Орден госпитальеров

В.А. Захаров, В.Н. Чибисов

Орден Госпитальеров

Введение

Орден госпитальеров или иоаннитов, который ныне больше известен под именем Мальтийского ордена, имеет многовековую историю. Она имеет свои периоды взлета и падения и напрямую относится к наиболее важным событиям истории европейского Средневековья и Переднего Востока, включая Византийскую империю.

Достижения ордена госпитальеров в области благотворительности и военно-морского дела до сих пор поражают всех, кто знакомится с ними. Не менее важную роль играла международная, охватывавшая всю римско-христианскую Европу орденская структура. Трудов об истории ордена госпитальеров на русском языке пока что еще немногочисленны, но в то же время существует обширная литература об общей орденской истории, вышедшая за рубежом[1].

Разнообразные ассоциации возникают у современного читателя при произнесении слов «Мальтийский орден». Для кого-то это название является экзотическим словосочетанием, кто-то представляет рыцаря в черном плаще с белым крестом на его левой стороне. Вспоминают русского императора Павла I, который был Великим Магистром ордена. Но в то же время в печати можно прочесть немало выдумок, вроде такой, например, журналиста А. Рожинцева, что после избрания в 1806 г. нового Великого Магистра Мальтийского ордена «союз с масонами становится все более очевидным. Ныне Суверенный орден окончательно утратил свою независимость и пал под натиском масонов. От Христианского рыцарского духа, которым так восторгался император-мученик Павел I Петрович, не осталось и следа»[2]. Ну а членами этого ордена у нас в России делали и М. Горбачева, и Б. Ельцина и Б. Березовского, да и всех вообще демократических политиков современной России.

Все эти утверждения в принадлежности самого ордена к масонству, а его членов к тайным правителям мира, как и к членству в нем различных российских политиков, не более чем вымысел.

Ныне Мальтийский орден — это не просто наградной крест рыцарской структуры. Так называется современное европейское государствоподобное образование, называющее себя «суверенным государством». Оно находится в Италии, а его руководство утверждает, что оно имеет экстерриториальный статус. Возраст Мальтийского ордена или, как его еще называют, ордена св. Иоанна Иерусалимского перевалил за девять столетий, его история замысловатым образом перекликается с прошлым Святой Земли, Средиземноморья, России и связана с настоящим Европы.

Это образование с полным правом можно назвать единственным в мире, внешне сохранившим в почти неизменном виде свое исконное государственное устройство. Ныне это государствоподобное образование известно под именем «Суверенный Рыцарский Госпитальерский орден Святого Иоанна Иерусалимского, Родоса и Мальты» (сокращенно — Суверенный Мальтийский Орден, Мальтийский орден)[3]. Его современное официальное название на английском языке: The Sovereign Military Hospitaller Order of Saint John of Jerusalem of Rhodes and of Malta, отсюда и его аббревиатура — S.М. О.М. Но если брать историческую основу, то правильно название ордена должно быть таким: «Суверенный рыцарский орден госпиталя во имя святого Иоанна Крестителя, что в Иерусалиме, рыцарей Родоса и Мальты».

Несмотря на все исторические перипетии, происшедшие с орденом святого Иоанна Иерусалимского, до недавних пор его членами — рыцарями, были исключительно потомки старинных дворянских родов. Только с начала 60-х гг. XX века членом ордена могут стать и лица не дворянского происхождения, но, как правило, это люди очень состоятельные или занимающие видное положение в современном обществе.

Феномен Мальтийского ордена объясняется тем, что, во всем мире до сих пор считается престижным быть членом этого прославленного в веках духовно-рыцарского ордена, ныне превратившегося в элитарное международное объединение. И хотя с течением времени многое изменилось на карте Европы, Мальтийский орден пытается старательно сохранять свои традиции.

«Мальтийскими» рыцари ордена святого Иоанна Иерусалимского стали называться лишь со времени их появления на острове Мальта. Пребывание это длилось недолго — всего 268 лет из более чем 750 лет его тогдашнего или 900 лет его' нынешнего существования. На протяжении своей многовековой истории орден не раз вынужден был менять свое местонахождение.

