Окаменевшие волки

— А ну, смелей! Терзай её! Рви её! — подбадривали они волчат.

Окровавленная лиса приготовилась отразить новую атаку, глаза её метали молнии. Казалось, она беззвучно взывала к своим мучителям:

— Ну что? Спасовали? Я жду — налетайте.

Испуганные волчата топтались в нерешительности, окружив лису кольцом. Это был их первый серьёзный бой. До сих пор была игра. И если бы не грозные взгляды родителей, они бы, конечно, сочли за благо, постыдно бросив поле боя, забиться куда-нибудь подальше в логово. Но под этими взглядами они снова очертя голову кинулись в атаку. И снова завязалась отчаянная драка, и боевой клич волчат потряс горы. Сплетясь в клубок, лиса и волчата катались по земле, подскакивали, падали, рассыпались и снова сцеплялись. Скрежетали зубы, летели клочья шерсти, но никто не помышлял о примирении или бегстве. Ни лиса, ни волчата. Тем более, что теперь стал сказываться их численный перевес, и волчата явно одолевали противника. И в конце концов одолели.

Так завершали своё образование волчата.

Так кончилось их детство.

Впереди им предстояли новые приключения и боевые схватки на бескрайних лесных просторах.

Вскоре после битвы со старой лисицей к волчьему логову стали сходиться незнакомые волки. Это были волки одной стаи. Братья и сёстры наших волчат. Молодые, поджарые, дерзкие звери. Наступила зима, и волкам пришло время собираться стаями. Чтобы одной большой семьёй отправиться скитаться по лесам, совершать набеги на селения, отмечая свой путь опустошительными грабежами и разбоем. И так до самой весны. Пока в лесах не запоют птицы и солнце не выставит наружу свой пупок, пока у зверей не настанет пора линьки, когда волки бездомными бродягами ошалело шатаются по лесам, не заботясь о том, где застигнут их сумерки и где встретят они восход.

По первому снегу волчья стая двинулась в разбойничий поход.

И воздух огласился протяжным воем, и лес содрогнулся от ужаса.

Наши волчата вместе со всеми отправились в поход, из которого им предстояло выйти окончательно повзрослевшими.

Незнакомые друзья

На смену злобной осени в тот год пришла суровая зима. В лесу лежал глубокий снег, покрытый твёрдым настом, а в теснинах беспрестанно выли холодные ветры, пронизывая лес, вырываясь на открытые пространства и вздымая облака белой пыли. Оголённые ветви деревьев оделись ледяным панцирем, а из-под толстого белого пуховика, окутавшего землю, не выбивалось больше ни единой травинки.

Ночью стояла невыносимая стужа — пушистый заяц и тот норовил привалиться к тёплому бочку зайчихи.

Перед рассветом в горах то и дело хлопали выстрелы. Но это были совсем не ружейные залпы, это трещали замёрзшие деревья. Ещё задолго до восхода солнца зловещий треск будил заночевавших в лесу птиц. Проснувшись, птицы делали слабые попытки взмахнуть крыльями, но многим это не удавалось, и птицы оставались коченеть на деревьях или падали камнем в глубокий снег.

В горах пернатые жители почти совсем перевелись.

Остались больные да слабые. Здоровые птицы переселились вниз, в долины, поближе к людским поселениям, поближе к сараям и амбарам. Только там и можно было раздобыть себе какое-нибудь пропитание. Только там и можно было найти какой-нибудь тёплый уголок.

Зима не знала пощады.

Зима принесла с собой голод.

А в трескучий мороз, под ледяным ветром, в глубоком снегу голод мучает особенно жестоко.

Хуже всех в эту суровую зиму пришлось косулям. Из-под толстого снежного покрова невозможно было добыть никакого корма. И косули, желая как-нибудь обмануть голод, обгладывали заледеневшие тонкие прутья.

Не имея тёплого жилья, они погибали от холода.

А тут ещё обнаглевшие волки, почувствовав себя полновластными хозяевами гор, безнаказанно истребляли этих мирных животных. По ночам горы оглашал зловещий волчий вой. Волки так и шмыгали по лесу. И ночью, и днём оскаленные волчьи пасти и горящие глаза преследовали косуль.

Гибли матери.

Гибли дети.

Непролазный снег сковывал их ноги, а следы предательски выдавали их волкам. И негде было искать спасения. И неоткуда ждать защиты.

Наш козлёнок, как и все другие косули, много раз был на волосок от смерти. Вот когда вспомнились козлёнку слова его матери: «Пуще всего бойся волков. Это наши заклятые враги».

До сих пор козлёнок благополучно уходил от преследователей. Но вот однажды за ним погналась целая стая разъярённых волков, преследовавших его с таким упорством и бешенством, что козлёнок совсем уж не надеялся спастись.

