Кабульский трафик

Рослый смуглый мужчина с пышными усами слегка поклонился, глядя напряженным взглядом на парочку вновь прибывших.

– Мою спутницу зовут. Анна.

– Добрый вечер, господа, – сказала Козакова. – Ассаламу алейкум.

Джамшед посмотрел на нее, как показалось, остро и не слишком доброжелательно. Ответил на приветствие на своем родном языке, затем по-русски произнес.

– Здравствуйте, уважаемые! Рад познакомиться с вами, уважаемая Анна. Для нас большая честь встретить Новый год в вашем обществе! Моего коллегу и земляка зовут Фарход. Спасибо, что приняли наше предложение и приехали в это прекрасное место.

Вновь обменялись приветствиями, после чего уселись за стол, накрытый яствами, в основном это были легкие закуски и безалкогольные напитки.

Антонов и тот, кого привел в «Серебряную башню» Рахимбаев, некоторое время смотрели друг на друга. Потом одновременно отвели глаза.

Земляк Рахимбаева, если этот человек действительно его земляк, выглядел старше Джамшеда. Причем старше лет так на десять. С его оливковой кожей контрастировали седые, почти белые, коротко остриженные волосы. У него был острый крючковатый нос с перебитой или сломанной переносицей. Лицо с высоким лбом, прорезанным глубокими продольными морщинами, сужалось к подбородку. Если бы у этого человека был не восточный, а европейский облик, можно было бы сказать, что он обладает внешностью иезуита...

«Да по хрену вам, южанам, Новый год, – еще раз мельком взглянув на «седого», подумал про себя Антонов. – Вы не затем сюда пришли... Но то, что на «стрелу» – ну ладно, на ознакомительную встречу – явился сам Фарход Шерали... Это большая удача».

– Полагаю, уважаемые, – сказал Виктор, – нам будет удобней далее разговаривать на понятном лишь вам и мне языке.

Антонов перешел на фарси. Сидящие напротив мужчины переглянулись и тоже перешли на родной для них диалект. Это было тем более удобно, что Фарход за последние годы успел изрядно подрастерять свой словарный запас из выученных некогда в детстве и юности русских слов... Кроме того, это было еще и разумно: никто из присутствующих в зале, равно как и тех, кто мог бы попытаться подслушать их разговор при помощи электронных или иных средств, не сможет разобрать, о чем они меж собой говорят. А переводчика, даже если и запишут, найдут не сразу...

Последующие минуты две или три прошли в задавании ритуальных вопросов – «как дела?», «хорошо ли добрались до городу Парижу», «что заказать уважаемым гостям из местной коллекции вин?»...

Первым ход сделал Джамшед Рахимбаев, московский бизнесмен, умеющий ладить с чиновниками разных рангов, меценат, спонсор общественных организаций и фондов диаспоры. Он взял пакет, который, похоже, принес с собой. Достал оттуда небольшой сверточек алого цвета, перевязанный золотистой лентой. Глядя на Антонова, именно на сидящего напротив мужчину, но не на красивую женщину в «золотом» платье, декольте и обнаженные плечи которой были лишь слегка прикрыты прозрачной тканью накидки или шарфа, широко улыбнувшись, словно обращаясь к брату или горячо любимому другу, Джамшед сказал:

– Не сочтите за дерзость, уважаемый. В такой день принято дарить подарки. К тому же, один из наших земляков несколько... э-э... погорячился. Он невольно, не зная, с кем имел дело, не зная всех обстоятельств, причинил неудобства одному очень хорошему и уважаемому человеку, – Джамшед все же на секунду скосил взгляд на молодую женщину в золотом. – То, что ему назначено в качестве компенсации, будет внесено... передано вашим людям в ближайшие сутки. Можете не сомневаться. Ну, а мне сейчас хочется вручить этот скромный подарок: в знак уважения и примирения... Хотя лично я и не ссорился со столь уважаемыми людьми.

Выдав эту тираду, он привстал и передал – через стол – сверток Антонову. Тот, улыбнувшись, протянул его Анне.

– Наши новые друзья приготовили тебе подарок, – сказал он по-русски. – Можешь развернуть.

Анна развязала ленточку, развернула сверток. В нем оказалась коробочка малинового цвета с золотым тиснением и изображением бренда фирмы.

– Открой, – сказал Виктор. – Ну же, смелей!..

Анна открыла коробочку. Женские часики «Картье». Золотые, с сапфировым циферблатом, с украшенным бриллиантовой крошкой ободком...

– Красивые, – сказала она. – Спасибо.

– Надень. Нашим знакомым, думаю, будет приятно увидеть их на тебе.

Анна надела на запястье левой руки подаренные ей только что часы. Стоят, наверное, кучу денег. Неожиданный поворот...

– Благодарю за подарок, уважаемые, – сказал Антонов. – Прелестная вещичка. Дорогая, должно быть? Не знаю даже, чем вас отблагодарить за вашу любезность по отношению к моей спутнице. Разве что... – Он посмотрел на Рахимбаева. – Я слышал краем уха, что у некоторых ваших знакомых... ваших земляков, проживающих в России или делающих там свой бизнес, возникли какие-то проблемы?

– Несколько уважаемых людей были задержаны... по надуманному предлогу, – сказал Рахимбаев. – Их содержат в разных изоляторах Москвы и области. Заведены уголовные дела. А некоторых отправили в Центр временного размещения нелегальных иммигрантов. И готовят, по моим сведениям, к депортации. Уважаемый Виктор, вы располагаете связями...

Рахимбаев прервался, увидев, что москвич достал из кармана сотовый и набрал чей-то номер.

– Извините, Джамшед... Мне нужно сказать пару слов. Потом продолжим.

Хотя коммуникации в этот праздничный вечер изрядно перегружены звонками, соединение с абонентом, находящимся в России, в Москве, прошло удачно.

– С наступившим вас, коллеги! – произнес в трубку Антонов. – Меня хорошо слышно?

– Здравствуйте, Виктор Михайлович! – ответил мужской голос. – И вас с Новым годом! Да, слышимость отличная.

– Я вот здесь сижу в компании с уважаемыми людьми. Хочется сделать для них что-то приятное. Думаю, вы сможете мне в этом помочь.

– Буду только рад.

– Меня известили, что один человек попал в неприятную ситуацию. Некий Мирзоев Атаджан... Записали?

– Записал, Виктор Михайлович!

– По некоторым сведениям, этого человека доставили в СИЗО Московской области. Сами уточните, в какое именно.

– Хорошо, понял.

– И еще вместе с ним был задержан его родственник. Этого парня, как меня известили уважаемые люди... – Антонов посмотрел на слушающих внимательно этот разговор мужчин, сидящих напротив, – его поместили в Центр временного размещения нелегальных иммигрантов.

– На Дмитровке?

– Выясните сами. Его готовят к высылке из страны. Если, конечно, он не совершил уголовных деяний... тогда все сложней.

– Какие будут указания, Виктор Михайлович?

– Поскольку за них ходатайствуют уважаемые люди... Надо бы помочь! Может что-нибудь сделать для их скорейшего освобождения? Учитывая, что сегодня – новогодняя ночь, а впереди десять дней каникул.

– Сделаем, Виктор Михайлович!

– Не позднее восьми утра эти люди должны быть на свободе. Сами знаете, кого нужно побеспокоить, чтобы вопрос решился оперативно. Скажете, лично Антонов за них просит. Понятно?

– Да, шеф! Решим вопрос оперативно. Атаджан Мирзоев и его родственник... я записал.

– Пошлите за ними транспорт; пусть их отвезут, куда они сами скажут.

– Будет сделано, шеф.

– У меня все. Еще раз с праздником! Отбой.

Закончив разговор, Антонов спрятал сотовый в карман.

– Ваш знакомый, Джамшед, а также его родственник в ближайшие часы будут на свободе. – Сказав это, Антонов усмехнулся. – Можете считать это моим новогодним подарком.

– Спасибо, уважаемый Виктор... Это неожиданный... и ценный подарок.

– Рад оказать услугу новым друзьям. А может быть, и будущим партнерам. Знакомства сильно облегчают жизнь, Джамшед. Связи и информация в современном мире – это и есть самое ценное. Если, конечно, вывести за скобки нашего разговора женскую красоту.

Виктор на секунду повернул голову к Анне.

– Тебе нравится здесь, дорогая?

– Да.

– Что-нибудь выпьешь?

– Чуть поздней.

– Хорошо. Тогда мы еще немного поговорим о наших мужских делах...