Вначале они были «рыцарями-госпитальерами» или «рыцарями-иоаннитами», с 1291 г. они стали «рыцарями Кипра», с 1306 г. «рыцарями Родоса». А когда получили во владение (1530 г.) от императора Священной Римской империи германской нации Карла V острова Мальту, Гоцо и Комино и город Триполи на севере Африки, стали «рыцарями Мальты». Впрочем, и позднее орден продолжали называть «орденом иоаннитов», «орденом госпитальеров» или «орденом святого Иоанна Иерусалимского». Все эти наименования сохранились до сих пор, хотя словосочетание «Мальтийский орден» — самое популярное.

Данное исследование посвящено начальной истории Мальтийского ордена, тому времени, когда орден еще назывался орденом госпитальеров или иоаннитов.

В течение прошедшего XX в. границы многих европейских государств не раз меняли свое очертание. Но Мальтийский орден, заняв еще в 1834 г. дом на виа Кондотти и дворец на Авентинском холме в Риме, до сих пор существует в своем прежнем виде. На первый взгляд даже кажется, что за стенами дворца Великих Магистров ничего не произошло. Но эта тишина оказывается иной раз обманчива. А за внешним блеском мальтийских рыцарей, за расшитыми золотом или строгими черными облачениями рыцарей, с накинутым на плечи черным плащом, скрываются интриги и сложные переплетения человеческих судеб.

И прошлое и современное устройство Мальтийского ордена — монархия. Его главой является Великий Магистр, имеющий титул Князя Священной Римской Империи. Полный титул Великого Магистра на латинском языке: Dei gratia Sacrae Domus Hospitalis Sancti Johannis Hierosolymitani et Militaris Ordinis Sancti Sepulchri Dominici Magister humilis pauperumque Jesu Christi custos, который переводится так: Божией Милостью Священного Странноприимного Дома Святого Иоанна Иерусалимского и Рыцарского ордена Святого Гроба Господня Смиренный Магистр и убогих во Христе Иисусе Охранитель. Часть этого титула знаменует пожалование Великому Магистру Пьеру д’Обюссону магистерства в Ордене святого Гроба, сделанное папой Иннокентием VIII в 1489 г., носившее временный характер.

Обладая рангом кардинала и принца королевской крови так же, как и достоинством князя Священной Римской империи и в прошлом правящего князя Родоса, а затем Мальты, Великий Магистр пользуется как титулом Высокопреосвященства, так и титулом «Eminenza» т. е. «Высочества», точнее «Высокопреосвященнейшего Высочества». Он признаётся на международном уровне главой государства, пользуясь соответствующими суверенными почестями[4].

У современного Суверенного Мальтийского ордена нет парламента в привычном для нас смысле. Великий Магистр управляет орденом при содействии Суверенного Совета, который он сам возглавляет и который состоит из четырех высших должностных лиц Великого Магистерства, избираемых Генеральным Капитулом: Великий Командор, Великий Канцлер, Великий Госпитальер и Держатель Общего Казначейства, а также из шести членов Совета. Обладатели этих должностей выбираются из числа рыцарей, принесших обеты, и, в виде исключения, из числа рыцарей послушания (профессов)[5]. Папа римский назначает своим представителем при Суверенном Мальтийском ордене Кардинала Римской Церкви. Он именуется Cardinalis Patronus (Кардиналом-Покровителем) и пользуется помощью Прелата ордена, который также утверждается папой. Прелат ордена — это церковный руководитель орденского духовенства и помощник Великого Магистра в его попечении о духовном благополучии ордена. Иными словами, Прелат занимается духовным окормлением рыцарей.

Жизнь и деятельность современного Суверенного Мальтийского ордена регулируются Конституцией, утвержденной папой, и Кодексом (Сводом законов). Последняя редакция этих основополагающих документов была утверждена папой Иоанном-Павлом II в 1998 г.[6]

В то же время в законодательстве Мальтийского ордена традиционно используется «Кодекс де Рогана», изданный Великим Магистром де Рога-ном еще во второй половине XVIII в.[7] Кодекс сохраняет свою действенность как дополнительный правовой источник в тех случаях, когда его положения применимы и не противоречат двум другим вышеуказанным источникам права. Юридические вопросы и проблемы, имеющие для ордена интерес и значение, разбираются Консультативным Юридическим Советом, назначаемым Великим Магистром с согласия Суверенного Совета.

