Сын зари

Отвечать ему никто не стал.

Василич махнул рукой, окрикнул бойцов передового дозора, и они свернули с дороги, пошли напрямик через квартал. Кирилл увидел руины детского садика, сохранившуюся в удивительной целости школу, окруженную молодым и очень густым березняком.

Советскую площадь он узнал только благодаря тому, что уцелели флагштоки, на которых ранее болтались разноцветные знамена.

Сейчас их не было, и ржавые трубки поднимались из молодых деревьев. На одной торчало нечто похожее на мохнатую тыкву. Некогда аккуратные газоны покрывал кустарник, а на крыльце здания, где ранее помещалась администрация Советского района, стояли часовые — похоже, «майор», о котором упоминали бойцы, устроил себе резиденцию именно тут.

Кириллу доводилось бывать здесь как журналисту, и не один раз.

— Мать моя, — пробормотал Толян, сообразив, куда их ведут. — Ладно, хоть не в ментовку… ик!

Двери центрального входа уцелели, а вестибюль выглядел так, словно его вымыли только сегодня: пол блестел, а стены, хотя и обшарпанные, были лишены грязи. В воздухе витал запах какой-то химии, напоминавший о больнице.

— Петров, сбегай наверх, узнай, проснулся майор или нет, — распорядился Василич. — А мы подождем.

Время было еще раннее, по прикидкам Кирилла, подходило к семи, хотя точно сказать он не мог, поскольку не знал даже, какой сейчас месяц — судя по траве и листве, мог быть и конец мая, и начало августа.

Болтливый боец вернулся быстро, доложил, что «командир на месте, через час ждет».

Эти шестьдесят минут провели в вестибюле, сидя прямо на полу и наблюдая, как мимо ходят люди. Несколько раз прошагала вереница мужиков с ведрами. В здание — полными воды, обратно — с пустыми. Пробежала группа автоматчиков, похожих на Василича и его бойцов.

А затем тот в очередной раз глянул на часы, и скомандовал: «Поднимайся!»

На лестнице, ведущей на второй этаж, встретили группу женщин с тряпками и ведрами, и рядом с ними топтался охранник с автоматом. Одна из барышень, молодая, с рыжими, собранными в пучок волосами, метнула на Кирилла испуганный взгляд и тут же опустила голову.

У двери, где раньше сидел глава администрации, стояли еще двое часовых.

— Новеньких привели? — спросил один из них, огромный и круглолицый, со спокойными голубыми глазами.

— Точно, — кивнул Василич. — Так, заводите их…

И он толкнул дверь.

В кабинете обнаружился стол, а за ним сидел плотный невысокий человек с короткой стрижкой и бычьей шеей, облаченный в армейскую форму без знаков различия. Когда он поднял голову, Кирилл невольно вздрогнул под пронизывающим взглядом темных, очень маленьких глаз.

Толян в очередной раз икнул.

— Двое, — сказал майор, поднимаясь. — Кто такие? Где найдены? Кем были раньше?

Говорил он четко и отрывисто, и тон не оставлял сомнений: этот человек привык командовать, и не просто привык, а еще и любит это делать, получает удовольствие, «перемещая» других, как пешки.

— Начнем с тебя! — Хозяин кабинета ткнул толстым пальцем в грудь Толяна.

— Автомеханик я… в сервисе работал, в гаражах прятался, товарищ начальник, — забормотал тот, от страха перестав икать. — Боялся выйти, а сегодня стрельбу услышал и закричал… а это ваши оказались… не погубите, братцы, я…

— С ним ясно, — прервал его майор. — В бригаду к Сергееву, и следить, чтобы не пил.

— Ни в одном гла… — Толян осекся и гулко сглотнул.

Василич махнул рукой, один из бойцов вывел автомеханика за дверь, а хозяин кабинета перевел взгляд на Кирилла.

— Так, а тут что?

— Обнаружили его на Казанке, — сказал Василич. — Отбивался от каннибалов, мы их постреляли. Утверждает, что проснулся только сегодня и идет со стороны Кстово.

Майор нахмурился, во взгляде появилось недоверие.

— Не может такого быть, — проговорил он. — Сколько людей я видел, но все очнулись в одно время, менее семи суток назад.

— Может быть, вы мне дадите хоть слово сказать? — раздраженно бросил Кирилл. — Вы бы представились для начала! Кто вы и по какому праву здесь распоряжаетесь?

Хозяин кабинета заулыбался, показывая острые и белые зубы, почти такие же, как у убитой сегодня собаки.

— По праву того, кто обладает властью, — сказал он. — Зовут меня Артур Егорович Дериев, майор МВД, в данный момент — глава свободной коммуны, возникшей на территории Советского района города Нижнего Новгорода. А ты кто, молодой человек? И почему пытаешься ввести нас в заблуждение?

