Пожиратель чудовищ

– Первое и самое главное, зачем ты, ради всех богов, полез драться с нежитью на кулаках? – начал разбор полетов чародей. – Она же куда сильнее человека и удачным ударом может просто сломать ему руку!

– Да? – А ведь действительно, читал нечто подобное. – Не заметил. И мертвец вроде бы не хиленький какой попался, а, можно сказать, образцовый. Не хуже тех, которых мы раньше группой отлавливали.

– М-м, – запнулся волшебник. – Так я ж про нормального человека говорю, не про тебя. В общем, запомни, так бороться с нежитью нельзя!

– Хорошо, – с готовностью согласился я, припоминая некоторые из виденных в книжке про монстров картинки и описание чудовищ, изображенных на них. Если художники не сильно приврали, то обниматься с теми существами действительно опасно для жизни. Укусят спрятанным в ладони ртом, проткнут распрямившимися иглами ребер, плюнут отравленной слюной или натравят колонию хищных жуков-симбионтов. – А как предполагалось ловить верткого упыря на двуручник?

– Не махать им одной рукой для начала! – вспылил Грайден, а потом покосился на покоящуюся на моем плече сплющенную металлическую оглоблю. – И двигаться быстрее! Слышишь ты? Быстрее! А не как беременная корова, убегающая от пьяного пастуха!

– Не получается, – искренний вздох сожаления вылетел из груди. Увы, но великим воином стать не получится. Для этого нужно непрерывно тренироваться лет с шести, словно спортсмену, которые к тридцати годам уже минуют пик формы и становятся пенсионерами. Да, сила по сравнению с местными обитателями есть, и немаленькая, но вот гибкости суставов сильно не хватает, закостенели они в мирной жизни Земли, где от долей секунды, ушедшей на удар, не зависит целостность всего организма. Со скоростью движений и реакцией аналогично. Хотя, может, маги смогут это как-то исправить? Надо бы навести справки. – А может, лучше как-то еще больше упрочить броню? Ну, чтобы можно было принимать на грудь любые атаки, а пока монстры пытаются вскрыть латы, уворачиваясь от ударов двуручником, вы бы их и прищучивали.

– Я не артефактор, – поморщился Грайден. – В нашем городе на создании зачарованных вещей Красса специализируется. И дерет за свои услуги столько… Короче, мне легче самому тебя по двору гонять, чтобы двигаться научился.

– Не самый плохой вариант, – решил я. Боевой маг редко демонстрировал свою технику работы мечом, кстати, артефактным, но уж если доставал его, то спастись от всеразрушающего лезвия было просто невозможно. Оно двигалось с неуловимой взгляду скоростью, не встречая преград. Тот самый упырь, носивший на себе волшебный амулет, после близкой встречи с Грайденом разлетелся на куски, будто фигурка, слепленная из пластилина ребенком и попавшая в промышленный вентилятор. – А какие еще ошибки были допущены?

– Кровь упырей ядовита, – начал было объяснять волшебник, но был мною перебит:

– Да знаю, знаю. Читал. Алхимическое вещество четвертого класса опасности, некротического действия. Для здорового человека опасна, лишь если ее с полкружки выпить, а при попадании на кожу, к примеру, если просочится через залитую ею одежду, то вызывает аллергию в виде нестерпимого зуда. Как реагент малоценно.

– Действительно, читал, – был вынужден согласиться чародей. – И даже запомнил чего-то. Так почему же ты не стер ее с рук, сразу же как разделался с тварью?

– Латный наруч и такую же перчатку она не проест никогда, – уверенно заявил я, рассматривая свой немного испачкавшийся доспех. Эх, опять он весь запылился, не говоря уж о начавшей подсыхать жидкости, вылившейся из ран покойника. Приду домой, придется чистить. Вот почему бы Грайдену не выучить заклинание, придающее металлу цвет хаки? Ну, или хотя бы мышино-серый, на нем бы пятна не так заметны были. – И потом, с моей сопротивляемостью данная жидкость будет не опаснее водички.

– В принципе, верно, – задумался волшебник и вдруг начал улыбаться, активно потирая руки: – При наружном контакте действительно вреда не будет. А вот при попадании на слизистые…

– Ни-ни-ни! – Ход мыслей нанимателя я понял моментально. После того как мой желудок пусть и с натугой, но самостоятельно переварил вырванную зубами из голема глину, чародей очень заинтересовался особенностями организма нового слуги и пределами его возможностей. Если боевая магия была его работой, то целительство, судя по всему, давно и прочно занимало место любимого развлечения. Правда, зарабатывать им на жизнь Грайден не мог по каким-то там внутренним законам себе подобных, но ради действительно сложных и редких случаев был способен выехать на дом к самому последнему бедняку, не взяв с него ни монетки платы. Впрочем, умирай тот от банальной простуды, и мастер плетения чар просто перешагнет через ненужное ему тело. – И не уговаривайте! Пить я ее не буду!