Нынешний Мальтийский орден имеет собственные суды первой инстанции и апелляционные суды с председателями, судьями, блюстителями юстиции и ассистентами с правом совещательного голоса Суверенного Совета, назначенными Великим Магистром. Апелляции по приговорам орденских судов могут подаваться и в Кассационный Суд Государства Ватикан, который в таких случаях, действуя по доверенности от имени ордена, исполняет функции Верховного Суда. Коллегия Аудиторов, избираемых Генеральным Капитулом, контролирует доходы и расходы ордена. Генеральный Капитул состоит из руководителей региональных подразделений ордена, разбросанных по всему земному шару: Приорств, Командорств, Ассоциаций.

У Мальтийского ордена существует герб, флаг и гимн. Имеется и денежная единица: тари — грани — скудо — золотые, серебряные и никелевые монеты, но имеют хождение они только на территории здания, расположенного в Риме на виа Кондотти № 68. Орден выпускает почтовые марки, и даже подписал почтовые соглашения с более чем 60 государствами. Правда, письма с орденскими марками пересекают границы в одном большом конверте, оплаченном почтовыми знаками Италии или Ватикана. Придя в страну, с которой имеется соглашение, пакет вскрывается на международном почтамте, письма вынимают и затем рассылают по указанным на них адресатам. Да, это больше экзотика, чем реальность. Но кому-то это нравится.

И хотя в последние 40 лет XX века Мальтийский орден был признан частью мирового сообщества как субъект международного права, но у него отсутствуют самые главные признаки государства. Он не имеет территории и населения. Свои суверенные функции он проявляет только в установлении дипломатических отношений. Несмотря на то, что на сегодняшний день уже свыше 100 стран установили дипломатические отношения на уровне Чрезвычайных и Полномочным Послов, назвать его полноправным государством невозможно. Следует отметить, что до сих пор у ордена нет дипломатических отношений с крупными государствами (Великобританией, Германией, Францией, Швецией, США, Канадой, Японией, Китаем и др.), хотя во многих из них активно действуют ассоциации мальтийских рыцарей.

Однако даже получение статуса постоянного наблюдателя при ООН было дано Мальтийскому ордену не как государству, а как общественной организации — «Суверенному ордену Госпитальеров святого Иоанна Иерусалимского» (о чем орден дипломатично умалчивает), показывает, что интерес к нему со стороны мировой общественности имеется немалый.

В 1992 г. между Мальтийским орденом и Российской Федерацией были восстановлены дипломатические отношения на уровне Чрезвычайных и Полномочным Послов, при этом имелось в виду, что межгосударственные отношения существовали еще во времена императора Павла I. Однако полноправного посольства в России в то время не было открыто. Дипломатическим представителем Суверенного Мальтийского ордена была и остается до сих пор Миссия. Тогда объяснялось это тем, что представительство Ватикана, под которым в то время находился орден, тоже имело статус миссии. Прошло уже свыше 15 лет, Ватикан получил статус посольства, а Миссия Мальтийского ордена остается в неизменном виде.

В Риме, в особняке на виа Кондотти, регулярно проходят заседания правительства ордена и раз в несколько лет собирается Генеральный Капитул, здесь проходят официальные встречи с главами других государств и обмен верительными грамотами. Время от времени послы при Мальтийском ордене меняются. При отъезде послы и чиновники посольств получают красивые орденские награды. Как правило им вручают орден «Pro Merito Melitensi», который имеет много степеней. Этот орден получают и многие государственные деятели, главы правительств тех стран, куда с официальным визитом прибывает Великий Магистр. Но этот наградной орден не является знаком принадлежности к членству в Мальтийском ордене.

В 1999 г. во многих европейских государствах устраивались празднества по случаю 900-летия Мальтийского ордена. Начались они на Мальте, в ее столице Валетте, на том самом острове, который до 1798 г. принадлежал ордену. Но с тех пор как Мальта была сдана Наполеону, Мальтийский орден оказался без территории. Первоначально его приютил Павел I, но после убийства русского императора штаб-квартира ордена находилась в разных городах Италии, пока он не обосновался с 1834 г. в Риме.

Хотя Мальтийский орден и имеет все признаки государства, однако таковым не является. Почему?

Вопрос о суверенитете Мальтийского ордена вставал неоднократно, но решить эту проблему ордену пока не удалось. Авторы специальной монографии по международным правым проблемам считают, что субъектом международного права является носитель таких прав и обязанностей, «возникающих в соответствии с общими нормами международного права либо предписаниями международно-правовых актов»[8]. В течение времени происходили значительные изменения в этом понятии[9].

