Здесь мое сердце

Расставшись с Николасом, отправившимся в бильярдную, Дороти Галанаки расположилась в библиотеке. Там она уселась за свой стол, заваленный кипой бумаг. Все эти документы надо было тщательно просмотреть, определить степень их значимости. Дороти даже собиралась подключить к этой работе внука. Впрочем, сейчас она думала совсем о другом.

Между Николасом и Глорией произошел какой-то неприятный инцидент, — верный признак того, что они виделись и общались продолжительное время, достаточное для того, чтобы воспылать неприязнью друг к другу.

Да и Глория становилась напряженной всякий раз, как только слышала его имя. И это началось задолго до ее посещения плантаций. Вот и сегодня, надо полагать, у нее не было острой необходимости отправляться за интервью.

Но она оставила за собой право отлучиться, несмотря на весьма настойчивое приглашение разделить с ними ланч. Вероятно, ей хотелось любой ценой избежать встречи с Николасом. Он же, в свою очередь, решил обязательно дождаться ее возвращения. Услышав от Эмили, что девушка уже здесь, продолжал сидеть как на иголках, пока его не отпустили.

За всем этим, должно быть, кроется страсть, решила Дороти. Безразличие ведь не дает повода к такому поведению. Весь фокус заключался в том, чтобы теперь направить это сильное чувство в позитивное русло. Надежда на то, что происходящая сейчас в бильярдной встреча Ника и Глории все расставит по своим местам, не покидала пожилую женщину.

Гордость может катастрофически помешать воссоединению двух неравнодушных друг к другу людей. Дороти подозревала, что здесь имеет место именно такой случай. Жаль, она не знает, что именно явилось причиной конфликта между ними. Но, во всяком случае, никто из них не должен ощутить вмешательства с ее стороны. Нетрудно устроить так, что эти молодые люди будут нуждаться друг в друге. Если сами пожелают, конечно. Без этого никак нельзя.

Николас был сегодня явно рассеян и не так бодр и весел, как обычно. Это он размышлял о причине отсутствия Глории, решила Дороти. Даже известие о том, что Эдна беременна, не подняло его настроения. Шутливая болтовня с братьями давалась ему с усилием. А их собственная беседа, после того как все разъехались, прерывалась долгими паузами. Но внук моментально оживился, когда Эмили сообщила, что Глория вернулась и сразу пошла работать в бильярдную.

— Хочу удостовериться, что мисс Прайс привезла все необходимое, — произнес Николас и поднялся.

Хотя, если разобраться, это можно было бы выяснить и по телефону. Но, видимо, ему хотелось поговорить с ней…

Она думала об этом, когда Николас появился в дверях библиотеки.

— Я ухожу, Дороти. По-моему, день для тебя сложился удачно. Ланч был замечательный. Да и счастливая новость о ребенке Эдны… Ты должна быть довольна.

Его рот растянулся в улыбке, но глаза оставались грустными. Он был напряжен как струна, когда пересекал комнату, чтобы поцеловать ее на прощание.

— Да, ты прав. Я рада за Янниса и Эдну. Случилось то, чего они оба хотели, — ответила она, в душе желая услышать от него признание в том, чего же хочет он сам.

Похоже, Николас не получил желаемого от встречи с Глорией Прайс, подумалось ей. В его прощальном поцелуе не было чувства. Так, на скорую руку чмокнул в щеку, а мысли в это время были далеко. Дороти поспешила заговорить, чтобы подольше задержать внука и выяснить причину его странного настроения.

— Я только что просматривала еженедельник…

— И что же? — из вежливости спросил он.

— Хотела уточнить, пометил ли ты в своем календаре визитов, что у Риты будет премьера?

Он остановился возле ее стола и нахмурил брови, вспоминая о предстоящем дебюте невестки на сцене театра в Афинах.

— Когда это состоится?

— Через две недели, в четверг. Я сегодня заказала шесть билетов на самолет до Афин.

— Шесть? Разве Дионис и Рита уже не будут там?

— Естественно, они будут там намного раньше нас — приедут за неделю. Дионис хочет, что бы Рита полностью сосредоточилась на репетициях и ни на что не отвлекалась. Ведь она будет исполнять сложнейшую роль Ипатии в одноименном спектакле.

