Мы из Кронштадта, подотдел очистки коммунхоза (Часть 2) [СИ] (Прода от 28.01.2013)

— Слушайте, мне показалось или эти жуки — имею в виду парочку мечников-неразлучников, что на пристани дежурили — мне показалось, что они тоже в эту нашу операцию вписываются?

— И правильно показалось, — говорит Сергей.

— Интересное кино. Я-то боялся, что мы там в одиночку кувыркаться будем.

— Задачи нам нарезали серьезнее, чем мы можем выполнить. Так что помощь будет. Нельзя сказать, чтоб солидная, но по нынешним временам — неплохо.

— Значит Павел Алексаныч с минометами. Не очень себе представляю, что это такое, но уже теплее.

— Миномет — это такая труба на плите. В трубу запихивается мина, соскальзывает вниз, тыкается капсулем о неподвижный боек…

— … после чего у нее пыхает пороховой заряд и выкидывает мину из трубы. Енотище, я уж мин-то в руках подержал, а уж хвостовиков-стабилизаторов как грязи на полях было. Не о том речь, я их в деле не видал.

— В деле они хороши — одновременно и одинаково отвечают оба собеседника и переглянувшись, усмехаются.

— Ну вам виднее. Только нафига в Петропавловской крепости заводить секту минометчиков — не пойму. Орудия и помощнее можно поставить. А в кого кроме людоедов лупить — не представляю. По зомби вроде как совсем нелепо…

— Это ты совсем, похоже, не прав — солидно отвечает Сергей — если по Неве попрет что нехорошее, то пушки с верков посшибает быстро, да и по амбразурам с нынешней оптикой отработать не вопрос. А миномет из укрытия врагу на палубу накидает гостинцев. Так что получается, что реку контролировать минометами вполне можно. Опять же есть мысля очистить пространство перед Адмиралтейством. Зомби конечно тупые, но когда их шкварят, стараются все же от угрозы уйти. Опять же есть нюанс — зомби с повреждениями все-таки гниют, не так как целехонькие. Ну и ходить с перебитыми ногами не смогут. Вполне может помочь, а то эта толпа вокруг Адмиралтейства надоела уже. Ну и нам в будущем деле очень может пригодится, особенно если этот Паша и впрямь такой мастер, как нам толковали.

— А эти балбесы с арбидолом, что у него теперь в помогалах — кто такие?

— Да страйкболисты. Они, как началось это похабство, сразу в кучу собрались. Тоже потери у них были жесткие, но колхозом отбиваться сам понимаешь — проще. Вот они и отбились. В Петропавловку из Веселого поселка добирались. Там тоже был анклав небольшой, не удержали.

— После того, как нас в Кронштадт прибрали? Я их раньше не видел.

— Да, они тут недавно. До этого самостоятельничать пробовали. Похоже, что не шибко вышло.

— Ясно… А Дункан? Что нам отряд алебардщиков тоже придадут?

— Нет. Просто десяток ментов как бы в усиление, но думаю, что у них своя задачка — среди людоедов их коллеги есть, опять же сразу кое-какие следственные мероприятия ожидаются, так что из МВД люди пригодятся.

— Лучше б танк дали. И роту мотопехоты. Или морпехов.

— Не покатит. Для силового захвата такого поселка, как Ропша — батальона мало. Да и ставить все на один танк. Несерьезно. Фугас, мины, граната из РПГ — и все…

— Таким сбродом как у нас, тоже что-то не впечатляет — уныло отвечаю я.

— Не переживай, не все так кисло.

— С чего это ты такой уверенный?

— Просто наконец-то нормальная задача. Нормальные живые враги, нормальные БТР, не то, что эта нежить сказочная.

— Там зомби тоже хватает. Кстати, а что это нам так загорелось добивать этих людоедов? То не волновало, то вишь как загорелось. Я может и ошибаюсь. Но времени на подготовку нам явно мало дали. Те же самоучки-минометчики накроют сгоряча — и полетели клочки по закоулочкам…

— Вы меня удивляете! — с интонациями волка-скорохвата Таманцева заявляет Енот. И смотрит при том на меня, как на дефективного.

— Да хоть и так. С чего это Ропша такая медом намазанная оказалась?

— Похоже, ты не в курсе. Там много всего ценного, — медленно выговаривает Сергей.

— Ну например?