В XX в. признание за тем или иным субъектом суверенитета имеет две точки зрения. Согласно декларативной теории, которая в большей степени отвечает реальностям международной жизни, признание не сообщает дестинатору соответствующего качества, а лишь констатирует его появление и служит средством, облегчающим осуществление с ним контактов <…> Однако в тех случаях, когда признают субъектом международного права такие образования, которые объективно не могут быть ими (например Мальтийский орден), признание приобретает конститутивный или, точнее, квазиконститутивный характер, придавая видимость приобретения качества, которое признающий желает видеть у дестинатора»[10].

Авторы обращают внимание на определенную специфику, которую имеет вопрос о международной правосубъектности Ватикана и Мальтийского ордена.

И если относительно Ватикана (Святейшего Престола), можно сказать, что он внешне обладает почти всеми атрибутами государства — небольшой территорией, органами власти и управления и даже населением, то относительно Мальтийского ордена точка зрения авторов совершенно определенна. Они пишут: «Мальтийский орден в 1889 году был признан суверенным образованием. Местопребывание ордена — Рим. Его официальная цель — благотворительность. Он имеет дипломатические отношения со многими государствами. Ни своей территории, ни населения у ордена нет. Его суверенитет и международная правосубъектность — правовая фикция»[11].

Необычность и даже уникальность феномена существования нынешнего Мальтийского ордена требует не только объяснения, но и дает возможность проводить анализ в двух плоскостях: исторической и политической. Здесь можно говорить о некой горизонтали (о месте и значении данного государства в современной жизни и политике) и о вертикали (т. е. о его месте в многовековой традиции, о его связи с прошлым). Современность и традиция, политика и история — эти понятия постоянно переплетаются в жизни ордена.

Если вспомнить, как о Мальтийском ордене писали в советской исторической литературе, то мы увидим, что за орденом «госпитальеров» тогда была закреплена далеко не лестная оценка. Его считали клерикальной подрывной организацией, связанной со спецслужбами Запада.

Так, Р. Ю. Печникова в своей книге «Мальтийский орден в прошлом и настоящем», подводя итоги своему исследованию, пишет: «Не следует забывать, что определенная часть госпитальеров сосредоточила свои усилия на совершенно ином поприще. Рыцарское братство превратилось в часть буржуазного «истеблишмента» и выполняет строго отведенные ему функции: используя филантропию, успешно действовать там, куда вход более одиозным организациям по тем или иным причинам затруднен».

И далее автор отмечает, что «тайные операции орденской верхушки не должны заслонять от нас того факта, что Мальтийский орден, благополучно пережив бурные исторические перипетии, сумел утвердиться в мировом сообществе в первую очередь благодаря тому, что провозгласил своей целью и воплощает в жизнь извечную человеческую ценность — милосердие и заботу о ближнем»[12].

Действительно, госпитальерская служба Мальтийского ордена, возобновленная в середине XIX в., активно развивалась во время военных действий, как первой, так и второй мировых войн. Несколько затихшая в период орденского кризиса 50-60-х гг. XX в., она вновь возобновилась в 70-е годы и активно действует в наши дни.

Говоря о Мальтийском ордене, мы должны особо отметить, что именно он оказался тесно связан с историей России. Наибольшая активность взаимоотношений этих двух государств падает на время царствования императора Павла I, внесшего неоценимый вклад в дальнейшую судьбу ордена. Ведь это Павлу I принадлежит заслуга восстановления государственности ордена, его суверенитета.

* * *

Вопрос о хронологическом разделении истории ордена госпитальеров поднимался в 80-х годах XX века известным советским медиевистом М. А. Заборовым. Он назвал 5 главных фаз истории Мальтийского ордена:

1. Период крестовых походов (до 1291 года).

2. Поселение на Кипре (1291–1310).

3. Родос (1310–1522).

4. Мальта (1530–1798).

5. С 1834 года по наше время[13].

С предложенным хронологическим разделением можно было бы вполне согласиться, однако в нем имеются некоторые лакуны. Так, отсутствует небольшой в хронологическом исчислении, но весьма значительный в истории Мальтийского ордена, промежуток времени между 1798 и 1834 г. А в пятый раздел М. А. Заборов объединил слишком большой промежуток времени. В 2003 году В. А. Захаров предложил следующую общую хронологию истории Мальтийского ордена:

1. Предыстория: от возникновения до конца крестовых походов (с VI в. до сдачи Аккона 8 мая 1291 г.).

