Убик

— Это мое законное право, — добавил Лакмен. Он, казалось, немного занервничал. — У вас нет никаких полномочий вмешиваться в это дело. Вы не наши хозяева. Разрешите мне отослать вас к Договору 2095 года, подписанному между вашими военными и Организацией Объединенных Наций. Все, что вы имеете право делать, — это давать рекомендации и оказывать нам содействие, когда в нем возникает необходимость. Я не слышал, чтобы кто-то вызывал вас сюда, в эту комнату, сегодня вечером, — он обвел взглядом присутствующих, как бы обращаясь за поддержкой.

— Мы сами здесь управимся, — сказал вугу Билл Кэлюмайн.

— Верно, — поддержал его Стюарт Маркс. — Так что, вуг, убирайся прочь отсюда.

Как только Ю.С.Каммингс покинул комнату, Джек Блау тут же предложил:

— Давайте начнем Игру.

— Давайте, — согласился Билл Кэлюмайн. Достав ключ, он прошел к запертому стенному шкафу. Мгновением позже он уже раскладывал Игровую таблицу на столе в центре комнаты. Остальные все начали пододвигать свои стулья к столу, располагаясь поудобнее и решая, кому рядом с кем хочется сидеть.

Подойдя к Питу, Кэрол Хольт сказала:

— Поначалу у нас Игра может пойти не слишком складно, мистер Гарден. Пока мы все не привыкнем к манере игры каждого из нас.

«Самое время, — рассудил Пит, — рассказать ей о Джо Шиллинге».

— Послушайте, — произнес он. — Мне очень неловко говорить об этом, но вы и я, возможно, еще долго не будем партнерами.

— Да? — Удивилась Кэрол. — А почему?

— Если уж начистоту, то больше всего на свете меня интересует, как бы отыграть Беркли. Даже больше, чем сама Удача, как говорится в популярной пословице. Удача в биологическом аспекте. «Несмотря на тот факт, — отметил Пит про себя, — что власти как Земли, так и Титана, учреждая Игру, считали главной ее целью именно этот аспект, а не экономический».

— Но вы же никогда не видели, как я играю, — обиженно сказала Кэрол. Она быстро прошла в угол комнаты и, заложив руки за спину, стала оценивающе разглядывать Пита. — А играю я весьма недурно.

— Очень может быть, что даже и очень хорошо, — не стал возражать ей Пит, — но вряд ли настолько хорошо, чтобы переиграть Лакмена. Вопрос именно в этом. Сегодня вечером я сыграю с вами, но завтра я хочу привести кое-кого другого. Не надо на это обижаться.

— Но я просто возмущена этим. Пит пожал плечами.

— Значит, так оно и будет.

— Кого же это вы хотите привести?

— Джо Шиллинга.

— Торговца редкими пластинками? — медового цвета глаза девушки округлились в изумлении. — Но ведь…

— Я знаю, что Лакмен победил его, — сказал Пит, — но не думаю, что ему удастся сделать это еще раз. Шиллинг — мой очень хороший приятель. Я в нем уверен.

— Намного больше, — произнесла Кэрол Хольт, — чем во мне, не так ли? Вам даже неинтересно поглядеть на то, как я играю. Вы уже приняли решение заранее. Хотелось бы мне знать, почему это вам так не терпелось побыстрее провернуть всю эту брачную церемонию?

— Чтобы сегодня ночью… — начал было Пит.

— По-моему, вас даже не очень-то интересует предстоящая ночь. — Щеки ее стали теперь пунцово-красными. Она рассердилась не на шутку.

— Да послушайте же, — снова начал Пит, испытывая неловкость и желая ее успокоить, — я вовсе не намерен…

— Вы не хотите причинить мне боль, — сказала Кэрол, — но вы уже это сделали, и очень сильно. Если б вы только знали, каким уважением я пользовалась среди своих друзей по группе «Соломенное Чучело». Я не привыкла к подобному обращению.

