СССР: логика истории.

СССР: ЛОГИКА ИСТОРИИ

Посвящается советскому народу

ВВЕДЕНИЕ

“Распалась связь времен…” Еще не так давно мы считали, что живем в великой и могучей стране, при самом прогрессивном общественном строе, будущее казалось надежно обеспеченным. Но вот какой-то черный вихрь пронесся над шестой частью суши. Государства, в котором мы все родились и которое называли своей Родиной, больше нет. Единый советский народ раскололся на множество крупных и мелких осколков, и теперь вчерашние друзья и соседи зачастую враждуют между собой. Общество сотрясают социальные конфликты, население разделилось на коммунистов и демократов, “старых” и “новых” русских (украинцев, белорусов и т. д.). Социализм объявлен утопией. Все, чем раньше гордились и восхищались, подвергнуто очернению, и. наоборот, превозносится то, что ранее отвергалось. Достоверно предсказать даже ближайшее будущее не берутся ни астрологи, ни футурологи.

От всего этого наш народ, словно больной человек после тяжелой операции, пребывает в шоке. Потрясение от событий последних лет настолько велико, что многие люди как бы оглушены и частично деморализованы, их способность к созидательному труду и сопротивлению обстоятельствам подорвана. С крахом коммунистической системы и распадом СССР утеряны идеологические и государственно-патриотические “опорные точки”, составлявшие основу мировоззрения советского человека. Люди оказались как бы в безопорном пространстве.

Вместе с тем история не раз доказывала, что наш народ, воодушевленный великой патриотической или социальной идеей, способен решить любые задачи и преодолеть самые невероятные препятствия. Именно благодаря этому своему качеству он заслужил мировое признание как великий народ. Поэтому только преодоление духовного кризиса общества может создать предпосылки к возрождению страны.

С чего же должно начинаться преодоление духовного кризиса? В первую очередь следует понять и объяснить самим себе события послед них 80–90 лет, то есть все то, что произошло со и рапой в XX веке. В последнее десятилетие в истории СССР сначала были выявлены “белые пятна” (неизвестные или малоизвестные ее страницы), а затем они были заполнены “черными” фактами Однако это не улучшило, а скорее ухудшило наше понимание собственной истории. Невозможно постичь истину, просто поменяв прежние оценки на противоположные эмоциональные разоблачения действительных и мнимых преступлении власти не могут заменить объективный научный анализ.

Между тем именно в прошлом находятся истоки многих сегодняшних проблем. Нынешнее положение страны в огромной степени является результатом просчетов, допущенных на разных этапах существования СССР. Но эти просчеты, даже не столько они, сколько условия и причины, их породившие, не осознаны в должной мере. Есть определенная историческая закономерность в том, что, не выявив и не поняв фундаментальные причины прошлых ошибок и неудач (в равной степени, достижений и успехов), общество в настоящий момент вновь столкнулось с тяжелыми проблемами, о путях решения которых нет ясного представления ни у “правых”, ни у “левых”. Именно это обстоятельство вызывает ощущение иррациональности всего происходящего со страной и народом в последние годы.

Выводы из уроков истории должны быть сделаны не только ради настоящего, но и будущего. Не вскрыв причины прошлых ошибок, мы и впредь не будем гарантированы от их повторения. Не выявив источник огромных достижений советского периода, мы обречены и в дальнейшем вслепую и наощупь следовать очередным “курсом реформ”, формируя политику государства не на базе научного знания, а на основе огульного отрицания всего предыдущего опыта. Не постигнув прошлого, мы всегда будем пребывать в состоянии беспомощности перед настоящим и страха перед будущим.

В связи с этим задача выявления логики истории СССР (под этим подразумевается не простое изложение фактов и описание событий, а выявление причин, их породивших) представляется не только актуальной, но и жизненно важной. Мы должны, наконец, узнать правду о нашем прошлом, какой бы горькой она не оказалась: лекарство отнюдь не всегда бывает сладким.

История СССР — непростой объект для исследования. Это подтверждает даже краткое перечисление ее основных этапов и характерных парадоксов. Военный коммунизм, на смену которому пришел его антипод нэп; коллективизация; непревзойденные экономические достижения первых пятилеток на фоне массовых политических репрессий; победа и войне над совокупной военной и экономической мощью почти всей Европы; успехи гигантских проектов, но и увеличение со временем неэффективности экономической системы; массовый трудовой энтузиазм и одновременно всеобщая “растащиловка” государственной собственности; реформы Хрущева и Косыгина; наконец, перестройка, задуманная для обновления социализма и закончившаяся его крахом и гибелью самого СССР, действительно, есть ли внутренняя логика у всех этих противоречивых событий и процессов?

Для ответ а на этот вопрос нам придется под новым углом зрения рассмотреть историю страны в XX веке, обращая главное внимание не на внешнюю сторону, а на фундаментальные причины тех или иных процессов и событий. Логика истории СССР будет раскрыта с помощью анализа существовавшего способа производства.

