Пожиратель чудовищ

– Ну, топором, допустим, много не накопаешь, – с сомнением осмотрел свое оружие я, вспоминая, не было ли на выданном нам оружии, то есть кинжале и сабле, следов использования в качестве садовых, то есть, тьфу ты, кладбищенских инструментов.

– Ничего, – успокоил Грайден Молния. – Я знаю, где лежат лопаты.

Ночью город практически пустел. Да уж, это не Земля, где ночь от дня в мегаполисе отличается лишь по окраске заливающего все и вся света. По пути нам попадались лишь крайне сомнительного вида личности, вроде тех, какими мы с Кротом были совсем недавно. Даже проститутки и грабители предпочитали убираться под защиту домов с наступлением темноты во избежание фатальных неприятностей, а парочка встретившихся патрулей стражи, судя по недовольным мордам, явно желала бы последовать их примеру.

– А какие вообще монстры имеются в окрестностях Ироля? – решил уточнить полуорк, которому, видно, стало скучно просто так шагать.

– Во-первых, нежить, с которой вы очень скоро повстречаетесь, – подбодрил его волшебник. – За семьсот лет существования города погост разросся до чудовищных размеров. Ну а как иначе? Мы живем в хлебной столице всего королевства, наша провинция дает четверть зерна всей страны, естественно, тут будет жить много людей. И нелюдей. И много умирать.

– А кладбища не переносили, когда границы жилой зоны расширяли? – заинтересовался я. – Ну, чтобы землю под дома освободить.

– Вот иногда умным кажешься, а иногда такую чушь сморозишь, будто бы только вчера из дикой чащобы вылез, – сочувственно посмотрел на меня Грайден. – Да ты хоть одного человека можешь назвать, согласившегося бы поселиться на могиле? Даже некромант на такое не пойдет, ибо в их среде есть те, кто соблюдает технику безопасности, и те, кто умирает молодыми.

– Почему? – не понял Крот. – Не в смысле, умирают, а почему не соглашаются жить. Мне вот, например, чьи-нибудь трупы мешать не будут. Ну, если их закопать поглубже, чтобы не воняли.

– Если по-простому, то примета плохая, – вздохнул чародей, которому, видно, тоже было скучно просто так идти. Иначе с чего бы он взялся работать для собственных слуг чуть ли не лектором по предмету «монстроведение для чайников». – А если по-научному, то эманации людей, которые ссорятся, мирятся, болеют, бывают ранены или занимаются любовью, стабильно имеющиеся в одном месте, очень хорошо привлекают различные паразитические энергоформы, известные в народе как призраки и злые духи, которые в конечном счете и ответственны за разупокоивание тел. К счастью, фон, выделяемый в процессе существования любых живых организмов, быстро развеивается, и достаточно всего лишь создать изоляционный барьер в виде расстояния, равного паре сотен шагов от стен жилища до кладбища, чтобы быть в полной безопасности.

– Ладно, оставим на время живых покойников, – попросил я, – они что-то последнее время уже оскомину набивают, хочется уж поскорее с ними встретиться, чтобы отмучиться. Ну, то есть их отмучить, чтобы больше не вставали. Какие еще монстры вам, а значит, и нам, по работе встречаются?

– Мутанты разных форм, вроде достопамятного сомяры, – пожал плечами Грайден. – Каждый из них имеет какие-то свои особенности, но общие направления изменений просматриваются и у птиц, и у рыб, и у зверей, и даже, в совсем уж редких случаях, у насекомых. Это почти обязательное увеличение размеров вкупе с аномальной живучестью, повышенный метаболизм, делающий применение большинства ядов бессмысленным, и как следствие – зверский аппетит. Магические способности тоже иногда возникают, но лишь у наиболее сильных монстров, и без них способных причинить множество хлопот когтями и зубами. Исключения из этих правил бывают, но редко.

Желудок недовольно булькнул. Вернее, не недовольно, а голодно. Он, похоже, дорвавшись до большого количества еды в доме мага, решил оторваться за многомесячное воздержание и регулярно требовал пищи. Хоть какой. Пусть даже это будет отравленная плоть чудовища. Хм, а если подумать, некоторые симптомы, демонстрируемые организмом, с описываемыми волшебником совпадают.

– А если люди попадают в эти стихийные, ну как их, – термины из местной магической науки вылетели из головы напрочь. – С ними что происходит?

– То же самое, – вздохнул Грайден. – Спонтанная перестройка организма. Кстати, одна из популярных в последнее время гипотез утверждает, что именно так появились разные расы, являющиеся на самом деле измененными потомками неких мифических предтеч. Это, кстати, объясняет возможность столь не схожих внешне народов свободно скрещиваться между собой.

– Чего? – Крот, похоже, понял в этой речи лишь предлоги. Да и до того, вероятно, считал, будто мы разговариваем на каком-то другом языке.