– А если совсем чуть-чуть и в лабораторных условиях? – Настойчивости мага мог бы позавидовать клещ. – Там уж точно умереть не дам, если вдруг осложнения появятся. Впрочем, вероятность этого невелика, особенно если целительские зелья и артефакты под рукой держать.

– Вот сами и глотайте эту гадость! – Конечно, вряд ли согласится, ну а вдруг?

– Между прочим, я тут главный и отдаю приказы! – возмутился кудесник таким предложением. – И потом, не бесплатно же ты будешь так над собой измываться. Ммм… Три серебряных устроят? Нет! Даже четыре! И, повторюсь, ты абсолютно ничем не рискуешь.

– Зато вы вполне можете пару дней ныкаться по кустам, так как в туалет не пущу! – прибегнул к самой страшной из имеющихся в арсенале угроз я, припомнив страдания свои и окружающих после близкого знакомства с магическим конструктом. Хотя деньги бы пригодились. Даже очень. У молодого и здорового мужского организма существовала некая потребность в общении с противоположным полом. А его отсутствие с каждым днем вставало во все более и более острую проблему. Завести роман с какой-нибудь симпатичной девушкой не давали строгие нравы и собственные габариты, отпугивавшие при осторожных разговорах даже некоторых проституток. Да и к местным жрицам любви, из самых дешевых, потянуло бы лишь самоубийцу. Или того, кто просто не представляет, чем могут быть опасны венерические заболевания, в этом мире вполне известные. Конечно, волшебник, скорее всего, вылечит, но потом будет педантично вычитать из жалованья. В этом он точен, как потомственный работник швейцарских банков еврейской национальности.

– Ничего, потерпим! – обрадованно потер руки Грайден и сделал жест в сторону издырявленного двуручником упыря. Дважды мертвый труп поднялся в воздух и медленно поплыл в нашу сторону. – В крайнем случае к соседям сходим. Или Крот пусть новую яму выкопает и домик над ней поставит, запас досок и бревен вроде где-то с последнего ремонта оставался.

– Я? Но я же не умею! – попытался тихонько возражать в спину нанимателю, шагающему к вместилищу реагента и достающему из-за пояса нож, полуорк, обычно испытывавший перед работой больший страх, чем перед голодом, побоями и карой небесной.

– Цыц! – пришлось одернуть его мне, чтобы не распрощаться с мечтой о посещении элитного борделя со здоровым персоналом. И, возможно, даже красивым и молодым. – Лучше замолчи! А то вдруг он еще и тебя заставит глотать эту гадость, если не вовремя о себе напомнишь? Ну, для чистоты эксперимента, так сказать.

Грайден уже сцеживал мерзкую жидкость, которую скоро придется попробовать на вкус, в не пойми откуда взявшийся флакончик. Интересно, а водой ее разбавить можно будет? И стоит ли? Кстати, может, попросить его при помощи чар залить эту гадость прямо в пищевод, минуя вкусовые рецепторы? Телекинезом он владеет неплохо, должен справиться.

Угроза на напарника, за прошедшее время не раз видевшего упырей и, самое главное, нюхавшего их вонючую кровь, подействовала. Его плоское лицо пошло морщинами в гримасе отвращения, а рука потянулась похлопать по бронированному плечу старшего товарища.

– Крепись, вождь! – пожелал мне удачи полукровка. – Крепись! Испытания они это… короче… закаляют дух!

– Эх, кажется, скоро им можно будет гранит на здешние склепы тесать. – Несмотря ни на что, в душе появились нехорошие предчувствия, еще больше усилившиеся, когда Грайден начал бить мертвого упыря заклинаниями, чтобы выдавить побольше реагента. Эй, сок с мякотью я не заказывал!

Обратный путь с кладбища, самого частого места нашей работы, прошел быстро и незаметно. Если на улице и были грабители, то связываться с магом они бы не стали по причине острого нежелания окончить жизнь тут же и тотчас же. А уж наличие рядом с ним двух вооруженных типов, один из которых являлся закованным в латы бугаем, и вовсе переводил нашу группу в разряд целей, для уничтожения которых следует проводить армейскую спецоперацию.