Серега, прищурясь, смотрит на бликующую воду, потом начинает перечислять: "Во-первых — живых людей под полтыщи. Во-вторых — рыбозавод и институт рыбный соответственно. В-третьих — две конюшни с лошадками уцелели. В-четвертых — там перекресток дорог, а дороги надо расчищать. В-пятых судя по отсутствию курозавров — там какая-то часть птицефабрики уцелела. Мало?

— В-шестых там куча отмороженных людоедов, которые вооружены и имеют бронетехнику и всякие взрывающиеся железячки… — возражаю я ему.

— Ага, в-шестых там куча отмороженных людоедов. И этот пункт стоит поставить вперед. Первым пунктом, — замечает Енот.

— Из гуманизьмы?

— Нет. Из-за идеалогии. Или уже даже и религии. Устоявшей, вполне имеющей шансы на распространение. Между прочим — они весьма себе привольно живут. Не сравнить с тем же анклавом в Александро-Невской лавре. Тем все время приходится отражать нападения, да и вылезти за стены не получается, там упыри толпами. Потому кого бог любит — оно не очевидно. Вот с точки зрения людоедов — ни тебе постов, ни смирения духа, ни умерщвления своей плоти — куда как веселее живется…

— Ну насчет умерщвления плоти ты неправ…

— Я уточнил — своей плоти. Чужую то умерщвлять они куда как горазды.

— То есть мы похоже, крестоносцы? — улыбается Серега.

Енот молчит. Потом, старательно подбирая слова, пытается вразумительно выразить в звуке свою мысль.

— Крестоносцы грабить шли. И им пофигу было кого, лишь бы побогаче богатствие было. Иначе не стали бы они христианский же Константинополь громить, пока Гроб Господень изнывал в Джирузалеме, попираемый босыми ногами и руками язычников и мусульман. Так что крестоносцы — это просто хорошая отмаза. Тут другое — иногда надо рисковать шкурой, потому что просто надо… Чуйка твоя говорит — тут надо влезть, потому что именно без тебя — будет Огромная Страшная Жопа. А ты — ну почти Избранный, что ли…

Хрюкаю весело, вспомнив давнюю компьютерную игру "Бард, с тэйл", где Избранных было больше сотни — ну почти все население игрового мира. Сама игра была пародией на героические пафосные игры — от начала и до конца, даже самый первый квест Главного Героя, данный разбитной бабешкой-трактирщицей (У нее были такие роскошные сиськи!!!) был на удивление стандартен и тривиален — пойти в подвал и убить крысу. Ну как в большинстве таких игр. Только крыса оказалась громадной и огнедышащей и уморить ее удалось только в конце игры. Еще и меч свой герой при первом же квесте этом потерял… Так вот была там заставочка, где пафосный юнец встречается с обычным гоблином и на вопрос нечисти о том: "Кто он таков? Гордо отвечает — "Я Избранный!. "Еще один" — говорит гоблин и привычно бьет стрелой в лоб наповал очередного Избранного…

Понимаю, что поспешил, Енот тут же как улитка втягивется в раковинку. Замыкается в себе.

Черт, нескладно получилось. При всей своей нахальности, а зачастую и наглости, хромой старательно держит закрытым свой внутренний мир. Сейчас только вот приоткрыл было дверку, а я хрюкнул. Ну и куда меня с моим свиным рылом?

— Имеешь в виду, что там если женщину обижают или ребенка, то надо вмешаться, — поспешно мешаю закрыть эту самую дверку.

Понимаю, что выглядит это как всунутый между закрывающейся дверью и дверным косяком сапог, но Енот все же отвечает:

— Нет, не это. Не за всякую девушку надо вступаться. А то дураком сам себя выставишь. Может это она "Помогите!" орет от избытка пьяных веселых чувств и вообще у нее такие брачные игры. Настучишь кому по харе, а это ее любовник любимый или тем более обожаемый муж… Да и дети… Тоже не все так однозначно…

— Ага. Детский сад, штаны на лямках… Мы несколько раз пацанят валили, когда на обстрел отвечали. Сопляки, сопляки, а у одного СВД, у трех других калаши разные. Еще и несколько военных билетов наших у одного такого нашли. Так что детишки — это не так просто все, особенно если их взрослые науськивают, — поддерживает Енота пулеметчик.

— Именно. Тоже так получилось, два паренька что-то в земле колупали, мы их окликнули — там и рвануло. Фугас, оказывается, дети ставили для нас, а от оклика испугались, ручонки не то сделали. Им по триста баксов за фугас платили, так старались.

— Неплохие деньги…

— Не, платили-то фальшивками в основном. Потому этот бизнес и увял — возишься, возишься, а тебе фальшак суют… Не то.