– А похоже на правду, – подумав, решил я, припомнив, что недостающее звено эволюции обезьян, приведшее к образованию вида хомо сапиенс, ученые Земли так и не нашли. – Есть в эльфах, орках и людях нечто общее. Человеческое, хе-хе… Или действительно относящееся к некому существу-прародителю. А вы сами таких измененных видели?

– Приходилось, – кивнул Грайден. – Мерзкое зрелище. Напоминают по размерам тех же троллей, но вылепленных из холодца, ибо мускулы и жир нарастают неравномерными буграми, а кожа от них отстает, туго натягивается и становится полупрозрачной, зубы острые, иногда в несколько рядов, клыки торчат, волосы либо вылезают совсем, как у младенцев, либо все тело покрывается грубой шерстью, в которой вязнут стрелы и клинки.

– Ну и уроды, – передернулся я, холодея от мысли, что, возможно, сам стану таким. – А как эта трансформация на разум влияет?

– К счастью для измененных, их личность исчезает от болевого шока, вызванного перестройкой организма, быстрее, чем они осознают всю печальность своего положения, – огорошил меня чародей. – Исключений нет. И в принципе быть не может.

– Почему так категорично? – удивился я. – Быть может, в каких-то особых условиях или если попадется на редкость выносливый индивидуум…

– О, кладбище! – оживился Крот, завидев нашу цель. Мы действительно вышли на окраину города и теперь должны были по достаточно утоптанной тропинке двинуться прямиком к погосту. На нем мне раньше пару раз бывать приходилось, но днем. В самом начале своих злоключений, когда еще местности не знал и шел куда глаза глядят. Понятное дело, торчащих как на Земле из стройных рядов холмиков крестов тут не было. Зато имелись целые лабиринты разнообразных склепов, украшенных резьбой, памятники с барельефами, принадлежащими состоятельным при жизни людям. Бюджетным вариантом захоронений считались насыпные мини-курганы, источенные ходами, словно сыр, внутри которых имелось множество ниш, куда складывались обработанные бальзамическими веществами и помещенные в гробы трупы, а не отдельные залы для саркофагов. В один из таких я даже забрел невзначай, но был выгнан взашей оказавшимся в то время внутри человеком, видимо, родней кого-то из усопших, пришедшим проведать близких. Тухлятиной и гнильем, помнится, не воняло, но резкий химический запах въевшихся в мертвую плоть веществ заставил вспомнить ощущения, возникающие во время покрасочных работ в плохо вентилируемой комнате.

– Существовала раньше в нашем королевстве, а кое-где практикуется и поныне казнь, заключающаяся в том, что приговоренного помещают в условия, где он должен подвергнуться воздействию магической аномалии, – сказал наконец Грайден, когда мы уже прошли половину пути до погоста. – Выживших, ну то есть сохранивших разум или хотя бы его осколки, традиционно считали помилованными богами. Но такие случаи удавалось пересчитать в течение века по пальцам одной руки, и объяснялись они тем, что переплетение энергетических линий, повинуясь неким невыясненным природным процессам, исчезало из старого места и появлялось на новом. Уцелеть же после близкого знакомства с подобным буйством дикой магии не удалось никому, что доказали поколения смертников. Ресурсов организма либо хватает на лавинообразное изменение, стирающее разум и личность немыслимой болью, либо нет, и тогда тело просто сжигает само себя в медленной, но все равно мучительной агонии летальных мутаций.

– И как долго эти процессы длятся? – уточнил я, нервно сглатывая и исполняясь плохих предчувствий.

– Четвертую часть дня примерно, – пожал плечами волшебник. – Когда заклинаниями пытались продлить страдания жертвы, то до суток.

Фух! Кажется, пронесло! В смысле, раз до сих пор не помер и не обратился в подобие подвергнувшейся радиоактивному облучению гориллы, то ничего больше здоровью не грозит. Наверное. Ведь в аномалию я все-таки попадал. Может, она была не того типа? Или вся разрядилась на перенос моего бренного тела из соседнего измерения?

– А почему сейчас так никого не казнят? – заинтересовался Крот, который как абориген городского дна считал себя по части полагающихся правонарушителям наказаний крупным специалистом. Видел многих своих знакомых, отправившихся в мир иной при большом скоплении народа в процессе совершения правосудия, да и сам имел неплохие шансы пополнить их число.

– Опасное слишком развлечение, – хмыкнул чародей. – Никогда точно нельзя знать, в какой момент приговоренный обретет силы монстра и попытается расправиться с палачами и зрителями. И насколько могущественен он будет. Хотя некоторые и видят в подобных рискованных забавах дополнительную остроту… Но довольно разговоров, ведь мы уже пришли.

