Научное наследие Женевской лингвистической школы

В Женевской школе получили развитие следующие вопросы внешней лингвистики, восходящие к учению Соссюра: соотношение языка и мышления и вопросы нормы и языковой политики.

В отличие от таких лингвистов, как Л. Вайсгербер, Балли и Сеше не проводили жесткой связи между языком и мировосприятием его носителей, рассматривая связь языка и мышления в аспекте соотношения индивида и общества, основываясь на восходящем к Соссюру понимании языка как социального продукта, правила актуализации которого носят императивный характер.

Проблематика роли языка в формировании мышления, познания объективной действительности, национально-культурного своеобразия языков, получившая развитие в Женевской школе, в настоящее время оформилась в различные направления исследований этнокультурной специфики речевой деятельности: этнолингвистика, этносемантика, изучение национального менталитета, языкового сознания и картины мира языковой личности. При этом широко используются междисциплинарные подходы, а также когнитивный, коммуникативный и дискурсивный.

В соответствии с социологической концепцией языка норма определялась в Женевской школе как императивное принуждение. Вопросы языковой политики, регулирования функционированием языка они справедливо связывали с повышением лингвистической грамотности и общей культуры носителей языка.

Проблематика самостоятельных направлений исследований лингвистов Женевской школы обусловлена, с одной стороны, их индивидуальными научными интересами, а с другой, – ходом развития лингвистики и смежных наук.

В лингвистической концепции Балли центральное место занимает изучение роли аффективного фактора в языке, которое для него имело, по существу, программный характер. Учение Балли об аффективности можно рассматривать как существенное дополнение доктрины Соссюра, не включающей такой важный компонент, как использование языка в разных сферах общения с определенными экспрессивными и прагматическими целями. Учение Балли следует также рассматривать как компонент лингвистики речи, намеченной Соссюром.

Балли подошел к проблеме соотношения в языке интеллектуального и аффективного с социологической точки зрения. Такой подход для того времени был принципиально новым. В этом отношении Женевская школа находилась в оппозиции к эстетической школе, базирующейся на понимании языка как продукта индивидуального творчества.

Изучение аффективности привело Балли, с одной стороны, к созданию стилистики как самостоятельной лингвистической дисциплины, а с другой, – были заложены основы лингвопрагматики.

Балли впервые поставил вопрос о стилях как системных образованиях. Для начала ХХ в. такой подход был совершенно новым. Он заложил основы функциональной дифференциации языковых стилей, включил в область изучения стилистики все уровни языка, разработал методы стилистических исследований. Стилистическая теория Балли сыграла роль генератора и мощного стимула дальнейших стилистических исследований. А проблематика языка как средства воздействия стала предметом исследования не только лингвистов, но и философов, психологов, социологов, политологов, специалистов по рекламе.

Женевские лингвисты внесли значительный вклад в разработку синтаксической теории. Хотя имеются различия в понимании и определении ими синтаксических явлений, общим для их концепции является функциональный подход к синтаксическому строю языка.

При разработке своей синтаксической теории Сеше основывался на достижениях логики и психологии, в том числе детской, своего времени, а также на учении Соссюра о языке и речи, синтагматических и парадигматических отношениях в системе языка. Своеобразие синтаксического учения Сеше в сочетании генетического подхода с синхронным. Он полагал, что три типа отношений – сочинение, главный / дополнительный член, логический субъект / логический предикат, установленные им в онтогенезе синтаксиса, являются универсальными. Задачу своей синтаксической теории Сеше видел в том, чтобы выявить и описать грамматические способы выражения этих отношений.

Части речи определялись Сеше как корреляты соответствующих психических представлений. Тем самым был заложен когнитивный подход к проблеме частей речи, который активно разрабатывается в современной лингвистике. Сеше установил отсутствие жестких границ между частями речи и различными типами синтаксических отношений – сочинением, соположением, подчинением. Он не ограничивался формальной структурой предложения, но исследовал и его коммуникативный аспект. Это опровергает иногда встречающееся представление о Сеше как о представителе логического направления в синтаксисе.

