Царство ночи

Прекрати немедленно, приказала себе Карен. Прекрати играть словами. Ты ведь не сочиняешь очередной текст, и тебя сейчас захлестнули не штормовые воды, а вульгарная жалость к себе.

Она потрясла головой, чтобы окончательно опомниться, свернула направо, выехав на шоссе, ведущее на Сан-Диего. Все, больше никакой словесной эквилибристики. Она прекрасно знает, что собирается делать, куда направляется.

Дорога шла под уклон. Над головой раздался рев низко летящего самолета. Он показался впереди и снова исчез из виду, словно провалился сквозь землю. Карен повернула влево, съехав с шоссе на улицу.

Сбавив наполовину скорость, она только сейчас ощутила сухое обжигающее дыхание раскаленного воздуха. Долина Сан-Фернандо. Она наконец выбралась из своего воображаемого подводного царства и попала в настоящую пустыню. Когда-то вокруг была гигантская песчаная пустошь. Прошло не так уж много лет с тех пор, как в Долину пришли сотни и сотни тысяч упрямых и отважных отцов-основателей, и здесь раскинулись деревянные дома первых поселенцев, зазеленел кустарник. Но несмотря на выросшие повсюду супермаркеты, площадки для боулинга, открытые кинотеатры, закусочные, похоронные конторы и авторемонтные мастерские, — все для удобства путешествующих на машине, — пустыня осталась пустыней. Жаркий ветер все так же гнал тучи песка по просторным автостоянкам у гигантских супермаркетов, где потомки отважных отцов-основателей покупали полосатые штаны наподобие тех, которые Карен только что обессмертила своим пером.

Она двигалась на запад, так что солнце слепило глаза, у светофора свернула на север. Справа показалась громада аэропорта, откуда донесся рев обогнавшего ее лайнера, — самолет готовился приземлиться. Она въехала в третьи ворота и остановилась возле ангара со сверкающей жестяной крышей. Возле него, словно металлические пчелы вокруг опустевшего улья, замерли небольшие одномоторные самолеты.

К ангару примыкало маленькое строение, грубо сколоченное из досок. На одной из стен надпись облупившейся краской: «Агентство чартерных рейсов Раймонда». Над распахнутой дверью небольшая табличка «Контора». На пороге, прикрыв глаза от солнца, стояла женщина, и следила взглядом за приближающейся машиной. Рита Раймонд.

Вылитая копия Брюса, в очередной раз отметила про себя Карен. И как всегда, при виде Риты ей стало немного не по себе. Она хорошо знала. что, несмотря на удивительное внешнее сходство, сестра совсем не похожа на брата.

Высокая брюнетка, с пронзительно-внимательным взглядом карих глаз, выделявшихся на покрытом густым загаром лице, была одета в джинсы, ботинки и выцветшую рубашку с короткими рукавами. Однако даже такая рабочая «бесполая» одежда не скрывала волнующую округлость бедер и полную грудь. Да. ее можно принять за Брюса, но стоит перевести взгляд с лица на фигуру и сразу становится ясно, кому принадлежит такое тело. Причем Рита ни с кем не делила эту собственность. По крайней мере, Карен никогда не видела старшую сестру мужа в сопровождении существа другого пола. Если у нее вообще существовали какие-то отношения с мужчинами, эту часть жизни она скрывала гораздо удачнее, чем внешние приметы женственности. И все же, нельзя сказать, что Рита не способна на настоящее чувство. Она самозабвенно любит самолеты, любит ухаживать за своими металлическими предметами страсти, любит летать, любит брата…

И не любит меня, подытожила Карен. Почувствовала на себе тяжелый пристальный взгляд Риты, и снова поежилась.

Она заставила себя подойти, изобразить приветливую улыбку, поздороваться.

«Значит, ты уже знаешь» — сказала Рита.

«Да», — еле выговорила Карен. — «Они и тебя предупредили?»

«Вчера вечером позвонил доктор Грисвольд».

«Вчера?»