Наша бравая команда из одного профессионального охотника на чудовищ и двух вынужденных любителей действительно стояла перед воротами, ведущими на кладбище. Открытыми. Мол, входи и выходи любой, кто не хочет перебираться через невысокий, буквально символический забор. Только руны, вырезанные на арке, как-то подозрительно светились в ночи нежно-зеленым светом. И в такт им мигал неяркий огонек на вершине рядом расположенного строения, больше всего похожего на наблюдательную вышку. Или избушку Бабы-яги, вскормленную генно-модифицированными продуктами. На трех длинных тонких ножках примерно трехметровой высоты располагалась прямоугольная коробка, вполне сравнимая размером с небольшим домом. Ну однозначно больше шалаша, в котором я недавно жил.

А потом Грайден Молния сделал то, чего я от него не ожидал. Он открыл рот и громко закричал:

– Жрец, открывай! Маг пришел!

Если здесь и имеются неупокоенные мертвецы, то они просто обязаны сбежаться на звук. Или разбежаться, если имеют достаточно мозгов, чтобы осознать услышанное. Интересно, может, колдун с ними в доле? Действительно, почему бы ему и не брать раз в месяц пару монет с каких-нибудь вампиров, при условии, что они на этом кладбище есть, понятное дело, за своевременное, так сказать, предупреждение о начале обхода и зачистки. Несколько секунд ничего не происходило, а потом в будке открылась дверь, откуда высунулся подсвечиваемый идущим изнутри светом настоящий монстр. Топор сам собой оказался в руках, а Крот, словно опытный ветеран, отражающий кавалерийскую атаку, уткнул в сторону угрозы копье, упав на одно колено. Хотя, возможно, у него просто ноги подкосились от ужаса.

– Ррр! – Губы существа, похожего на человека, с которого заживо содрали кожу, приподнялись, обнажая желтые клыки. Множество жутких шрамов, испещряющих его голову, казались настолько глубоки, что в их темноте подсознательно ожидалось увидеть свет от сквозного отверстия. Глаз не было. Вернее, когда-то имелись, но потом их кто-то очень неаккуратно вырезал. Или вырвал с мясом. Одна нога была нормальной, а вот от второй осталась только тонкая бледная кость, неизвестно как выдерживающая вес довольно массивной для своих размеров туши. В руке тварь сжимала короткий жезл, время от времени плевавшийся в стороны искрами. Неужели мы нарвались на лича?! – Ррраскричались тут, даррррмоеды!

Непонятное существо принялось спускаться по ведущей к земле лестнице, и секунд через пять оцепенения мне все-таки удалось опознать в нем орка. Жестоко искалеченного, но, похоже, все-таки живого. Отсутствие органов зрения ориентироваться ему, похоже, не мешало, поскольку нелюдь, ковыляя на своем протезе, безошибочно подошел к Грайдену и, кивнув в нашу сторону, осведомился:

– Эти молокососы с тобой?

– Угу, – без особой, похоже, охоты согласился с ним чародей. – Нанял вот себе… помощничков.

– Тогда ладно. – Многократный инвалид развернул свое слепое лицо в нашу сторону, и я содрогнулся еще раз. Интересно, кто ж его так? И чем? Нет, работать на местном кладбище сторожем лучше не соглашаться. – В общем, так, людишки, слушайте сюда. Пока все более-менее тихо, но в северррной части кладбища чувствуется какое-то непррриятное шебуррршание. Проверьте. В склеп Арррина Жестокого опять наведывались грабители. Прррриколотите там уже нормально дверррь и повесьте большую табличку: «Сокррровищ нет, все пропито наследниками». Сторррожевые ррруны по периметру начинают выгорррать, скоро их придется наносить заново. Все. Идите ррработайте!

– Это кто? – осторожно спросил Крот, наблюдая, как его дальний родственник неловко лезет обратно в свою будку.

– Жрец, – пожал плечами Грайден. – Одному из ваших дикарских богов служит. Во время набега со своим племенем в битве был изуродован и захвачен в плен. Однако же домой после освобождения не вернулся, а прижился тут. Слабенький он, правда, и старенький, из своей часовни почти не вылезает, ему все нужное прямо сюда приносят.

– А как же его представители других религий терпят? – удивился я. – Почему не выжили конкурента?

– Наверное, им просто неохота делать здесь очередной захудалый храм, куда будут отсылать лишь сильно провинившихся, – пожал плечами маг, уверенно шагая по явно знакомому маршруту. – Не оставишь же такой некрополь без присмотра? А Безглазый в качестве компенсации утерянного зрения развил такое магическое восприятие, что остается только позавидовать. За всем кладбищем следит. Сам, правда, почти ничего сделать не может, в силу физических кондиций, но как наблюдатель и сторож он бесценен. Все увидит, все запомнит, всех опознает. Кстати, нам сюда.

Мы остановились перед каким-то склепом. Дверь болталась на одной петле, замок был вырван с мясом.