Цель этого анализа — не изложение, а объяснение истории СССР. В результате мы приблизимся к осознанию новой государственной и социальной идеи, способной, как и прежде, сделать наш народ великим и непобедимым и обеспечить возрождение страны.

ГДЕ ИСКАТЬ КЛЮЧ К ИСТОРИИ СССР?

История любого государства часто представляется нам как цепь событий, не связанных между собой и не подчиняющихся никакой логике. Свой отпечаток накладывают и личные качества участвующих в исторических событиях людей, что еще больше усложняет восприятие общей картины. Поэтому для выявления логики истории необходим ключ, который среди многообразия фактов и лиц позволит установить причинно-следственные связи.

Найти такой ключ применительно к истории нашей страны в XX веке невозможно без осознания того факта, что история СССР неотделима от истории развития социалистической идеи.

Действительно, СССР возник как социалистическое государство, именно в этом качестве он противостоял почти всему остальному миру в период своего существования, и крах социализма не случайно совпал с развалом СССР.

Но главное заключается в том, что то или иное понимание социализма как идеологической, политической и экономической системы определяло жизнь нашего государства и его граждан с неотвратимостью земного тяготения. В самом деле, разве идеологический тезис о недопустимости существования частной собственности при социализме не оказывал влияния на внутреннюю политику государства вплоть до последних лег перестройки? Да и кризис, разразившийся в 80-е годы, был прежде всего идеологическим кризисом. Именно крах официальной социалистической идеологии явился первопричиной политического разброда общества, всплеска национальных противоречий, развала экономики и, в конце концов, гибели СССР.

Если это так, то в поиске ключа к пониманию логики истории СССР необходимо обратиться к истории возникновения и развития социалистической идеи.

ДВЕ ФАЗЫ КОММУНИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА

Как известно, научный социализм возник в середине XIX века, и его рождение связано с именами К. Маркса и Ф. Энгельса. Карл Маркс глубоко и тщательно проанализировал современное ему капиталистическое общество, вскрыл его противоречия и доказал неотвратимость его гибели. Он показал, что развитие капитализма неизбежно ведет к углублению и обострению его основного противоречия — между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения продуктов труда. По мере развития производительных сил общества капитал становится оковами того способа производства, который его создал. На определенной стадии капиталистического способа производства возникает острый конфликт между развивающимися производительными силами и тормозящими это развитие производственными отношениями. Централизация средств производства и обобществление труда достигают такой степени, что они становятся несовместимыми с их частнокапиталистической оболочкой. Тем самым сам капитализм в процессе своего развития создает материальные предпосылки для своей гибели и ту общественную силу (пролетариат), которая выступает в качестве его могильщика и творца более передового общественного строя. Таким образом, неотвратимость гибели капитализма заложена в самой его природе.

В настоящее время эти выводы Маркса, сделанные на основе анализа капитализма XIX века, не оспаривают даже самые ярые его противники. Вся система их аргументации против марксизма строится на тезисе о том, что “капитализм ныне не тот, что был при Марксе”. Мы еще вернемся к этому вопросу, а пока посмотрим, какими виделись основоположникам марксизма главные черты посткапиталистического общества.

Логика Маркса безупречна: если в основе всех противоречий капитализма лежит господство частной собственности на средства производства, то для разрешения этих противоречий необходимо уничтожить частную собственность, заменив ее общественной. Это в свою очередь должно привести к уничтожению наемного труда, капитала и прочих атрибут ов буржуазного общества. В перспективе после устранения различий между физическим и умственным трудом, между городом и деревней исчезнет также деление общества на классы.

Необходимой предпосылкой коммунистического преобразования общества Маркс считал завоевание пролетариатом политической власти в результате социальной революции. В своей работе “Критика Готской программы”[1] (1875 г.) он наметил три последовательные ступени становления и развития коммунистической формации:

— переходный период, которому соответствует государство диктатуры пролетариата; основное содержание этого периода составляет борьба за преодоление элементов капиталистического способа производства и буржуазного устройства общества и становление нового строя;

— первая фаза коммунистического общества (социализм), для которой характерно обобществление средств производства в форме общенародной собственности, но распределение, в отличие от второй фазы, осуществляется в соответствии с количеством и качеством труда; на этом этапе еще сохраняется известное материальное неравенство и вытекающие из разделения труда противоположности между умственным и физическим трудом, городом и деревней;

— вторая, высшая фаза (коммунизм), на которой развитие производительных сил позволит устранить разделение общества на классы и обеспечить распределение по потребности.

ВЛИЯНИЕ СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА НА ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС

Приведенный краткий перечень основных положений марксизма, касающихся капитализма, коммунизма и путей перехода от первого ко второму, позволяет сделать важные для рассматриваемой проблемы — истории СССР — выводы. Очевидно, основоположники дали безупречный анализ современного им капитализма и правильно определили основные формообразующие черты коммунистического общества. Эти положения полностью сохраняют свое значение и сегодня. Поэтому, если где и искать причины временного поражения социалистической идеи и связанного с ним распада СССР, то только в проблеме перехода от капитализма к коммунизму.