Карен не сумела скрыть удивления. Но Рита сохраняла бесстрастное выражение лица. Она немного отступила, махнула рукой.

«Заходи».

Карен прошла в комнату. Рита молча указала на стул. Рядом на полу стоял большой вентилятор. Его приглушенный рокот мешал сосредоточиться, а таблицы расписания полетов громко шелестели, прижатые к стене мощными порывами воздуха. «Наверное, думаешь отправиться к нему?» — спросила Рита.

«Конечно, я как раз туда и еду».

«Что, прямо сейчас? Вечером?»

«Как только позвонили из больницы, я сразу отпросилась с работы», — Рита не спускала с нее глаз, и Карен нервно поежилась. Искусственный ветер растрепал ее волосы. — «Ты что думаешь, я бы задержалась хоть на минуту?»

«Нет», — Рита мотнула головой. — «Я сказала Грисвольду, что ты не станешь ждать».

«Я уже достаточно ждала, — полгода, даже больше! Я что, по твоему мнению, не имею права встретиться с собственным мужем?»

«Дело не в твоих правах. Тут все решают врачи».

«Доктор Грисвольд сказал, что я могу приехать. Он хочет, чтобы Брюс меня увидел. Разве он не объяснил тебе? Реакция Брюса поможет им решить, выписывать его, или еще рано».

«Да, знаю», — Рита зажгла сигарету и затянулась. — «Вспомни, что случилось той ночью».

«Но Брюс тогда был совсем болен — ты сама прекрасно знаешь. А сейчас он снова стал самим собой. Так ты заявила мне…»

Рита выпустила облачко дыма изо рта, а вентилятор мгновенно превратил его в серый туман, окутавший ее голову. «Я только сказала, что брат показался мне вполне нормальным. И с каждой неделей, проведенной в больнице, он все больше и больше приходит в себя». Туман постепенно рассеялся, и Карен снова сверлил безжалостный взгляд собеседницы. «Только не забывай вот о чем. Я его сестра. У него нет и никогда не было ни единой причины относится ко мне враждебно».

«На что ты намекаешь?» — Карен стиснула зубы, у нее застучало в висках. — «Хочешь сказать, что я виновата в том, что случилось?»

Тишину нарушил лишь мерный рокот вентилятора. «За этими намеками скрывается настоящая ненависть. Она ищет повод обвинить меня».

От волнения кружилось голова, челюсти свело так, что она едва могла говорить. И все же слова неудержимо рвались наружу.

«Хорошо. Пусть Брюс попал в лечебницу из-за меня. Ты навещала его каждую неделю, но врачи сказали, чтобы я не приходила, и я подчинилась. Шесть месяцев я сидела и ждала. Теперь мне разрешили его увидеть, и я обязательно приеду. Потому что, если он в порядке и готов выйти из больницы, я тоже несу свою долю ответственности, я обязана позаботиться о том, чтобы он не пробыл там ни одной лишней минутки».

Рита затушила сигарету. «Ладно. Тогда подумай еще вот о чем». Она прищурилась. «А если он не готов? Если, увидев тебя, снова соскочит с катушек? Такую ответственность ты тоже принимаешь?»

Теперь промолчала Карен. Оставшийся без ответа вопрос, словно эхо, вновь и вновь звучал в голове.

«Почему Грисвольд сначала позвонил тебе?» — наконец произнесла она.

«Потому что я все время возилась с Брюсом, и его врач, прежде чем принять решение, захотел узнать мое мнение по этому поводу».

«И ты ему высказала все, что думаешь, правда?» — еле слышно произнесла Карен. «Объяснила, что Брюс не готов со мной встретиться».

«Я сказала правду», — отозвалась Рита. — «Сказала, что считаю твое неожиданное появление слишком большим риском, ведь брата даже не подготовили к нему. Доктор сказал, что подумает».

«Стало быть, когда Грисвольд позвонил мне сегодня утром, он принял решение», — Карен поднялась. — «Раз он не боится, я тоже готова рискнуть».

«Рисковать будете не вы с Грисвольдом, а мой брат», — отозвалась Рита. — «Неужели ты неспособна понять это?»

Карен повернулась к двери, но Рита быстро встала, загородив ей дорогу. Сильные пальцы крепко сжали руку. «Предупреждаю: держись подальше от брата…»

Карен вырвалась, оттолкнула ее. — «Он мой муж. Я хочу вернуть его».

«Подожди. Нет, не смей…»

Рокот вентилятора заглушил тираду. Рита не пробовала остановить ее, но когда Карен села за руль, ей показалась, что она что-то крикнула. Шум мотора заглушил слова, а вечерний полумрак превратил лицо в бесстрастную серую маску.

Карен развернула машину, так что ее осветили последние лучи закатного солнца, быстро проехала ворота. Направо, потом на юг. Вокруг сгущались сумерки.

Скоро повсюду станет править ночь.

Глава 4

Когда Карен свернула с шоссе на узкую дорогу, прорезавшую лес, над холмами уже поднималась луна.

Сквозь деревья в последний раз блеснули огоньки станции, где она только что заправила бензином машину и купила сэндвич. Потом далекий свет растворился в темноте. Петляющий путь впереди окутал туман, и Карен снизила скорость до минимума, осторожно преодолевая внезапно выплывавшие из мрака крутые повороты.

На дороге ни одной машины, лес под холмами словно вымер. Луна поднялась выше, и в ее честь где-то далеко завел свою унылую песню койот.

К тому времени, когда она добралась до развилки, туман стал совсем густым, но Карен все-таки разглядела маленький белый знак, отмечавший пределы частного владения, и направила автомобиль по усыпанной гравием узкой дороге, петлявшей среди деревьев.

Вскоре луна пропала за высокими стволами, осталась лишь серая полоска пути, выхваченная неясным светом фар из кромешного мрака. Впереди возникла пара немигающих желтых глаз, но мгновение спустя их обладатель исчез среди деревьев, и Карен вновь осталась наедине с ночью.

Неожиданно дорога кончилась, показалась высокая проволочная ограда, окаймлявшая такой же массивный вход. Она казалась бесконечно длинной, теряясь в темноте, и внушала невольный трепет, но Карен понимала, почему ее тут установили, и совсем не удивилась. Странным показалось другое: настежь распахнутые ворота. Но потом она вспомнила, что ее здесь ожидают, и успокоилась.

Она заехала внутрь, направила машину по асфальтовой дороге, прорезавшей лес. Деревьев становилось все меньше, наконец снова показалась луна, нависшая над неясно вырисовывавшимся впереди зданием.

Это был не просто большой дом. Неизвестный архитектор воплотил в явь мечту о жизни в роскошном поместье среди дикой природы. Двухэтажный кирпичный особняк с внушительным фасадом и двумя крылами. Обитель миллионера, наследство той эпохи, когда миллион долларов еще считался целым состоянием.

Теперь он приютил совсем других жителей — людей с расстроенной психикой, как их вежливо именуют, и, хотя они конечно не миллионеры, но уж никак не бедняки. Содержание в частной лечебнице доктора Грисвольда обходится недешево — кому как не ей знать это… Неудивительно, что здесь никогда не держат больше полудюжины (или около того) пациентов.

Она остановила машину у входа. Теперь темная громада особняка ясно выделялась на фоне ночного неба; за толстыми шторами, закрывавшими стекла, посверкивали полосы света. Их отражения образовали под окнами сложное переплетение линий, словно дом раскинул вокруг себя тонкую сеть.

Карен открыла дверцу и кинула взгляд на свое отражение в зеркале. Прическа в норме. Тушь не размазалась, губы подведены ровно, — она привела себя в порядок в женской комнате придорожной закусочной. И все-таки на лице написаны нервное напряжение и усталость. Сразу после встречи с Ритой она постаралась забыть про их разговор, но отдельные фразы до сих пор звучали в голове.