Ледяная корка, покрывавшая снег, разодрала ему ноги в кровь.

С каждой минутой силы его убывали.

Ещё немного, и козлёнок рухнет в снег и никогда больше не встанет. А волки всё ближе и ближе. Страшная стая волков. И в этой стае те самые юные волки, выросшие с ним по соседству в том же уголке леса. Те самые волки, на которых однажды налетел козлёнок на берегу ручья в угаре детской игры. По правде говоря, юные волки не могли ещё тягаться в выносливости и силе со взрослыми волками и трусили в хвосте стаи, но всё-таки не хотели отстать. Они так возмужали, что козлёнок ни за что бы их не узнал. Впрочем, это было и не нужно. Молодые волки стали его врагами, ничуть не менее грозными, чем все остальные хищники.

Избавление пришло к козлёнку неожиданно.

Стремглав летя вперёд, он вдруг выскочил на околицу незнакомой деревни. На пригорке у деревни катались на санках дети. Они издали увидели козлёнка, которого настигали волки.

— Волки, волки! — раздались тревожные детские возгласы и прокатились по снежным полям.

Когда бы не сторожевые псы — верные защитники и непременные участники детских забав, мужество, может быть, и изменило бы ребятам. Но собаки уже мчались наперерез хищникам, а волки, встревоженные детским криком и собачьим лаем, остановились в замешательстве.

Между тем собаки были уже рядом.

И завязалась жестокая схватка.

Кровопролитная схватка, когда пускают в ход все средства: и клыки, и когти, и устрашающий рёв.

На этот раз волкам не повезло. Они столкнулись с огромными волкодавами, отличавшимися свирепым нравом и бесстрашием вышколенных сторожевых собак. К тому же собак было больше, а близость села и детей придавали псам храбрости. Псы с такой яростью налетели на волков, что казалось, сейчас они разнесут их в мелкие клочки и опрокинут в снег. Но это, безусловно, только так казалось. Волки тоже были не робкого десятка — недаром их взрастили дикие горы, приучив с малолетства драться не на жизнь, а на смерть. Их мучил голод. Их терзала досада, что верная добыча ушла у них из-под носа. И, собравшись с силами, волки устремились на собак. Над полем брани взметнулась снежная пыль, и противники покатились в снег, подпрыгивая, завывая и скуля. Ярость разгоралась в них с каждой секундой. Кто одолеет, кто выйдет победителем из этой схватки? Противники опрокидывали друг друга в снег, алевший пятнами крови, попеременно торжествуя временные победы. Но никто не мог бы поручиться за исход сражения, если бы из деревни на помощь волкодавам не подоспели свежие силы, — услышав рычание, лай и детские крики, псы, оставшиеся в деревне, кинулись на выручку товарищам. Убедившись в явном численном превосходстве противника, волки решили отступить в лес и, продолжая отчаянно отбиваться, стали отходить к опушке, пока, наконец, не добрались до первых деревьев, — здесь собаки остановились.

Так закончился этот бой.

Собаки долго ещё лаяли вслед волкам. Но ещё дольше зализывали свои кровоточащие раны те участники боя, которым пришлось на своей собственной шкуре испытать крепость волчьих зубов. Точно так же, впрочем, поступили и их противники, в изнеможении рухнувшие в снег, едва достигнув первых спасительных зарослей.

Ребята окружили козлёнка. У него не было больше сил бежать или отбиваться, и он предоставил детям делать с собой что угодно, конечно, не без опаски. И всё же прекрасно понимая, что волки куда страшнее.

Дети тем временем восхищённо разглядывали козлёнка.

— Отчего ты дрожишь, — ласково спрашивал козлёнка один мальчик, — Ты боишься волков? Но волков больше нет, они удрали отсюда без оглядки.

— Ах, какой необыкновенный козлёнок! — восклицал другой. — Посмотрите, да ведь у него серебристая шёрстка!

— Верно, — подхватили другие ребята.

— Серебрянко! — крикнул кто-то. — Моя бабушка рассказывала мне, что в лесу живёт козлёнок с серебристой шёрсткой.

— Значит, это тот самый и есть! Самый настоящий Серебрянко.

— Серебрянко, Серебрянко! — обрадованно загалдели ребята.

Так наш козлёнок получил имя.

Но имя сейчас не занимало его. Другие чувства целиком поглощали Серебрянко — эти чувства говорили ему о том, что неожиданно для самого себя он очутился среди друзей. И они не обманули его. Действительно, с этого памятного дня у него с ребятами завязалась большая и крепкая дружба.

А дети, едва успев окрестить своего нового друга, чуть было не перессорились из-за него. У кого будет гостить козлёнок с серебристой шёрсткой? Каждый доказывал своё право приютить козлёнка у себя. Поднялся невообразимый крик, писк и гвалт.