От этой премьеры ждали многого. Потрясающая судьба прекрасной женщины из древней Александрии, посвятившей себя науке и философии и ставшей жертвой религиозных фанатиков, перекликалась с судьбой современной героини. Судя по рассказам Риты, пьеса молодого драматурга Петроса Зорабаласа захватила ее с первых строк…

— Я уверен, что успех Рите обеспечен. Для этого у нее есть все данные, — поспешно сказал Николас, продолжая недоуменно смотреть на бабушку. — Для кого же все-таки шесть билетов? Яннис, Эдна, ты, я?..

— Эмили и Глория.

Он помолчал. Затем, как бы между прочим, спросил:

— Глория тоже едет?

— Да. Она очень хочет посмотреть на игру нашей умницы Риты. И вообще ей интересно взглянуть на то, как поставил «Ипатию» Ставрос Пападас. Знаешь, такой очаровательный мужчина этот Ставрос! Прилетал на прошлой неделе, чтобы уладить кое-какие детали с Ритой, и заехал навестить меня. А потом преподнес Глории персональное приглашение на банкет, который устраивает после премьеры. Она с радостью приняла его.

Челюсти Николаса сжались. У известного театрального режиссера Ставроса Пападаса была репутация современного Казановы. Одно время Дионис сильно ревновал его к Рите. Эта ситуация как раз и ускорила признание последнего в любви к ней. Дороти знала, что во всех ее внуках жил дух соперничества. Вот и теперь, вполне возможно, что угроза предстоящих ухаживаний Ставроса Пападаса за Глорией заставит Николаса определиться со своими чувствами к ней.

— Места в гостинице на одну ночь я уже забронировала, — продолжала она. — Такой вариант тебе подходит, или ты хочешь предложить что-то свое? Может, у тебя вообще другие планы?

Его бровь поднялась, пока он раздумывал над ответом. Молчание слишком затянулось, и Дороти нетерпеливо встала из-за стола.

— Ты не можешь пропустить премьеру, Николас. Чтобы поддержать Риту, ты должен обязательно пойти.

Он согласно кивнул.

— Без вопросов, Дороти. Дионис убьет меня, если я не приду.

— Так в чем же проблема? Почему ты кажешься таким озабоченным?

Галанакис-младший недовольно сморщил лицо.

— Извини, я, конечно, согласен со всеми твоими приготовлениями. Меня не совсем устраивает внешняя сторона предстоящего мероприятия. Парадная одежда, красный ковер в театре, лимузины…

— Да уж! Можешь не сомневаться, у Ставроса Пападаса по-другому не бывает. И, на мой взгляд, это очень хорошо. Ты все вспоминаешь свою студенческую труппу, выступавшую на пыльных городских площадях?

— Нет, просто я не сторонник всей этой мишуры, а Пападас уж очень любит пустить в глаза золотую пыль и при каждом удобном случае распускает свой поблекший павлиний хвост! Ну что ж, посмотрим, кто кого, — пробормотал Ник скороговоркой и направился к дверям, махнув на прощание. — Пока, Дороти! Сообщи график всего мероприятия в офис моей компании, и я подчинюсь ему, как послушный маленький мальчик.

Он ухмыльнулся и вышел.

Определенно, это не самый счастливый на свете мужчина, подумала Дороти. Однако она достигла очень важной цели: нашла повод для новой встречи Глории с Николасом. А также сделала еще один умный ход, привязав ко всей этой затее Ставроса Пападаса. Остается только проконтролировать, чтобы и в самолете, и в театре места молодых людей находились рядом. Тогда им придется поневоле общаться друг с другом в течение многих часов. Дороти улыбнулась.

10

Николас приехал в аэропорт за двадцать минут до вылета в Афины. Багаж его был невелик — только портплед со смокингом и небольшая сумка с дорожными принадлежностями. Яннис встретил его в холле и передал посадочный билет.

— Все уже прошли в зал ожидания. Ты готов присоединиться?

— Конечно. Думаю, мое место в самолете окажется рядом с мисс Прайс, — шутливо скривился он, пытаясь выведать у брата, здесь ли Глория.

— Нет. Она уже улетела рано утром. Дороти объяснила, что девушке захотелось провести день в Афинах и просмотреть газетные архивы, — ответил Яннис.

Неожиданная ярость захлестнула Николаса. Она снова под предлогом работы избежала общения с ним! В первый раз это было простительно. Ник своими подозрениями оскорбил ее. Но ведь он признал, что был не прав, и искренне извинился за нанесенную обиду. Во второй раз нарочито демонстрировать ему свое пренебрежение было уже лишним. Это походило на открытый вызов.

— Интересно, что она надеется там найти? — спросил он, стараясь придать голосу нотки праздного любопытства.

— Ты разве забыл, что муж и брат Дороти были на том корабле, который отплыл из Афин в начале войны? Глория захотела узнать об этом поподробнее. А это возможно только с помощью газетного архива.

Разумеется, такое объяснение выглядело правдоподобно. Еще бы — использовать посещение столицы сразу в двух целях, избежав дополнительных затрат! Хотя, если бы Глория сообщила, что ей нужно поработать в Центральном газетном архиве, Дороти наверняка оплатила бы эту поездку. Ведь дело касается ее проекта. Значит, мисс Прайс намеренно так поступила, показав ему, как она относится к его извинениям.

— Неудача, Ник! Тебе придется подыскать другую компанию на ближайшие два часа, — поддразнивая его, проговорил Яннис.

— Без проблем, — с деланным равнодушием пробубнил тот.

— Надо отдать должное Глории, — продолжал свои высказывания Яннис. — Она готова переворошить все события, которые хоть каким-то образом связаны с нашей семьей.

— Кажется, ты полностью прав, — рассеяно ответил Николас, глядя по сторонам в надежде побыстрее отыскать место, где расположились остальные участники семейного путешествия.

— Сюда, — указал Яннис в сторону окна и загадочно ухмыльнулся. — Ты, должно быть, теряешь хватку, Ник, если такая обворожительная девушка проявляет больший интерес к истории нашей семьи, чем к тебе лично.

Младший брат равнодушно пожал плечами.

— Возможно, ты прав, я ее не заинтересовал.

— А позволь полюбопытствовать, взаимны ли ваши чувства?

Взгляд Ника зло сузился.

— Отдохни, Яннис! Я знаю, что ты счастлив в браке. Только мне не нужна ничья помощь в поиске своей половины.

И, конечно, он выберет не эту вспыльчивую особу, которая не может вовремя обуздать свою обидчивость. Похоже, мисс Прайс нужно снова и снова терзаться, вспоминая, как оскорбительно он вел себя с ней, вместо того, чтобы поверить в его полное раскаяние и принять извинения. А между тем, книга о жизни ее отца уже куплена и прочитана им. В предстоящем путешествии ему хотелось до конца помириться с Глорией, поделиться своими впечатлениями о «Знаке бессмертия». Он даже не спал полночи, придумывая, как начать разговор…

Оказывается, все зря!

Николас подошел и поздоровался с Дороти, Эмили и Эдной. В тот же миг объявили посадку. Хорошо, что отпала необходимость поддерживать светскую беседу.

В самолете место рядом с ним оказалось пустым. Стюардесса предложила ему газету. Он раскрыл ее так, чтобы отгородиться от окружающих. Его глаза скользили по строчкам, но голова была занята совершенно другим. Пустое кресло рядом постоянно напоминало об умышленном отсутствии Глории Прайс. Вполне вероятно, сегодня вечером в театре она поступит точно так же и сядет как можно дальше от него. Нет сомнений, что и в лимузине эта рыжеволосая красавица поедет вместе с бабушкой и Эмили, а его пригласят в попутчики к Яннису, Эдне и Дионису.

Что ж, это еще не конец света! И вообще ему все равно, что будет делать Глория. Пусть эта мисс Прайс до умопомрачения флиртует с Ставросом Пападасом на вечеринке после премьеры. Все равно она испытывает сексуальное влечение именно к нему, а ни к какому-то там лощеному Ставросу. Ник сердцем чувствовал это. Глория разрешила бы ему поцеловать себя после того, как он выпутал бабочек из ее волос.