Она часто-часто заморгала, едва сдерживая слезы.

— Ради бога, — в ужасе произнес Пит, взял ее за руку и провел через всю комнату на улицу, в ночную тьму. — Послушайте, я ведь хотел только подготовить вас на тот случай, если приведу Джо Шиллинга. Беркли всегда был моим уделом, и я не намерен его уступать, да поймите же вы это в конце-то концов! Все это лично к вам не имеет никакого отношения. Даже если вы лучший из всех Игроков "на Земле, — он обхватил ее за плечи. — Давайте лучше не будем больше препираться и вернемся. Там уже начинается Игра.

— Минутку, — сопя, произнесла Кэрол, затем отыскала в кармане юбки носовой платок и высморкалась.

— Давайте сюда, друзья, — окликнул их из квартиры Билл Кэлюмайн.

В дверях показался Сильванус Энгст.

— Мы начинаем. — Поглядев на них, он хихикнул. — Экономический аспект прямо сейчас, мистер Гарден, если желаете принять участие.

Кэрол и Пит вместе вернулись в ярко освещенную комнату для Игры.

— Мы обсуждали нашу стратегию, — пояснил Пит Кэлюмайну.

— Только вот в отношении чего? — спросила Джейнис Ремингтон и подмигнула.

Фрэйя взглянула сначала на Пита, затем на Кэрол, но ничего не сказала. Другие же глаз не спускали с Лакмена, все остальное перестало для них существовать. Появились карточки с правами владения. Очень неохотно их стали, одну за другой, укладывать в лоток для ставок.

— Мистер Лакмен, — напрямик высказалась Жюли Маркс, — вам придется выложить права на Беркли. Это единственная принадлежащая вам недвижимость в Калифорнии. — Она вместе с остальными членами группы внимательно наблюдала за тем, как Лакмен помещает в лоток большой конверт. — Я надеюсь, — добавила Жюли, — на то, что вы проиграете и никогда уже снова не объявитесь здесь.

— Вы не из тех женщин, что лезут за словом в карман, — кисло улыбаясь, произнес Лакмен, после чего все черты его лица как будто окаменели, каждый мускул занял свое точно обозначенное место.

«Он вознамерился переиграть всех нас, — подумал Пит. — Он самым решительным образом настроился на это. Мы ему нравимся ничуть не больше, чем он — нам».

Им предстояло суровое, даже жестокое испытание.

— Я отказываюсь от своего первоначального предложения, — заявил Лакмен. — О компенсации в форме уделов за пределами Калифорнии. — Он взял колоду пронумерованных карт и стал их в высшей степени искусно тасовать. — По причине вашей ко мне враждебности. Совершенно ясно, что нам не удастся поддерживать хотя бы видимость доброжелательности.

— Что верно, то верно, — отозвался Уолт Ремингтон.

Все остальные предпочли промолчать, но и без того было очевидно как для Лакмена, так и для Пита Гардена, что точно такие же чувства испытывает каждый из находящихся сейчас в комнате.

— Начинаем первую партию, — объявил Билл Кэлюмайн и вытянул карту из перетасованной колоды.

«Эти люди еще заплатят мне за такое свое отношение, — решил про себя Джером Лакмен. — Я пришел сюда вполне законно, преисполненный самых благих намерений. Я откровенно все им рассказал, они меня не приняли».

Наступила его очередь тянуть карту. Ее номер оказался семнадцатым. «Мое везение уже начинает сказываться», — отметил он про себя, закурил изысканную сигарету и, откинувшись на спинку стула, стал наблюдать за тем, как тянут другие.

«Хорошо, что Дэйв Матро отказался здесь появляться, — рассудил Лакмен. — Преког оказался прав. У них на самом деле здесь оказалась эта ЭЭГ-аппаратура для выявления хитростей. Они тут же загнали бы его в угол».