— Я не пытаюсь! — воскликнул Кирилл, вновь теряя терпение. — Я в самом деле очнулся несколько часов назад в своей машине, вокруг был свет, желтый, слепящий, и я пошел, чтобы из него выйти…

— О каком-то светящемся облаке на границе города за Печерами упоминали, — вставил Василич.

— Я не вру!

— Это не очевидно, вот так-то. — Голос Дериева не оставлял сомнений, что он не верит Кириллу. — Хотя значения особого не имеет… Вижу по лицу, что интеллигент, но все же спрошу. Что умеешь делать?

— Я журналист.

Майор и Василич обменялись понимающими усмешками.

— Паразиты нам в коммуне не нужны, — сказал Дериев, — а вот рабочие руки требуются как воздух, поэтому ты сейчас отправишься в бригаду Саленко, и там будешь…

— Никуда я не отправлюсь. — Кирилл прищурился. — Я вовсе не обязан вам подчиняться! У меня дочь на Автозаводе, ей три года, я должен узнать, что с ней! Ясно?

— Не обязан, но будешь. — Глаза майора сверкнули, ноздри слегка раздулись. — Заставим. Учти, что за время, прошедшее с момента пробуждения, твоя дочь либо погибла, либо оказалась в безопасном месте. Если вообще проснулась. Ты видел, сколько домов сгорело?

Кирилл смотрел на него, и боролся с собственным гневом — этот сукин сын, возомнивший себя черт знает кем, диктатор районного масштаба, не пускает его к Машеньке?

А Дериев распинался вовсю:

— Кроме того, сейчас не время для того, чтобы думать о личном. Цивилизация на краю гибели, надо объединять усилия, чтобы хоть как-то бороться с хаосом.

— Насрать мне на цивилизацию, я хочу найти свою дочь! — рявкнул Кирилл, делая шаг вперед.

Василич схватил его за предплечье, не давая двигаться дальше.

— А мне насрать на твои желания, вот так-то. — Дериев вновь улыбнулся, злобно и хищно. — На той территории, что находится под моим контролем, мои приказы всегда выполняются, а те, кто идет против…

В этот момент в голове у Кирилла то ли от злости, то ли от переживаний этого утра помутилось. Он вспомнил, что когда-то очень давно видел ночное, затянутое тучами небо, бьющую из него молнию, что поражает плоскую крышу, и вспыхивает огонь, расползается в стороны…

Сердце пронзила странная, холодная дрожь, и слова потекли с языка сами, без участия рассудка:

— Ты, мнящий в своей власти других, имеешь ли ты власть над собой и собственной жизнью? Ничто и никто не поможет тебе, когда пламя явится во мраке, и кров над твоей головой рухнет!

Майор приподнял брови, но когда заговорил, в голосе его не было ни удивления, ни гнева:

— А, еще один псих… Учти, нам безумцы без надобности, сейчас не время для глупой болтовни, мы должны сплотиться и выжить. Продолжишь нести ерунду — закончишь плохо. Заруби это себе на носу.

Кирилл недоуменно моргал, пытаясь осознать, что с ним произошло, и когда случилась эта гроза с пожаром, в прошлом году или пять лет тому назад… или вообще это картинка из детства?

Память буксовала, и от этого он чувствовал себя неуютно.

— Уводи, — приказал Дериев, — в бригаду Саленко.

Василич кивнул и практически потащил Кирилла за собой.

Выходя из кабинета, тот заметил удивленные глаза часовых, и понял, что они все слышали.

— Парочку ненормальных мы уже расстреляли, — сказал Василич буднично, когда они спускались по лестнице.

— Не сомневаюсь, — сказал Кирилл и сглотнул.

В вестибюле его передали под охрану двух бойцов, и те повели бывшего журналиста на улицу. Они пересекли площадь и по широкой лестнице поднялись к уцелевшему дому, серой пятиэтажке-хрущевке.

Если судить по сохранившимся вывескам, на первом этаже некогда располагалась аптека, и отделения сразу двух банков.

— Что, придется деньги считать? — спросил Кирилл, поняв, что его ведут к двери под надписью «Сбербанк».

— Ага! — Один из бойцов загоготал. — Они нынче даже на подтирку не годятся, скользкие слишком…

Здесь тоже стояли охранники, а внутри, в просторном зале, обнаружилось множество спавших на матрасах мужчин. От запаха потных тел, носков, грязной одежды и сероводорода у Кирилла зачесалось в носу, захотелось немедленно выскочить обратно на улицу.

— Тут будешь жить, — сказал веснушчатый рыжий охранник. — Матрас, одеяло к вечеру получишь, а сейчас тебе ложиться смысла нет — скоро побудка и завтрак… Вот бригадир ваш явится…

Бригадир не заставил себя ждать. Хлопнула дверь, и переступивший через порог малорослый и носатый мужичок гаркнул:

— Подъем, мать вашу! Разоспались, разодрать вас три раза!