– Чините! – велел волшебник, прислоняясь к стене постройки и закрывая глаза. – Инструменты найдете внутри, справа от входа. Могилу этого генерала раз пять в год оскверняют в поисках награбленных им сокровищ. А я пока приманку создам, мало ли…

Воздух в нескольких десятках шагов от нас замерцал и сгустился в фигурку девочки лет тринадцати, которая немедленно начала плакать, обнимая разбитую коленку. Достоверность потрясающая! Даже мне, знающему о фантомной природе ребенка, захотелось подойти и утешить.

Крот, успевший шагнуть внутрь склепа и начавший там чем-то шебуршать, наверное, найденными инструментами, вдруг затих.

– А этот жрец, – голос полуорка стал удивительно тонким, поднявшись практически до писка. Испуганного, – он тех расхитителей могил обратно выходящими видел? Ну, в смысле, чувствовал? А то тут шевелится чего-то. И, кажется, оно на меня смотрит!

– Нежити не чувствую, – удивился Грайден, подбираясь, словно хищник перед прыжком. Руки его засветились синим светом, и по ним стали пробегать разряды наколдованного электричества. – Живых существ тоже.

Я перехватил топор поудобнее и занес его над головой. Гхм. А вот кто бы теперь дверь открыл?

Из недр гробницы раздался треск, какой издает очень громко хрустнувшая ветка. Или переломившееся пополам копье.

– Мама! – как-то очень тихо сказал Крот и вылетел из склепа, словно торпеда, окончательно своротив дверь и едва не сшибя меня с ног. А следом под свет далеких звезд, сияющих где-то в вышине, выскочил здоровенный бугай в ржавых латах, размахивающий во все стороны двуручником хоть и не слишком быстро, но так, что соваться под более чем метровой длины лезвие не хотелось во избежание распадения тела на мелкие кусочки. На груди громилы, где-то в районе живота, красовалась неплохая вмятина, сильно выделяющаяся на общем фоне. Видимо, удар полуорка стряхнул пыль и грязь с лат и, может быть, даже причинил некоторые повреждения тому, кто прячется под ними. Не слишком крупные, если судить по тому, что я едва успел отпрыгнуть в сторону от лезвия, описавшего полукруг в районе шеи.

Разряд электричества, ударивший в грудь непонятного существа, заставил его сбиться с шага. Мой топор немедленно ухнул, устремляясь вниз, к своей цели. Ударившее о глухой шлем с маленькими прорезями лезвие отскочило в сторону, будто от камня.

– Не знаю, чего оно такое, но оно точно не живое! – обрадовал нас Крот, прекративший драпать и теперь сжимающий в руке свою саблю где-то за спиной волшебника. – Даже не ругается!

– Черт, шипом же надо было, – выругался я, видя, как чужой меч несется к моему телу в широком замахе, и судорожно пытаясь заблокировать удар рукояткой топора, удерживаемой двумя руками. Где-то на периферии сознания мелькнула отчетливая мысль: «Перерубит». К счастью, воплотиться в реальность ей было не суждено.

Ударная волна, состоящая из спрессованного до плотности скалы воздуха, качнула так, будто бы под зад отвесили хорошего пинка. Но противнику пришлось хуже. Он ударился о склеп с громким скрежетом, но оружия не выпустил. И в следующую же секунду начал вставать, напрочь игнорируя тот факт, что после попадания под подобное заклинание ему должно было превратить все кости в труху.

– Это голем, – мрачно констатировал Грайден, запуская в нашего противника еще одной молнией. – Видимо, наследничкам надоело собирать кости генерала по всей пещере и они таки раскошелились на надежного стража гробницы. А жрец его не учуял, это ж не нежить, которую он уже сколько лет ищет. И даже не гробокопатели.

– И как его остановить? – уточнил я, на пределе дальности рук и длинного топорища дотягиваясь шипом своей пародии на алебарду до брони. Увы, пробития не получилось, только длинная светлая царапина на пыльных латах. – Крот! Не лезешь вперед, так хоть камнями в него покидай, что ли!

– Учитывая, что в городе торгует ими только Красса Скала, никак, – обрадовал меня волшебник. – Ее творения легче уничтожить, чем деактивировать.

– Ну, так чего вы ждете?! – Удача решила повернуться ко мне тыльной частью, и вражеский меч, зацепившись за мое оружие, вырвал его и отбросил куда-то далеко, может быть, даже за границу кладбища. Конечно, руки тотчас же потащили из-за пояса кинжал, идеально гармонирующий по цвету с ржавыми латами противника. – Он меня сейчас прикончит!

В голема со скоростью и частотой выпущенных из пулемета пуль полетели камни, ветки, разный мусор. Грайден и Крот соревновались в метании подручных предметов магией и руками. Полуорк, понятное дело, проигрывал по силе, точности и частоте бросков, но он очень старался.

– Эта тварь иммунна к прямой магии! – выругался чародей, отсекая своим мечом кусок ближайшего склепа (!) и превращая его в подобие пушечного ядра. – Почти как ты, только круче! А управлять своим творением способна либо сама волшебница, либо те, кому она отдала нужный амулет!

