Таинственные и удивительные истории, произошедшие с жителями старой Москвы, рассказанные очевидцами и пересказанные их домочадцами

– Ну да бес! Мы же его в церкви отпевали, все по-божески было. Церковь беса бы не приняла, – успокаивал жену Григорий Павлович. А сам уже тоже в душе похолодел. – Давай, молитву почитаем. Не так страшно будет. А лампа пусть всю ночь горит. И окно давай завесим, чтобы никаких миражей в нем больше не было.

После молитв, на сердце стало легче, и страхи ушли. Супруги легли в кровать и заснули.

Утром солнечный луч прорвался сквозь занавеску и скользнул по лицу Дарьи Васильевны. Она открыла глаза, и вспомнила все. Григорий Павлович, тоже проснувшись, повернулся к ней, и посмотрел на нее вопросительно?

– Не снилось ли тебе что Дарья Васильевна? – спросил он жену.

– Снилось! – ответила она многозначительно, и перекрестилась.

– Вот и мне тоже, – также многозначительно сказал Григорий Павлович. И что же тебе снилось? Уж не снова ли козел?

– Нет, на сей раз сосед, покойник. Только живой, да радостный. Вроде, как и молодой, и румяный. Приходит он к нам в дом, и говорит: «Здравствуйте, Дарья Васильевна. А где же ваш муж? Хотелось бы мне его видеть, да поблагодарить вас обоих и одно поручение вам дать» А я забыла, что он умер– то. И удивляюсь. Говорю: «Как вы хорошо выглядите Федор Иванович, и румяный и веселый. Что-то хорошее случилось? Да и за что вы поблагодарить нас хотите? Может, чаю выпьете. Григорий Павлович сейчас вернется. Он на почту пошел. И что за поручение?»

– Да вот я решил съехать с квартиры, хочу с сестрой помириться. Я ведь очень обеспеченный человек, только так обстоятельства сложились, что пришлось мне немного так скромно пожить, как вы видели. Но сейчас уже все условности кончились. Жалко, я не успею кое– что сделать. Поэтому хочу попросить вас и вашего мужа, об одном одолжении. Вот деньги. Теперь они мне не нужны. Вы часть себе возьмите, часть своему брату отнесите. А третью часть в церковь за упокой моей души. Не откажете в просьбе? Я бы сам сделал, но уже не успею. Пришел к вам на минуту, и все, в путь!

– Да как же за упокой, вы же живы еще. Это грех! При жизни то!

– Да какой же я живой, – ухмыльнулся Федор Иванович, вы посмотрите на меня внимательно!

Смотрю, а он вдруг бледный стал, и как– то смеется не хорошо. Спасибо за пирог, – говорит.

– Какой пирог? – оглянулась я на стол, не было на столе пирога, обернулась назад, а там никого уж нет!

Чем дальше слушал Григорий Павлович рассказ жены, тем больше вытягивалось его лицо, и округлялись глаза.

– Да и мне он приснился! – стал быстро рассказывать Григорий Павлович. Все мне письмо в руки совал.

Вы говорит, отправьте письмо по этому адресу. Непременно! Там дом хороший продается. Я бы в нем жить хотел. У меня срочные дела, самому отправить некогда. А вот эти орехи вы нищим около церкви Неопалимой Купины отдайте. Пусть нищие грызут. Беру я орехи, а они из рук моих сыплются. Я все стараюсь удержать, а их все больше и больше, уж с головой меня закрыли, уже дышать нечем. Я помощи стал просить. А он как засмеется. Говорит, вам удача, вы и выбирайтесь. Сами, сами…. И так я от крика своего и проснулся. Жуть… – Видно, это разгадка к нашим мыслям, – сказал Григорий Павлович. Пойдем к твоему брату, и все ему расскажем.

Так они и сделали. А брат был более деловой человек. Он рассудил так.

– Деньги найдены в его доме. Никто этого не видел. Но что старое барахло жгли, видели все. Поэтому, если возникнет какой вопрос, то…

– Сожгли, господа. Знать не могли, что там было.

Но как просил поделить Федор Иванович во сне, брат сделать согласился. На церковь он положил, меньшую часть. Большую часть поделил между собой и сестрой.