2. Госпитальеры на Кипре (1291–1310 гг.).

3. Государство госпитальеров на Родосе (1310–1522 гг.).

4. Орден на Мальте (1530–1798 гг.).

5. Петербург — Рим (1798–1803 гг.).

6. Мессина — Рим (1803–1834 гг.)

7. Рим (1834–1879 гг.).

8. Восстановление Великого Магистерства до первой мировой войны (1879–1914 гг.)

9. От первой Мировой войны — до начала 50-х гг. (1914–1951 гг.).

10.Кризис в Мальтийском ордене (1951–1962 гг.).

11. Мальтийский орден в Риме с 1962 г. по настоящее время[14].

В 2005 г. Ю. В. Яшнев и И. А. Настенко предложили свою хронологию общей истории Мальтийского Ордена, в которой они выделили шесть основных и четыре промежуточных периода:

A) период крестовых походов (1198–1291); а-b) поселение на Кипре (1291–1308);

B) пребывание на Родосе (1308–1522);

   Ь-с) поиски пристанища (1522–1530);

C) пребывание на Мальте (1530–1798);

D) пребывание в России, затем в Мессине (1798–1805); d-e) правление Лейтенантов (1805–1879);

— деградация (1805–1834, Месина Катанья, Феррара),

— возрождение (1834–1879, в Риме на виа Кондотти);

E) правление Великих магистров (1879–1951);

   e-f) кризис в 1950-х (1951–1962);

F) обновленный орден (с 1962 г. по настоящее время)[15].

При этом авторы с удивлением отметили, что «известный специалист по истории Мальтийского ордена XIX–XX вв. В. А. Захаров разбивает период с 1803 г. (?) на 5 периодов».

Предложенная нами хронология не просто дробное разделение истории ордена госпитальеров, по нашему мнению, каждая дата является определенным кардинальным этапом в его существовании. Предложенная нами хронология позволяет более конкретно охватить все основные этапы истории ордена святого Иоанна Иерусалимского и дает возможность лучше отразить определенные социально-политические и экономические предпосылки и условия его развития, характерные для каждого из перечисленных отрезков времени. То же самое, по сути, сделали Ю.В. Яшнев и И. А. Настенко, только основные периоды заменили — на промежуточные.

В то же время, история ордена в эпохи Средневековья и раннего Нового Времени, с точки зрения военно-политических событий, может быть разделена на четыре временных отрезка, выражающихся и в переносе орденской резиденции:

До 1187 г. Иерусалим, 1190–1206 гг. замок Маргат, до 1288 г. Аккон, 1292 г. Лимассол (Кипр), 1310–1522 гг. Родос, и после многократного переноса в пределах Апеннинского полуострова получение с 1530 г. Мальты. Однако по нашему мнению, такое дробное разделение вряд ли оправданно, в то время как обозначить нахождение ордена на Кипре, Родосе и Мальте должно быть обязательным.

* * *

В истории Мальтийского ордена, уходящей в глубокую древность, немало тайн, загадок и вымысла. Данная работа представляет собой первую в отечественной исторической науке попытку проанализировать его историю от появления в Палестине странноприимных братств до получения острова Мальты. Мы пытаемся сделать это без идеологических штампов и домыслов, а основываться на исторически достоверных источниках. Автор рассматривает свою скромную работу как первую попытку в этом направлении, ни в коем случае не претендуя на полноту и исчерпывающее изложение заявленной темы.

В заключении мы хотели бы специально отметить, что в отечественной исторической литературе имеются многочисленные статьи, в которых орден госпитальеров под разными названиями: иоаннитов, св. Иоанна Иерусалимского или Мальтийский орден, — упоминается в той или иной связи. Но попыток написать исторический очерк появления и жизни ордена госпитальеров в течение примерно пяти-шести веков, до 1530 года, никогда в нашей стране не предпринималось. Авторы отдают себе отчет, что в этом первом историческом исследовании немало недостатков, но в то же время понимают, что теперь последующим исследователям есть что критиковать, и есть над чем работать. Эту книгу можно рассматривать и как серию отдельных очерков, связанных общей темой последовательного изложения истории госпитальеров на фоне мировой истории. Поэтому в некоторых главах можно встретить незначительные повторы.