Девушка в тот миг даже не отпрянула от его прикосновения. Да и что она еще должна была ожидать от мужчины? Николас ведь не будет стоять позади и дожидаться, когда ему дадут знать, что можно подойти ближе. Если бы во время эротической фруктовой дегустации на его месте оказался Ставрос Пападас, то этот Казанова уже через пять минут затащил бы Глорию на диван… А он сам вел себя как джентльмен, не позволив ничего лишнего. И какую же награду он получил за то, что держал себя в рамках приличий? Оскорбительное презрение. Надо же было взвалить на него вину за то, что она не могла сосредоточиться на работе!

Николас думал обо всем этом и во время полета, и потом, по приезде в гостиницу. Мысли о Глории не покинули его, когда он вошел в свой номер и бросил вещи на широкую кровать. Это роскошное ложе, застеленное атласным покрывалом, живо напомнило ему о его же предположении, как им было бы хорошо в постели.

Молодой человек поднял телефонную трубку, соединился с администратором и поинтересовался, в каком номере остановилась мисс Прайс. Выслушивая ответ, взглянул на часы. Общий сбор был намечен в холле на девятнадцать пятнадцать. Все встретятся и вместе поедут в театр. А до этого он успеет разобраться с Глорией — нельзя позволять пренебрежительно обращаться с собой!

Она должна уже быть в своей комнате. У всех женщин уйма времени уходит на подготовку к выходу в свет. И Глория в этом смысле не исключение. Тем более что предстоящий вечер так важен для семьи. К этому часу работа в архиве определенно должна быть уже закончена. Ни одному нормальному человеку не придет в голову сидеть над старыми газетами до упора и ехать в театр прямо из архива. По телефону говорить с ней бесполезно. Поддавшись настроению, она в любой момент могла повесить трубку. Выяснять отношения придется только лицом к лицу. Он больше не позволит мисс Прайс ни в чем себя обвинять!

Николас решительно вышел в коридор и направился к номеру Глории.

Глория нежилась в пенной ванне. Небольшое расслабление ей было просто необходимо, — напряжение уже почти сутки держало ее в своем плену. Ведь сегодняшний вечер ей суждено провести в обществе Николаса Галанакиса. Надо смириться с этим и постараться сохранять дистанцию.

Хотя, если признаться, она все же не могла не мечтать о нем, как о потрясающем мужчине. Это получалось как-то само собой. Может быть, она упускала свой шанс, отвергая такого энергичного сильного человека.

Глория до сих пор не была полностью уверена, правильно ли поступила, специально купив платье для сегодняшнего выхода в свет. Ведь у нее с собой было другое, вполне подходящее для такого случая. Наверное, все же не стоило идти в торговый центр, где обосновалось множество дизайнерских магазинчиков, манящих соблазнительными коллекциями эксклюзивной одежды.

В одном из таких бутиков и было подобрано и куплено элегантное черное платье. Она поняла, что будет в нем просто неотразима. Но при этом Николас, который наверняка все еще надеется оказаться с ней в постели, не удостоится ее внимания. Пусть помучается и поймет, как сильно умеет обижать других. А его запоздалые извинения мало что изменили в их отношениях.

Или все же не надевать это платье, а возвратить обратно в магазин и получить назад свои деньги… Ведь мстительное чувство, по-прежнему испытываемое ею к Нику, не приведет ни к чему хорошему, подумала она, вдыхая аромат душистой белой пены.

В дверь номера постучали.

Глория неохотно вылезла из ванны, предполагая, что это Эдна решила немного поболтать с ней, прежде чем начать одеваться к выходу. Она поспешно вытерлась, надела белый махровый халат и прошла через спальню. Повторный стук заставил ее поторопиться.

Девушка рывком распахнула дверь и замерла как вкопанная, увидев прямо перед собой Николаса.

Она вновь уловила, каким сильным и мужественным был этот человек. Но вместе с тем почувствовала волну молчаливой агрессии, исходящей от него. И смущенно подумала, что под халатом у нее ничего не надето, а волосы небрежно собраны и заколоты на макушке.

— Поговорим? — без приветствия начал он. И, не дождавшись ответа, с воинственным видом перешагнул через порог комнаты, заставив девушку отступить и впустить его.