– Это будет справедливо, – решил он. Без божьей руки, такое бы не произошло. Раз Бог дал, значит, отметил их за что-то. Без воли Божьей на голове ни один волос не упадет, – сказал он. И счастье, тоже не свалится. Так что пользуйся Дарья. На вот тебе денег, поставь свечку, да помяни наших родителей. Вот бы они порадовались! И еще крест на могилу закажите по лучше с надписью, мол, жил для других, мир праху его. А в церковь Неопалимой Купины вместе сходим. И молебен закажем и сами помолимся. А нищим, кто там будет стоять всем по червонцу.

И странная вещь! Когда они раздали всем нищим по червонцу, и попросили молиться за Федора, один нищий, приняв деньги, сказал, – Помер наш Федор Иванович! А я то, думаю, что он все не приходит и не приходит! Стало быть, теперь мне команды отдавать.

Но все сочли это за речь юродивого.

Часть вторая

Прошло немного времени, и все улеглось. Дарья Васильевна с Григорием Павловичем, порадовали сына. И отдали ему все деньги, оставив себе самую малость. Хранить у себя деньги они не решились. Сын был молодой, далек от суеверий, и рассказы родителей о снах и козьей морде воспринял как сказку, и богатое воображение стариков…

– Придумали, ну пусть рассказывают, интересно, по крайней мере.

Но все решили, что говорить об этом никому постороннему не надо, даже снохе и свахе.

Письмо и хорошие вещицы лежали у стариков. Выбрасывать они их не хотели. Раз человек их хранил, значит, они были ему дороги. И все это было положено в большую коробку, связано веревочкой и оставлено на всякий случай.

* * *

Григорий Павлович и его сын ехали в коляске по Сокольникам и смотрели на дома. На встречу им по улице шел какой-то мужчина, и Григорий Павлович решил остановиться и спросить у прохожего, не слышал ли он, продается ли где здесь дом.

– Как же, как же, продается, – воскликнул прохожий. – Вон на той улице, два раза повернете за церковью, а потом до пруда. Там будет этот дом. Около него еще, дерево, побитое молнией, стоит. Вы сразу узнаете. В доме никого нет, так что вы если захотите поговорить, то в соседний дом справа зайдите. Они этим имуществом распоряжаются. Анна Михайловна, спросите ее. Прекрасная женщина!

– А не слышали ли вы, сколько за этот дом они просят? – спросил Григорий Павлович?

– Да совсем задаром, им уж очень хочется его быстрее продать, – сказал мужчина, немного как бы отвернувшись, и изменившись во взгляде.

– Да почему такая спешка, может, дом плохой? Какой– то в нем изъян? – спросил Павел, сын Григория Павловича. – Вы не знаете?

– Прекрасный дом… Ну, да сами посмотрите, а то будете потом на меня пенять, если что….

И мужчина, вдруг заспешив, пошел совсем в другую сторону, чем шел до этого.

– Ну так, как он сказал? – вспоминал дорогу Григорий Павлович, подсказывая извозчику. – Два раза повернуть около церкви, а потом… О, вот оно дерево, разбитое молнией. Надо же, как сожгла, все черное. Вот так иногда и дома горят, и в людей попадает. Страх! А бывают еще и шаровые молнии, – говорил к слову Григорий Павлович, – махнув рукой извозчику остановиться.

Слегка взглянув на дом, они оба нашли, что он хорош и место прекрасное, еще и пруд рядом.

– Вот теперь внутри посмотреть, да о цене договориться. А не продали ли его уже?! – забеспокоился Григорий Павлович.

– Продали, другой поищем, – ответил сын. Первый день только этим занимаемся. Главное есть на что купить!

Они постучали в соседние ворота, металлической скобой. Звук услышали, и послышался скрип двери.

– Иду, иду. Это кто же там? – услышали они женский голос. Калитка распахнулась и к ним вышла женщина лет сорока пяти. Что хотели, господа?

– Да вот слышали, вы дом продаете. Хотелось бы посмотреть. И если понравится купить.