Считаем необходимым еще раз отметить, что хронологически работа посвящена лишь первым трем периодам предложенной нами хронологии истории ордена госпитальеров, а также начальному этапу четвертого. Авторы понимают, что данное исследование затрагивает не только историю самого ордена госпитальеров, но приходится касаться самых разнообразных фактов в истории европейско-азиатского мира за длительный, многовековой промежуток времени.

В 2006 г. в издательстве «Вече» вышло исследование одного из авторов, посвященное русско-мальтийским отношениям XVI–XIX вв.[16] Оно затрагивает частично 4, полностью 5 и 6 пункты предложенной нами хронологии истории ордена.

Нам хочется искренне поблагодарить Игоря Александровича Савкина за то, что он не побоялся издать эту монографию, пусть и не совсем совершенную, но начало изучения истории ордена госпитальеров положено.

Глава 1

Возникновение духовно-рыцарских орденов

Распространение христианства, признание его государственной религией внесло в жизнь верующих благоговейное отношение к восточным святыням, к тем местам, за которыми закрепилось одно название — Святая Земля, Палестина, те земли, где жил, проповедовал, творил чудеса и был распят на кресте Христос. Особое почитание этих мест старательно культивировалось, и уже в III–IV вв. верующие начинают совершать паломничества в эту далекую землю, откуда начинают привозить святыни, частички мощей, даже куски земли из этих мест[17]. Для паломников начинают создавать своеобразные путеводители. Одиним из самых ранних и знаменитых был Бордосский итинерарий. Он содержит описание путешествия из Бордо (Бурдигалы) до Иерусалима по святым местам (333 г.). Известны «Свод сведений об Иерусалиме», составленный в V/VI вв., «О положении Святой Земли» («De situ Terrae Sanctae») Феодосия и приписываемый Антонину из Плаценции. Этот итинерарий представляет описание паломничества в Иерусалим, совершенного около 570 г. Особое место занимает итинерарий Эгерии. Такие итинерарии представляют собой важный документ для изучения ментальности населения того времени и паломнического движения вообще, а также содержат ценнейшие сведения по географии, топографии и археологии Палестины.

Но далеко не все просто было в судьбах паломников, их поджидали опасности по всему пути, а начавшееся вскоре арабское нашествие не остановило пыл верующих, а лишь раззадорило многих из них. Желание любым путем попасть в Иерусалим стало еще сильнее, популярность паломничества только возросла. И тут на помощь пилигримам пришли воины.

Западной христианской Церкви было вовсе не чуждо взятое из Ветхого Завета крылатое выражение «Жизнь человека есть борьба». В переводе Священного Писания на латинский язык, сделанном в IV в. н. э. (так называемой «Вульгате»), слово «борьба» переведено словом militia.

Слово «militia» в его латинском значении не имеет ничего общего с аналогичным по звучанию современным русским словом «милиция» и никак не связано с какой-либо правоохранительной деятельностью. Русское слово, несомненно, имеет латинское происхождение и родственно связано с оригиналом, но сегодня это два разных существительных с совершенно разным смыслом. Итак, латинское «militia» происходит от слова «miles», что в античное время означало свободного воина, добровольца, участника ополчения, а позднее рыцаря. В Средние века этим словом стали называть рыцарей, которые также участвовали в военных предприятиях как свободные воины, в отличие от рекрутированных подневольных крестьян и наемных регулярных войск. В буквальном смысле слово «miles» означало «рать», «воинство», «ополчение», Таким образом, главное в этом понятии — это принцип добровольности участия[18].

Жан Флори, занимаясь проблемой идеологии средневекового дворянства, сделал несколько интересных выводов, которые относятся непосредственно к сути нашего исследования. Анализируя слова, обозначающие самоназвание рыцарей, он отметил, что еще с начала Крестовых походов как к «мирским» солдатам, так и к крестоносцам стало применяться для их обозначения слово militia. Тогда же оно стало употребляться и к членам военных орденов — госпитальерам и тамплиерам, и даже к монахам и епископам, которые часто именовались milites Dei или milites Christi и даже просто milites. Но уже к XII веку, словом militia стали называть только рыцарей[19].

Из незнания этих фактов произошла позднейшая ошибка, столь часто встречающаяся в наши дни. В современном английском названии Суверенного Мальтийского ордена: The Sovereign Military Hospitaller Order of Saint John of Jerusalem of Rhodes and of Malta, слово «Military» ошибочно переводят как «военный». В то время как правильно его надо переводить как «рыцарский». Именно так он переводится, например, на немецкий язык: «Der Souverane Malteser-Ritter-Order».

