживали, поддерживаем и будем поддерживать) в регионе поднимают голову ненавидящие Россию экстремисты.

Что увеличивается засилье зарубежных исламских проповедников. Что укрепляется альянс местных сепаратистов и гостей-фундаменталистов. Что грядут все новые и новые покушения на духовных лидеров традиционного ислама. Что фактически осуществляется перенос «северокавказского сценария» в Поволжье.

Такая картина вызывает всё большую тревогу у представителей конфессиональной власти, которые (пусть несколько запоздало) пытаются предпринять адекватные меры против экспансии фундаменталистов. И при этом наталкиваются на активное противодействующее влияние зарубежных исламистов на «российскую умму».

Так, специалист по исламу, доцент МГЛУ Р. Силантьев обращает внимание на следующий эпизод, связанный с попыткой исламского духовенства России организовать акции по «идеологическому противодействию фундаментализму».

В конце мая 2012 года в Москве состоялась конференция «Исламская доктрина против радикализма». И вдруг оказалось, что активным участником этого мероприятия стал Международный союз исламских ученых во главе… с шейхом Юсуфом Кардави. Который является не только духовным лидером «Братьев-мусульман», но и ярым сторонником возрождения Халифата. И проявил себя в ходе «арабской весны» идейным вдохновителем экспансии боевиков радикального ислама во всех странах, переживших и переживающих «исламские революции».

По оценке Р. Силантьева, итоговый документ конференции, в котором не было «ни слова об актуальных для современной России проблемах… получился неконкретным и общепримиряющим». То есть, присутствие Кардави не вызвало на этой конференции конфликта с умеренным российским исламским духовенством.

Но, как показывают события на Северном Кавказе и в Поволжье, мира с радикальным исламом быть не может. А сам Кардави, напомним, уже в октябре 2012 года объявил Россию главным врагом мировой уммы…

Итак, с конца 1980-х годов элита Татарстана, борясь за свои властные привилегии, использовала в «диалоге с Москвой» и национал-сепаратизм, и «конфессиональный фактор». Результатом стали элитные трансформации, включающие, как признавали ведущие муфтии, «сращивание ваххабизма, бизнеса и бюрократии», а также усиление «антимосковских настроений». И у нынешней региональной власти растет ощущение, что конфессиональная и политическая ситуация в республике может выйти из-под контроля.

А тогда, какие бы проекты «по отстаиванию независимости Татарстана» ни предлагали местные националисты, штатные историки и официальные эксперты, всё это будет работать «в копилку» создания на территории республики «эмирата» будущего мирового халифата. В котором явно не будет места для нынешней региональной элиты.

Но в нем не будет места и для федеральной элиты. И, главное, в нем не будет места для России. И потому хочется надеяться на то, что и элитно-шкурные, и нравственно-политические соображения заставят региональные и федеральные элиты объединить усилия для того, чтобы подобных халифатистских сценариев не допустить.

Метафизическая война

Словари

Давайте учиться так, как учатся люди, и впрямь желающие вести сложнейшую метафизическую войну

Сергей Кургинян

Раньше человек, сталкивающийся при прочтении интересного для него текста с тем или иным незнакомым словом, обзаводился словарем. Находил в словаре незнакомое слово… Узнавал, что именно оно значит… И продолжал читать интересующий его текст.

Обращаю внимание читателя на то, что даже эта, на первый взгляд столь простая и очевидная процедура, не является на самом деле ни простой, ни очевидной. Она всего лишь является привычной. Привыкнув к чему-либо, мы перестаем отдавать себе отчет в том, сколь многое содержится уже не ощущаемым для нас образом в том, к чему мы привыкли. Ведь что такое привычка?

Вы, к примеру, чему-то учитесь. И на тот момент, пока вы учитесь, вы разбиваете нечто, чему хотите научиться, на элементарные операции, потом отрабатываете связи между этими элементарными операциями. И, наконец, достигаете нужного знания или умения. Но если вы таким образом учитесь, например, играть на фортепьяно, то после того, как вы научились, для вас исчезает необходимость думать о том, какой именно палец должен нажимать на какую клавишу. Если же вы продолжаете думать об этом, то вы просто не можете как следует играть.