«А если он не готов? Если, увидев тебя, снова соскочит с катушек?»

«Слишком большой риск… Предупреждаю: держись подальше…»

Вообще-то, пока еще не поздно передумать. Захлопнуть дверцу, развернуть машину и отправиться домой. Домой? В пустую, пугающе просторную клетку. Она полгода провела там в полном одиночестве, с нее довольно.

Карен вышла из машины, заставила себя улыбнуться, добралась до входа и позвонила. Никакой реакции.

Она еще раз нажала на кнопку. Мелодичный звук снова растворился в тишине. Сейчас только девять с лишним вечера, — конечно, штат у них небольшой, но не могут все сейчас спать!

Она дотронулась до ручки, легко повернула ее. Дверь распахнулась.

Оказавшись в просторном, слабо освещенном холле, Карен быстро огляделась. Паркетный пол, обшитые панелью стены, ряд закрытых дверей из темного дерева по обе стороны прохода, впереди — ступеньки, ведущие в темноту. У подножья лестницы, возле большой лампы, стоящей на полу — стол, за ним сидит женщина в белом халате. Дежурная медсестра.

Карен остановилась, ожидая, что ее окликнут. Но та продолжала молчать, не спуская с нее глаз. Наконец, девушка двинулась вперед. Подошла поближе. Да ее не просто разглядывают, сестра буквально сверлила посетительницу горящим немигающим взглядом! Карен остановилась у стола, растянула губы в вежливой улыбке. Лампа ярко освещала женщину, в уродливо выкачанных глазах сверкали маленькие огоньки.

Выкачанные в агонии глаза, коричневая петля, врезавшаяся в шею…

Карен тихо охнула; почти не сознавая, что делает, дотронулась до плеча застывшей на стуле фигуры, и та как подкошенная рухнула лицом вниз.

Нет смысла кричать, звать на помощь. Нет смысла хвататься за телефон на столе, ведь у него кто-то выдернул шнур и использовал как удавку.

Нет смысла оставаться здесь. Надо бежать, бежать прямо сейчас, пока дверь еще открыта. Карен рванулась к выходу и только тогда заметила дым.

Тонкая серая струйка медленно ползла из-под двери в дальнем углу. Карен помнила, как вошла в нее полгода назад, во время своего единственного визита в лечебницу: там был кабинет Грисвольда.

Она подбежала, схватилась за ручку, повернула ее. Инстинктивно зажмурилась, потом заставила себя открыть глаза, осмотреть комнату.

И облегченно вздохнула — здесь никого нет, и пожара бояться нечего.

Дым шел из камина, в ноздри ударил удушливый запах горящей бумаги.

Обрывки заполненных форм, пустые папки устилали ковер, лежали на столе, клочки каких-то бланков уродливо торчали из железного шкафа в углу, где размещалась картотека.

Теперь она уловила какой-то другой запах. Возможно, бумаги в камине облили чем-то, чтобы огонь разгорелся сильнее? На керосин или газолин совсем не похоже. Странная резкая вонь. Что это?

Карен подобралась ближе, наклонилась, разглядывая обуглившиеся листы, съежившиеся на раскаленных углях. Откуда идет запах? И непонятное жужжание, слабое, но отчетливое, не смолкающее ни на секунду?

Жужжание…

Она повернулась. Небольшая дверь напротив камина, из щели вырывается яркий свет. Звуки шли оттуда.

Пальцы сами потянулись к ручке. Через несколько мгновений она оказалась внутри комнаты.

Большую часть маленького белого помещения занимало кресло. Очень необычное кресло: подголовник и ручки обтянуты войлоком, повсюду, словно огромная паутина, тянутся провода.

Карен сразу поняла, что это приспособление для электрошоковой терапии. Жужжание раздавалось из ящика позади, куда уходили провода. На каждом электрод, все они словно приросли к шее, запястьям и вискам привязанного к креслу человека. Карен узнала его.

«Доктор Грисвольд!»