Стремление Сеше изучить содержание синтаксических форм, когнитивный аспект предложения в дальнейшем получило развитие в семантическом синтаксисе. В его синтаксических работах содержатся также идеи предварительного программирования речевого высказывания, операции, которая в настоящее время признается большинством исследователей.

Грамматическое учение А. Сеше пользовалось значительным влиянием в Швейцарии благодаря получившему широкое распространение разработанному им «конструктивному методу». За ее пределами, прежде всего во Франции, многие синтаксисты от Л. Теньера до Ж. Антуана, включая Г. Гийома, признавали, что они многим обязаны автору «Очерков логической структуры предложения».

В общей теории высказывания Ш. Балли можно выделить два аспекта, оказавшие заметное влияние на лингвистические исследования: 1) отношение между модусом и диктумом и 2) отношение между темой и ремой (повод и тема, в его терминологии).

Понятия модуса и диктума восходят к грамматике Пор-Рояля. Однако имеется существенное различие между формулировкой Балли и этой грамматикой. Балли говорил о «сообщении мысли», а грамматика – о «выражении мысли». Согласно Балли, любая мысль разлагается на активный, субъективный элемент и на пассивное представление, или объективный элемент. Сходный бинарный операционный подход обнаруживается у многих современных философов языка, например, в теории речевых актов Серля.

Балли не ограничивался, говоря современным языком, анализом поверхностных структур, но и приближался к анализу глубинных структур. Не случайно понятия модуса и диктума нашли применение в понятийном аппарате трансформационной грамматики. Они оказались продуктивными для многих других направлений исследований: изучение номинативного аспекта высказывания, сложной фразы, наклонений глагола, синтаксиса разговорной речи, функциональной структуры диалога.

Теория высказывания Балли сохраняет актуальность также в связи с изучением коммуникативного аспекта предложения. Ему, наряду с лингвистами Пражской школы, принадлежит приоритет в разработке учения об актуальном членении предложения, получившего интенсивное развитие в нашей стране. Современная французская теория высказывания в значительной мере продолжает направление, начатое Балли (О. Дюкро, Д. Менгено, А. Кюльоли).

Синтагматический синтаксис А. Фрея сформировался не только под воздействием теории Соссюра, но и под влиянием дескриптивизма Блумфилда и учения о синтаксических функциях Ельмслева. Но в отличие от Блумфилда и его последователей Фрей развивал функциональный подход к синтаксису. Он ставил перед синтаксисом три задачи: 1) установить, с какими единицами он имеет дело, 2) выяснить, каким образом эти единицы сочетаются между собой, образуя сложные выражения, 3) изучить регулярные отношения, которые могут существовать между различными выражениями и классами выражений.

Синтагматические отношения Фрей называл «тактическими» и противопоствавлял их «нетактическим» (ассоциативным или парадигматическим). Он ставил перед собой задачу разработать методы синтагматического анализа, основываясь на произвольном и линейном свойствах языкового знака как двусторонней единицы. Представляет интерес и актуальность идеи Фрея об использовании типов рекуррентности синтагматических структур, установленных статистическим методом на обширном корпусе, в качестве основы сопоставительных типологических исследований. Таким образом, учение Фрея о синтагматическом синтаксисе может служить стимулом для дальнейших исследований как в области теории, так и практики синтагматики.

Лингвистов Женевской школы по праву считают основоположниками теории транспозиции как функционального свойства языковых единиц, проявляющихся в речи. Транспозиция – проявление асимметрии в языке, теоретически обоснованное С. Карцевским. Это средство придать знаку новую синтагматическую функцию.

Функциональная теория транспозиции Женевской школы во многом предваряет развитие структуральной и трансформационной грамматик во Франции, Швейцарии, в других странах, а также генеративной грамматики в США. Она нашла также применение для исследований словообразования, синтаксической синонимии, семантического синтаксиса, теории тропов и др.

Л. Прието развил семиологические идеи Соссюра. Основные положения его семиологической концепции восходят к соссюровскому учению о билатеральности знака и языке и речи. Он также использовал некоторые семиологические установки своих современников – Э. Бюиссенса, Л. Ельмслева, А. Мартине, Р. Барта, Ж. Пиаже.