Элементарные операции, очевидные для вас на момент обучения, должны свернуться, уплотниться, перестать находиться в фокусе вашего внимания. И именно когда все это происходит, вы можете сказать себе: «Да, я действительно научился». Но научившись, то есть превратив систему действий, понятных для вас, находящихся в фокусе вашего внимания, в автоматизированный комплекс под названием «привычное» (то есть в нечто, выведенное из фокуса вашего внимания), вы со временем забываете, как много элементов находится в этом комплексе, как трудно было вам собрать воедино находящиеся в этом комплексе элементарные действия.

Вот также и со словарем: «Подумаешь! Наткнулся в тексте на незнакомое слово, открыл словарь, слово перестало быть незнакомым, продолжаю чтение текста, все так очевидно». Стоп. К какому словарю вы обратились? Откуда вы узнали, что смысл незнакомого слова требует прочтения философского словаря или политологического? Или экономического? Или социологического? Вы открыли энциклопедический словарь? Какой? «Большую советскую энциклопедию» (БСЭ)? Но она ведь не только большая, она советская. И будучи блистательным суперсловарем, сделанным великолепными специалистами, она обусловлена не просто советской эпохой, а определенным ее периодом. Вы знакомитесь по этой энциклопедии с биографией Лаврентия Берии. А рядом десятки других книг, в каждой из которых будет сказано, что никакого отношения к реальному Берии эта биография не имеет. Имеет или не имеет — это отдельный вопрос. Но она, конечно же, зализана так, как полагалось зализывать биографии членов Политбюро в 1952 году.

Чуть позже Берию, так сказать, разоблачили. Моя мать, работавшая в Гослитиздате, смеясь, говорила о том, что директор этого Гослитиздата на собрании кричал: «Мы давно знали, товарищи, что Лаврентий Павлович Берия — негодяй и предатель!» То есть он уже обязан был назвать Берию негодяем и предателем, но еще не мог избавиться от привычки называть его Лаврентием Павловичем.

Если вы возьмете какой-нибудь советский политический справочник, изданный после разоблачения Берии, и сверите имеющиеся там сведения о Берии с БСЭ, то у вас возникнет вопрос — на какие именно сведения о неизвестном для вас слове «Берия» вы должны опираться. То есть сведения обусловлены временем — и не просто советским и постсоветским. Порою сведения обусловлены тем или иным периодом советской истории. Сведения о Тухачевском до 1937 года — это одно, сведения после 1937 года — это другое.

Конечно, это крайний, политический, случай. Но поверьте, с другими, не столь крайними случаями дело обстоит сходным образом. Я не призываю отказаться от чтения словарей. Я просто обращаю ваше внимание на то, что даже адресация к словарю не так проста, как кажется. Словари пишут не роботы, а люди. Они много чем обусловлены — и взглядами своими, и эпохой, и неким заказом. Им ведь кто-то предложил написать текст в издаваемый им словарь. И этот кто-то — тоже чем-то обусловлен, не правда ли?

Будет ли американский исследователь, настаивающий на своей сугубой объективности в вопросах советской истории, действительно объективен? Конечно, не будет. А если будет, то неизвестно, где будет работать. Может быть, в каком-нибудь заштатном провинциальном колледже. Но тогда уж точно ему никто не будет заказывать никаких статей для справочников.

Итак, давайте договоримся, что даже работа с классической справочной литературой не так очевидна и примитивна, как это кажется. Но ведь классическая справочная литература — в прошлом. Сегодня человек, с интересом читающий мой текст и натолкнувшийся на незнакомое слово, ищет это слово в интернет-поисковиках — в «Яндексе» или «Гугле». После чего на него вываливается всё что угодно. То есть сведения из источников с принципиально разной компетенцией, с самой разной предвзятостью, полным безразличием к категории объективности и нулевой степенью ответственности.

В любом классическом словаре вопрос о компетенции решен. Классических словарей издавалось немного. Издавали их очень компетентные люди. И эти люди знали, кому они заказывают статью на ту или иную тему. Кроме того, эти люди понимали, что читатель крайне негативно отнесется к любой необъективности. А редактор, без которого не издавались словари, не только обладал компетенцией, но и свирепо следил за объективностью. Предвзятость существовала. Но она находилась в определенных рамках. Речь шла о макропредвзятости, так сказать. Словарь был предвзят постольку, поскольку был обусловлен идеологией, эпохой. Теперь же речь идет о микропредвзятости. То есть о предвзятости, исходящей из вкусов отдельного лица, сообщающего некие сведения.