Обломком то ли мрамора, то ли гранита, как-то в темноте ночи их особо не различаю, магический конструкт, намеревающийся настругать меня тонкими ломтиками, впечатало обратно в родную гробницу. На этот раз сильнее, с него даже шлем слетел, обнажив подобие головы и шеи. Но особых проблем рукотворному монстру это не доставило.

– Проклятье, – выругался где-то за спиной Грайден, и вокруг голема из воздуха сгустились две громадные полупрозрачные ладони, цепко впившиеся в свою добычу. – Быстрее! Отломите ему голову, долго мне эти чары не удержать!

Я рискнул на секунду обернуться и увидел чародея, усевшегося прямо на землю в позу лотоса, ну или нечто, до жути ее напоминающее, правда, с одним-единственным отличием. Руки нанимателя были скрещены перед грудью и изо всех сил сжимали маленькую фигурку, один в один похожую на встретившегося нам стража гробницы, излишне рьяно выполняющего свои обязанности. Магия подобия, видимо, что-то об этой вещи я еще на Земле то ли читал в фантастическом романе, то ли смотрел в очередной передаче про экстрасенсов.

Как коршун, Крот кинулся на обездвиженного врага, разом превратившегося из охотника в жертву. Его сабля мелькнула молнией и оставила разрез на горле голема. То, что заменяло ему плоть, раздалось в стороны под острым лезвием, а потом сомкнулось без малейших повреждений. Второй удар окончился точно таким же печальным результатом. Я со своим коротким недоразумением пришел полуорку на помощь. Ни шиша у нас не получалось. Даже вдвоем просто отпилить голову творению старейшей ведьмы города, утратившей возможность покидать свое жилище, но сохранившей магический талант, не получалось.

– Да быстрее же вы, идиоты! – В голосе Грайдена слышалось большое напряжение. И даже нечто похожее на панику. – Еще несколько мгновений, и он вырвется!

В отчаянии мне не пришло на ум ничего лучше, чем садануть по бесстрастной морде твари, стоически встречающей все удары судьбы без единой жалобы или вообще издаваемого звука, кулаком. Хм. Нечто липкое и достаточно мягкое, да и на ощупь кажется знакомым. Обнюхивание руки лишь подтвердило догадку. Глина! Не затвердевшая по какой-то причине, вероятно, благодаря наложенным заклинаниям! Вот зачем на сторожащее склеп пугало, принципиально не имеющее внутренних органов и не способное истечь кровью, нацепили доспех, чтобы придать ему твердости. Эх, чем бы только ее разбросать в разные стороны? Уж сползтись в единое целое голем вряд ли сможет.

– Не могу больше! – предупредил Грайден. – Еще чуть-чуть и брошу! Один пусть бежит на север, второй на юг. Всех сразу ему не поймать, а далеко от охраняемой территории удаляться конструкт не будет!

Наверное, испытания, которые я прошел с момента попадания в этот мир, пагубно сказались на состоянии психики. Или бальзамические средства, примененные для обработки покойников в гробнице, обладали нехилым таким наркотическим эффектом, да вдобавок еще и умудрялись просачиваться наружу в количестве, достаточном, чтобы сработать даже на крупном по местным стандартам землянине. Ничем иным свой поступок объяснить не могу.

Короче, я обхватил голову своего противника руками, напряг мускулы, открыл рот и впился в голема всем имеющимся в наличии набором зубов. А потом откусил то, что сумел, и, содрогаясь от отвращения, проглотил. Повторил процедуру еще раз. И еще. Примерно на шестом или седьмом акте идиотизма голова конструкта, почти лишенная связи с телом, оторвалась и осталась в пальцах. Позвоночного столба страж могил, к счастью, не имел. А тело упало на землю и больше не подавало признаков жизни. Ну или в его случае вернее будет сказать – работы.

Я, кривясь от неприятных ощущений во рту и рефлекторно подавляя попытки пищевода вытолкнуть несъедобную гадость обратно, повернулся к своим спутникам и увидел четыре глаза, буквально вываливающиеся из орбит, и три распахнутых от изумления челюсти. Жрец, смотритель кладбища, несмотря на свои увечия, все-таки прибежал к месту происшествия, ориентируясь то ли по звукам, то ли по эманациям использованной Грайденом магии, и теперь находился в состоянии, близком к шоковому. Не знаю, как он воспринимает мир, но, видимо, достаточно неплохо, раз сейчас нелюдь и слова не может сказать, издавая лишь нечленораздельные звуки, свидетельствующие о крайнем потрясении.

– Загрыз! – выдохнул орк. – Загрыз, язви мою душу все демоны мира!

– Голема, – вторил ему человек. – Голема, боевого голема!