К такому повороту событий Глория была совершенно не готова. Ей даже в голову не пришло попытаться остановить его, когда он вошел и закрыл дверь. Ее занимала только одна мысль — держаться от него подальше. Она проверила, не развязался ли узел на поясе, и плотнее запахнула халат.

— О чем ты хочешь еще говорить?

Ник посмотрел на ее подрагивающие губы, потом на нежную впадинку у основания шеи. И Глория почувствовала, что там осталась капля…

— Наверное, все-таки разговор — это не совсем то, что каждому из нас сейчас надо, — тихо сказал Ник. Взгляд, которым он ее окинул, и низкий, слегка хриплый голос выдавали его желание. Ее сердце оборвалось на секунду и забилось в панике.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — пробормотала она, едва слышно. Ее охватили страх и возбуждение.

— Нет, ты понимаешь! — Его глаза смотрели в упор. Он шагнул вперед и приподнял ее подбородок. Горячая мягкая ладонь ласково коснулась щеки. — Ты отлично понимаешь, что я имею в виду, Глория Прайс. Главный вопрос в том, способна ли ты дать честный ответ?

Ник собирался поцеловать ее, в этом не было сомнений. А она стояла неподвижно под его пристальным взглядом и почему-то молча разрешала делать то, что этот мужчина хотел. Поцелуй был поначалу нежным, а затем он властно горячим языком раздвинул ее губы и вошел им в ее рот. Она уже дрожала от страсти, когда оторвалась от него, чтобы перевести дыхание.

Но он вновь притянул Глорию к себе и вынул заколки из ее волос, дав огненно-рыжим локонам свободно рассыпаться по плечам. Узел на поясе оказался развязанным одним рывком. Ничем не сдерживаемые полы халата легко разошлись в стороны. Николас мгновение, как завороженный, смотрел на то, что ему открылось, затем легким движением рук сбросил с нее одежду.

— Останови меня сейчас, пока не поздно, — прошептал он.

Уже поздно! — подумалось ей. Во рту у нее пересохло, груди ныли, требуя его ласк и поцелуев.

Она ничего ему не сказала. Ее пальцы быстро пробежали сверху вниз по пуговицам его рубашки, расстегнув каждую из них. Только взглядом девушка ответила, что не станет его останавливать. Но это не было слепым подчинением напору мужского желания. Это стало ее собственным выбором. А теперь ему предстояло доказать ей, что этот выбор был сделан не зря.

Он немного отстранился, нетерпеливо расстегнул ремень, затем пуговицы на брюках. Глория сама помогла ему снять их, провела рукой по волосатой мужской груди, по плоскому животу и спустилась еще ниже к его затвердевшей плоти, рельефно выделявшейся сквозь белые трикотажные трусы. Они решительно были стянуты вниз. Николас застонал и, подхватив ее на руки, отнес на кровать.

Он вошел в нее одним сильным толчком, и тело Глории заныло от сладкого предчувствия блаженства. Уловив ритм его движений, она отвечала на него с самозабвением, и трижды волна удовольствия накрывала ее. Когда же и он не смог дольше сдерживать переполнявшее его возбуждение, Глория почувствовала в себе взрыв жаркого пламени…

11

Когда зазвонил телефон, они все еще лежали, обнимая друг друга.

Осознание того, где она и что делает, подобно урагану, вырвало Глорию из объятий Николаса Галанакиса. Зрачки молодой женщины расширились от ужаса, охватившего ее разум, когда она поняла, что забыла обо всем на свете. Ее взгляд упал на часы, висевшие напротив кровати. Было восемнадцать сорок семь. Ужас! Меньше получаса осталось на то, чтобы подготовиться к выходу в театр и спуститься в холл.

— Посмотри на время! Скоро нам выходить! — бросила она в панике Николасу, переворачиваясь на бок, чтобы взять трубку.

— Ты абсолютно права.

Быстрое согласие с его стороны помогло Глории собраться с мыслями и решить, как справиться с возникшей ситуацией. Звонок, вероятнее всего, был от Дороти. Той не терпелось узнать о результатах ее работы в архиве. Вполне уместный интерес работодателя, заплатившего за комфортабельный гостиничный номер, который легкомысленная Глория использовала для того, что никакого отношения не имело к ее работе.