Прието расширил понятия «означаемого» и «означающего» Соссюра, определяя означаемое как план сообщений, которые можно сделать посредством определенного сигнала, а означающее – как класс сигналов, имеющих одно и то же означаемое.

Подобно Соссюру, Прието включал в предмет семиологии изучение не только языковых, но и неязыковых систем знаков. Он предложил классификацию нелингвистических кодов, показал их отличие от языковых, исследовал такие семиологические системы, как письменность и искусство.

Прието поставил в теоретическом плане вопрос о «третьем членении» – возможности выделения единиц плана содержания по аналогии с единицами плана выражения (фонемами). В то же время он выступал против «жесткого» изоморфизма плана выражения и плана содержания, свойственного концепции Ельмслева.

Прието развил понятие коннотации Ельмслева, распространив его на нелингвистическые знаковые системы. Он также наметил принципы уникального направления исследований, лишь вскользь упомянутого Соссюром, – диахроническую семиологию.

Для современной когнитивной лингвистики представляет интерес рассмотрение Прието вопроса о концептуализации и категоризации реальной действительности, который он связывал с «означиванием».

Мировую известность Прието принесла «ноология» – функциональная теория означаемого. Предметом ноологии является рассмотрение высказывания как процесса семиозиса. А. А. Уфимцева называет Прието, наряду с Бюиссенсом, основоположником знаковой теории дискурса. В рамках ноологии получило развитие учение о вариативных способах представления содержания в высказывании в процессе актуализации с помощью как языковых, так и неязыковых кодов. Проблематика вариативных способов описания стала предметом изучения когнитивной лингвистики.

Для когнитивной лингвистики представляет также интерес рассмотрение Прието языка в тесной связи с различными формами культуры, познавательной деятельности человека, разграничения знаний о языке и знаний о мире.

В лингвистической литературе совершенно недостаточно внимания уделялось постановке и развитию в Женевской школе проблематики языка и общества и особенно вопроса о связи теории языка с общественной языковой практикой. Между тем в теории и практике лингвистических исследований женевские языковеды исходили из общественного характера науки о языке, ее тесной связи с практикой преподавания и важнейшей роли языка как орудия культуры. Уместно напомнить, что сам Соссюр был блестящим педагогом.

Основываясь на тесной связи языка и мышления, представители Женевской школы подчеркивали роль языка как средства познания объективной действительности: язык – вместилище и хранилище результатов познавательной и созидательной, материальной и духовной деятельности человека и общества.

Определяя язык как важнейшее средство овладения материальной и духовной культурой человечества, Ш. Балли и А. Сеше стремились установить, какие теоретические и практические проблемы вытекают из тесной связи языка и мышления для образования и воспитания в области обучения родному языку. В этом отношении женевские лингвисты сближаются с лучшими представителями отечественного языкознания, уделявшими много внимания укреплению связей науки о языке и практики. Это видоизменяет все еще встречающееся мнение, что представители Женевской школы понимали лингвистику лишь как науку о языке «в самом себе и для себя».

В своих работах женевские лингвисты проводили мысль о важной роли языка как средства приобщения широких народных масс к национальной и мировой культуре. В этом отношении их можно сблизить с представителями Пражской лингвистической школы. Из двух путей повышения языковой культуры (традиционного – путь пуризма и второго – путь науки), представители Женевской школы считали верным только второй.

Первым в отечественном языкознании обратил внимание на функциональную направленность Женевской школы Р. А. Будагов [Будагов 1954: 29]. В зарубежном языкознании о функционализме Женевской школы писали Э. Косериу и П. Гиро.

В понятие «функциональный» каждая лингвистическая школа и направление вкладывают свой смысл и содержание в соответствии со своими методологическими установками. Традиционная грамматика связывает понятие функции с внутрисистемными отношениями лингвистических единиц. Функцией называют роль лингвистической единицы (фонемы, морфемы, слова, словосочетания) в грамматическом оформлении высказывания. В глоссематике «функция» означает всякое отношение между лингвистическими единицами. В генеративной грамматике функция понимается как частный случай реляции – грамматическое отношение между элементами структуры.

В Пражской школе термины «функция», «функциональный» понимаются шире применительно к языку и его функционированию. «Функциональный» означает «служащий какой-либо цели, имеющий определенное назначение», например, «функциональная разновидность речи».

Представители французской функциональной лингвистики (А. Мартине, М. Мамудян. М. Росси и др.) «употребляют слово “функциональный” в трактовке пражцев, выдвигая на первый план коммуникативную функцию языка. Они видят задачу лингвистики в рассмотрении языка “в действии” в процессе общения» [Веденина 1980: 9]. Отличительной чертой французского функционализма является связь с языковой практикой, и в первую очередь с преподаванием языков [Там же: 35].

Функционализм Женевской школы, являющийся важным объединяющим началом, можно определить в широком смысле как изучение механизма использования языка – семиотической системы – в практике человеческого общения. Для функционализма этой школы характерно стремление вскрыть функционирование языковых форм, их вариативность, асимметрию формы и содержания, различие ядерных и периферийных явлений, взаимодействие разных уровней языка. Его отличительная особенность в том, что он характеризуется двухсторонней направленностью: распространяется как на исследование проблем внутренней, так и внешней лингвистики.

Функционализм Женевской школы близок Пражской школе и французской функциональной лингвистике. С последней его роднит еще связь лингвистических исследований с языковой практикой и с преподаванием языков.

Отличие женевского функционализма от пражского в том, что в последнем понятие «функции» является базовым (функция слов, предложений, морфем, фонем). В Женевской школе «функция» не выделяется в качестве терминологического понятия. У них функциональность соотносится с функционированием языковой системы в коммуникации, речи. Именно под углом такого функционирования развивались и положения учения Соссюра, что в итоге привело к разработке лингвистики речи.

Женевскую и Пражскую школы следует считать родоначальниками функционализма в лингвистике.

В 30 – 40-е гг. ХХ в. эти школы были ведущими центрами мировой лингвистической науки. Важную роль в распространении идей функционализма сыграл I Международный лингвистический конгресс (Гаага, 1928), синтезировавший положения двух школ, приверженных «Курсу» Соссюра, – Женевской и Пражской, и положившей тем самым начало структурно-функциональному направлению исследований, наиболее знакчительным достижением которого стала фонология. В Конгрессе приняли участие лингвисты из Европы, США, Канады и Японии. Среди его участников были также Ш. Балли и А. Сеше. Они установили много научных контактов, прежде всего с представителями Пражского лингвистического кружка. Его основатель В. Матезиус так отзывался об этом историческом моменте: «На этом конгрессе группа участников, одни из которых принадлежали к Женевской школе, а другие – к Пражскому лингвистическому кружку, разработали общую программу структурной и функциональной лингвистики, главной составляющей которой была фонология».

Ярко выраженная функциональная направленность Женевской школы дает основание рассматривать эту школу, наряду с Пражской, одним из направлений функциональной лингвистики.

Наряду с функционализмом существует целый инвариант идей, объединяющих начал, общих черт и положений, позволяющих сохранить за Женевской школой закрепившееся в истории языкознания название школы. Женевских лингвистов объединяет стремление развить основные положения учения Соссюра, результатом которого стало формирование лингвистической концепции, включающее динамический подход к статическому состоянию языка, социальный характер речи, мотивированность знака в речи, распространение принципа линейности на обе стороны знака, асимметрия формы и содержания, общность взглядов на проблематику внешней лингвистики.

Объединяющий инвариант обнаруживается и в исследованиях, обусловленных индивидуальными научными интересами. Во-первых, то, что можно назвать взаимодополнительностью, рассмотрение одного и того же объекта с разных сторон. Так, Сеше, так же как и Соссюр, рассматривал интеллектуальную сторону языка, а Балли – аффективную. Как свидетельствует их переписка, они проявляли живой интерес к исследованиям друг друга. Примером изучения разных сторон одного явления, дополняющих друг друга, что позволяет представить это явление в наиболее полном виде, может служить транспозиция. Балли развивал преимущественно формальную сторону явления транспозиции, Сеше – семантическую, Фрей – функциональную, Карцевский – семиологическую. А их синтаксические учения объединяет коммуникативный подход к предложению. Наконец, еще одним объединяющим началом является связь теории с общественной языковой практикой.

Женевская школа положила начало целому ряду направлений исследований в лингвистике ХХ и XXI вв.: стилистике, лингвопрагматике, коммуникативному и функциональному синтаксису, транспозиции, дискурсу, этнолингвистике и лингвокультурологии, сопоставительно-типологическим исследованиям, теории и практике идеографии, функциональной семантике и фразеологии. Впервые были сформулированы научные понятия фонемы, монемы, транспозиции, функционального стиля. В нашей стране получила развитие такая проблематика, восходящая к Женевской школе, как функциональная стилистика, номинативный аспект высказывания, актуальное членение, синтагматика, транспозиция, фразеология.

Научное наследие Женевской школы сохраняет свою актуальность для современной лингвистики. В трудах ее представителей можно обнаружить немало плодотворных высказываний и идей, которые могут послужить отправной точкой для формулирования новой проблематики и новых подходов к решению актуальных задач науки о языке.

ЛИТЕРАТУРА

Алпатов 2003 – Алпатов В. М. Вступительная статья // Сеше А . Программа и методы теоретической лингвистики. М., 2003. С. 7 – 19.

Алпатов 2004 – Алпатов В. М. [Рец. на:] Кузнецов В. Г. Женевская лингвистическая школа. От Соссюра к функционализму. М., 2003 // ИАН ОЛЯ. Т. 63. 2004. № 4. С. 69 – 72.

Амирова, Ольховиков, Рождественский 1975 – Амирова Т. А., Ольховиков Б. А., Рождественский Ю. В. Очерки по истории лингвистики. М., 1975.

Арно, Лансло 1990 – Арно А., Лансло К. Грамматика общая и рациональная Пор-Рояля. М., 1990.

Арош, Анри, Пеше 1999 – Арош К., Анри Н., Пеше М. Семантика и переворот, произведенный Соссюром: Язык, речевая деятельность, дискурс // Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса. М., 1999. С. 137 – 157.

Арутюнова 1970 – Арутюнова Н. Д. Некоторые типы диалогических реакций и «почему» – реплики в русском языке // ФН. 1970. № 3. С. 44 – 58.

Арутюнова, Падучева 1985 – Арутюнова Н. Д., Падучева Е. В. Проблемы и категории прагматики // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVI. М., 1985. С. 3 – 42.

Арутюнова 1990а – Арутюнова Н. Д. Речь // ЛЭС. М., 1990. С. 414 – 416.

Арутюнова 1990б – Арутюнова Н. Д. Дискурс // ЛЭС. М, 1990. С. 136 – 137.

Балли 1955 – Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка / Пер. с франц. М., 1955.

Балли 1961 – Балли Ш. Французская стилистика / Пер. с франц. М., 1961.

Балли 2003 – Балли Ш. Язык и жизнь / Пер. с франц. М., 2003.

Барт 1975 – Барт Р. Основы семиологии // Структурализм «за» и «против». М., 1975. С. 114 – 163.

Бенвенист 1974 – Бенвенист Э. Общая лингвистика / Пер. с франц. М., 1974.

Блумфилд 1968 – Блумфилд Л. Язык. М., 1968.

Богомолова 1940 – Богомолова О. И. Современные течения во французской грамматике // Учен. зап. I МГПИИЯ. Т. 2. 1940. С. 31 – 35.

Богородицкий 1964 – БогородицкийВ.А. Наука о языке и ее положение в кругу историко-культурных наук. Общая характеристика природы языка. Вопросы чистого и прикладного языкознания // Звегинцев В. А. История языкознания XIX – XX веков в очерках и извлечениях. Ч. 1. М., 1964. С. 295 – 300.

Бодуэн де Куртенэ 1963 – Бодуэн де Куртенэ И. А. Избранные труды по общему языкознанию. Т. I, II. М., 1963.

Будагов 1954 – Будагов Р. А. Из истории языкознания (Соссюр и соссюрианство). М., 1954.

Будагов 1955 – Будагов Р. А. [Вступит, ст. и примеч. к кн.] // Ш. Баллы. Общая лингвистика и вопросы французского языка. М., 1955. С. 3 – 19.

Будагов 1961 – Будагов Р. А. [Вступит, ст. к кн.] // Ш. Балли. Французская стилистика. М., 1961. С. 5 – 16.