— Я первый заметил его! — кричал один.

— Нет я! — стараясь перекричать товарища, вопил другой.

— Зато я первый к нему подбежал, — ожесточённо доказывал третий. — Значит, я имею полное право.

— А наши собаки прогнали волков! — в один голос орали двое парнишек.

— Зато я придумал ему имя! — возмущался тот мальчик, который вспомнил историю, рассказанную бабушкой.

Казалось, было просто невозможно прийти к какому бы то ни было мирному решению. Никто не соглашался уступить другому козлёнка, который тем временем успокоился и теперь с любопытством разглядывал ребят. Вдруг кого-то из детей осенила счастливая и мудрая идея: пусть Серебрянко живёт у всех по очереди, а кормить и ухаживать за ним ребята будут все вместе.

На том и порешили.

Но тут возник новый вопрос: чья очередь будет первой?

Не без труда уладив наконец и это затруднение, ребята всей гурьбой повели Серебрянко в деревню.

Он покорно следовал за ними.

Силы вернулись к нему, и Серебрянко приободрился. Пожалуй, он был сейчас самым счастливым козлёнком во всём лесу. Теперь ему не страшны ни морозы, ни голод, ни волки. Новые друзья позаботятся о нём и не дадут его в обиду.

Дворовые псы встретили Серебрянко не слишком-то любезно.

Они напустились на козлёнка с громким лаем.

Дворняги выскакивали на него из-за заборов, из собачьих будок, полные решимости прогнать непрошеного гостя обратно в лес.

Бедный Серебрянко совсем не ожидал такого приёма.

А он-то думал, что все невзгоды остались позади.

Но ребята тотчас же доказали дворняжкам, что с полной ответственностью относятся к роли гостеприимных хозяев, которую они на себя взяли. Они прогнали собак снежками, и, почуяв, что с ребятами шутки плохи, шавки оставили Серебрянко в покое. Они с рычанием отступили, заползая обратно в свои будки и поражаясь перемене, происшедшей в ребятах. Привыкнув подчиняться людям, дворняги подчинились им и на этот раз, хотя и были недовольны. А про себя решили при первом же удобном случае отомстить непрошеному гостю.

Очутившись в жилье человека, Серебрянко на первых порах ужасно испугался.

Посреди комнаты в каменной клетке бушевал огонь. Никогда в жизни не видывал козлёнок такого страшного чудовища. Козлёнок метнулся было в сторону, норовя броситься наутёк. Но ребята удержали его. И Серебрянко быстро убедился в том, что огонь не только ничем не угрожает ему, но, напротив того, обдаёт его приятным теплом, которого ему так не хватало с самого начала зимы. Вот так же летом грело козлёнка ласковое солнышко, пока его не скрыли тучи и злые ветры, которые принесли с собой иней и снег. И вместо того чтобы убежать, Серебрянко придвинулся поближе к доброму чудовищу, лизавшему очаг красными языками и распространявшему вокруг себя слепящий блеск и теплоту. Так козлёнок познакомился с огнём.

Это было первое знакомство с чудесным и неведомым миром, который стал с того дня открываться ему.

Пока изумлённый козлёнок осваивался с новым местом, ребята натащили в дом съестного и принялись угощать своего друга. Прежде всего они предложили ему сена, и после долгого перерыва он снова ощутил аромат цветов, благоухание зелёных лугов и лесных полян, где он резвился и пасся с матерью, а потом бродил в одиночестве. Вслед за сеном его попотчевали хлебом и зерном. А один мальчик принёс миску молока и поставил её перед Серебрянко. Козлёнок даже растерялся перед таким обилием разнообразных яств, и, хотя он был очень голоден, невероятно голоден, он всё же не кинулся без разбора на еду, а тщательно обнюхал сначала одно, затем второе и третье блюдо и, наконец, остановил свой выбор на сене, потому что сено было единственное известное ему кушанье.

Потом ребята устроили ему тут же у очага постель из мягкой соломы, и, наевшись досыта и вдоволь напившись, Серебрянко, изнемогая от усталости, лёг и сейчас же заснул. После всех невзгод и несчастий, которые преследовали его по пятам, он мог наконец как следует отдохнуть на тёплой и мягкой постели и спокойно уснуть, не боясь волков, не боясь замёрзнуть во сне или погибнуть под снежным сугробом, который вьюга наметёт над ним за ночь. Его новые друзья, могущественные и добрые, никогда не оставят его в беде. И будут ему такими же преданными защитниками, какой была когда-то его мать, пока не исчезла в ту страшную ночь.

Через несколько дней козлёнок чувствовал себя в деревне как дома. Он избавился от постоянной тревоги, в которой его держали пристальные взгляды многочисленных врагов, следившие из засады за каждым его шагом. Всё население деревни от мала до велика было неизменно ласково с ним. И Серебрянко настолько осмелел, что теперь безбоязненно заходил в любой дом и в любой двор.

Правда, дворняжки всё ещё не желали признать козлёнка своим и угрожающе рычали ему вслед из-за заборов, а самые злые и неугомонные тявкали и щёлкали зубами, но дети унимали их строгими окриками, палками и снежками. Забияк запирали, сажали на цепь. И в конце концов они сдались. Да и кому ж охота всякий раз угощаться колотушками! Так козлёнок получил возможность совершенно свободно разгуливать по селу.

Впрочем, он почти никогда не оставался в одиночестве. Серебрянко стал закадычным другом деревенских ребят.

Они брали его с собой играть в снежки, кататься на санках, валяться в снегу, а иной раз приводили козлёнка в школу. И все классы высыпали к нему навстречу, и десятки рук тянулись похлопать и погладить козлёнка. А иногда Серебрянко и сам заходил за ребятами в школу. Он знал, что там сейчас в сборе все его маленькие друзья, и терпеливо ждал, когда закончатся уроки. Вы, конечно, и сами догадались, что ребята, сидевшие у окна, видели, как козлёнок прохаживается возле школы, то и дело посматривая на окна в надежде увидеть за стеклом чью-нибудь знакомую физиономию.

Обычно ожидание не обманывало его. И пока учитель был занят чтением или писал что-нибудь на доске, кто-нибудь из ребят, прильнув к окну, махал рукой Серебрянко, как бы говоря:

«Потерпи немножко! Мы тебя видим. Сейчас придём!»

Как только урок кончался, по коридору, с лестницы и через двор устремлялся поток бегущих ребят. Все знали, что их ждёт Серебрянко. И он действительно был тут. Ему не терпелось поиграть с детьми на школьном дворе, а потом вместе с ними пойти из школы домой.

Иногда Серебрянко просыпался среди ночи, разбуженный волчьим воем на околице деревни.

Обезумевшие от голода волки рыскали у села, готовые растерзать первое живое существо, которое попадётся им на пути, — будь то человек или животное. Жестокий голод стальной плетью нахлёстывал волков.

Случалось, волки проникали в хлев и утаскивали овец. Но чаще волкодавы подстерегали хищников у деревни и с боем отгоняли в лес.

Серебрянко знал, что даже в деревне он не может считать себя в полной безопасности от своих смертельных врагов. И, разбуженный их протяжным воем, не смыкал глаз до самого рассвета, напряжённо прислушиваясь к малейшему шороху и ожидая услышать где-нибудь рядом с собой — совсем рядом — рычание хищного зверя или увидеть в темноте его горящие глаза и оскаленную пасть.

Когда начал таять, постепенно куда-то исчезая, снег, волки снова углубились в леса. Успокоились деревенские псы, стали тихими ночи — шум битвы, рычание и лай не нарушали больше сонного покоя.

Тёплый южный ветер и днём и ночью разгуливал по горам и деревне.

Южный ветер растопил снег.

Южный ветер принёс с собой необъяснимую тревогу, и Серебрянко всё чаще заглядывался на горы, менявшие свой наряд. Горы настойчиво манили козлёнка к себе. Горы звали его в родные края. И вспомнилось ему давно забытое укромное жилище в зарослях дикого винограда у подножия разрушенной крепости, и вспомнились ему тропинки, по которым водила его мать, и вспомнились её наказы. Всё сразу вспомнилось козлёнку. Но как он мог уйти от своих друзей? От своих подруг и товарищей? А малыши не могли прожить без него ни минуты, то и дело они звали козлёнка.

— Серебрянко! — лепетали малыши и тянули к его губам свои маленькие ручки.

— Серебрянко! — кричали козлёнку его друзья.

И козлёнок отзывался им: он давно уже привык к своему новому имени. Среди деревенских мальчишек и девчонок у него завелись свои любимцы, и, услышав их голос, он летел к ним со всех ног и вытягивал шею, ожидая ласки, а потом носился с ними взапуски.

Когда лес оделся в зелёный убор, в жизни козлёнка произошло одно необычайно важное событие. У него появились маленькие рожки, а вместе с ними гордая уверенность в своих силах. Он получил надёжное оружие. И скоро сумеет постоять за себя, а в случае необходимости и проучить неприятеля.

А лес — лес с каждым днём становился всё прекраснее.

Лужайки и поля на глазах зеленели. Лопались и раскрывались бутоны множества ярких цветов.

Ручейки и потоки, мутные от талого снега и частых ливней, успокоились и стали прозрачными.