— Так тогда мысль поясни.

— Больно надо метать тут бисер разума пред всякими этими… которые хрюкают… — выразительно смотрит на меня хромой.

— Не буду больше! — честно говорю я.

— Это ты зря… От многого отрекаешься… теперь и не похрюкать будет, невеселая житуха в перспективе, — задумчиво тянет время Енот.

— И все таки?

— Это трудно высказать, чтоб нормально получилось. Получится либо глупость фанфарная, либо пафос убогий… Вот вообще — а для чего человек живет? Что такое — цель в жизни? Вот для мужчины — что является показателем его успеха?

— Фигасе ты спросил! — теряюсь я.

— Почему нет? Простой вопрос. И что забавно — раньше на него не стеснялись отвечать. Причем и с женщинами все было ясно и с мужчинами.

— Погодь, и что там с женщинами ясно — заинтересовывается пулеметчик.

— Да все ясно. Раньше — четыре «К» в том или ином виде. То есть Кирхе, Кюхе, Клейде, Киндер, теперь идеал — это выпить цистерну шампанского, сьесть тонну икры и насосать себе на «Лексус». Или на «Мазду», если сосаемые не широки в кошельке. С женщинами как раз все ясно. Может скупить все лапти и тряпки самых модных брендов в близлежащих бутиках Парижа — тогда Богиня, не может — дура лошарная, все просто.

Чуть было не нарушаю обещание "не хрюкать", вспомнив недавнюю стычку Кабановой с чайлдфришной медсестричкой, удерживаюсь. Сижу со старательно сохраняемой постной физиономией. Енот осторожно, словно идет по тонкому льду, прощупывающе так, продолжает:

— Вот что такое "не зря прожитая жизнь"?

— Ну не знаю… мне кажется у каждого это свое должно быть…

— Да ну? И нет общепризнанных ориентиров?

— Ну те, что были, как то не для всех. Наворовать побольше и свалить из сраной Рашки в Лондон — как бы не для всех идеал и венец успеха.

— Да брось, я не о том.

— Тогда о чем?

— Если б я смог так сходу и афористично ответить, то был бы велик, как все древнегреческие Сократы и Аристотели одним пучком связанные. Ты к слову был на первой или на второй? — неожиданно спрашивает Енот у Сереги.

Тот, не очень удивясь странному вопросу, отвечает, что на второй.

— И какое у тебя было ощущение? — с журналистской вьедливостью уточняет хромой.

Серега задумчиво отвечает: "А вперемежку. То понимал, что я лох, который за чужие денежки горбатится и шкурой рискует зазря, пока умные ребятки в тылу бабло молотят. А было, что и наоборот — я делал мужскую работу и на мне все держалось, пока другие в тылу крысили… Хотя первое чаще, пожалуй. Особенно когда вернулся. А там когда видел, что мы за чуму остановили — бывало и гордился собой и своими ребятами. Да, гордился. Было такое".

Для меня это как-то внове. Да и вообще задумываться о смысле жизни… Поневоле в башку лезет старая пародия на Хармса "Гоголь о смысле жизни только к старости задумываться начал, в молодости он совсем другим был… Однажды свою невесту в карты проиграл. И не отдал!!!.

— Вот знаешь и у меня как-то так же. С одной стороны понимаешь, что идиот. С другой — если бы не я, то из этих мажоров бойкие вахи выпустили бы кишки моментально. И вся преграда между головорезами и всеми теми в тылу — это небольшая кучка таких же идиотов, как я. С одной стороны обидно защищать мажоров и воров. С другой стороны — они-то удерут, а резать головы будут совсем уж неповинным. И получается, что поневоле задумывашься о том — а смысл всей твоей жизни — в чем? Родился, крестился, женился помер? Или что-то другое? Или главное в жизни — купить в кредит Форд-Фокус? Или быть какбэ дураком, тратя силы на защиту неизвестных тебе людей. Которые не шибко-то скрывают свое презрение к лоховатым идиотам, зазря своим здоровьем жертвующим. У кого нет миллиарда — может идти в жопу!

— Странно, что ты сейчас об этом заговорил.

— Ничего странного. Сам же знаешь — надо выдвигаться каких-то уродов по приказу плющить. При этом явно и у тебя в башке вопрос "А почему — мы? А почему — я?" И при этом знаешь — не можешь не знать, что и у людоедов очень может быть бабы и дети есть. И тоже, что характерно — людоеды. Милые детишки-людоеды. Красотки девчонки. И тоже — людоедки. И бить их придется насмерть. И девушек милых и детишек ясноглазых. И при том святая цель как-то начнет святость свою терять, а особенно если учесть такой странный факт, что людоедов не трогали чересчур долго. Вопрос ведь такой возникал, а?

— Ну возникал…

— И как ты на него ответил, а?

— Гм… Я подписку давал… Ну в смысле…

— Ага. Знаешь, мы тоже с усами. И ушами. И мозги посерединке работают. Людоедство — вообще каннибализм, потому как мальчонка — крысолов на крысах проверял, да и Алик мичман тоже намекнул толстенным намеком — резко субьекта каннибала усиливает. И мощный он и ловкий и лютый… Потому их там и держали в целости — как живой эксперимент. И если бы не получилось, что каннибал дуреет в итоге до кретинизма и навыки теряет, то не уверен я, что все бы так кончилось. Не уверен. А сейчас мы будем зачищать неудачный эксперимент. И пока мы там будем рисковать — в тылу у нас ребятки будут безопасно богатеть…

— Не так безопасно, друже, не так безопасно. Помнишь азеров, которые дорогу братве Невидимой Руки Рынка перешли?

— Да как же, помню. Мы одного такого нашли, когда патрулировали — заказ на бабаморфу был там. Она как раз на азере и кормилась. Но с азерами оно как бы не удивляет. Дружок у меня рассказывал, как ему аксакал тамошний после провалов в боях с армянами сказал грустно: "Мы своим детям говорили, чтоб они в армии становились уважаемыми людьми, шли в хлеборезы и кладовщики. А армяны шли в танкисты — артиллеристы. Вот и вышло — у них танкисты-артиллеристы, а у нас хлеборезы"… Но суть-то не в этом.

— А в чем суть-то?

— А ссуть оне в горшок, — говорит Енот свое привычное присловье.

* * *

— Как прошло, Витя? — озабоченно спросила Вера своего мужчину, когда тот, высадив бабку, подъехал к "замку".

— Терпимо. Пойдем, чайку попьем, расскажу.

Впрочем, вместо чайку Витя хряпнул полстакана коньяку, заел его шпротами и вкратце изложил все, что произошло. Новая подруга тоже тяпнула коньячку — и выслушала. Но и только.

— Мда — подумал между тем Витя — а Ирка бы слушала с толком и что-нибудь посоветовала. Веруша, однако, в этом плане бестолкова. И с ружжом стоять сзади не хочет. Один разок синяк на плече схлопотала и теперь вообще учиться стрелять не хотит.

Ирка-то терпела. Разок даже плакала, застал за этим. А потом вполне себе выучилась. Когда Ириха угробила из пулемета креативных бандитов, Витя всерьез за нее порадовался и даже пару дней лежал в кровати и гордился, как натаскал свою напарницу. Эпичная, судя по рассказам Ирки и Верки, получилась битва. Правда фигурка у Веры куда лучше, чем у Ирки. И любовью Верка занимается не в пример тем, с кем до того Витек перепихивался.

— Вот проспится Валентин после веселья, будем делать из трактора броневичок. А потом я залезу на него, скажу как Ленин: "Товагищи! Социалистическаягеволюцияонеобходимостикотогойтакдолгоговогилибольшевикисвегшилась! И мы поедем расчищать дорогу к светлому будущему. Что такая смурная?

— Да судя по всему урожай с огородов будет жалким. Колорадские жуки понасыпались. Кто б мне сказал, что меня будут беспокоить колорадские жуки, я б расхохоталась… Бабы заложили — одна из них котелок картошки выкопала и сварила втихомолку и одна сожрала. Мне доказательства принесли — картофельную кожуру. Если с нее другие пример возьмут, скрысят все.

— Сука драная. Мы картошку не жрем. А она вишь барыня. Ладно, давай сейчас в постельку. Завтра с ней разберемся, устал я.

— И как разберешься?

— Слушай. Там видно будет. Хочешь я ее палкой отдеру? Или как Валентина покатаю?

— Я… я не знаю… Давай спать, ага?

Впрочем, ночи любви не получилаось. Вера была как вареная, в общем ничего экзотического, словно силиконовый манекен трахал. И это как-то сильно встревожило.

Стоило менять шило на мыло? Ирка хоть бревна таскала и вообще все время была на подхвате… Эх, нет в жизни счастья…

* * *

— Ну так окромя горшка, что сказать-то хотел все-таки? — настаиваю я.