Доктор не ответил. Он просто сидел, пропуская через себя гудящий поток электричества, неестественно вытянувшееся тело ритмично подрагивало, принимая разряд за разрядом. Электроды закреплены клейкой лентой, но между ними и кожей не наложили защитные тампоны. Вот откуда этот странный запах.

Запах горящей человеческой плоти.

Глава 5

Пока она спасалась бегством, в голове вертелась одна-единственная мысль — убраться как можно дальше отсюда.

Даже не мысль, скорее инстинктивный порыв, такой же слепой в своей примитивной силе, как паника, вызвавшая его к жизни, или туман, сквозь который пришлось прорываться, петляя по лесу, чтобы как можно быстрее добраться до шоссе.

В какой-то степени именно сложность дороги помогла успокоиться: стараясь справиться с управлением, она быстрее справилась и с истерикой. К тому времени, как показалась развилка пути, Карен почти пришла в себя. Светящаяся вывеска на станции показывала, что хозяева закрыли свое заведение на ночь, но рядом стояла телефонная будка, и Карен сумела сообразить, что должна позвонить.

Позднее, она не могла вспомнить точно, что именно сказала тогда полиции, но этого оказалось достаточно, чтобы они предприняли необходимые меры. Она наотрез отказалась назвать себя, но пообещала дождаться их.

Конечно, на самом деле Карен не собиралась оставаться здесь — так она решила еще перед тем, как позвонить. Властям сообщили об инциденте, все остальное — их проблема. Как там говорил Брюс, когда рассказывал о службе в армии? Делай свое дело, не высовывайся и никогда не лезь в добровольцы… Что ж, она сделала свое дело, остальное — работа полиции. Но встретиться с ними — значит втянуть себя в разбирательство. И не только себя, но и Брюса, с его послужным списком и историей болезни. Этого допустить никак нельзя!

Не дослушав дежурного, она повесила трубку и побрела к машине. Забралась внутрь. Пока они доберутся сюда, она успеет уехать так далеко, что найти ее будет невозможно.

Карен не предвидела только одно — она не смогла завести машину.

Дело не в моторе или карбюраторе, и с горючим все в порядке. Просто у нее так дрожали пальцы, что никак не поворачивался ключ. Карен вполне владела собой и казалась совершенно спокойной, но вот беда — тело сотрясала дрожь. Она ничего не чувствовала, только странную пустоту внутри. У тебя просто шок, сказала она себе..

Если бы Карен могла кричать, плакать, тогда, наверное, сумела бы уехать. Но она лишь беспомощно возилась с ключом, все время дрожа, словно от лихорадки. Точь в точь как Грисвольд. Перед глазами встал труп в кресле, беспрерывно пульсирующая, подергивающаяся мертвая плоть. Она бросила взгляд на зеркало — оттуда на нее не отрываясь смотрел мертвец.

Карен зажмурилась, зажала непослушные руки между колен. Сидела в автомобиле и тряслась.

Такой ее и застали полицейские, когда из тумана вынырнула патрульная машина.

В ней сидели трое; сержант Коул вел себя очень вежливо, говорил с ней подчеркнуто мягко и терпеливо ждал, пока она дрожащими руками открывала сумочку и искала права. Пальцы все еще отказывались повиноваться, но, как ни странно, голос ее звучал спокойно и ровно. Сначала Карен наотрез отказалась ехать вместе с ними в лечебницу, но сержант пообещал, что машину поведет кто-нибудь из них, и ей не придется смотреть на трупы.

За руль сел плотный приземистый полицейский средних лет по имени Монтойя. Второй, выглядевший намного моложе и стройнее своего напарника, устроился на заднем сидении.

Карен не ожидала, что ей выделят такой эскорт, сначала даже стало неловко, но потом до нее дошло, что таковы стандартные меры предосторожности. Мысль заставила ее оцепенеть, так что к потрясению от увиденного прибавилось еще одно, не менее сильное.

Она стала подозреваемой.