Затем он глянул на Кирилла и поинтересовался:

— Новенький?

— Так точно, — ответил рыжий.

— В общем, слушай, — сказал бригадир, подойдя поближе. — Всё просто: ты делаешь то, что тебе говорят, за это получаешь еду и защиту. И все мы трудимся на благо коммуны ради сохранения цивилизации.

Нечто подобное могли начертать на своих знаменах и нацисты, и большевики, да и вообще представители любого тиранического режима — трудись и радуйся, а мы будем тебя кормить и охранять.

— Ясно, — сказал Кирилл, думая, что надолго он здесь не останется — сбежит при первой возможности.

Он должен найти Машеньку, убедиться, что с ней все в порядке.

— Это мы посмотрим. — Саленко поглядел недоверчиво и, отвернувшись, заорал: — Пошли! Шевелимся, шевелимся!

Спавшие поднимались, зевали и потягивались, некоторые бросали на бригадира злобные взгляды. Тут были исключительно мужчины — от уже окрепших подростков до еще сильных стариков, — но выглядели они грязными и заморенными.

— Всем оправиться! — продолжал командовать Саленко. — Сейчас привезут завтрак!

Оправляться полагалось у торца дома, там, где густо разрослась сирень, но пахло вовсе не цветами.

Дребезжа и лязгая, подкатила железная бочка на колесах, вроде тех, в которых раньше развозили квас, и к ней тут же выстроилась очередь. Кирилл замешкался, и оказался в самом ее конце. Уставился в затылок лысому дядьке в вылинявшей рубашке защитного цвета.

— Ты новый? — спросил дядька, обернувшись. — Меня Сашей зовут…

И он протянул мозолистую корявую ладонь.

— Откуда тебя взяли? — продолжил интересоваться новый знакомый. — С Печер? Ничего себе…

— А тебя? — спросил Кирилл.

— Так я тут рядом и жил, — Саша дернул головой, — в пятом доме по Васюнина. Поехал на работу, в троллейбус сел, но и остановки не проехал. Проснулся, а тут заросли, звери дикие рыщут, но не мне тебе рассказывать… — Он махнул рукой. — Первые дни вообще хреново было, едва собакам не попался, так что когда эти пришли, с автоматами, мы сами к ним кинулись… И вот, сюда угодили, в коммуну… Всё лучше, чем псов собой кормить, но как-то не так все равно.

Очередь двигалась быстро, и Кирилл уже видел, что каждому добравшемуся до бочки полагаются ложка, кружка воды и банка тушенки — с остатками краски, покрытая ржавчиной и грязью. Выдавала все это толстая женщина лет сорока, наряженная в халат, некогда бывший белым, а теперь серый. А рядом с ней торчал неизбежный боец в камуфляже.

— Это что, завтрак? — спросил бывший журналист, думая, почему он до сих пор не голоден.

Если и вправду пролежал в непонятном анабиозе много лет, должен быть истощен до предела… тело-то своего требует, и даже медведь в берлоге худеет, и это за какие-то месяцы!

И почему беззащитных людей не трогали звери? Те же собаки, например?

— Он самый, не боись. — Саша вздохнул. — В самую жару еще воды дадут, а потом ужин будет, и всё.

Подошла очередь, и они, получив свою порцию, устроились прямо на земле. Тушенка оказалась вполне съедобной, хоть и с каким-то странным привкусом, но Кирилл жевал без охоты, через силу.

— Ты жир не будешь доедать? — поинтересовался Саша, вылизавший свою банку до блеска. — Давай, я… Значит, ложку и кружку сдаешь обратно, а мусорная яма вон там выкопана.

Едва успел Кирилл сходить до нее, как напомнил о себе бригадир.

— Три минуты, и заканчиваем! — рявкнул он. — Затем все на построение!

Строились по росту, и Кирилл оказался где-то посредине — между совсем молодым парнем, на щеках которого багровели прыщи, и сонным здоровяком лет тридцати, тупо и монотонно моргавшим.

Саленко прошел вдоль ряда, пересчитывая людей, затем остановился и обвел их хмурым взглядом.

— В общем, так, — заявил он. — Настало время потрудиться на благо коммуны… Двигайте за мной!

— Эх, первая бригада обслуживания уже закончила, а мы только начинаем, — прошептал прыщавый, косясь в ту сторону, где двое мужиков впрягались в привязанные к бочке постромки.

Их повели прочь от площади, в ту сторону, откуда Кирилл сегодня пришел, но не через квартал, а по улице. Справа открылся овраг, заросший огромными старыми деревьями, и донеслось многоголосое птичье щебетание.

За годы, пока человек фактически отсутствовал в Нижнем, всякие живые твари размножились неимоверно, и поселились там, где давно не осмеливались появляться…