Рахимбаев достал из кармана пиджака носовой платок, промокнул выступившую на лбу испарину. Уж он-то знал, как сложно бывает вытащить человека в той ситуации, в которую попал его доверенное лицо Мирзоев. И кому, как не человеку, прожившему, если считать учебу, в Москве четверть века не знать, что такое новогодние праздники в России. Какими же возможностями и связями должен обладать человек, чтобы решать – по звонку – человеческие судьбы?! Чтобы вот так, позвонив в начале второго ночи по московскому времени, сказать: выпустите-ка имярека из СИЗО! И его родственника из спецприемника тоже освободите! Немедленно! И еще машину за ними пошлите! И отвезите, куда скажут!..

Это очень, очень серьезный уровень.

Седой глядел на москвича не мигая, чуть прищурив глаза. Похоже, состоявшийся только что сеанс связи и сам разговор произвели и на него впечатление. Хотя, возможно, его пристальный взгляд объясняется тем, что Фарход пока еще только изучает приехавшего из Москвы человека. А заодно, пользуясь случаем, тем, что можно именно что посмотреть в глаза чужаку, послушать, что он говорит и как он говорит, пытается понять, не блефует ли тот. Не является ли все происходящее частью, звеном, элементом какой-то изощренной разводки.

– Спасибо, Викторджон! – Рахимбаев приложил правую руку к сердцу. – Будьте уверены, мы сможем и оценить... и отблагодарить за оказанную нам услугу... Нельзя ли посодействовать... э-э-э... скорейшему освобождению и тех уважаемых людей, моих земляков, кого задержали несколько дней назад возле комплекса «Измайлово»? А также тех, кто был задержан или арестован несколько ранее? По крайней мере, некоторых из них?

– Можно и посодействовать, – спокойно сказал Виктор. – Почему бы не оказать услугу уважаемым людям? Но всему свое время. Вы ведь не принесли сюда с собой целиком ювелирный магазин со всеми его драгоценностями, верно? Бизнес, господа, если мы с вами собираемся реализовывать совместные проекты, должен быть взаимновыгодным. Это хорошо и правильно, что мы встретились, что обменялись подарками, пусть и символическими. Но надо понимать, что мы лишь в начале пути...

Анна смотрела не столько на сидящих за ее столиком мужчин (ей достаточно того, что она слышит), сколько в окно – а до него буквально рукой подать. Из панорамного окна седьмого этажа «Серебряной башни» открывался великолепный вид на иллюминированные огнями и запруженные толпами людей, намеревающихся встретить приближающийся Новый год на публике, набережные Сены и подсвеченный со всех сторон мощными прожекторами собор Парижской Богоматери...

Но не только один лишь этот чудесный вид привлек ее внимание. Поглядывая в заметно отзеркаливающее стекло, она вдруг обнаружила, что за ними, за их компанией, еще кое-кто наблюдает... Кое-кто смотрит все время в их сторону. Речь о мужчине, расположившемся через столик от их стола.

Ему лет тридцать пять... может, чуть постарше. Рослый, сухощавый, хорошо сложен. Волосы темные, короткая стрижка а-ля «полубокс». Сидит прямо, плечи развернуты... Про таких говорят: армейская выправка. Одет, как и многие из присутствующих тут представителей сильного пола, в костюм темной расцветки. Вместо галстука – бабочка. Компанию этому мужчине, которому вполне бы подошел офицерский мундир, составляет блондинистого вида дама. Высоченная, с пышной грудью, загорелая, длинноногая, с улыбкой на все тридцать два ослепительно белых зуба. На ней вечернее платье цвета морской волны, с разрезом почти до талии и с таким вырезом сзади, что видна не только спина, но и верх седалища...

«Рядом с тобой, мужик, такая красотка сидит, – подумала Анна, мысленно обращаясь к незнакомцу. – А ты пялишься на чужую женщину... Или тебя больше интересует тот, кто привел в это заведение «женщину в золотом»?

Оторвав глаза и от панорамного вида и от отражающегося в оконном стекле направленного на нее мужского взгляда, она посмотрела на циферблат только что подаренных ей новыми знакомыми часов.

Минутная стрелка приближается к отметке 23.30.

– Прошу прощения, господа, – Анна положила ладонь на руку своего спутника и покровителя. – Виктор, мне нужно отлучиться... я ненадолго.

– Да, дорогая, конечно. Тебя проводить?

