Я стою у ресторана: замуж – поздно, сдохнуть – рано

Он (вдруг почти весело). Ха-ха-ха!

Оба погибают от смеха.

Она (продолжая хохотать ). Это… Фортинбрас где-то стащила. Ха-ха-ха! И уверяет, что с этой игрушкой ей ничего не страшно. (Успокаиваясь постепенно .) Понимаешь, при ее красоте и любви к приключениям она часто попадает… в сложные ситуации. Так вот: она говорит, что этот револьвер ее всегда спасает. Самое смешное — она сама в это верит… Она, как и я в свое время, вычеркивает из памяти все, что не совпадает с ее фантазиями! Ха-ха-ха! Короче, сам видишь, револьвер — это «Лила». Игра! А ты — хвать за телефон! Ты же знаешь, милый, я слишком ленивая, чтобы готовиться, варить какие-то грибы. И вообще… Отравить-то легко. Но ведь потом возиться с трупом… А я так не люблю хлопоты, я ленивая. Я лучше не убью, только бы не возиться! А тут… Возьмем, к примеру, Вику Полищук. Ты про нее подслушивал под дверью… Ну, у которой аферист скусывал сережки… в святые миги любви… Так вот эта Вика Полищук… когда стала феминисткой — решила ему отомстить.

Он. Послушай, ты! Ну, если даже ты сумасшедшая, — ты должна понять! Я пришел за кроссовками.

Она. Боже, как надоел! (Увлеченно продолжает .) Так вот: отец этой Полищучки — военный. У него, естественно, был револьвер… и еще была зажигалка в виде револьвера… Ну вот, Вика Полищук их и подменила… И когда аферист попросил прикурить, она спокойно пристрелила его, как барана… Но убить, как я говорила, не проблема — вопрос, куда деть труп? Вика Полищук завернула труп в ковер и решила отвезти в Крым, на дачу, и там закопать… Она положила ковер сверху, на багажник, на крышу, но по дороге, недалеко от Харькова, пока она ходила в «Гастроном» покупать пепси, ковер сперли! Ха-ха-ха! Нет, если бы я тебя прикончила, я с тобой поступила бы рациональнее. Я использовала бы тебя как реквизит для очередной пьесы про убийство. Вместо черепа… Ха-ха-ха!

Он. Ты, знаешь, надоела!

Она. Не ври… Надоела — это когда скука. А ты сейчас — сама активность. Страх — активен. У тебя на лице: «Было — не было!»

А вдруг эта сумасшедшая, как ты меня удачно определил, по правде — грибками, а? Знаешь, действительно это очень смешная ситуация. Я тебе сочувствую! Это — как собака покусала: а вдруг бешеная — тогда надо бежать делать уколы! Но, собственно говоря, почему собака должна быть бешеная? Тогда — не надо… Надо — не надо! Один тип из Внешторга, которого покусала моя девственница, звонит мне уже третий месяц со всех частей света — узнать, не сошла ли она с ума… В последний раз он звонил мне с мыса Горн через индийский спутник связи… Ха-ха-ха!

Он. Ладно! Подавись ты этими кроссовками! (Встает, идет к двери)

Она (странно). Саша, не спеши!

Он остановился.

Был такой фильм: «Скромное очарование буржуазии». Потрясающее название, да? Там на вечеринку собираются несколько доверчивых самодовольных буржуа. Блистают, очаровывают. А потом хотят по домам разойтись, ну совсем как ты… Ан, нельзя — не отпирается входная дверка. Они, понимаешь ли, думали, что пришли на вечеринку, а это был Страшный суд! Ха-ха-ха! Тебе отсюда не уйти… Точнее — не выйти… Пока не придет Фортинбрас. Пока мы не сыграем твою пьесу про убийство.

Он молча подходит к входной двери, пытается открыть. Но дверь заперта. В какой-то неожиданной панике Он бьется в дверь.

Ха-ха-ха! Неужели ты не заметил, как я ее закрыла? Гляди! (Швыряет ключ в форточку)

Он. Ты… что? Ты… ты…

Она. Ну зачем тебе ее открывать? Ну выбежишь на улицу… Ну позвонишь в больницу… если, конечно, найдешь неиспорченный автомат, ну скажешь: «Меня, вероятно, отравили грибами… свой телефон дать не могу, отключен за неуплату…» Сразу решат: пьян. Или сумасшедший, как я. Ха-ха-ха! Конечно, ты мог бы постучать к соседям, но кто тебе откроет в это время? Здесь — окраина!