Однако первые христиане вели «духовную брань» и бились исключительно «духовным мечом», ибо руки их были нередко в оковах. Но вели они, хоть и духовную, но все же брань, и, видимо, потому Св. Бенедикт Нурсийский, основатель западноевропейского монашества, назвал в 543 г. монастырскую жизнь «духовной ратной (т. е. военной) службой», а монахов, оставляющих мир и все, что в миру, ради Господа — «ратью Христовой» или «Христовым воинством» (militia Christi).

Известный русский историк и философ Л.П. Карсавин в своей книге, посвященной истории христианского монашества, писал: «Братство стремящихся к Богу представляется Бенедикту в виде военного отряда — schola <…> Поэтому и деятельность монаха выражается словом militare — «служить»; и устав не что иное, как lex, sub qua militare vis — закон нерушимый и непреложный, как непреложен закон воинской дисциплины. Святой устав содержит все нужное для воина Господня; это — «устав-наставник». И само послушание — дисциплина монастыря — и неограниченная власть аббата превращают братство в воинство Христово»[20]. Итак, образ христианина как воина Божия присутствует в Церкви с самого момента ее основания и является неотъемлемой частью христианской традиции.

По мере возрастания хаоса в Европе, подвергавшейся с начала Средневековья нападениям бесчисленных полчищ враждебных христианству варварских народов — венгров (мадьяр), аваров, норманнов, куманов и многих других, Римская Церковь была вынуждена, наряду с духовным мечом, вооружиться и мечом вполне земным, железным, выпавшим из ослабевших рук светской власти. А уже концу XI — началу XII вв. Западная Церковь меняет свое отношение к войне. Появляются представления

о том, что война ни в коем случае не противоречит христианской этике, а наоборот, может быть «Священной войной». Все это способствовало возникновению особого склада ума, особого типа мышления средневекового человека, названного немецким историком XX века К. Эрдманом «крестоносным мышлением», посвятившем этой проблеме прекрасную книгу[21]. Ну а поскольку война может быть священной, если она идет на пользу Церкви, то Церковь может не только благословлять такую войну, но и призывать к ней. Отсюда, как справедливо писал Хартмун Бокман, «до появления воинского монашеско-рыцарского братства — рукой подать, и сделать это тем проще, что перемена в отношении христианской религии к войне превращала воинское ремесло в ремесло христианское, порождало новое рыцарство с одному ему присущей этикой»[22].

Действительно, вскоре в средневековой Европе возникает идеал христианского рыцарства. Образ рыцаря (miles) в сознании людей и доныне ассоциируется с благородством и бесстрашием. Его миссия заключается в защите тех, кто сам по каким-либо причинам не способен постоять за себя. Л.П. Карсавин по этому поводу замечает: «Не будучи еще аскетическим и не сливаясь еще с монашеским, рыцарский идеал был уже идеалом христианским. Рыцари — «те, кто служит Богородице, преданные от всего сердца», были, по мысли идеологов, защитниками слабых и безоружных, вдов и сирот, защитниками христианства против неверных и еретиков»[23]. Так появились религиозные структуры, которые сочетали в себе идеалы христианской аскезы и воинского служения. Им, конечно, приходилось сражаться за веру и с оружием в руках. И вопреки существующим сегодня представлениям, это вовсе не противоречило сути христианства. «Нет такого закона, — писал св. Бернард Клервосский, — который бы запрещал христианину поднимать меч. Евангелие предписывает воинам сдержанность и справедливость, но оно не говорит им: «Бросьте оружие и откажитесь от воинского дела!». Таким образом, рыцари-крестоносцы стали символом самоотверженного служения Богу и Церкви, и этот благородный образ долгое время служил знаменем всей средневековой Европы. Многие святые: св. Петр Амьенский, св. Бернард

Клервосский, св. Адъютор Вернонский, бл. Урбан II и другие явились инициаторами и активными участниками движения христианского рыцарства к освобождению Святой Земли.

Св. Франциск Ассизский в начале своего пути тоже мечтал стать рыцарем Церкви, хотя и избрал впоследствии другую форму служения Богу. «Появилось новое рыцарство — воинство Божие (militia Dei), — пишет в своей книге Карсавин. Ему не нужны женственные наряды мирского рыцарства. Новое рыцарство заперло двери своих домов для мимов, магов и скоморохов; оно презирает игры, страшится охоты. Редкие часы досуга посвящаются починке одежды и оружия. Молитвы наполняют день, и взрывы смеха сменились святым пением псалмов»[24].