– Послезавтра на болото пойдем, – начал было рассказывать маг, но потом кинул на меня быстрый взгляд и исправился: – Точнее, дней через пять. Если позволят обстоятельства. Там местные крестьяне заметили нечто странное, скорее всего, Змея. Или Гусеницу. И пропал у них кто-то.

– Они не смогли отличить гигантскую хищную рептилию от насекомого-переростка? – удивился я.

– Темно было, – пожал плечами волшебник. – А очевидец, который ночью находился от болота достаточно далеко и увидел нечто большое и ползущее по его берегу, припустил во все лопатки от того места. Но не факт, что там действительно появился новый мутант. Возможно, это было просто дерево, плывущее по течению у самого края воды.

– Интересно, а сам крестьянин чем занимался в такую пору? – заинтересовался Крот. – Не грабить же случайных прохожих вышел. Какие там путники-то могут быть?

– В доносе не сказано, – пожал плечами волшебник. – Но, если верить моему опыту, скорее всего, намеревался встретиться с чужой женой или искал корову. А может быть, лошадь, на худой конец, козу. Стада домашней живности для большинства неразумных хищников представляют куда больший интерес, чем поселки, да и перемещаются они с места на место, попадая в ареал их обитания, и потому, как правило, несут первые потери.

– И как мы будем охотиться на это чудище? – мрачно поинтересовался я. Кроме давно уже ставшего историей и продуктом переработки моего желудка сомяры, пока нам пришлось иметь дело лишь с одним аномальным животным, измененным магической аномалией. Это было нечто вроде миниатюрного птеродактиля, свившего себе гнездо на самой верхушке колокольни одного из храмов и таскающего туда собак и кошек. На детей пару раз набрасывался, но, к счастью, безуспешно, груднички и малолетки из домов в одиночку почти не выходили, а подростки для птички оказались тяжеловаты. – Сделаем ловушку? Уничтожим из безопасного убежища магией? Попробуем порвать на ленточки в честном бою?

Магу заказ на чудо-юдо-птицу дали после того, как вооруженные луками монахи понесли потери, пытаясь выдворить из своей обители непрошеного жильца. Не знаю уж, почему, но тварь оказалась имунна к воздействию на нее магией, в том числе и святой, едва ли не больше, чем терроризировавшая реку рыба. Жрецы не сумели одолеть птеродактиля своими силами, позволяющими иногда творить настоящие чудеса, большие и малые, чему пару раз мне уже случалось быть свидетелем, и вышли против монстра с одним лишь холодным оружием через люк на крышу. Видимо, призвать на помощь какое-нибудь местное подобие ангелов с большими огненными мечами против хищного голубя посчитали излишеством. Ударной волной, которую тварь выпустила из распахнувшегося в жутком крике клюва, одного человека разорвало на куски. А еще несколько убились или серьезно пострадали, упав с верхотуры вниз на землю.

Грайден решил проблему просто. Пропитал горючим составом ленты из тонкой ткани, а потом упросил ветерок вплести их в гнездо аномальной птахи, когда той не было дома. И дистанционно поджег, стоило лишь магическому аналогу птеродактиля все-таки усесться в свое жилище, сплетенное из разного мусора. Жизненный путь птицевидного монстра завершился, словно у простой курицы. Грилем. Вот только есть ее никто не стал, ну, может, исключая бездомных уличных собак.

– Зависит от многих факторов, – задумался волшебник, даже снизив темп ходьбы. – Размеры твари в донесении указаны, без сомнения, преувеличенные, осталось понять, насколько. Но даже магически измененные рептилии, как правило, остаются холоднокровными, а значит, скорее всего, Змея я попросту заморожу. Вам выходить с оружием на него опасно, такие существа имеют дурную привычку плеваться ядом или кислотой. А то и их смесью. Если же будет Гусеница… Придется просить помощи.

– Почему? – удивился Крот. – Насекомые – они же хрупкие. Надави, и все, соком брызнут!

– Это когда они мелкие, – пояснил ему я. – А вот муравей размером с тебя представлял бы серьезную проблему даже для пятерых матерых бойцов. А может, даже для десятка. К тому же у них, как правило, очень маленький мозг, а значит, нанести смертельную рану, учитывая регенерацию подобных мутантов, будет очень сложно.

– Угу, – подтвердил волшебник и подозрительно на меня посмотрел: – И откуда ты это знаешь? Вроде бы в той книжке, которую тебе давал, такой информации не было?