— По всей вероятности, вам ходить первому, Лакмен, — сказал Кэлюмайн. — Со своими семнадцатью вы вознеслись высоко. — Он показался Лакмену таким же примирившимся с фактом его везения, как и все остальные.

— Лакмену — Удача, — сказал Лакмен, обращаясь ко всем им, и протянул руку к круглому металлическому волчку.

Наблюдая краешком глаза за Питом, Фрэйя Гейнс подумала, что он с нею там, на улице, по-видимому, крупно поссорился. У Кэрол, когда она возвращалась, был такой вид, будто она плакала. «Очень плохое начало», — отметила про себя Фрэйя не без удовлетворения.

«Они не смогут сыграться как партнеры — теперь ей это совершенно ясно. Кэрол будет не под силу справиться с меланхолией Пита, с его вечной мнительностью. А в ней ему просто не найти женщину, которая станет с ним ладить, которая будет ему потакать. Я знаю, он еще вернется ко мне, у нас завяжутся отношения помимо Игры. Ему придется это сделать, иначе его ждет полный эмоциональный крах».

Наступила ее очередь вступить в Игру. Этот начальный раунд игрался без элементов блефа. Применялись не карты, а волчок, стрелка индикатора которого отовсюду неплохо просматривалась.

Фрэйя раскрутила волчок, он остановился на цифре «четыре». Чертыхнувшись в душе, она передвинула свою фишку вперед по таблице на четыре квадрата. Это привело ее к печально знакомой надписи: «Акцизный сбор. Платить 500 долларов».

Она, не проронив ни слова, расплатилась. Джейнис Ремингтон, банкир, приняла у нее банкноты. «В каком напряжении я сейчас нахожусь, — подумала Фрэйя. — Да и все остальные, кто здесь находится, включая и самого Лакмена».

«Кто из нас, — задумалась она, — первым бросит в лицо Лакмену, что он блефует? Тот, у кого хватит на это духу. А если кто и бросит ему вызов, ждет ли его успех? Окажется ли он прав? — Она вся съежилась, размышляя над этим. — Только не я, — решила она. Пит не преминет, — она точно знала это. — Он станет первым. Он по-настоящему ненавидит этого человека».

Вот наступила и очередь Пита. Ему выпала цифра «семь», и он начал продвигать вперед свою фишку. Лицо его при этом оставалось совершенно невозмутимым.

6

Хотя Джо Шиллинг в общем-то и был бедняком, ему принадлежал древний, сварливый, легко поддающийся переменам настроения автоавтомат, который он называл Максом.

Сегодня, как и обычно, Макс воспротивился отданным ему распоряжениям.

— Нет, — отрезал он, — я и не подумаю лететь на Побережье. Можете пройтись пешком.

— Я не прошу тебя, я тебе велю, — терпеливо объяснил ему Джо Шиллинг.

— Что это за такое дело завелось у вас на Побережье? — не унимался Макс, сохраняя все тот же грубый пренебрежительный тон. Тем не менее двигатель его завелся. — Мне, прежде чем пускаться в такое дальнее путешествие, — жаловался он, — необходимо произвести ремонт. Почему вы не в состоянии обеспечить нормальную техническую эксплуатацию моей материальной части? Все остальные владельцы прекрасно ладят со своими машинами.

— Ты уже давно не стоишь того, чтобы уделять тебе столько внимания, — сказал ему Джо Шиллинг и, забравшись в кабину, сел за штурвал. Машина и не думала тронуться с места. Сейчас она казалась погруженной в собственные мысли, либо, что не было исключено, вышел из строя речевой блок.

— Ты еще здесь? — спросил Шиллинг у машины.

— А где же еще? Вы что, ничего не понимаете?

— Мне нужно в Сан-Рафаэль, в Калифорнию, — еще раз терпеливо напомнил Шиллинг. Было ранее утро. Ему, по всей видимости, еще удастся застать Пита Гардена в его временной резиденции.