Бьют часы.

Пробило! Ура! Час пробуждения! Час Фортинбраса!.. (Убегает .) Он. Чушь! Какая-то глупость! Шизофреничка! Глупость! Глупость! (Подошел к зеркалу, причесался и как-то элегантно-независимо уселся в кресле .)

Тишина. И вдруг с безумным криком в огромном рыжем парике выбегает Она. Взглянула на Него, оценила Его приготовления.

Она. Ха-ха-ха… Ха-ха-ха. (Наставляя револьвер .) Кто важнее, люди или клопы? Быстро!

Он (застигнут врасплох и оттого вынужден поддержать игру). Если клопы едят людей, важнее клопы. Если люди — клопов, то люди…

Она. А когда люди едят клопов?

Он. Когда клопы не едят людей!

Она. Ха-ха-ха! Ура! Молодец! Юмор остался! Очень смешно ответил. Но еще смешнее выглядел. Если бы ты видел себя сейчас в ожидании юной Фортинбрасы… Ну — отпад! Юморины! Нет, я ее будила, поверь. Я предприняла все усилия. Стучу, стучу ей в дверь, чтобы тебя обрадовать… Ничего! Сначала я подумала, что она спит как сурок. Пушками не разбудишь. Ну как я в свое время. Это теперь я не сплю… и всю ночь по квартире хожу, как собственное привидение.

Он. Или разговариваешь с грузинами.

Она. С большими копытами! Ха-ха-ха! Молодец, не забываешь меня уничтожать. Значит, я ей стучу… И вдруг я понимаю: она ведь не может проснуться… Потому что ее зовут Фортинбрас! Ей еще (выразительно ) рано! (Шепотом .) Фортинбрас в «Гамлете»… приходит в самом конце, когда уже все… (помолчав ) мертвы. Фортинбрас приходит — после… Ха-ха-ха!

Он вдруг бросается к окну нелепо пытается открыть. Окно не открывается.

Какой странный! Зачем тебе окно?

Он по-прежнему и тщетно пытается открыть.

Ключа ты все равно в темноте не увидишь! Прыгать отсюда высоко… А-а! Ты хочешь крикнуть в окно о помощи? Знаешь, я как-то кричала о помощи прямо из этого окна…

Он. Почему-то… душно…

Она (небрежно). Это — кажется. Да, жаль, что я заколотила это окно… Но выхода не было… Понимаешь, окно вызывало у меня ассоциации с тем криком о помощи… И когда я вернулась из больницы — его забили.

Он (взял себя в руки). Послушай, что ты хочешь от меня?

Она (будто не слыша). Кстати, это была такая забавная история с окном… Тебе, как драматургу, создавшему мой образ… Ха-ха-ха… Просто необходимо ее знать. Все произошло, когда я по твоей милости оказалась в «офсайде». И тогда я попыталась тебе изменить в первый раз.

Он. Очень интересные воспоминания. Повторяю: что ты хочешь от меня?

Она (продолжает, будто не слышит вопроса). Он был живописец. Художник Витя. Такой чуткий. Я, когда познакомилась с ним, сразу поняла: Витя-художник — человек моей судьбы! Хотя я очень волновалась, все-таки… первая измена… Чтобы убить угрызения совести, мы пошли в ресторан. Я тогда еще не любила пить.

Он. До клумбы еще далеко было…

Она. Браво! На чем я остановилась?

Он. Ты очень волновалась…

Она. Но он все понял: такой деликатный — Витя-художник! И вот выходим мы из ресторана.

Он. Платила, конечно, ты?

Она. Тогда еще платила не я. Это теперь, когда я феминистка, я принципиально плачу за мужчин. И если мужчина мне обходится больше десятки, я его ненавижу, а если меньше — я его презираю! Ха-ха-ха! И вот выходим мы с Витей-художником из ресторана, ловим такси, ехать домой, в наш чертов квартал одинаковых домов, — изменять тебе! Такси, естественно, нет… Поэтому плетемся от метро пешком — и вдруг у самого дома он говорит: «А где твоя косынка?» Ну — чуткий! Чуткий! Вижу, потеряла! А он говорит: «Ничего, я отыщу твою косынку». Страшно деликатный… Ну — художник! А я рада-радешенька: думаю, пока Витя будет искать косынку, я переоденусь и, главное, морально подготовлюсь к измене. И вот я поднимаюсь к себе… и жду, жду… А Вити — нету. Я жду! А Вити — нету! Я жду, жду! И нету… А он даже моего телефона не знает!

Он. Ну понятно, на улице познакомились!

Она (будто не слыша). И тут я понимаю, что он — моя судьба — заблудился! Он, Витя-художник, мне предназначенный, — заблудился! Эти одинаковые, чертовы дома! А он такой… деликатный! Где ж ему меня найти! И тогда я открываю окно и начинаю его звать. Я кричу в ночь: «Витя! Художник! Я здесь! Я — Нина! Витя! Художник!» И так всю ночь! Ни черта не пришел! Всю ночь орала! (Кричит) Витя! Художник! Я здесь! Я — Нина!

Он. Представляю, как он бежал! Со всех ног!

Она. Ты тоже так думаешь? Ты думаешь, что во мне есть что-то такое, отчего от меня все бегут? Нет, ты врешь! Он был… деликатный! Человек моей судьбы! Витя! Художник… И вообще, никто от меня не бегает… Вон в библиотеке в прошлый вторник ко мне подошел знакомиться морской офицер. Очень интеллигентный. «Давайте встретимся с вами после чтения… Назначайте где». А у меня в библиотеке подруга работает, Котляр Галина — в двести восьмой комнате, в библиографическом кабинете… «Хорошо, — говорю, — давайте у двести восьмой комнаты в шесть часов». Думаю, это место-то я знаю… здесь я его точно не потеряю. Ну, я еще тогда не была феминисткой, поэтому для женственности опоздала на десять минут… Боже! Чего мне это стоило! Прихожу… Ужас! Никого! Оказывается, кабинет перевели и в двести восьмой теперь туалет! И на дверях туалета я нашла приколотый лист бумаги: «А вы, однако, шутница». Ха-ха-ха. (Тем же тоном) Значит, что я хочу от тебя? Фортинбрас — спит… Поэтому я… Я хочу сыграть с тобой несколько сцен… Всего несколько сцен… с тобой!

Он. Каких сцен! Каких сцен!

Она. Ну, боже мой, из твоей пьесы, конечно… Из твоей пьесы про убийство…

Он. Опять! Какое убийство? Где ты нашла там убийство?

Она. Почему ты заладил по два раза все противно повторять! Ну что за манера? Короче, ты должен сыграть со мной… Это будет справедливо: ты — будешь играть себя. И я — себя…

Он молчит.

У меня запрятан в потайном местечке второй ключик от двери. Всего каких-нибудь четыре сценки — и ты его получишь. Ха-ха-ха!..

Он молчит.

Решайся! Понимаешь, я очень устала… оттого, что Мариша все время играет мужчин… У нас получается какой-то театр кабуки. Дамы играют кавалеров! А так хочется настоящего партнера… И вот наконец-то! Пришел ты — партнер, мужчина. Как я соскучилась… по истинной «Лиле». Я все-таки актриса, а не… грибник. Ха-ха-ха!.. Ну! Ну, сыграешь?

Он молчит.

Ха-ха-ха. Я поняла, на кого ты похож… нет, не на сайгака. Ты похож на Альдо Моро, которого захватили террористы! Ха-ха-ха… Я так волнуюсь играть с тобой… просто ужас… В последнее время у меня мало сценической практики…

Он. Хорошо!.. Давай осуществим эту дегенеративную затею! Которая… как…

Она. Как все мои затеи… и так далее!

Он. Хорошо! Я буду играть с тобой в третьем часу ночи.

Она (задумчиво ). Мы будем играть… в ожидании Фортинбраса.

Он. Которая никогда не придет…

Она. А разве это важно? Важно ждать… Это так замечательно, когда есть кого ждать. Кстати, мы узнаем заранее о ее приходе. У нее привычка: как только она просыпается — сразу включает магнитофон. Она не может ни секунды без этих диких звуков. Ну, как я в свое время! Ха-ха-ха…

Он. Учти! Я соглашаюсь, не потому что я… я…

Она. Употреби слово «боюсь». Лучше слова все равно не найдешь…

Он (кричит). А потому что ты — истеричка! Психопатка! Если я не соглашусь, у тебя возникнет очередной сумасшедший пунктик. Как сейчас этот пунктик с грибами. (Остановился)

Она. Ты замолчал, чтобы я еще высказалась про волнующие грибки. А я молчу. Заметь, я молчу!

Он (взбешенный тем, что так просто попался). Ты — сумасшедшая, понимаешь? У тебя — неустойчивая психика!

Она (сокрушенно). Да, да… Только жаль, что ты так повторяешься. Даже страх тебя не извиняет.

Он (заводясь все больше). Тебя выгнали отовсюду! Твое имя не могут слышать! В кино! На радио! Волосы у людей встают дыбом…

Она. И на телевидении со вчерашнего дня, не забудь…

Он. Да! Да! И на телевидении! Это я рекомендовал тебя на роль.

Она. Маляра…

Он. Сколько красноречия для этого потратил… А! Но я уверен — ты нарочно туда не пошла! Нарочно! Потому что ты — садистка!

Она (нежно). Пардон, но мне как-то не приглянулось играть маляра, в то время как она будет играть — меня… Меня! Она! А я — маляра!

Он (не слыша и не слушая). Если хочешь знать… Тебя держали в театре из-за меня! Из-за меня, понятно? Я унижался! Я кланялся, и они тебя держали! Не из-за твоего великого таланта, на твой талант они плевали, поверь!

Она. Верю. Верю, что на талант они плевали. Ха-ха-ха!

Он. Но ты умудрилась упиться на гастролях и упасть на клумбу перед гостиницей. Нет, единственное, что я хочу, — это забыть тебя, понятно?

Она. Забыть — это понятно. (Усмехнувшись .) Хотя забыть — это такая роскошь…

Он. Я хочу забыть, что я имел к тебе хоть какое-то отношение. Я хочу забрать кроссовки.

Она. И тренировочные брюки.

Он. И забыть, забыть, забыть — все, как страшный сон. У меня другая жизнь, другая семья…

Она (сокрушенно). Да! Да! И не одна…

Он. И не одна. У меня семьи, жены, тещи, дети! И все просят! И всем нужно! И я снимаюсь, звучу по радио, теперь уже пишу пьесы. И все мало! И все твердят, что я жадный. А я усталый. Усталый! Вчера у меня поломалась машина… и я ловил такси на Арбатской площади… под огромным своим лицом на кинотеатре «Художественный»… Я бегал под собою потный, маленький… И думаю: какое я имею к нему отношение? У него улыбка размером с автомобиль… Зуб больше, чем весь я… И никаких проблем! А я должен бегать, догонять, добывать и, главное — вовремя за вас всех отвечать! А я устал! Я снимаю с себя ответственность, хотя бы за тебя! После всего этого жуткого представления.

Она. Давай тебя жалеть! Я всегда хорошо умела жалеть.

Он. Учти! Я возьму кроссовки… и брюки… И навсегда… Нет, это сплошная паранойя! Играть пьесу… в третьем часу ночи… Ей втемяшилось… Послушай, ты достаточно взрослая баба! Тебе уже…

Она. Пожалуйста, не говори, сколько мне лет… Пощади меня, родной…

Он. Ты сидишь в этой страшной квартире — одна… И все время что-то выдумываешь… И про грибы… какие-то… Ну хорошо, тебе втемяшилось играть! Ради бога! Играй! Всю пьесу будешь играть?

Она. Всю не успеем. Фортинбрас скоро проснется…

Он (бешено). Послушай, ты!

Она. Давай сразу к развязке — где убийство.

Он (вопит). Я в двадцатый раз повторяю: какое убийство? Где там убийство?

Она (будто не слыша). Значит, четыре последние сценки… Думаю, уложимся. Ха-ха-ха!

Он. Начинай! Начинай!

Она. Ха-ха-ха! Смешно… Так волнуюсь играть… Впрочем, это со мной всегда… Я даже в театральном всегда умирала от страха. Сижу за гримировальным столиком, накладываю от ужаса тонну грима и говорю себе в зеркало: «Нина, ну ты же красивая женщина. А красивая женщина может позволить себе все! Вперед!» И только так — шла! И играла!

Он. Начинай! Начинай!

Она. Итак, играем всего четыре последние сценки… (Ставит на стол вермут, пододвигает кресла .) Всего-то четыре сценки, про убийство, а разговоров, разговоров!