Другими словами, ключ к пониманию истории XX века содержится в ответе на вопрос: что такое социализм? Или более конкретно: какая форма обобществления средств производства соответствует социалистическому этапу развития общества? Дело в том, что форма собственности на средства производства определяет все основные черты социалистического общества — его способ производства, политическую систему, идеологию, внутреннюю и внешнюю политику и т. д. (В последующих разделах книги будет показано, как господствовавший в СССР тип собственности предопределил все основные события его истории).

Принципиальным является то, что под общественной собственностью основоположники марксизма понимали исключительно общенародную (до отмирания государства — государственную) собственность. Другие известные им формы общественной собственности, в частности кооперативная, допускались только в ограниченных во времени и масштабу распространения рамках.

Общенародная форма собственности, при которой средства производства принадлежат всему обществу, народу в целом, представляет собой высшую, предельную степень обобществления. Поэтому вполне естественно предположить, что она соответствует и высшей стадии развития человеческого общества — коммунизму.

Вместе с тем сведение общественной собственности исключительно к общенародной ее форме привело к тому, что и социализм как переходный этап между капитализмом и коммунизмом, по мысли Маркса и Энгельса, должен быть основан на преобладании общенародной собственности. Поскольку господствующая форма собственности на средства производства является основным классификационным признаком общественно-экономической формации, факт базирования и социализма, и коммунизма на одной и той же форме собственности дал Марксу основание объединить их в единую коммунистическую формацию, несмотря на качественное различие уровней развития производительных сил, характера труда и способа распределения. Тем самым социализм был лишен статуса особой общественно-экономической формации и рассматривался только как низшая, неполная стадия коммунизма. (Этим Маркс сильно осложнил жизнь последующим толкователям его учения, немало сил положившим на то, чтобы найти разницу между общенародной собственностью при социализме и коммунизме).

Анализ работ К. Маркса показывает, что осуществление идеи коммунизма он связывал с реализацией двух условий, которые по аналогии с математикой можно охарактеризовать как “необходимое” и “достаточное”. Эти условия: уровень развития производительных сил, позволяющий осуществить коммунистические принципы производства и распределения (необходимое условие) и общенародная собственность на средства производства (достаточное условие). С этой точки зрения строительство социалистического общества на базе общенародной собственности должна рассматриваться как попытка воплощения идеи коммунизма на основе только достаточного условия при отсутствии необходимого — высочайшего уровня развития производительных сил.

Между тем более чем столетний период, прошедший со времени написания К. Марксом “Критики Готской программы”, показал, что между частной и общенародной (государственной) формами собственности располагается целый спектр промежуточных форм, в том числе смешанных — государственно-частная, кооперативная, коллективная (собственность отдельных трудовых коллективов), государственно-коллективная, муниципальная, акционерная (в качестве акционеров выступают предприятия с общественной формой собственности) и другие. Поэтому мы теперь имеем возможность по-другому, чем 100–150 лет назад, ответить на ключевой вопрос XX века: что же такое социализм и какая форма общественной собственности на средства производства должна лежать в его основе?

Очевидно, что выбор, сделанный при ответе на этот вопрос в начале века в пользу общенародной собственности, предопределил все главные признаки социалистического общества в нашей стране. Как из единственной оплодотворенной клетки вырастает сложный живой организм, так и факт огосударствления собственности на средства производства определил главные принципиальные черты социалистического способа производства, советского общества и историю СССР, включая ее трагический конец.

Все это заставляет серьезно отнестись к анализу существовавшего в СССР способа производства и его определяющему влиянию на историю страны. Характер этого влияния не следует понимай, упрощенно. Развитие общества зависит от множества факторов — географической среды, традиции государственности, своеобразия культуры, религии, социально психологических черт нации и т. д. Историю творят люди, и она несет отпечаток их характеров, озарений и заблуждений, мужества и трусости, верности и предательства. СССР не остался в стороне от бурь XX века, поэтому на жизнь страны влияли происходящие в мире события и политика других держав.

Только рассматривая все факторы в совокупности, можно получить представление о причинах событий и движущих силах исторического процесса. Однако именно особенности существовавшего в СССР способа производства, его достоинства и недостатки, заложенные в нем противоречия обусловили основные черты советского социализма и явились главным фактором, определившим вектор развития общества и ход истории СССР.

Поэтому далее история СССР рассматривается через призму существовавшего способа производства.

РЕВОЛЮЦИОННЫЙ РОМАНТИЗМ

Прежде чем мы обратимся непосредственно к истории СССР, полезно рассмотреть причины, побудившие основоположников марксизма связать социализм с общенародной формой собственности на средства производства.

К. Маркс и Ф. Энгельс творили в эпоху варварского капитализма, развитие которого сопровождалось абсолютным и относительным обнищанием трудящихся. Свободных ремесленников и крестьян капитализм превратил в бесправных наемных рабочих и нещадно их эксплуатировал: продолжительность рабочего дня достигала 13–14 часов. Но участь безработных была еще хуже. Детский труд применялся настолько широко, что дети, а также женщины в значительной мере вытеснили взрослых мужчин из сферы промышленного производства. В ту эпоху противоречия, присущие капитализму, проявлялись с наибольшей остротой, причем они не ослабевали, а усиливались по мере развития производительных сил.