Вчера поздно вечером Пит позвонил ему и сообщил о своей первой схватке со Счастливчиком Лакменом. В то самое мгновение, когда он услышал печальный голос Пита, Джо Шиллинг уже догадался о результате Игры. Лакмен снова выиграл.

— Теперь проблема уже заключается в том, — пояснил Пит, — что, поскольку он располагает целыми двумя уделами в Калифорнии, он больше уже ни за что не станет рисковать Беркли. Он может поставить на кон второй свой удел.

— Тебе нужно было пригласить меня с самого начала. Помедлив, Пит сказал:

— Видишь ли, у меня возникли некоторые трудности. Дело в том, что Кэрол Хольт Гарден, моя новая жена, очень высоко себя ценит в качестве партнерши по Игре в Блеф.

— А на самом деле?

— Она очень хороша. Однако…

— Но вы все-таки проиграли. Завтра же утром отправляюсь на Побережье.

И вот теперь он, как и обещал, трогается в путь с двумя чемоданами личных вещей, готовый сразиться с Лакменом.

«Жены, — подумал Шиллинг. — С ними проблем еще больше, чем с недвижимостью. Не следовало столь безнадежно связывать экономические аспекты нашей жизни с сексуальными. Это еще больше запутало положение вещей. Во всем виноваты эти пришельцы с Титана с их желанием одним махом разрешить все наши трудности. Чего они на самом деле добились, так это того, что усугубили наше положение еще сильнее».

Пит больше ничего не сообщил о Кэрол.

«Но брак всегда, во все эпохи, был прежде всего экономическим институтом, — так размышлял Шиллинг, все-таки заставив своего Макса подняться этим ранним утром высоко в небо штата Нью-Мексико. — Не вуги изобрели брак, они просто усилили роль ранее уже существовавших институтов. Женитьба теперь тесно связана с перемещением собственности, с наследованием ее. И с сотрудничеством супругов в деле ее приобретения и накопления. Все это в совершенно неприкрытом виде проявляется в Игре, в господствующих тенденциях развития и окружающей нас обстановке. Игра просто вскрыла то, что прежде было упрятано за различного рода наслоениями».

Тут включилось радио, и Шиллинг услышал обращавшийся к нему мужской голос:

— Говорит Китченер. Мне сказали, что вы покидаете мой удел? С какой целью?

— Дела на Западном побережье. — Его крайне раздражало то, что здешний Поручитель то и дело вмешивается в дела других. Но это был полковник Китченер, пожилой, вечно брюзжащий отставной офицер, закоренелый холостяк, который совал свой нос во все, что его окружало.

— Я не давал вам на это разрешения, — пожаловался Китченер.

— Что вы, что Макс… — пробурчал Шиллинг.

— Простите? — Китченеру явно не нравились манеры Шиллинга. — А может быть, я просто не захочу пускать вас назад, в свой удел, Шиллинг? Мне доложили, что вы направляетесь в Кармел для того, чтобы принять участие в Игре, и если вы столь же хороши, как все эти…

— Столь же хорош, как и все эти? — перебил его Шиллинг. — Это еще нужно продемонстрировать.

— Если вы достаточно хороши, чтобы играть вообще, — продолжал Китченер, — то вам положено играть вместе со мною. — Очевидно было, что слух о происходящем распространился довольно широко. Шиллинг тяжело вздохнул. Это было еще одной из трудностей жизни в мире со столь резко сократившимся населением: вся планета превратилась в один огромный, но провинциальный городишко, каждому из жителей которого известно абсолютно все обо всех. — Вы бы могли попрактиковаться в моей группе, — предложил Китченер, — а уж потом, когда будете в форме, играть против Лакмена. Ведь, в общем-то, какая от вас будет помощь друзьям, если вы безо всякой предварительной подготовки вступите в Игру? Неужели вы с этим не согласны?

— Возможно, я пока еще и весьма слаб, — сказал Шиллинг, — но не настолько слаб, чтобы отказываться от борьбы.