– Проходите, проходите, – сказала женщина. У меня со двора калитка в их двор есть так что, через мой дом и зайдете туда. Мы ведь с прежней хозяйкой как родные были. Так что, все по-родственному, то она к нам, то мы к ней. Через калитку то удобнее. Чего на улицу выходить. Был еще брат у Варвары Ивановны, но еще в молодости, что-то между ними случилось, он ушел, и больше его не видели. Уж, наверное, лет тридцать…. Вот она дом нам и завещала. Потому – что, больше некому. А я и сама одинокая, у меня все есть. Два дома мне не нужно. Вот продам его вам, а деньги в храм отнесу. Пусть на благое дело пойдут.

Григорий Павлович, что-то смекнул, но еще не разобрался о чем… Что– то крутилось в его голове, какая– то назойливая мысль, но он не мог понять, что его так озадачило.

Дом оказался превосходным. Двухэтажный, с резной верандой, с красивой лестницей и множеством комнат, и чуланов. А главное, прекрасный сад! И хоть он зарос сорной травой, но видно было, какие старые яблони и вишни росли там. И флоксы и ноготки и розы прорывались сквозь бурьян. А вот куст жасмина, и сирень. И лавочка под кустом бузины. Прелесть! – довольно усмехнулся он.

– Да, дом то хорош! – шепнул отец сыну. Я уже и ни какой другой не хочу. Только бы о цене договориться.

– Сколько же вы хотите за этот дом, право сказать он нам подходит, – обратился он к хозяйке.

Хозяйка, как– то нагнула голову и, пряча взгляд, назвала цифру.

– Да это совсем мало, за такой прекрасный дом! Изумились оба покупателя. Нам– то это, уж очень подходит, но право не понятно почему? Ведь его можно было бы продать втрое дороже! Они оба так об этом подумали, но в слух конечно не сказали.

Распрощавшись с Анной Михайловной, и оставив задаток, отец и сын вышли на улицу и решили прогуляться по ней, посмотреть окрестности и поговорить о доме.

– Ну, как, сынок, тебе дом? – спросил отец. По-моему, распрекрасный! Я уж представил, какую комнату мы с матерью займем, в какой детишкам кроватки поставим. Прислугу наймем. Дарья Васильевна грядки разведет, цветов насадит. Летом и укропчик свой, и редиска. Можно и кур развести…

– Чего говорить, отец. Дом хороший, то, что нужно. Но что ж, она за такой хороший дом так мало берет? Это странно. И ты заметил, они как-то все чего-то не договаривают.

– А что там может быть? Крепкий, бревна сосновые, еще сто лет простоят. Что сад запущен, так это ерунда. А какие еще подвохи могут быть? Может документы не все в порядке. Так Анна Михайловна – соседка, будет ли она рисковать, если бумаги не правильные. Ведь вот она, здесь. К ответу быстро призовут. Деньги при свидетелях будем давать. У нотариуса все, как положено оформим.

Да нет, даже не могу представить никаких подвохов… Но цена и правда наводит на размышление.

Ту они заметили, что прохожие как– то странно на них смотрят.

– А давай у людей поспрашиваем, только так деликатно, чтобы хозяйку не обидеть. Может, они что-то знают. Ты сынок, езжай, у тебя дел много, а я тут прогуляюсь. Может быть, чего-нибудь еще узнаю, сказал Григорий Павлович, махнув сыну рукой.

* * *

Здравствуйте сударыня, сказал Григорий Павлович, подходя к женщине, стоящей у пруда, и делавшей вид, что разглядывает что-то в воде.

– Добрый день, ответила женщина, вы что-то хотели?

– Да вот решили мы здесь дом купить, так что скоро соседями будем. Хорошая у вас улица! Как вам тут живется?

– Милости просим, хорошим людям всегда рады. Здесь у нас красота. А вон там, в километре отсюда святые источники. Вода, чистейшая и лечебная. И лес недалеко. Воздух чистый, вы наверное заметили, что здесь как из города приезжаешь, так запах особенный, травой и цветами пахнет. А после дождя! Так и дышала бы, так бы и дышала. Ни каких курортов заморских не нужно.

– А что это дерево, неужели молния в него попала. Никто не пострадал в тот момент? – спросил Григорий Павлович, желая не очень прояснять свою задачу.

– Я сама не видела, но говорят, что с деревом, совсем другое было. Такая страсть, что рассказывают! – охотно стала объяснять женщина.