– Всю шею ему отожрал, – с оттенком искреннего восхищения подключился к ним гибрид этих двух рас. – Ну, вождь, ты даешь!

Глава 4

– Упырь обычный, – констатировал я, разглядывая две тронутые тлением руки или скорее уже лапы, отчаянно разгребающие наваленную сверху на тело землю судорожными движениями. Ниша, в которой внутри кургана покоился гроб, то ли обвалилась от старости, то ли была специально кем-то обрушена, и теперь излишне бодрому покойнику выбраться на свободу было не так-то просто. – Как и ожидалось. Ну чего стоишь? Бей его!

– А сам? – возмутился отлыниванием от работы напарника Крот, примериваясь своей саблей туда, где должна была располагаться шея трупа. Кстати, он уже практически смог освободить свои конечности, и с каждой секундой движения твари становились все увереннее. Она пробуждалась от смертного сна, и если мы промедлим еще минут пять, то получим существо с габаритами человека, игнорированием большинства травм и нравом голодной бешеной собаки. – Почему всю работу приходится делать мне?

– Я очень занят. – И ведь действительно занят. Слежу по сторонам, чтобы не пропустить нападения коллег упыря, если таковые вдруг объявятся. Вот только их не будет. Грайден в локации живых и не очень живых объектов, ну исключая големов, настоящий профессионал. За те пару месяцев, что мы на него работаем, ошибался всего один раз. Да и то по уважительной причине. Интересно, какой дурак похоронил того покойника с амулетом, скрывающим от магического взора, на шее? Он же дорогой, не меньше двух золотых сам по себе стоит, как выяснилось, да еще и подзаряжать его периодически надо. – И потом, как ты предлагаешь моим двуручником размахивать в этой тесноте?

– Кинжалом пользуйся, – буркнул полуорк, нанося сильный удар и для надежности проворачивая оружие в вероятно нанесенной им ране. Под тонким слоем земли завозились активнее. Что ж, ожидаемо, прикончить упыря, пусть даже не полностью поднявшегося, не так-то просто, как может показаться на первый взгляд. Против него есть только два по-настоящему действующих средства: огонь и расчленение. Даже серебро представители данного вида нежити практически игнорируют в отличие от большинства своих собратьев. – Не укусит. А укусит, так броню не прогрызет! Ишь, рыцарь-белоручка выискался!

– Труд полезен для здоровья, – не поддался на провокацию я, продолжая бездельничать и любуясь светлым даже в скудном освещении факела кулаком, закованным в металл. Увы, но волшебством Грайден умел перекрашивать железяки только в один-единственный цвет, способный поспорить своей чистотой с первым снегом, а монет на хорошее покрытие пожалел. Причем ржа, въевшаяся в неизвестно сколько лет валявшийся в каком-то сыром месте металл, никуда не делась. Просто стала отражать все направленные на нее солнечные лучи. Вот и приходится изображать из себя то ли паладина, то ли защищенную от голубей мраморную статую. В общем, взгляды окружающих приковываю, а спрятаться в случае чего могу лишь на леднике, в других местах буду слишком выделяться. – Но вообще-то, если хочешь, можем поменяться. Хоть сейчас отдам двуручник и латы, а ты их наденешь и будешь встречать грудью всякое разное, что нам периодически попадается.

– Смеешься? – устало вздохнул Крот, нанося удар по уже едва шевелящемуся телу упыря. Как только оно затихнет совсем, работа сделана. Притворяться такие твари не умеют и всегда держатся до последнего момента своей нежизни. – Да кто эту скорлупу кроме голема подымет? Ну, или тебя, понятное дело.

Латы магического конструкта, не самые плохие, вместе со средней паршивости, но очень большой тяжести мечом чародей поначалу порывался захапать себе как законную добычу. Но потом прикинул их вес и размер, после чего тут же подарил диковатому, но явно талантливому слуге, который в течение двух дней после совершенного подвига практически не вылезал из туалета. Глина, приправленная волшебством, сработала как сильнейшее слабительное, рецепт которого способен принести патентообладателю миллионы. Если от плохой еды у меня и успели завестись глисты, то они вылетели. Со свистом. Нет, даже не так. Катапультировались, заработав кучу травм от перегрузок, сопровождающих переход звукового барьера. Маг пытался помочь и даже водил меня к себе на этаж, где изучал какими-то заклятиями в краткие промежутки относительно нормального состояния, но ничего толкового из его потуг так и не вышло.