— Не пойму я вас, Шиллинг. Сначала вы отрицаете то, что вы в хорошей форме, теперь же не хотите сознаваться в нынешней своей слабости. Вы сбиваете меня с толку, Шиллинг. Я вам дам разрешение на отлучку, но надеюсь на то, что если вы снова проявите такие же способности, как когда-то, то поделитесь ими и за нашим Игровым Столом, хотя бы из чувства лояльности к своему собственному Поручителю. Желаю успеха.

— Спасибо, Китч, — ответил Шиллинг и выключил связь. «Что ж, моя поездка на Побережье уже принесла мне двух недругов: своего авто и полковника Китченера. Дурные предвестники, — решил Шиллинг. — Сплошная незадача. Ну еще можно смириться с тем, что его предприятию противится древняя, выжившая из ума машина, другое дело — такой могущественный человек, как Китченер. А ведь, по правде говоря, полковник прав. Если он и обладает какими-либо определенными способностями к Игре, то их следует проявлять, поддерживая своего собственного Поручителя, а не кого-то еще».

Вдруг снова заговорил Макс.

— Вы понимаете теперь, в какую передрягу влипли? — в его скрипучем голосе звучали обвинительные нотки.

— Я понимаю только то, что мне следовало предварительно переговорить со своим Поручителем и получить его одобрение, — согласился Шиллинг.

— Вы надеялись улизнуть из Нью-Мексико незаметно, — заметила машина.

«Верно, — согласился в душе Шиллинг. — Да, начало получилось решительно никудышное».

* * *

Проснувшись во все еще незнакомой для него квартире в Сан-Рафаэле, Питер Гарден подпрыгнул от изумления при виде взъерошенной каштановой женской головки рядом с собою, гладких обнаженных плеч, столь всегда заманчивых — и тут припомнил, кто это рядом с ним и что произошло вчера вечером. Он поднялся с постели, не разбудив ее, и прошел в одной пижаме на кухню за сигаретами.

«Еще один удел в Калифорнии проигран Лакмену, а Джо Шиллинг сейчас уже, наверное, отбыл из Нью-Мексико. Вот как сейчас обстоят дела, — вспомнил он. — А у него теперь новая жена, которая… ну как бы он теперь поточнее оценил Кэрол Хольт Гарден? Было бы совсем неплохо со всей определенностью дознаться о перспективах их дальнейшей супружеской жизни, о том, как она сама теперь относится к своему новому мужу, до того, как появится Джо Шиллинг… а это может теперь произойти в любую минуту».

Он закурил, поставил на плиту чайник. Как только чайник начал было благодарить его, он сказал:

— Потише. Жена моя еще спит. Чайник молча стал нагреваться.

Кэрол ему понравилась. Она была достаточно привлекательной, а уж в постели, если даже говорить по самому большому счету, была просто великолепна. Все оказалось так просто. Она не была сногсшибательной красавицей, и многие его жены в постели были не хуже и даже лучше, и нельзя было утверждать, что она так уж сильно ему не нравилась поначалу; просто все, что касалось его ощущений, было соразмерно с окружающей его действительностью. Сейчас его просто переполняли чувства. Для Кэрол же этот новый брак был вызовом своей индивидуальности, неповторимости, ей нужно было поддержать свой престиж. В качестве женщины, в качестве супруга, наконец, в качестве Игрока. Слишком многое для нее было поставлено на кон в этом браке.

На улице тихо играли двое детишек Мак-Клейнов. Пит слышал их негромкие голоса. Подойдя к окну, он глянул вниз и увидел их: мальчика Келли и девочку Джессику, всецело поглощенных какой-то игрой с ножиком. Увлекшись, они совершенно позабыли обо всем остальном: о нем, Пите, о пустом, поддерживавшемся автоматически в порядке городе вокруг них.

«Интересно, — подумал Пит, — а какова из себя их мать, Патриция Мак-Клейн, чья история мне известна?»