Не удивительно, что Маркс и Энгельс считали, что капитализм уже дряхл и гибель его близка. Они создавали свою теорию в постоянном ожидании всемирной революции и боялись не успеть завершить свой труд к ее началу. Маркс и Энгельс полагали, что “великая проблема XIX века — проблема упразднения пролетариата”[2], то есть создание коммунистического общества, будет решена еще до его окончания.

В пору своей молодости любая теория кажется всесильной. Поэтому характерная для периода юности марксизма слишком оптимистическая — в духе революционного романтизма — оценка путей и сроков реализации предсказанных процессов вполне объяснима.

В качестве альтернативы капитализму с его частной собственностью К. Маркс и Ф. Энгельс противопоставили коммунизм (а не социализм!) и обобществление средств производства в форме общенародной собственности. Романтизму, в том числе и революционному, свойственно стремление к воплощению крайних форм своего идеала и пренебрежение к промежуточным формам. Этим и объясняется тот факт, что основоположники марксизма, правильно определив направление преобразования общества — обобществление средств производства, связали его только с высшей, предельной — общенародной формой. Их максимализм основывался в том числе и на мнении о но беде социальных революций одновременно в большинстве капиталистических стран.

Противоречия капитализма эпохи его дикого варварского существования казались настолько значительными, что позволили Марксу и Энгельсу предположил», что одно их устранение и обобществление средств производства дадут мощный импульс развитию производительных сил и переход к коммунистическому способу производства и распределения будет осуществлен в относительно короткий исторический период. Поэтому все внимание основоположников теории марксизма было направлено на выявление основных черт коммунистической формации, значение же переходных этапов, в частности социализма, явно недооценивалось.

Во всем многотомье трудов Маркса и Энгельса проблеме социалистического производства и распределения уделено не так уж много места. Отождествление социализма с первой фазой коммунистической формации привело к тому, что он был наделен почти всеми основными атрибутами коммунизма — общенародной собственностью на средства производства, отсутствием товарно-денежных отношений и рыночной экономики и т. д. Лишь способ распределения — в соответствии с количеством и качеством труда — отличается от коммунистического.

Безусловно, нелепо предъявлять претензии основоположникам марксизма с высоты нашего сегодняшнего знания о современном капитализме и почти 75-летнего опыта строительства социализма. Революционный романтизм Маркса и Энгельса был естественен и объясним. Но эпоха революционного романтизма на них не закончилась. Призыв (граничивший с обещанием) Н. С. Хрущева построить коммунизм в “отдельно взятой” стране (СССР) к 1980 году был последним отголоском эры революционного романтизма, начавшейся в далеком 1848 г. с опубликования “Манифеста Коммунистической партии”. Представление о социализме как о неполном коммунизме на протяжении десятилетий служило основанием для попыток наших романтических революционных лидеров “подтянуть” социализм до уровня коммунизма, форсировать процесс построения коммунизма, волюнтаристским путем вводить его элементы.

ВЗГЛЯД БОЛЬШЕВИКОВ НА СОЦИАЛИЗМ

Развитие теории марксизма в XX веке связано с именем В. И. Ленина. Он дополнил марксизм учением об империализме, создал учение о пролетарской партии нового типа, разработал теорию социалистической революции.

Однако интересующей нас проблеме — сущности и основным чертам социализма — в дореволюционный период он не уделил должного внимания, несмотря на то, что надвигающаяся революция резко повысила ее актуальность. Достаточно сказать, что в своей работе “Государство и революция”, написанной всего за несколько недель до Октябрьской революции, Ленин повторил и прокомментировал все относящиеся к проблеме социализма положения из “Критики Готской программы” Маркса, не добавив к ним ничего нового.

Этот факт объясняется рядом причин. Классики марксизма неоднократно подчеркивали, что их теория позволяет выявить лишь тенденцию общественного развития, но не может служить источником конкретных рекомендаций по устройству будущего общества. По этой причине К. Маркс сформулировал только главные черты переходного периода от капитализма к коммунизму, но не счел возможным описывать его детально, не желая, по выражению Энгельса, фабриковать утопии. Только непосредственное строительство реального социалистического общества могло дать необходимую информацию и внести коррективы в представления о социализме. Поэтому в 1917 г. у Ленина не было оснований пересматривать выводы Маркса.

Но главная причина заключается в общей недооценке социализма как особого, отличного от капитализма и коммунизма и длительного периода общественного развития. Мы привыкли рассматривать коммунизм как дело далекого будущего. Мнение революционеров XIX и начала XX века по этому поводу было иным. Они полагали, что коммунизм близок. Он наступит в результате мировой революции после непродолжительного переходного периода, в течение которого будут осуществлены необходимые преобразования в политической, социальной и экономической сферах. Бытовавшие представления о близости коммунизма и относительной легкости перехода к нему естественным образом имели своим следствием общую недооценку социалистического этапа развития общества.