Короче, вся амуниция поверженного голема досталась тому, кто его загрыз, а нашему с Кротом нанимателю пришлось довольствоваться компенсацией от наследников генерала, поставивших в гробнице стража и никого о том не предупредивших. В общем-то, других вариантов у Грайдена и не было, кроме как продать добычу по цене лома. Старейшая ведьма города за использование своей поделки ответственности не несла, да и творение ее отличалось габаритами, по местным понятиям весьма устрашающими. Даже мне трофеи были великоваты, и пришлось озаботиться подкладыванием под них тряпок, чтобы все сидело на месте и не уезжало черт-те куда, но привередничать стало бы величайшей глупостью. Где я еще настоящие латы достану? И, самое главное, мимо проезжающие рыцари на них никогда не покусятся даже после косметического ремонта. Они в них просто утонут. У среднестатистического жителя Земли с ними оказалось примерно полметра разницы в росте. А у голема – еще сантиметров двадцать сверх, при сохранении всех пропорций.

– Вы чего там копаетесь? – От входа в курган долетел недовольный вопль мага. – Быстро сюда!

– Идем-идем, – вздохнул полуорк и, прекратив тыкать саблей в землю, поплелся наружу. Идти позади меня он опасался по причине закинутого на плечо двуручника. Если вдруг резко остановлюсь, то налетевшего на длинное лезвие проще будет похоронить, чем вылечить.

Кладбище встретило нас свежим, ну по сравнению с жутью, находящейся внутри могильника, воздухом, звездами и тихим плачем девочки-фантома, сидящей в отдалении у какого-то склепа.

– Долго возитесь, – недовольно буркнул Грайден. – А тут вас уже заждались. Проглот! Быстро вон в те кусты! Прибьешь тварь, которая там к приманке подкрадывается.

– А может, не надо? – уже понимая, что отвертеться не получится, выдал я, делая первый шаг по направлению к подозрительной растительности и захлопывая забрало шлема. Мир сразу сузился до размеров нескольких узких щелей, но зато теперь до лица будет добраться не так-то просто. – И, кстати, ответьте, если не сложно, на один вопрос. Почему бы трупы просто не сжигать, чтобы они не поднимались?

– Пепел слишком однородная среда, – буркнул волшебник. – И если в одном месте накопится много подобного вещества, образовавшегося из тел разумных, то зародившаяся в нем нежизнь будет увеличивать свои силы лавинообразно. Пусть лучше будет сотня слабых упырей, чем одно алчное до теплой крови, почти неуничтожимое облако, не имеющее уязвимых мест и наделенное чудовищной магической силой. С ними справиться проще. Нет, некоторые народы своих покойников кремируют, есть достаточно безопасные способы, но у нас сложились именно такие традиции. И вообще, хватит зубы заговаривать, шагай вперед!

Очередное «не надо», само прыгнувшее на язык, помимо воли, с трудом удалось скомкать, превратив в нечленораздельный хмык. Но Грайден интерпретировал его правильно, и в сторону твари меня начало двигать потоком ветра, способным переместить с места на место даже мраморную статую.

– Надо, – уверил в спину волшебник. – Иди! Показывай, чему научился. Не все тебе стариков калечить…

После того как в распоряжении мага появился обладающий неплохим сопротивлением к волшебству грамотный бугай, одна штука, единичный комплект лат почти под его габариты и тяжелый меч, весящий больше, чем иной монстр, Грайдену пришла в голову идея. По его мнению, гениальная. Сотворить из этого всего профессионального истребителя чудовищ, способного сильно облегчить самому чародею жизнь. В результате мне достался потрепанный сборник картинок с краткими описаниями вывертов магии, официальный контракт на три года службы, копия которого хранилась в городской управе, а также тренировки с Нальсилой. К несчастью для последнего. Бывалый наемник, решивший тряхнуть стариной, взял в руки палку и принялся учить бездаря, размахивающего клинком, как дубиной. Мир ее щепкам. Клянусь, после получаса побоев, поправляющих мои неуклюжие движения, сломал ему руку не специально. Просто отмахнулся свободной от оружия конечностью в сторону несущейся к избитому бицепсу угрозы и тем самым освободил пенсионера от работы по дому недели на две. Оказывается, его импровизированное пыточное приспособление само должно было развалиться. А кости в силу возраста приобрели хрупкость стекла.

– Ну, привет, тварь, – обрадовал я пинком упыря, который до последнего пытался замаскироваться под деталь ландшафта, хоронясь в невысокой траве. Мозгов у нее не водилось, а вот некие инстинкты наличествовали. Я был опасен. И державшиеся не так уж и далеко Грайден с Кротом тоже. А вот фантом производил впечатление легкодоступной жертвы, и потому монстр ждал, пока взрослые и сильные люди с острым железом уйдут, чтобы перекусить беззащитным и раненым детенышем. Уйти отсюда было выше его сил. Напасть мешала осторожность. Маг действительно настоящий профессионал, раз способен так точно манипулировать своей добычей. Ботинок, закованный в латный сапог, по своей цели ожидаемо не попал. Нежить отскочила в сторону, будто кошка, и, открыв пасть, в которой красовались длинные желтые клыки, угрожающе зашипела, явив свой далеко не прекрасный лик. Поджарое тело узника концлагерей с пергаментно-серой кожей, кое-где висящей клочьями, дополнялось лапами с трехсантиметровыми когтями на каждом пальце, кстати, вполне себе втягиваемыми, и оканчивалось мордой, немного похожей на собачью, вот только напрочь лишенную шерсти. Несмотря на грозный вид, размерами монстр не впечатлял, ибо при жизни являлся обычным местным жителем, а после смерти еще и порядочно усох. Интересно, в нем килограммов пятьдесят-то будет?

Левая рука отпустила рукоять меча. Слишком уж он тяжел. А упырь, похоже, недавно восставший, перекусивший каким-нибудь трупом и готовый сражаться за столь близкую добычу, находится явно на пике формы. Посостязаться с тварью в скорости реакции не получится. Заведомо проиграю. Придется использовать альтернативный вариант и вспомнить, что бой на ближней дистанции недаром зовется рукопашным.

Монстр сделал крохотный шажок вперед. Потом еще один. Видно, запугивать пытался в надежде, что закованный в латы противник решит не защищать детеныша и свалит куда подальше. Передвигаться существо предпочитало на четырех конечностях, но могло вставать и на две, чтобы освободить руки для схватки. Я, понятное дело, улепетывать не стал, напротив, качнулся навстречу, занося меч над головой. Черт, тяжелый! Долго так не удержу, но проверять пределы своей выносливости, скорее всего, не придется. Теперь у стихийно восставшего трупа осталось лишь три варианта. Напасть на меня, попытаться прорваться к иллюзии девочки, пуститься наутек. Но последним способом решения конфликта пользовались лишь самые умные из восставших покойников.

Подобравшись, мертвец, похожий на больную проказой обезьяну-мутанта и пахнущий примерно так же, прыгнул. В воздухе он рывком увернулся от устремившегося навстречу лезвия, слишком тяжелого, чтобы делать изящные пируэты или там стричь крылья бабочкам, и саданул мне по шлему когтистой лапой. За которую и был пойман свободной левой рукой. Мотнувшаяся вместе с напяленным на нее дырявым железным ведром голова никакого ущерба не понесла. Ну, может, кроме морального. Когда по смотровой щели в считаных сантиметрах от зрачка скрежещут когти, душа поневоле уходит в пятки, ноги цепенеют, а уверенность в себе пытается спрятаться в мочевом пузыре, изрядно его раздувая.

– Сильный, – вздохнул я, едва удерживая свободной от рукояти меча конечностью вырывающуюся тварь. По белоснежному ржавому железу скрежетали клыки и когти, но избавиться от закованной в сталь пятерни, сжимающей его плечо, упырь в течение одной секунды не смог. А потом меч, ударивший в землю, но, к счастью, не погрузившийся в нее, ведомый правой рукой, врезался серединой своего лезвий в бок твари, сминая заточенным металлом сухую плоть. Несмотря на все мои усилия, бритвенной остроты добиться не удалось, но и того, что имелось, хватило. Пользуясь разницей в массе, я просто наполовину перепилил упыря, дергая им вперед и назад раньше, чем бьющееся и шипящее от боли тело сумело вывернуться из пальцев.

На землю закапала кровь. Удивительно, но у упырей, несмотря на несомненное отсутствие в их телах жизни, она есть. Не очень много, правда, и весьма ядовитая, если верить прочитанной книге. Монстр, уже не думающий о добыче, поковылял прочь в тщетной надежде убежать, но повреждения изрядно снизили его скорость, и я успел закованным в железо сапогом прижать его к земле. А потом, перехватив меч обеими руками, ударил им сверху вниз, нанизывая тварь на острие, словно жука на булавку. Чтобы вытащить лезвие, пришлось приложить усилия, видно, оно застряло в каких-то там костях, но зато покойник больше не имел шансов смыться. Следующий удар отсек ему голову, поставив точку в нашем коротком, но напряженном поединке.

– Все! – обернулся я к зрителям своеобразных гладиаторских боев. – Ну как?

– Кошмарно! – воскликнул Грайден. – Отвратительно! Чем ты думал?!

Крот, уже открывший рот, быстро его захлопнул с громким стуком, различимым даже на такой дистанции. Видно, похвалить хотел, но едва кардинально не разошелся во мнениях с нанимателем. Даже плачущий фантом немного притих и стал напоминать футуристическую голограмму вместо живого ребенка, видимо, маг отвлекся, и это сказалось на его заклинании.

– И чего не так? – со вздохом уточнил я, мысленно прикидывая остаток работы на сегодняшнюю ночь. Судя по всему, выходило, что равен он нулю. Богатую часть кладбища мы уже пробежали, не нашли там ничего заслуживающего внимания и в бедной упокоили пару ставших вдруг плотоядными покойников, а Грайден чего-то долго шептал над нишей, в которой начинал зарождаться призрак. Теперь, надо полагать, для той могилы вероятность появления полтергейста куда ниже среднестатистической.