– Спасибо, я сама.

Когда она встала, мужчины тоже поднялись со своих мест. Анна, пройдя по проходу меж столиками, – ловя на себе взгляды присутствующих – направилась в сторону дамской комнаты.

Мужчины опустились обратно на свои места. Едва женщина в золотистом наряде покинула их компанию, слово взял тот, кто за предыдущие полчаса произнес лишь несколько коротких реплик.

– Джамшед известил меня, что у вас, Виктор, есть конкретное деловое предложение.

– Да, уважамый Фарход, именно так. Иначе меня бы здесь не было: я ценю и свое время, и время других занятых людей.

– Озвучьте... В общих чертах, конечно. С оглядкой на то, где мы находимся.

– Нам... мне и моим партнерам, нужен товар.

– Сырье? Или готовый продукт?

– Чистейший продукт.

– По каким ценам?

– Сначала спросите, какую партию мы готовы взять.

– Считайте, что спросил.

– Десятую часть годового трансграничного трафика. Пятую часть тех объемов, что контролируют – суммарно – ваши кла... ваши структуры.

– Пятую часть? Двадцать процентов... Какого города? – Рахимбаев в который уже раз промокнул платком влажный лоб. – Или какой области?

– Всего трафика, я сказал.

– Но... Вы понимаете, о каких цифрах идет речь?

– Да, конечно. Мы готовы закупить... четыре тонны товара. В течение января месяца. Чтоб не складывать яйца в одну корзину, и работать спокойно – делим на пять-шесть партий. За первую мы готовы выплатить авансом половину стоимости... При наличии страхующих механизмов, естественно. Деньги чистые. Механизм банковских проводок тоже отработан скрупулезно. Первая поставка не позднее пятнадцатого января.

– Так быстро? – Рахимбаев нервно облизнул губы. – Не слишком ли мы торопим события?

– Товар уже находится в стране, на ваших складах, на складах ваших партнеров-оптовиков, – сказал Антонов. – И товарные запасы у вас суммарно превосходят цифру, которую я озвучил. При желании и при обоюдном интересе, товар весь или частично, но крупной, интересной для нас партией, может быть передан нашим людям. Да хоть в ближайшие три-четыре дня, я полагаю... Вам стоит лишь дать команду, и ваши люди сформируют нужную по объему партию. И доставят в то место, о котором можно будет договориться. Разве не так?

– А у вас что, есть своя сеть дилеров? – спросил Рахимбаев. – Ведь такие крупные партии товара еще нужно реализовать в мелком опте и в рознице.

– Извините, Джамшед, но это не слишком уместный вопрос. Мы готовы купить товар. Остальное вас совершенно не касается.

– Джамшед, давай выслушаем уважаемого Виктора, – сказал Фарход.

– Если договоримся по цифрам, – продолжил Антонов, – то мы должны уговориться и о следующем. Ваши структуры не станут увеличивать поставки на тот обьем, который мы у вас приобретем. Я понимаю, что такое желание может возникнуть...

– Продолжайте.

– В короткой перспективе это даже принесет вам какие-то дополнительные деньги. Но рынок, сами знаете, чутко реагирует на такие вещи. Цены и без того заметно просели, кризис, опять же. Рухнут цены... последствия будут катастрофическими. Ну и мы, естественно, не будем рады такому вот варианту. Хотелось бы вести бизнес честно. Тем более, что мы можем стать для вас уже в ближайшей перспективе главными партнерами...

– Замечательно. Но не все так просто, уважаемый Виктор.

– В чем проблема, Джамшед?

– С этого бизнеса кормятся сотни... или даже тысячи... Изымая часть объемов оборота, мы лишаем этих людей части или всего дохода.

– А вас что, это сильно заботит? – удивился Антонов. – Пусть займутся другим делом. Я бы вообще об этом не думал. А подумал о другом: вы-то будете иметь свою маржу в полном объеме. Ваши личные доходы могут даже вырасти. И, что немаловажно, без дополнительных инвестиций.

– А «крышам» кто будет отстегивать с этой вот доли?

– Это тоже пусть вас не заботит. Джамшед, если кто-то людей в погонах, где бы они ни служили, в каком бы уголке страны ни происходило дело, что-то вам попытается предъявить... Сразу дадите знать. Как только сообщите конкретные данные на персону, мы быстро и четко разрулим эту тему.