В соответствии с той же марксистской традицией социализм рассматривался как первая фаза коммунистической формации и в этой связи отождествлялся с общенародной (государственной) собственностью на средства производства, централизацией управления, плановым характером производства и распределения, отсутствием рынка и товарно-денежных отношений. По сути, набор этих признаков определяет опять же коммунистический, а не социалистический способ производства, “уступка” социализму была сделана только в том, что распределение предусматривалось осуществлять не по потребности, а в соответствии с количеством и качеством затраченного труда.

Оптимистическая оценка длительности переходного периода и срока наступления коммунизма имела, как и положено в марксизме, теоретическое обоснование. В основе ее лежало преувеличение, вполне в духе революционного романтизма, положительного воздействия грядущего обобществления средств производства на развитие производительных сил. Большевики исходили из того, что “капитализм невероятно задерживает” развитие производительных сил, поэтому “экспроприация капиталистов неизбежно даст гигантское развитие производительных сил человеческого общества”[3]. Тем более, что война ускорила перерастание монополистического капитализма в России в государственно-монополистический, а последний является, по Ленину, “полнейшей материальной подготовкой социализма”[4]: общественный характер производства достигает такой степени, что пролетариату остается только взять в свои руки уже созревшие для обобществления банки, синдикаты, железные дороги, почту и т. п. и пустить их в ход, заменив контроль капиталистов за производством и распределением контролем со стороны трудящихся. При этом предполагалось, что устранение свойственной капитализму анархии, централизация управления и переход к планомерному производству и распределению сразу же обеспечат существенную экономию средств и ресурсов.

Несколько позднее возможность резкого качественного скачка в развитии производительных сил связывалась с электрификацией страны. Напомним, что в XIX веке развитие промышленности основывалось на использовании силы пара, и источниками энергии на предприятиях служили паровые машины. План ГОЭЛРО предусматривал посредством расширения сферы использования электричества в народном хозяйстве добиться обновления всей структуры производительных сил Советской России, реконструирования технической базы промышленности и сельского хозяйства н многократного повышения на этой основе производительности труда. Все эти мероприятия рассматривались как часть более широкого плана социально-экономических преобразований коммунистического характера[5].

Именно в этом заключается глубинный смысл известной ленинской формулы: “Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны”. Сейчас она кажется наивной, но в те годы она отражала надежды большевиков на скорое построение материально-технической базы коммунизма.

Эти теоретические положения имеют прямое отношение к истории СССР. Господствовавшее среди большевиков мнение о всемогущем влиянии обобществления средств производства на ускорение развития общества, относительной легкости перехода к коммунистическому производству и распределению, отождествление социализма с первой фазой коммунистической формации и наделение его многими чертами коммунизма наложило свой отпечаток на весь начальный период существования Советского государства.

ПЕРВЫЕ МЕСЯЦЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ

В массовом сознании утвердилось мнение, что первым этапом истории Советского государства был военный коммунизм. На самом деле переход к политике военного коммунизма начал осуществляться только летом 1918 г. с началом крупномасштабной гражданской войны.

Для короткого периода с ноября 1917 до лета 1918 года характерно относительно мирное развитие процессов в стране. Советская власть постепенно распространилась на всю огромную территорию от Балтики до Тихого океана, отдельные контрреволюционные мятежи были локализованы и подавлены. Заключение Брестского мира в марте 1918 г. создало предпосылки для стабилизации положения и переноса центра тяжести в работе Советского правительства в хозяйственную сферу. Именно в первые месяцы Советской власти были приняты многие принципиальные решения и разработаны подходы, определившие дальнейшую судьбу нашего государства.

Для первых лет Советской власти характерна многоукладность экономики. В рассматриваемый период (ноябрь 1917 — лето 1918 г.) насчитывалось пять укладов: патриархальный (крестьяне, ведущие натуральное хозяйство), мелкотоварный (крестьяне, продававшие хлеб), частнохозяйственный капитализм, государственный капитализм (подконтрольные государству предприниматели) и социалистический, объединявший национализированные предприятия. В целом в народном хозяйстве Советской России, а затем Советского Союза вплоть до начала 30-х годов преобладало мелкотоварное крестьянское производство, определявшее лицо экономики.

Особенность первых месяцев Советской власти, до лета 1918 г., заключалась в относительной слабости социалистического сектора экономики. Большевики, придя к власти, проявили здоровый прагматизм и не форсировали темпы национализации промышленных и торговых предприятий, ограничившись национализацией только самых крупных предприятий и синдикатов. Резкий рост национализированного сектора экономики начался только с переходом к политике военного коммунизма, о чем речь пойдет ниже.

В. И. Ленин в своих работах 1917–1923 гг. совершенно справедливо указывал, что, несмотря на Советскую власть и социалистический характер проводимых ею преобразований, с экономической точки зрения Россия продолжала оставаться капиталистической страной, так как господствующие позиции принадлежали буржуазным экономическим укладам. В первые месяцы Советской власти уклад, основанный на общенародной (государственной) собственности, был особенно слаб. Показательно, однако, что уже тогда в полной мере проявились те экономические и социальные проблемы, которые неотступно преследовали Советский Союз на протяжении всей его истории.