Будагов 1988 – Будагов Р. А. Портреты языковедов XIX – XX веков. Из истории лингвистических учений. М., 1988.

Бюлер 2000 – Бюлер К. Теория языка. Репрезентативная функция языка. М., 2000.

Вандриес 1937 – Вандриес Ж. Язык/Пер. с франц. М., 1937.

Вахек 1964 – Вахек Й. Лингвистический словарь Пражской школы. М, 1964.

Вахек 1967 – Вахек Й. К проблеме письменного языка // Пражский лингвистический кружок. М., 1967. С. 524 – 534.

Введенский 1965 – Введенскый Д. Н. Критический анализ учения Ш. Балли о языке как эмоциональном явлении // Учен. зап. МГПИ. 1965. №234.

Веденина 1980 – Веденина Л. Г. Истоки и принципы функциональной лингвистики // Функциональное направление в современном французском языкознании. М., 1980.

Веденина 1985 – Веденина Л. Г. Основная проблематика французского функционализма: Вступит, ст. // М. Мамудян. Лингвистика. М., 1985. С. 5 – 30.

Вернадский 1922 – Вернадскый В. И. Очерки и речи. Вып. 2. Петроград, 1922.

Вернадский 1981 – Вернадскый В. И. Избранные труды по истории науки. М., 1981.

Виноградов 1954 – Виноградов В. В. Некоторые задачи изучения синтаксиса простого предложения // ВЯ. 1954. № 1. С. 3 – 29.

Виноградов – Виноградов В. В. О художественной прозе. М., 1930.

Виноградов 1972 – Виноградов В. В. Русский язык (грамматическое учение о слове). 2-е изд. М., 1972.

Винокур 1925 – Винокур Г. О. Культура языка. М., 1925.

Винокур 1929 – Винокур Г. О. Проблема культуры речи // Русс. яз. в сов. школе. 1929. № 6.

Выготский 1956 – Выготскый Л. С. Избранные психологические исследования. М., 1956.

Гак 1967 – Гак В. Г. Проблемы лексико-грамматической организации высказывания: Дис. ... докт. филол. наук. М., 1967.

Гак 1972 Гак В. Г. К проблеме соотношения языка и действительности // ВЯ. 1972. № 5. С. 12 – 22.

Гак 1983 – Гак В. Г. Сравнительная типология французского и русского языков. М., 1983.

Гак 1998 – Гак В. Г. Языковые преобразования. М., 1998.

Гак 2003 – Гак В. Г. О книге Шарля Балли «Язык и жизнь» // Балли Ш. Язык и жизнь. М., 2003. С. 7 – 19.

Гийом 1992 – Гийом Г. Принципы теоретической лингвистики. М., 1992.

Греймас, Курте 1983 – Греймас А. Ж., Курте Ж. Объяснительный словарь теории языка // Семиотика. М., 1983.

Гумбольдт 1964 – Гумбольдт В. О сравнительном изучении языков применительно к различным эпохам их развития // Звегынцев В. А. История языкознания XIX – XX веков в очерках и извлечениях. Ч. I. М., 1964. С. 73 – 104.

Гуреев 2005 – Гуреев В. А. Проблема субъективности в когнитивной лингвистике // Изд-во ОЛЯ. Т. 64. 2005. № 1. С. 3 – 9.

Долинин 1978 – Долинин К. В. Стилистика французского языка. Л., 1978.

Ельмслев 1960 – Ельмслев Л. Пролегомены к теории языка // Новое в лингвистике. Вып. I. М., 1960. С. 264 – 389.

Ельмслев 1965 – Ельмслев Л. Язык и речь // Звегынцев В. А. История языкознания XIX – XX веков в очерках и извлечениях. Ч. 2. М., 1965. С. 111 – 120.

Журавлев 1974 – Журавлев А. П. Содержательность фонетической формы знаков в современном русском языке: Автореф. дис.... докт. филол. наук. Саратов, 1974.

Зализняк 1977 – Зализняк А. А. О «Мемуаре» Ф. де Соссюра // Ф. де Соссюр. Труды по языкознанию. М., 1977. С. 289 – 301.