– Что же такое страшное может быть? Вы уж сударыня расскажите, если я вас не задерживаю. Погода хорошая, так и хочется возле пруда постоять, да на эти кусты жасмина посмотреть. И заодно поговорить с приятной дамой, – польстил Григорий Павлович женщине, которая и вправду была не дурна, и разговорчива. Видно, что ей тоже было скучно одной у пруда, и поговорить с новыми жильцами было как раз кстати. – Разрешите представиться, Григорий Павлович Королев – почетный гражданин.

– Зинаида Алексеевна, – ответила дама улыбнувшись, вдова капитана. Вы уж Григорий Павлович, не сочтите меня за сумасшедшую, но это дерево, нечистая сила сожгла.

– Как так! – воскликнул Григорий Павлович. Неужели в наше время нечистая сила еще по улице разгуливает!

– Не смейтесь Григорий Павлович. Именно так! Вон в том доме, жила одна женщина, старуха уже лет семьдесят. И говорят, что она занималась всякими такими штучками. Ну, знаете, я сама не видела, но все так говорили. Ой, я на нее никогда не смотрела, уж очень у нее взгляд был страшный, исподлобья. Так, кажется, сейчас и вопьется в тебя зубами. Ночью кто мимо окон проходил, то видел, как она стоит в окне в белой рубахе, и космы ее седые развиваются. Жуть! И никто к ней в гости не ходил, только соседка. И вот в один прекрасный день, старуха эта умерла, да так страшно, в печке мыться стала и угорела. А потом уже через день ее соседка там нашла. Так ее из печки мертвую достали. Представляете картина! Спаси меня Господи! Похоронили. Родственников, видно, у нее не было. Вот она при жизни соседке завещание написала. Дом прекрасный, посмотрите, вот он. Анна Михайловна дом сразу продать захотела. Но как покупатель найдется, поживет там один день, и деньги назад просит. Никто там жить не хочет!

– Это почему же? – спросил Григорий Павлович, стараясь подыграть рассказу женщины, уж не привидения ли там бродят?

– А как вы узнали? Именно приведения. Та старуха каждую ночь является туда. Как ночь, так приходит, в своей белой рубахе, с распущенными космами. То по комнате пройдется, то в комод полезет, что-то ищет. Страх! И все норовит к жильцам подойти. Руки тянет и улыбается. А улыбка жуть! Я представляю. Уж если при жизни была как ведьма, то, в своем нынешнем виде….. Кто же такое вынесет? Хоть крестись, хоть не крестись, покойница, и ходит! Вот покупатели и убегают из этого дома. А тут недели две назад, как вылетит из ее трубы огненный хвост, да как закружится. Потом в дерево вошел и вот оно теперь черное, головешка! Ну что же это как не нечистая сила! Все так говорят.

Григорий Павлович слушал женщину. И думал.

– Сказки все это. Что-то, на подобие, слышали уже. Наверное, кто-то нарочно такие слухи распространяет, во вред хозяйке, чтобы дом не купили. А может быть, кто– то сам хочет купить, и цену сбивает. Во, хитер человек. Сказка, конечно, сказка!

– Да не тот ли дом вы купить хотите? – вдруг, как бы удивилась женщина.

– Именно тот, и очень он нам понравился, ответил Григорий Павлович, как можно бодрее.

– Ну вот, я и говорю, не было бы там приведений, его бы уж давно купили. Чего он так долго не продается? Не советую я вам!

Женщину кто-то окликнул, и она заспешила к другой особе постарше. И зашептавшись, и оглядываясь, они ушли на другой конец улицы.

– Теперь хоть все понятно! Григорий Павлович зашагал к извозчику, сел в повозку и пока ехал к дому, раздумывал, что делать дальше.

– Покупать или не покупать? За такую цену, такой прекрасный дом им больше не найти. А поэтому, нужно срочно покупать, пока другие покупатели не нашлись!

Солнце светило, вокруг летали мухи, стрекотали кузнечики.

– Какие такие старухи, даже смешно подумать! Да может быть, сама эта особа и нарочно говорит. Почему это она как раз здесь оказалась? И так с ними разговорилась. Наверное, с какой-то целью. Господи надо же такое придумать! – догадался Григорий Павлович, и облегченно вздохнул.