Для того, чтобы наглядно показать характер и сложность задач, возникших перед Советским государством при переводе экономики на социалистические рельсы, представим капиталистическую экономику в виде огромной фабрики. Эта фабрика не имеет жесткого централизованного управления, приводными ремнями, обеспечивающими взаимосвязь между ее многочисленными структурными подразделениями, а также между ними и потребителями, служат механизмы рынка. В качестве двигателя, заставляющего отдельные подразделения фабрики постоянно повышать эффективность производства и стремиться к лучшему удовлетворению запросов потребителей, выступает конкуренция. А энергию, приводящую в движение весь огромный механизм фабрики, обеспечивают материальные интересы участвующих в производстве людей.

Общенародная собственность на средства производства подчиняет всех производителей (отдельные предприятия) одному собственнику — государству, тем самым лишая их экономической независимости. Поскольку механизмы рынка могут функционировать только при наличии независимых, свободных в принятии решений производителей, они оказываются несовместимыми с тотальной государственной собственностью. То же самое происходит и с конкуренцией, которая просто не может иметь места среди производителей, объединенных в одну гигантскую монополию под единым государственным управлением. Естественно, что и система трудовой мотивации людей также претерпевает изменения.

Таким образом, огосударствление средств производства приводит к коренному изменению всех принципов функционирования экономики-фабрики: ей требуются новые приводные ремни, двигатели и энергия.

Какие же альтернативы рынку, конкуренции производителей и капиталистической системе трудовой мотивации выдвинули большевики?

УЧЕТ И КОНТРОЛЬ

При капитализме функцию стихийного регулятора товарного производства выполняет рынок. С переходом к социализму возникла задача создания нового механизма регулирования экономики.

По замыслу В. И. Ленина, действенной альтернативой рыночным отношениям должен был стать всеобщий учет и контроль за производством и распределением — потоками сырья, продовольствия, предметов потребления, рабочей силы, количеством труда. Все статьи Ленина, начиная еще с дореволюционных времен, пронизаны этой мыслью. Организацию всеобщего контроля и учета он считал сутью социалистического преобразования общества, без чего социализм невозможен, а поэтому — главной экономической задачей Советской власти.

Функции учета и контроля возлагались на Советы, совнаркомы, потребительские общества и фабрично-заводские комитеты. Для управления национализированными отраслями были созданы главные управления и тресты. Тем самым уже в первые месяцы Советской власти были заложены основы будущей административно-командной системы управления народным хозяйством. Господствовало мнение, что замена характерной для рынка стихийной самоорганизации планомерной организацией экономических связей позволит резко повысить эффективность социалистической экономики по сравнению с капиталистической.

Как мы увидим ниже при анализе экономической системы СССР, неизбежная при общенародной собственности на средства производства абсолютизация административных методов управления экономикой имеет как достоинства, так и недостатки, причем достоинства этой системы наиболее ярко проявляются в кризисные периоды. Поэтому централизация управления народным хозяйством с упором на командно-административные методы была наилучшим решением для переживающей революционные преобразования экономики, частично разрушенной империалистической войной и подрываемой саботажем капиталистов и буржуазных специалистов. В подобных условиях недостатки этой системы управления проявляются гораздо слабее ее достоинств. Последующая история СССР предоставила немало фактов в доказательство этого тезиса.

СОРЕВНОВАНИЕ

Большевики, будучи последовательными марксистами, прекрасно понимали значение конкуренции производителей как побудительного механизма для постоянного обновления техники, как воспитателя предприимчивости капиталистических организаторов производства. Именно конкуренция, соревнование производителей стимулирует рост производительных сил при капитализме.

Не случайно уже в январе 1918 г. В. И. Ленин в работе “Как организовать соревнование?”[6] выдвинул задачу организации социадиетического соревнования, которое должно было в новой экономике выполнять те же функции, что и капиталистическая конкуренция производителей. (Поразительный и показательный факт! Прошло только два месяца после Октябрьской революции, на Дону мятеж Каледина, немцы угрожают сорвать перемирие на фронте, аппарат управления почти поголовно состоит из саботажников, в стране разруха, угроза голода вполне реальна — и в такое время Ленин пишет статью на неактуальную, казалось бы, тему — о социалистическом соревновании. Один этот факт больше говорит о глубине понимания им общественных процессов, чем все славословия прошлых времен в его адрес).

Субъектами соревнования, по мысли Ленина, выступают фабрики, деревни, местные Советы, комитеты и т. п. Соревнование “по части организаторских успехов” должно воспитывать практиков-организаторов из рабочих и крестьян. Отмена коммерческой тайны будет способствовать распространению передового опыта посредством гласности и силы примера.

Но для того, чтобы принимать участие в таком соревновании, люди должны иметь серьезные побудительные мотивы. Капиталистическая конкуренция заставляет товаропроизводителей снижать издержки производства с целью увеличения нормы прибыли и повышать качество товара для расширения рынка сбыта. Главным условием возникновения конкуренции производителей является их независимость — свобода распоряжаться произведенным продуктом.

Общенародная форма собственности на средства производства и связанная с ней централизованная плановая экономика исключают право производителей самостоятельно распоряжаться произведенным продуктом. В этих условиях конкуренция невозможна и необходимы другие механизмы организации соревнования между производителями.

В. И. Ленин полагал, что основным побудительным мотивом для отдельных работников и коллективов трудящихся принимать участие в соревновании будет их чувство хозяина на производстве, появившаяся после столетий подневольного труда на эксплуататора возможность работы на себя. Свободный от эксплуатации человек труда на земле, заводах и фабриках, перешедших в собственность народа, впервые получив такую возможность, должен развернуть свои способности и проявить инициативу. Для победителей соревнования предусматривались и некоторые материальные стимулы, однако, опыт последующих десятилетий доказал их низкий стимулирующий эффект.

В свете этого находит свое объяснение поразительное упорство, с которым в Советском Союзе постоянно предпринимали попытки реанимировать ленинскую идею социалистического соревнования: в его лице хотели найти действенную замену капиталистической конкуренции производителей.

В целом в подходе к организации соревнования сказалась присущая революционным романтикам начала века переоценка моральных стимулов и недооценка материальных. Отсутствие действенных стимулов дня соревновательности, естественно присутствующих в механизме капиталистической конкуренции, не позволило в конце концов социалистическому соревнованию полноценно заменить конкуренцию в качестве двигателя технического прогресса. Конкуренция проистекает из самой сути капиталистического способа производства. Постоянное повышение эффективности производства и его технической оснащенности является условием выживания товаропроизводителей при капитализме. Напротив, в советской экономической системе “внедрение” новой техники в большинстве случаев происходило, как известно, в результате директивных указаний государственных органов.

Таким образом, попытка создать конкурентную среду при отсутствии независимости производителей уповая в основном на моральные стимулы, в долговременной перспективе неизбежно была обречена на неудачу.

ТРУДОВАЯ МОТИВАЦИЯ

Обобществление средств производства коренным образом изменяет мотивацию к труду. Поэтому разработка действенного механизма стимулирования эффективного и инициативного труда каждого работника и коллективов трудящихся является главной проблемой социализма.

Классический марксистский подход к решению этой проблемы состоит в том. чтобы осуществлять распределение в соответствии с количеством и качеством труда (по труду). Поскольку материальное поощрение работника ставится при этом в прямую зависимость от его трудовых усилий, он заинтересован трудиться с наибольшей отдачей. В своей предоктябрьской книге “Государство и революция” В. И. Ленин указывал, что большевики должны воплотить социалистический принцип распределения по труду. Если бы это было осуществлено, советская экономическая система, скорее всего, не знала себе равных по эффективности. Однако, хотя принцип распределения по труду представляется простым и логичным в теории, большевики с самого начала столкнулись с серьезными трудностями при реализации его на практике.

Позиция классического марксизма по проблеме распределения по труду будет подробно проанализирована в одной из следующих глав. Однако недостаточная проработанность этой проблемы и сложность ее решения в рамках модели общества, принятой большевиками за ориентир, сказалась уже в первые месяцы Советской власти.

Прежде всего возникла задача разработать механизм формирования уровней оплаты труда различных категорий трудящихся и каждого работника в отдельности. При капитализме стоимость рабочей силы определяет рынок. Механизмы рынка не позволяют ей отклониться слишком далеко в большую или меньшую сторону от ее действительной величины. С одной стороны, и отдельный капиталист, и все владельцы предприятий в целом стремятся сократить расходы на оплату труда (что периодически приводит к обострению классовых конфликтов). Но одновременно действует мощный фактор, существенно ограничивающий возможности хозяина предприятия в этом отношении. Законы рынка, прежде всего конкуренция других производителей, заставляют капиталиста устанавливать величину оплаты труда работников близкой к действительной стоимости их рабочей силы; в противном случае его квалифицированный персонал может перейти к конкурентам.

В условиях бестоварного и безденежного посткапиталистического производства, при отсутствии такой экономической категории, как стоимость, мерой количества труда, по мнению основоположников марксизма, служит рабочее время[7]. Работник “получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда. То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме”. Однако Маркс и Энгельс не указали, как при таком подходе, при отсутствии регулирующего влияния рынка определить истинное количество затраченного отдельным работником труда (с учетом его характера, сложности, инициативы и творческого вклада работника) и правильное соотношение вознаграждения за вложенный труд между различными категориями трудящихся.

Таким образом, в классическом марксизме лишь декларирована необходимость осуществления в социалистическом обществе принципа распределения в соответствии с количеством и качеством затраченного труда, но совершенно не разработан механизм реализации этого принципа на практике.

Не удивительно, что большевики, располагая теоретическими рекомендациями только самого общего характера, не смогли избежать противоречий между своей политикой в области оплаты труда и объективной экономической реальностью. Национализация предприятий, проведенная Советской властью, объективно исключала их из сферы действия рыночных законов, в том числе и в отношении формирования стоимости рабочей силы. В национализированном секторе экономики государство стало монопольным работодателем. Появилась возможность устанавливать оплату труда на предприятиях в отрыве от действительной стоимости рабочей силы. Более того, монопольное положение государства не только сделало возможным, но и предопределило волевой (волюнтаристский) подход к проблеме оплаты труда.

При установлении величины оплаты труда стали главенствовать не объективные экономические факторы, а идеологические мотивы и соображения, связанные с социальной политикой, проводимой Советской властью. Эта социальная политика была направлена на нивелирование различий в оплате простого и сложного труда, труда неквалифицированных рабочих и специалистов. Подобный подход отражал стремление большевиков устранить несправедливое распределение материальных благ, оставшееся от старого строя. Они поставили цель приблизить жизненный уровень трудящихся, основную массу которых составляли неквалифицированные рабочие, к стандартам, характерным для социальных слоев, занимавших привилегированное положение в капиталистическом обществе.

Таким образом, реальная политика большевиков фактически вела к уравнительности в оплате труда. Изъятие товара — рабочей силы из сферы действия рыночных законов сделало возможным волюнтаристский подход к формированию ее стоимости. В этих условиях социальная политика большевиков, носившая ярко выраженный классовый характер, привела к нарушению сложившегося соотношения заработной платы различных категорий работников и к нивелированию различий в оплате труда.

В итоге, хотя декларируемой целью большевиков была организация общественного распределения в соответствии с количеством и качеством труда, на деле с первых шагов Советской власти наметилась тенденция к уравнительности распределения.

Отрыв величины оплаты труда от рыночной стоимости рабочей силы негативно отразился на мотивации к труду. При волюнтаристском, идеологизированном подходе к оплате труда невозможно в полной мере учесть различия в характере, интенсивности и эффективности труда, вознаградить инициативного и деятельного работника и материально наказать пассивного- В одной из следующих глав будет показано, какое влияние этого обстоятельства оказывало на экономику Советского Союза. Однако уже в период формирования основ новой экономической и социальной системы выявилась низкая эффективность существующих в ее рамках экономических механизмов, призванных стимулировать высокопроизводительный и инициативный труд.

В современных условиях стимулирование, побуждение людей к высокопроизводительному труду является одной из главных функций любой экономической системы — рыночной или плановой. Вместе с тем проблема создания действенной мотивации к труду в произведениях Маркса и Энгельса, служивших теоретической основой политики большевиков, практически вообще не рассматривалась. Это обстоятельство не должно вызывать недоумение.

Недооценка классическим марксизмом роли материальных стимулов, побуждающих работника к высокоэффективному труду, объясняется характером труда в XIX веке. На достигнутой в то время стадии развития машинного производства в основном преобладал неквалифицированный труд. Наемный работник являлся простым придатком машины, ее продолжением. В отличие от ремесленника средних веков, он почти не мог повлиять на качество готовой продукции, а темп его работы определялся скоростью вращения исполнительных органов машины. Свое крайнее воплощение эта стадия развития машинного производства нашла в конвейерном производстве XX века. Такой труд не требует высокой квалификации, почти исключает проявление инициативы со стороны работника, а организация контроля за качеством его работы не вызывает осложнении. Преобладание неквалифицированного, не требующего творческого подхода труда в XIX веке снижало актуальность проблемы мотивации труда и его стимулирования, что и привело к недооценке этой проблемы в трудах основоположников марксизма. Кроме того, классики марксизма слишком уж надеялись на “сознательную дисциплину трудящихся”, которая должна появиться в результате обобществления средств производства.

Только революционная практика могла выявить достоинства и недостатки системы мотивации к труду, вытекающей из теоретических положений классического марксизма. Поэтому в дореволюционный период В. И. Ленин в целом разделял указанные взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса. В своей книге “Государство и революция” он предполагал решить проблему организации общественного труда с помощью всеобщего учета и контроля за количеством труда, производством и распределением. По его мнению, при общенародной собственности на средства производства “все граждане превращаются в служащих по найму у государства… Все дело в том, чтобы они работали поровну, правильно соблюдая меру работы, и получали поровну”[8]. Поголовные и всеобъемлющие учет и контроль должны были обеспечить равную трудовую активность работников, побуждать их полностью “выкладываться”, что и давало основание считать, что они работают поровну. Поэтому при равенстве затрат рабочего времени количества труда работников оказываются также равными, следовательно и оплата их труда должна быть одинаковой. В итоге “все общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством платы”[9].

Нетрудно заметить, что в этой схеме устройства будущего общества уравнительные тенденции выражены достаточно ярко, а проблему мотивации к труду предполагается “решать” путем ораганизации всеохватывающего учета и контроля за производством и распределением. В целом для большевиков в предреволюционный период были характерны довольно туманные, далекие от реальности представления о будущем социалистическом обществе в духе революционного романтизма.