– Простая логика, – пожал плечами я, внутренне холодея при мысли, что может вылезти мое земное прошлое. С крайне увлеченного своим ремеслом мага станется препарировать сначала разум, а потом и тело жителя иного мира, чтобы получить максимум информации. – Вы в детстве разве им лапки не отрывали? Без пары-тройки они бегают, пусть неуклюже, но резво. И даже с наполовину отсутствующим туловищем еще долго шевелятся. К тому же если маленькая букашка тащит соринку, по размерам раз в десять превышающую ее саму, то будь она размером с человека, могла бы жонглировать бревнами.

– Умение думать так редко в нашем мире, – одобрительно кивнул Грайден. – Цени и развивай его. Пригодится. Ты бестиарий уже вызубрил наизусть, наверное? Трактат о чем хотел бы почитать следующим?

– Ну, близко к этому, – согласился с ним я, действительно проштудировавший не такой уж большой фолиант с множеством картинок от и до. – А можно что-нибудь вроде самоучителя по азам волшебства?

– Зачем? – удивился волшебник. – Повелителем волшебных сил тебе никогда не стать. Гарантирую. Слишком мало нужной для этого энергии содержится в ауре простых людей. Ну, или не совсем людей. Со способностями к творению заклинаний надо родиться.

– Интересно, – пожал плечами я. – К тому же от знакомых одаренных приходилось слышать, что минимум таланта есть у каждого. А зажечь костер без огнива или там залечить царапину было бы полезно. Или подобная литература запрещена к свободному распространению?

– Да нет, – пожал плечами Грайден. – Подобное ограничение просто бессмысленно. Хотя, пока мы дойдем до дома, я в принципе и сам могу тебе объяснить общие принципы магического искусства. У всего живого, да и не только, есть аура, содержащая некоторое количество энергии. Если ее больше определенного для каждой вещи или существа значения, то с излишком можно производить определенные манипуляции.

– А если меньше? – уточнил я. Может, удастся придумать, как манипулировать тем, что есть, пусть и в крохотном количестве? Пусть криво, пусть косо, пусть с плохими последствиями для себя. Иногда лишь запредельные и запрещенные в обычной жизни приемы могут прийти на помощь.

– Объект немедленно рассыпается на мельчайшие элементарные составляющие, – обрадовал меня волшебник. – Но чтобы подобное произошло, тянуть силу из него должны два-три архимага. Снизить значение содержащейся в обычных вещах энергии практически невозможно. А потому часто наблюдается некоторое превышение постоянного уровня, которое, натренировав разум и волю, можно использовать по своему усмотрению. Это и называется магией.

– Понятно, – задумчиво протянул я. – И чем же тогда чародеи отличаются от обычных людей?

– Количеством доступной мощи, – пожал плечами потомственный заклинатель. – К примеру, той, которая имеется в твоем распоряжении, хватит ну, чтобы… чтобы… вот.

Перед его вытянутой вперед ладонью в воздухе затанцевала небольшая искра. Размером примерно с комара или мелкую муху. Не впечатляет как-то. Даже в ночной темноте она дает слишком мало света, чтобы, к примеру, подсветить себе в темном подъезде. Иные светлячки ярче бывают.

– На большее, чем этот жалкий огонек, твоей магической силы, извини, не хватит, – покачал головой чародей. – В то время как минимальным уровнем, при котором рекомендуется тренировать неофита, считается как минимум в десять раз лучший результат. Тогда он хоть на какого-то низкосортного колдуна-ритуалиста сможет при должном старании выучиться. Увы, но дар волшебства у обычных людей встречается крайне редко. И почти всегда они неучтенные потомки кого-то из обладающих им, в ком взыграла кровь предков. А в оставшихся случаях таковых просто не удается установить никакими имеющимися в наличии способами.

– Но как же тренировки? – удивился Крот, внимательно прислушивающийся к нашему разговору. – Ими же можно увеличить данные от природы способности. Иначе почему все шаманы говорят именно так и постоянно камлают при каждом удобном случае?

– Все просто, – пожал плечами Грайден. – Магическая сила стоит на двух основах. Доступном запасе энергии и ее контроле. И первое, и второе действительно увеличивается со временем при использовании таланта чародея. В среднем считается, что двадцать лет ежедневных продолжительных медитаций повышают первый параметр в два раза. Ну а со вторым все строго индивидуально. В принципе, он обычно дается слабым волшебникам достаточно легко, ибо чтобы склонить травинку, нужно куда меньше усилий, чем для изгибания ветки.

– То есть на минимальный уровень ученика чародея я выйду лет за сто интенсивных тренировок, – подсчитал я. – Печально. Но знаете, все равно очень хочется попытаться. Поможете?

– Великаны, конечно, долгожители, – задумчиво протянул Грайден, – но ты же не чистокровный, чтобы мерить свой жизненный путь веками! А впрочем… почему нет? Основам медитации научить не сложно, а дальше все равно невозможно пытаться овладеть заклинаниями раньше, чем для них окажется достаточно силы. А теперь прибавь-ка ходу! Мне не терпится узнать, как твой организм отреагирует на кровь упыря.

– А зачем вам все эти эксперименты с медицинскими опытами? – Скорость шагов пришлось увеличить, чтобы не отстать от чародея. – Ведь есть вроде бы профессиональные целители, которые по любому лучше разбираются в данной сфере.

– Все просто, – пожал плечами мой наниматель. – Процесс инициации… ну это процедура такая, ускоряющая у молодого волшебника восполнение энергии в ауре едва ли не на порядок, весьма опасен. И чем сильнее дар, тем большие негативные последствия могут быть. Можно сказать, она бич могущественных волшебников. Средства сделать ее безопасной или хотя бы облегчить протекание в сложных случаях ищутся всеми чего-то стоящими магами. И, должен сказать, успехи есть. За последние четыреста лет удалось уменьшить смертность вдвое, а многие неизлечимые ранее травмы стали поддаваться лечению. Но до окончательной победы еще далеко, и тот, кто сделает в ее сторону хотя бы шаг, уже становится очень уважаемой среди коллег личностью. А уж если будет найдено окончательное решение проблемы… Имя счастливчика, которому оно попадется, будет греметь тысячелетиями.

– И потому вы едва ли не постоянно возитесь с разными редкими болезнями, надеясь найти ключик к разгадке этой тайны мироздания, – понял я.

– Именно, – довольно кивнул Грайден. – И должен сказать, ты в этом отношении стал для меня настоящей находкой. Человек с общим сопротивлением магии, пусть и не очень большим, огромная редкость. Маги чаще исследуют обычных людей или одаренных, но вот подобные тебе объекты достаточно подробно мало кем описывались. Если изучить реакцию такого организма на разные магические раздражители, то практически наверняка найдется что-нибудь интересное.

«Вот блин! – пронеслась в голове близкая к панической мысль. – Интересно, а какую еще дрянь, кроме глины голема и крови упыря, мне придется попробовать на этой работе?»

Глава 5

– Дрянь! – Горло перехватило рвотным спазмом, организм не желал, чтобы внутрь к нему проваливалась настолько мерзкая жидкость. Но рвущееся из глубины души возмущение преодолело даже барьер из плещущегося во рту чудовищного напитка. – Боже, ну и дрянь!

– Тебе не понравилось? – в притворном удивлении поднял брови Крот, прикладывая к губам кружку и отхлебывая пенного напитка. Да чтоб он подавился своим пивом! Увы, способностей к наложению проклятий на ближних своих в моем арсенале не имелось и в ближайшие лет сто появиться, скорее всего, не могло. – Странно. Или, может, не распробовал еще?

– Дрянь, – повторился я более отчетливо, возвращая омерзительную гадость обратно в сосуд, откуда опрометчиво отхлебнул парой секунд раньше. – Это ваше холмовое пиво жуткая дрянь! Не понимаю, как ты можешь его пить.

– Напиток настоящих орков! – хмыкнул полукровка и с довольным видом присосался к своей порции поданного нам кошмара. – Варится из забродивших семян ячменя, покрывшихся плесенью! Только мои сородичи и гномы могут по достоинству его оценить. И вообще, ты просто привередничаешь! Или кровь упыря, распробованная тобой не так давно, была лучше?

– Намного, – заверил его я. – Не знаю, как насчет неприятных последствий, у какой из пары однозначно вредных для здоровья субстанций они хуже, но хотя бы вкуса ее тогда ощутить не довелось. Грайден мне все вплоть до желудка заклинаниями проморозил для предотвращения излишнего дискомфорта и рефлекторного сплевывания. Только отрыжка и шла потом до вечера мерзко-гнилостная.

После опыта по поглощению столь неаппетитного трофея она и вправду стала самым тяжелым итогом. Не знаю, ощутил ли хоть какие-нибудь полезные или вредные изменения в организме своего не совсем обычного слуги волшебник, но проявлять себя сцеженная из трупа нежити жидкость никак не спешила. Живот не болел, температура не поднималась, спать не хотелось. В общем, зачарованная глина была значительно хуже по всем статьям. Интересно, а в местный список ядов она занесена? Если нет, чародею можно попробовать исправить это упущение и заработать на этом немного столь желаемой славы в научных кругах. Впрочем, возможно, он так уже сделал. Волшебник укатил по своим делам на какой-то симпозиум одаренных вместе со своей любовницей уже три дня назад и раньше, чем через неделю, вряд ли вернется, поскольку на обратном пути намеревался заехать навестить родственников. Даже охоту за тварью, виденную возле болота, отложил.

Вся работа в доме была давно переделана, а потому два не особо умеющих ремесленничать наемника решили заняться тем, чего им уже давно хотелось. Культурным досугом. Проще говоря, пошли в кабак. Угощал Крот, ибо в моих карманах на следующий же день после похода на кладбище, с последующим посещением апартаментов Грайдена, образовалась звенящая пустота. Зато на душе стало нааамного спокойнее, а проходящие по улицам симпатичные барышни уже не будили желаний, более приличествующих дворовому коту в марте месяце.

– Девка, подь сюды! – рявкнул Крот, подзывая маячившую за барной стойкой служанку. – Пиво моему другу замени на… на…

– Вино прошлого года урожая, – пришел ему на помощь я, одновременно сверля хозяина заведения неприветливым взглядом. Уж больно морда у него была хитрая, казалось, приложи к ней пейсы, и прирастут, как родные. А если налоговая инспекция и контроль качества не найдут явных махинаций в данной точке общепита, то значит, куплены они на корню. – Но хорошее. А то обижусь и макну того, кто его наливал, в бочку. Вниз головой. И у дна подержу немного, аккурат до последних пузырей.

Покрытая защитным слоем грязи, которую с давно не мытого тела следовало бы удалять скребком для чистки лошадей, служанка, несмотря на низкий по меркам жителей Земли рост, разъевшаяся едва ли не до габаритов борца сумо, предупреждение восприняла с меланхоличностью деревенской коровы, пережевывающей свежевыстиранную хозяйкой наволочку. Может, просто не поняла, что ей угрожали физическим насилием? Общение с бывшим библиотекарем принесло мне, пожалуй, и отрицательные качества. Во всяком случае обычные люди далеко не всегда понимали то, что им пытаются сказать. Или это просто действует акцент, для самого меня, вероятно, почти и не заметный?

– Чего мечатешь? – толкнул меня Крот. – Налетай! Эх, когда еще так посидим…

– Нас вроде бы и так неплохо кормят, – заметил я, возвращая внимание к блюду с какой-то мясной нарезкой, вероятно, должной изображать колбасу. Цвет вот только подозрительно зеленоватый, ну да ладно, все одно еда будет посвежее кладбищенского упыря, не оставившего после себя слишком уж плохих воспоминаний. Еще в зоне досягаемости присутствовали жареная курица и нечто рыбное. К большинству кушаний растительного происхождения мы с напарником после очень долгого периода, почти лишенного питательной белковой пищи, питали патологическую нелюбовь. – А если принесем чернокожей поварихе хороших продуктов, она и вовсе настоящий пир устроит.

– Нет, это не то, – покачал головой полукровка. – Разве сравнится простой обед, который надо быстро проглотить и нестись выполнять очередную работу, с трапезой в настоящей харчевне, где никуда не надо спешить, есть веселые собутыльники и даже податливые служанки?

Рука Крота попыталась ущипнуть монументальную корму подавальщицы, медленно ковыляющей к другим посетителям, компании весьма мрачного вида личностей, очень похожих на наши рабочие объекты. Упырей. Такие же худые и злобные. Воры, наверное. Им в этом мире приходится очень тщательно следить за физической формой, чтобы легко убегать от стражи и чересчур внимательных жертв, протискиваться через щели в заборах и ужами виться по каминным трубам. И, кстати, чего это они в нашу сторону смотрят? Ограбить хотят? Вот черт, а я сегодня без доспехов. В городе в мирное время их можно носить только благородным. Или стражникам. На худой конец наемникам на службе уважаемого члена общества, сопровождающим своего патрона, к которому рядовые стражи закона не будут цепляться и в страшном сне, а высокопоставленные только по очень крупному и весомому поводу.

– Ай! – Пока я разглядывал подозрительных типов, а они не менее настороженными взглядами мерили бугая, выше каждого из них на пару голов как минимум, да к тому же шире в плечах почти вдвое, работница сферы услуг огрела подносом, к счастью, пустым, полуорка по голове. Удар у женщины был поставлен профессионально, Крот сексуальные домогательства мгновенно прекратил и остался смирно сидеть на стульчике, глупо помаргивая и старательно пытаясь собрать глаза в кучу.

Пока он приходил в себя, я успел съесть почти четверть заказанного и уже оплаченного. А также вылакать бокал кислятины, выдаваемой здесь за вино. Если честно, очень хотел бы заказать вместо него что-нибудь другое, например, чаю. Или киселя. Но первого здесь, увы, не знают, а второе слишком сильно может уронить репутацию громадного и страшного потомка великанов. Увы, но местные традиции предписывают быть жестоким, грубым и пьющим любую гадость. Приходится соответствовать, чтобы окружающие опасались задевать не имеющего рода и племени чужака, теоретически способного заставить одним ударом ссыпаться в штаны их позвоночник. Хорошо бы подошла для создания антуража чаша из черепа врага, но я как-то еще не успел обзавестись подобным аксессуаром. Может, во время следующего визита на погост ограбить какой-нибудь склеп на предмет не слишком старой кости?

– Вождь, а что дальше-то? – Крот, полностью пришедший в себя, заговорщицки понизил голос. – Ведь не будем же мы на этого мага вечно батрачить?

– Ты можешь хоть сейчас уйти, – пожал плечами я. – Хотя мне бы этого и не хотелось. Привык, знаешь ли, что есть кто-то прикрывающий спину, пусть даже и не особо рвущийся вперед. А у меня контракт. Но чем тебе не нравится работа на Грайдена? По-моему, это куда лучше, чем побираться по помойкам. Или даже выколачивать деньги из тех, кто по ним шляется. Прости, приятель, но стать главарем какой-нибудь мелкой шайки – это наш предел в настоящее время.

Хлопнула дверь, и в кабак зашла прелестная юная особа лет эдак восемнадцати на вид. А может быть, двадцати или шестнадцати, когда женщины пользуются косметикой, то могут изменять свою внешность в потрясающих воображение пределах. Копна давно не стриженных черных волос торчала во все стороны, раскрасневшееся лицо выдавало тот факт, что его обладательница практически бежала, зеленые глаза сверкали двумя изумрудами на бледной коже, а под довольно богатой одеждой, причем подол платья заканчивался в районе колен, а значит, по местным понятиям, оно являлось мини-юбкой, симпатично вырисовывались контуры не таких уж и маленьких грудей. На шее барышни висело тяжелое золотое ожерелье, на некоторых крупных звеньях которого виднелись небольшие камешки очень драгоценного вида, а место кулона занимала затейливого вида брошь из серебряной проволоки, напоминающая то ли китайский иероглиф, то ли знак рунического алфавита. Интересно, я хоть на что-то подобное лет за десять заработаю? В общем, конфетка, а не загруженная жизнью баба. И на нее нашлось бы очень много желающих. Если бы не короткий темный жезл с хрустальным навершием, притороченный у пояса. Волшебница, если вежливо. И ведьма, если по сути.

– А служба магу, во время которой нас постоянно рискуют сожрать, разве что-нибудь изменит? – хмыкнул Крот, глаза которого прикипели к идущей по залу в сторону трактирщика девушке. Зуб даю, даже нет, сразу всю челюсть, что он мысленно уже прорепетировал с ней не менее половины поз Камасутры, а в следующие секунды добьет остаток, да еще и дополнит древний сборник по искусству любви какими-нибудь своими импровизациями. – Вот доспех мы сняли с голема… Тобой, между прочим, загрызенного!

Кажется, слова прозвучали излишне громко, поскольку на нас оглянулись вороватого вида личности за соседним столиком, хозяин заведения и его совсем даже не обычная гостья.

– Он же не стал законной добычей, колдун его присвоил! И выдает тебе во временное пользование, хотя самому ему эта скорлупа и даром не нужна.

– Бесспорно не самый благородный поступок с его стороны, – согласился с Кротом я. – Но вообще-то он никаких правил не нарушил: ни писаных, ни неписаных. Мы ведь на него работаем, а значит, и трофеи принадлежат магу. И потом, если бы он не держал ту тварь, не давая ей и дернуться, вряд ли бы мы смогли дотянуться до ее шеи. К тому же Грайден обещал дать возможность выкупить доспех всего лишь за треть его реальной стоимости, не такой уж и великой, к слову сказать. Когда денег накоплю. И если какая-нибудь тварь не сломает латы до той поры вместе с тем, кто будет находиться внутри них.

– Вот-вот, – поддакнул Крот. – Перебиваться случайными заработками оно, конечно, не так сытно, зато свобода!

– Ну-ну, – хмыкнул я. – Не ты ли плакался как-то, что лишь чудом пережил прошлую зиму, едва не околев от голода и холода? Нет, лучше уж какое-то время пожить в доме чародея. Годика два-три.

– И что за это время изменится, кроме того, что мы станем старее и слабее? – скептически осведомился полуорк.

– Нальсила может научить нас фехтовать, – начал перечислять я. – Мастерами не станем, но хоть элементарные приемы знать будем. Плюс мне можно читать книги из библиотеки мага. В принципе, тебя тоже можно научить, когда снег выпадет и работы станет меньше.

– Ты сбрендил?! – раздался на все помещение кабака вопль оскорбленной в лучших чувствах капризной представительницы прекрасного пола. – Да где ты видел товар по таким ценам?!

– Нужна мне эта премудрость! – фыркнул Крот. – Лучше уж в банду какую крупную податься. Или в наемники.

– Не скажи, – покачал головой я. – Знания, они лишними не бывают. К тому же простого голодранца с улицы, бесспорно, если и возьмут в какую-то солидную организацию, не важно, законную или не очень, то только рядовым мясом. А в той же страже грамотный и умелый рубака без особых проблем займет должность десятника. А это повышенный оклад, которого хватит на содержание пусть маленького, но домика для семьи, подчиненные для скучной и тяжелой работы, возможность брать нормальные взятки, а не жалкие гроши, наконец.

– С ума сойти, оно еще и думать умеет! – Ведьма приземлилась за наш стол и без спроса цапнула кусочек нарезки. Кстати, а лишние стулья были отсюда на всякий случай убраны. Немного скосив глаза, убедился в своем первоначальном предположении. Сидела бесцеремонная особа прямо на воздухе, невесть как поддерживающем ее пятую точку. – Слушайте сюда, дубины стоеросовые. Я – мэтресса Джулия, и вы мне нужны!

Крот расплылся в широкой масленой улыбке и открыл рот, но практически тут же его захлопнул, увидев чужой кулак, замерший перед своим глазом. Интересно, а сам бы он до идеи о том, что ведьма вовсе не собирается предаваться дикому разврату, а предлагает какое-то дело, скоро бы дошел? Или только после близкого знакомства с волшебными силами гостьи, наверняка бы не обрадовавшейся пошлому предложению?

– Давайте считать, что он уже отпустил похабную шуточку, а вы немножечко поучили его вежливости, хорошо? – спросил незваную гостью я, как бы невзначай придвигая к себе остатки курицы. Вот она у повара хорошо получилась, надо доесть, а смазливыми мордашками чародеек, их планами и напарниками будем заниматься потом. – Я Проглот, а это Крот. Так чем может помочь парочка скромных наемников волшебнице стихии Земли? Я ведь правильно интерпретировал знак, который болтается у вас на цепочке?

Внутренняя чародейская символика была сложна для запоминания, да и справочников по ней пока не попадалось, однако в книге о монстрах подобным символом отмечались те из них, которые владели сверхспособностями, относящимися именно к этому разделу волшебства.

– Действительно умеет, – хмыкнула ведьма, отламывая у курицы, моей курицы, последнее уцелевшее крылышко! – В общем, так, парни, вы та парочка смертников, которых Грайден с собой на зачистки монстров таскает?

– Ну да, – осторожно согласился с ней Крот, у которого гормоны, видимо, утихомирились, а вот природная подозрительность существа, на которого с детства сыпались разнообразные невзгоды, наоборот, проснулась. – А что?

– Есть одно дельце, – хмыкнула девушка. – Немного рискованное, но прибыльное. Пять монет серебром на каждого.

– Для нас слишком круто, – тут же выдал я, перебив начавшего было соглашаться Крота. – И потом, людьми мы принципиально не занимаемся. Только монстрами.

– Чистоплюи, значит? – в притворном удивлении подняла брови ведьма.

– Узкоспециализированные профессионалы, – поправил ее я. – Какой нам смысл воровать курей, ну или пускай даже драгоценные камни, если мы этого делать не умеем и потому обязательно попадемся? А тупых костоломов для убийства вызвавшего ваш гнев человека, от которых позже легко можно избавиться, чтобы скрыть все следы, найти советую подешвле.