* * *

Так Григорий Павлович оправдывал свое желание, все же купить дом, но немного страху, все– таки в его душу заползло. Сыну расскажу, а жене и снохе – нет. Будь, что будет! Если старуха и бродит, позовем священника и обрызгаем углы дома святой водой. Она всю нечисть прогоняет. А если что, так продадим этот дом, кому-нибудь еще, из другого места, чтобы не знал этих россказней. Нет, в накладе не останемся!

И решили они с сыном дом купить. Хозяйка, правда, сразу условие поставила.

– Если решили покупать, то сделка обратной быть не может. Я получаю деньги, вы дом.

И сделка была совершена. Дому еще требовалась уборка и некоторый ремонт, но время было летнее, и ужасно хотелось поскорее в этот дом переехать, и полюбоваться на сад и цветы и побродить по комнатам.

– А чердак! Сколько интересного, наверное, можно было найти на чердаке, – думала Маня, внучка Дарьи Васильевны и Григория Павловича.

Ей было шесть лет. И была она и сообразительная и шалунья большая. Как впрочем, и брат ее Павлик. Митя был еще маленький, ему было три года. И его шалости были впереди. Маня с Павликом упросили дедушку и папу поехать в этот дом в выходные дни, и пожить в нем хоть один день. На самом деле это желание было общим. Новый дом, как загадочный остров, ждал их. Он был большой, и чтобы познакомиться с ним и привыкнуть, нужно было время. И еще долго можно было открывать, то одно, то другое. А уж заниматься его украшением, уютом, и порядком можно было бесконечно.

* * *

Коляска подвезла веселое семейство к воротам. Дарья Васильевна и Маша, жена их сына, несли корзины с провизией. Они хотели устроить обед на воздухе. Дети скакали, около калитки, держа в руках сачок, куклу и мячик, и пока отец открывал замок, успели сбегать к пруду и секундочку посмотреть на воду и жучков, которые скользили по воде, и еще бросить туда палочку. И вот калитка была открыта, и все вошли во двор.

Какая-то кошка сидела на заборе и грелась на солнце.

– Киса, киса– побежал к ней Митя.

Маша пошла рвать цветы. А Павлик побежал к яблоне и стал пробовать залезть на ее низкий ствол. Теперь это был их садик, и как хорошо можно было в нем играть. В прятки, в дочки матери, в войну… Можно было закапывать свои маленькие клады, а потом по знакам, как следопыт искать их…

Наконец, день подошел к концу. Обед на траве был прекрасным. Прогулка к пруду, интересной. Вечерний чай, особенно вкусный, потому что он был на открытой веранде, которая от горячего дневного солнца, разогрелась, и издавала запах сосны. Вот уже и солнышко закатилось. Бабушка зажгла свечки и лампы. И все стали устраиваться спать. Бабушка с дедушкой легли на втором этаже. А остальные на первом, там где хотели в последствии устроить гостинную. От этой дневной суеты и свежего воздуха, все просто свалились на свои кровати и быстро– быстро заснули. Ночью Павлик толкнул в бок Манечку.

– Мань, я боюсь один писать идти. Пойдем с тобой.

– Я спать хочу, сказала Маня. Иди один.

– Мань ну пойдем, а то я описаюсь, – ныл Павлик.

Маня хотела ответить брату и вдруг увидела, что по полу в лунном, светлом пятне, скользит какая-то белая тень. Она посмотрела вверх и увидела старуху.

Старуха в белой ночной рубахе, с распущенными седыми волосами, зашла в дверь, тихо подошла к печке, потрогала ее, и посмотрела внутрь. Потом медленно подошла к ведру с водой, и, зачерпнув ковшом воду, стала пить. Выпив воды, она повернула голову и увидела детишек. Старуха посмотрела на ребят и улыбнулась своим беззубым ртом. А потом, поставив ковш, стала приближаться к ним, и как бы маня к себе, протянула к ним руки.…

– А… а… а.! – закричала Маня.

Она схватила маленького Митю и потащила его в комнату к родителям. Павлик, с воплем а…а…а побежал за ней. Они бросились в постель к матери с отцом, отчего все всполошились, проснулись и ничего не поняли.

– Что вы? Что случилось? – наперебой спрашивали они побелевших детей.