Любопытно, что еще римский папа Григорий VII Гильдебранд (1073–1085) во время похода на норманнов, снабжал все свои послания обязательной припиской: «Из военного стана». Ему, кстати первому, принадлежит идея крестовой войны против неверных. Произошло это буквально в первые годы его понтификата, после того, как в 1071 году Иерусалим, которым до этого владела Византия, попал в руки турок-сельджуков. Но лишь его борьба за примат римского первосвященника, а затем за инвеституру, которой он посвятил почти все годы своего правления, не дали осуществиться этим планам.

Вообще римским папам в то время постоянно приходилось заботиться не только о духовном воспитании людей, не менее важной была забота о сохранении и приумножении богатств, о сохранении подвластных им территорий. Все это приводило к мысли иметь не просто наемную армию, но как-то организовать существующих в значительных количествах монахов в своеобразную армию. Церковь всерьез задумывается над богословским обоснованием идеи рыцарства. Но только в 1145 году папой Евгением III была выпущена специальная булла, посвященная христианскому рыцарству, которая так и называлась — «Militia Dei». Итак, все было подготовлено к официальному утверждению того, что существовало полулегально.

Приведем еще одно размышление Хартмуна Бокмана. В главе, посвященной учреждению духовно-рыцарских орденов, своей книги о Немецком ордене, он пишет буквально следующее: «Похоже, переход от рыцаря-христианина к рыцарю-монаху, соблюдавшему монашеский устав, но взявшему в руки оружие, уже назрел»[25].

Вооруженное монашество уже существовало, и вопрос о его официальном признании был лишь делом времени. Помогла цепь случаев, которые, по сути, стали закономерностью. И хотя произошло это не сразу и далеко от Рима, в далекой Палестине, тем не менее, начало было положено в 1118 году официальным признанием первого духовно-рыцарского ордена — «Ордена Храма».

Их предшественниками, как мы уже сказали, были военизированные братства, появление которых относится ко времени Константина Великого (305–337), когда его мать царица Елена начала активно искать следы пребывания Христа в Святой Земле. Слава об этом разнеслась по всему тогдашнему миру. В правление Константина произошло не только официальное признание в 313 году христианства, но начался процесс, который венгерский историк папства Е. Гергей очень метко охарактеризовал следующими словами: «Христианская церковь уплатила за свою свободу и за союз с властью большую цену: ей пришлось пойти на службу властям империи, в связи с чем, императоры стали вмешиваться в церковные и религиозные вопросы. В результате смыкания государства и христианства возникла общность их судеб. Благодаря этому с помощью государства возрастало могущество церкви, но за это власть неоднократно брала верх над церковью»[26].

Итак, непрекращающийся поток пилигримов в Палестину требовал охраны путешественников. Еще до крестовых походов эту работу стали выполнять члены военизированных братств, появившихся в Святой Земле. Они оказывали помощью паломникам, занимались уходом за больными, а также их защитой от грабителей и мусульман, что в ту эпоху было немаловажно.

Их не только можно сравнивать с появившимися, спустя несколько веков, духовно-рыцарскими орденами, но и утверждать, что именно они явились их прообразом. Одним из отличиев этих братств от военно-духовных орденов было в том, что некоторые из них, например, братство св. Георгия в Лидде и Вифлееме, объединяли в своих рядах не только «латинян» (т. е. исповедников западного христианского обряда), но и восточных христиан — несториан, мелкитов, яковитов, маронитов, а в Эдесском графстве и армян-григориан. Постепенно военные братства превращались в монашеские общины, жившие по установленным им самими правилам, которые даже не всегда были преобразованы в устав. Христианизация Европы на государственном уровне, шедшая от Константина Великого претерпевала разнообразные коллизии. Его последователи не всегда ее последовательно продолжали, известны случаи отчуждения от христианства и усвоение языческого мировоззрения, что было, как мы помним, при императоре Юлиане (Отступнике). Но следует обратить внимание на следующий, весьма знаменательный, пример, позволявший привлекать к любому вероучению значительное число сторонников. Речь идет об известном письме Юлиана к верховному жрецу Галатии по имени Арсакий, написанном в 362/3 г., в котором, в частности, имеются следующие строки: