Река Снов

 Теперь по тварям Дурных Болот. В верховьях Уржумки такое есть. Поэтому вдоль Уржумки в той самой обжитой полосе есть возможность встретиться с ними. Севернее–точно сказать невозможно. Вроде как в окрестностях того самого леса ничего страшного не ходило, но, опять же, неясно: это всегда так, или только иногда. Нократ же считается безопасным от всяких водяных тварей. Отчего — ведают только боги.

 Я поблагодарил коллег за информацию и распрощался. Пора было пообедать. Местом обеда я избрал харчевню Университета, где питались студенты и холостые преподаватели, и разочаровался в ней. Пожалуй, поешь здесь все годы обучения и в качестве дополнения к диплому получишь желудочное расстройство. Все, я сюда больше не хожу, а если и поведу сюда кого, то сам здесь ничего не буду есть.

 Теперь пойду по транспортным конторам, чьи адреса мне прислали раньше.

 Ближе всего та самая контора, которой поручают снабжение гарнизонов. Тут меня ждало разочарование. Рейсы в нужные мне места начинаются через две недели. Взять–то меня возьмут, правда, удобств особенных не обещают. Возможна скидка за магические услуги по охране и лечению экипажа. Так что, если я согласен, меня ждут через десять дней. Потому что надо будет согласовать с военными кандидатуру. Обычно военные придирчиво глядят на новых капитанов судов, а палубная команда утверждается автоматически. Они ранее магов в качестве пассажиров или команды не утверждали, потому рассчитывают, что оформление меня займет дня три–четыре.

 Теперь поедем в порт выяснять, есть ли те самые владельцы судов, которые бывают в нужных мне местах хоть изредка. Тут оказалось немногим лучше. Владельцы двух судов недавно ушли в плавание, и только боги ведают, когда вернутся.

 Но не все так плохо: завтра к полудню должен быть еще один: капитан баржи 'Аллигатор' Олег. Я спросил, как его фамилия. Но клерк не мог ее вспомнить, вспомнил лишь то, что зовут его Олегом, и его по названию судна прозвали 'Аллигатором'. Поэтому, по мнению клерка, найти его будет нетрудно: стоит лишь назвать прозвище. Ладно, посетим его, завтра к полудню. Если договориться не удастся, пойду искать ту самую транспортную фирму, которая возит грузы на Арск и дальше. Адрес ее у меня записан, только я такой улицы и не знаю.

 Попроси клерка воспользоваться телефоном и позвонил Кириллу домой. Трубку никто не взял. Ладно. Сегодня будет день отдыха, раз серьезные дела делаются через раз.

 Поэтому я сейчас займусь культурной программой, то есть немного пошатаюсь по книжным лавкам, и пойду в гостиницу, где, возможно, посплю. Далее, ближе к вечеру, созвонюсь с Кириллом. Если он ничем и ни кем не занят, то поужинаем вместе.

 Книжные лавки меня ничем не обрадовали, потому я перешел ко второй части культурной программы, а именно к послеобеденному сну. Вот тут никаких осечек не было. Снилось мне какое–то сражение из давно минувших веков, ибо работали там исключительно холодным оружием. В нем меня не убили, и это было совсем хорошо. Как–то начинаешь по–особому ценить такие сны, после которых сердце не выскакивает из груди.

 Проснувшись, я полежал еще немного и припомнил, что в Казани раньше продавали очень вкусный напиток вроде лимонада, только настоянный не на лимоне, а на каких–то травах и ягодах. Кажется, он назывался 'Звездочка'. Если его делают до сих пор, и он по–прежнему вкусен, можно будет завтракать или ужинать им и какой–нибудь подходящей сдобой. Например, взять виденную мной лепешку с мясом и сыром и еще какую–то другую, только сладкую. Как раз хватит на скромный завтрак. Ужин — ну это как мне захочется. Можно и посерьезнее поесть, а можно и так, только взять три штуки.

 Я чередовал лежание на кровати c разными мелкими хозяйственными работами, и периодически спускался вниз к телефону. Кирилла все не было и не было, наконец, он поднял трубку. Моему голосу обрадовался, но на предложение поужинать ответил, что его сейчас у министра просвещения на обеде так накормили, что он с содроганием думает о еде. Потому что если он еще чуть–чуть съест, то из него пойдет наружу фонтан еды. Поэтому он предложил мне приехать к нему домой, мы пообщаемся, а если я и проголодаюсь, то он найдет, чем меня покормить. Сам же он есть не может по вышеизложенной причине.

 Я закрыл номер, сдал ключ портье и пошел ловить такси.

 Тут нужно рассказать, что в Казани принято, что если какой–то высокий начальник приглашает для доклада к себе подчиненных, то он должен угостить приглашенных. Но это принято не с самого низа, а приблизительно с уровня отделов в управления градоначальника и выше. Размер угощения зависит от статуса. Если приглашает какой–то начальник отдела, то это обычно чай и восточные сладости. У министра же закатывается обед, с которого гости еле уходят от переедания. О докладе хану достоверных сведений не имею. А фантазировать боюсь. Надо спросить того же Кирилла. Если он сам не бывал, то кто–то из университета точно приглашался. Вообще это обычай, вполне достойный подражания.

 Кирилл снимал квартиру на втором этаже двухэтажного деревянного дома. В квартире числилось не то четыре, не то пять комнат, из которых одна служила спальней, а одна рабочим кабинетом. Все остальную квартиру занимали книги. Впрочем, их хватало и в кабинете, и в спальне. Я как–то поинтересовался, как Кирилл находит нужный том среди этого гигантского количества. Оказалось, у него четкая система распределения книг — книги такой–то тематики лежат на таких–то стеллажах, и на каждом стеллаже список всех книг на нем с точным указанием полки. А сзади на книжку налеплен ярлычок с кодом ,где указана комната, стеллаж и полка, на которой должна быть книга. Если Кирилл дает кому–то почитать, а этот кто–то может и оторвать этот ярлычок, то Кирилл принимает дополнительные меры по сохранению точного указания места книги. Какие меры? Магические, конечно.

 Такси подъехало к дому. Кирилл уже стоял на балкончике и призывно махнул рукой, завидев меня. Я расплатился с водителем и пошел наверх. Дверь распахнулась и мы обнялись.

 Далее я вытащил из пакета подарок ему — тубус с некоей эльфийскою рукописью. Это моя покупка: прошлой осенью у одного унтера, захватившего тубус у убитого эльфа. Я сам ее попытался прочитать, но понял только самое начало, которое было написано на доступном мне квенья. Далее текст становился непонятен, не то потому, что был зашифрован, не то потому, что было использовано какое–то старинное письмо, о которых люди кое–что слышали, но только слышали. А второе хобби Кирилла–это расшифровки разных тайнописей. Не знаю, он их реально расшифровывает или просто приятно проводит время, разбирая, что за сведения скрыты за этим отрывком непонятного текста. Впрочем, и кожаный футляр, и сама рукопись были украшены эльфийскими орнаментами, потому выглядели достойно. Кирилл поблагодарил меня, и в ожидании, пока я переобуюсь, воткнулся глазами в текст. И, когда мы прошли в комнату, тоже старался не отрываться от нее взглядом. Как только понятный текст кончился, он оторвался, наткнулся на мой ехидный взгляд, смутился и отложил рукопись.

 _ — Я ее завтра еще погляжу. У меня сейчас в студентах есть полуэльф, весьма смышленый паренек. Попробуем с ним вместе разобраться.

 — Разбирайтесь, разбирайтесь… У вас есть возможность превзойти нашу Академию. Никто в ней дальше предисловия не продрался.

 — Да, Юра, ты не меняешься с возрастом. Тебя бы к нам вступительные экзамены принимать поставить. А я бы после тебя студентов принимал на курс и мне за это ноги целовали, как спасителя и избавителя от тебя.

 — Э, Кирилл, не только ты такой хороший администратор. Меня и в Твери используют для наведения шока и трепета на студентов из аборигенских дворян. Разве моя слава истребителя их досюда не докатилась?

 — Нет, здесь тебя знают только как истребителя подводных чудовищ, после которого исследовать трупы бесполезно. Есть один новый и непонятный орган, и тот прострелен и исследованию не подлежит.

 — Нырните в Чебоксары и познакомьтесь с этим органом в дееспособном состоянии.

 Так мы подкалывали друг друга, потом перешли на рассказы о сегодняшнем житье — бытье, о работе, о прошлом…

 Кирилл приволок из кухни стол на колесиках, где были разные напитки и легкая закуска. Напитки были в основном безалкогольные, ибо Кирилл сегодня наугощался алкогольными. А у меня не было охоты к алкоголю. Не тот настрой. Поэтому мы пили лимонад, какие–то сложные фруктовые компоты( а кто ж их , интересно, Кириллу делал), потом чай. Потом кофе. Причем кофе мы, как старые разгильдяи, напились уже под вечер. Часов в восемь и Кириллу слегка есть захотелось, а мне уже не слегка, потому заказали горячее в недальнем трактире, и нам его принесли. А с горячим и по рюмке коньяка приняли. А больше и не надо. С хорошим собеседником много алкоголя не нужно. Так, только для запаха.

 Узнал я много нового об изнанке жизни Университета и города Казани.

 Пожаловался ему на клоунаду с привратником и пропуском на территорию только ослов, но тут Кирилл мне ничем помочь не мог. У него это восторга не вызывало, зато окружение ректора от этого пребывало в совершенном удовольствии и все думало о том, чтобы такого выдумать еще. Ну, а городская власть на это смотрит как на достопримечательность города и только тихо улыбается при виде этого цирка.

 С прошлогодними племенами что–то творится непонятное. Точнее, не с ними, а с реакцией властей на них. Университет замучили требованиями разных планов по работе с племенем и списков участников экспедиции. Потом было какое–то бюрократическое просветление, то есть ничего не стали требовать больше, потом объявили, что научной экспедиции не будет. Еще позднее пересмотрели решение, сказав, что будет военная экспедиция с небольшим научным сопровождением. Неделю назад отказались от всякого научного участия. Кирилл подозревает, что дело кончится применением военной силы. Чем племя досадило военным — непонятно.

 Я попросил Кирилла рассказать, не нарушая всяческие секреты, как ведут себя эти аборигены в общении.

 Кирилл ответил, что они вроде как доброжелательные.

 У них есть приветственный жест: подносят левую руку к подбородку и как бы отдают честь, только ниже, чем мы. При встречах вперед выходил переговорщик. А остальные стояли сзади с оружием наготове. Найти подходящий язык общения не удалось, переговаривались жестами. Потом освоили пяток слов с каждой стороны. Их язык очень труден для произношения, полно шипящих и щелкающих звуков, а еще у них есть звуковая модуляция слов. Вроде как одни и те же слова с разной модуляцией означают разное. Когда экспедиция и аборигены убедились, что угрозы друг от друга нет, то можно было приходить в стойбище племени и побыть там. Они угощали лесными орехами и ягодами. Дети брали конфеты, когда у кого–то из военных конфета завалялась. Сахар тоже брали. Меновая торговля была, племя предлагало меха. Взамен брали спички, соль, пустые жестянки из–под консервов. А что еще солдат может дать?

 Образовалось несколько военно–полевых романов, ибо тамошние девушки были достаточно откровенны в своих желаниях. Был случай, когда мамаша такую девицу застала с унтером. Дождалась, пока унтер закончит свое дело, потом колючим прутом погнала девицу в дом. Догадаться, что девица замужем или нет, можно только по наличию рядом детей. В нарядах и прическах нет никакой разницы.

 Вообще они низенькие, не выше метра пятидесяти — метра шестидесяти. Цвет кожи я уже знаю. Волосы чаще черные, но встречаются и рыжие, глаза черные. Волосы и мужчины и женщины обрезают ровно по плечи, только женщины в волосах носят нечто вроде гребня из кости, а мужчины ничего. Одежда частично из оленьей кожи, частично из привозных тканей. Рубашка и штаны у мужчин, рубашка и юбка у женщин. Женщины постарше носят покупные шали на плечах. На ногах мокасины из оленьей кожи. Вот такие, какие сейчас на Кирилле. Он их выменял на запасной комплект посуды, и они ему очень нравятся: нога дома в них отдыхает. По улице в них он не ходит.

 Я глянул на них. Не знаю, что Кирилл в них нашел. Мне больше нравятся тапочки с подошвой. Но его ноги, ему и носить.

 Про наличие части населения, явно куда–то уходящей на заработки, Кирилл говорил в прошлом году. Вообще они ему скорее понравились, чем не понравились.

 Я еще расспросил его, как в тех местах с хищниками и тварями Дурных болот. Оказалось, что средне. Одного солдата задрал медведь, ибо тот пошел в лес без оружия. Пару человек кусали змеи, но все обошлось. Никаких неведомых тварей не видели. После казуса с медведем. начальство стало гонять солдат как сидоровых коз, поэтому все были начеку и всякую подозрительную тварь расстреливали с безопасного расстояния. Вокруг лагеря всегда ставили магические сторожки, а после кольцо костров. Поэтому все, что выскакивало на свет от костров, сразу же обстреливалось. Ежели там был зверь, пригодный для котла или опасная тварь, то часового хвалили. Когда не было ничего–ругали за бестолковый ночной переполох. Так что через ночь были такие вот побудки. Кирилл к концу похода привык и, когда звучали два–три выстрела, то и не вставал. Ибо без него обойдутся. Вставать на канонаду пришлось один раз, когда выперся серый медведь, которого положили далеко не сразу. Но ущерб от него был относительно невелик : только разодранная палатка.

 Дальше рассказывал я, и так мы сидели почти до полуночи. Ехать в гостиницу я не стал и заночевал у Кирилла на диване в кабинете. От кофе сон был рваный, а диван коротковатым, в итоге я поспал неважно. Утром мы позавтракали тем, чем осталось со вчера и пошли по своим делам. Поскольку я еще не знаю, когда покину Казань, то время пообщаться еще может найтись. Покупать мне тут нужно будет только канистры с бензином и масло, да еще, пожалуй, еды. Лавка в Уржуме может оказаться сильно дорогой.

 Сегодня это я покупать не буду. Чем бы тогда заняться до обеда, когда эта баржа придет?

 В лавки идти как–то не хочется. А времени много. Эх, пойду я на берег Великой ,в парк. Половлю потоки Силы и полюбуюсь на пейзаж Реки и другого берега.

 И это я сделал в полном объеме. И Силою подпитался, и удовлетворил эстетическое чувство. Чтоб подробно рассматривать противоположный берег бинокль нужен, но стена леса и так видна и производит умиротворяющее впечатление. А белые дома Услона на этом фоне тоже красиво смотрятся. И островки, то заросшие зеленью, то чисто песчаные. И множество судов: от рыбачьих лодок до военных. На высоких берегах Великой часто дует ветерок с прожилками Силы, да и смотреть с них на водную гладь приятно. Лучше всего Сила ловится в Нижнем, у стен кремля, но и в остальных местах тоже ничего.

 Удовлетворив две стороны своей натуры, я пошел удовлетворять третью, которая хотела поесть. Пошел в сторону порта, выглядывая вокруг себя нужные заведения. Через пару кварталов попался трактир 'Булак'. На вид вроде ничего, и запахи пристойные. Зал был полон, и на удивление, здесь было полно студентов. Далеко ж они забрались от своей альма–матер! Или здесь у них учебный корпус неподалеку? Надо будет у Кирилла спросить. Но, если они сюда ходят от бывшего кремля питаться, то лучшей характеристики их университетскому питанию не придумаешь. Прямо — таки голосование ногами.

 Ага, освободилась скамья, ибо два студиозуса свое поели и свернулись. Вот туда и сяду. Рядом возник половой. Выглядит нормально, не ошалел из–за наплыва народа.

 — Что жидкое у вас есть?

 — Щи с капустой, суп молочный, уха тройная и одинарная! Все свежее, пальчики оближете–с!

 — Нет, этого не хочу. А что на второе?

 — Плов с бараниной, каша пшенная с говядиной, котлеты куриные, каша рисовая молочная, картофель тушеный и жареный.

 — Гм, а свинины у вас не водится?

 — Мы бы с радостью, но сюда народ часто ходит казанской веры. А они ее на дух не переносят. Потому без нее обходимся.

 — Эх, ладно, давай тогда котлеты с тушеным картофелем и тарелку молочной каши. Хлеба кусочка три. И на запить — морсу.

 — А водочки не желаете?

 — Вчера коньяк пил. Сегодня не до нее.

 — Сей момент!

 Ждать особо долго не пришлось. Кашу принесли раньше, но я ее до картофеля не трогал. Принесли котлеты с картофелем, попробовал. Котлета вкусная, в середину кусочек масла положен, сейчас он растаял, и вкус получился приятный. Картофель тоже неплох. Ладно, посмотрим, как это в животе себя вести будет. Если выдержит экзамен, то можно будет здесь и дальше обедать. Каша оказалась сладкой, но это меня не испугало. Поел, попил, теперь расплатиться можно и топать дальше. Нет, пойду–ка я поймаю извозчика. Лучше раньше приеду, чем опоздаю.

 Прибыл к портовой конторе, извозчика отпускать пока не стал (вдруг баржа будет в самом дальнем углу стоять), зашел туда и спросил насчет баржи 'Аллигатор'.

 Мне ответили, что она уже подошла с полчаса назад, стоит у одиннадцатого причала. Спросил, где этот причал. И правда, чуть ближе, чем у демона на рогах. Правильно я извозчика придержал. Поедем теперь туда.

 И поехали. У одиннадцатого причала стояла только одна баржа, так что опознание прошло легко. Ну, а потом и название стало видным. Ладно, пусть извозчик едет, а то кто ведает, сколько договариваться будем.

 Баржа вполне обыкновенная, два трюма спереди, один маленький за рубкой. На нем брезентовая палатка. Интересно, это у хозяина пассажир там катается или он сам там живет, пока погода хорошая. А вот и он. Ну, я так думаю, ибо стоит как памятник себе и хозяйским взглядом окидывает окрестности и баржу. Рост чуть–чуть пониже моего, но комплекцией не уступает. Волосы длинные, сзади в хвост собраны. Одет в рабочее, но он сейчас не в театр собрался. Многие виды груза при разгрузке–погрузке загадят все, что можно. А у ног его крутится набольшая собачонка. Сама белая, но имеет несколько крупных коричневых пятен: на голове, спине. Почти полхвоста тоже коричневые. А где ж я такую собаку видел? В Твери у моих знакомых такой нет. Ладно.

 — День добрый! А где можно увидеть хозяина баржи?

 — Взаимно! А это я буду. Можно Олегом, можно и Аллигатором, меня и так, и так зовут. Подымайтесь на борт, переговорим.

 Песик, видя, как я подымаюсь по сходне, пару раз для порядка тявкнул: знай, пришелец, что я на страже.

 Пожали друг другу руки. Рука у хозяина крепкая, видно сам не чурается матросской работы. Олег пригласил меня на корму, вытащил из палатки пару стульев и небольшой складной столик. Поставил их, пригласил меня садиться, подошел к тамбуру вниз и крикнул вниз: 'Анюта! Гость у нас!" Оттуда долетел какой–то ответ.

 — Сейчас по бутылочке пива выпьем, чтоб о деле не на сухую глотку разговаривать.

 Раньше Анюты появилась кошка. Вылезла, потянулась, зевнула и шустро запрыгнула на столик, после чего нагло уставилась на нас. Вот, я пришла, и все тут. Хозяин отправил ее обратно на палубу. И правильно. Кошка должна есть там, где ей дают. А по хозяйским столам не лазать. Но есть такие кошки, которые считают по–своему…

 Появилась Анюта с двумя бутылками пива.

 — Вот, наша команда почти что в сборе. Жена Анюта, пес Бой, кошка Малу. Еще есть моторист Иван, но он на берег пошел по делам.

 — Очень приятно, Юрий.

 Жена капитана поставила бутылки на стол, стала за мужем и обняла его за шею. Как оказалось, пес был тоже тут, он сидел в засаде у меня за спиной. Кошка нарезала круги вокруг нас.

 Мы взяли бутылки и сделали по ритуальному первому глотку.

 После чего я изложил суть дела — мне нужно добраться до устья Буя по Нократу. Там я высажусь и буду действовать сам.

 — Подняться от Уржума до устья Буя — это не проблема. Два часа против течения и все. Проблема в другом. У меня есть предварительный заказ на Уржум на конец месяца. Но я сейчас пойду на Самару и Нефтегорск, туда у меня заказы уже есть. А потом, если купец Федорченко не передумает, то возьму груз в Самаре и пойду на Поляны и Уржум. А в Казань заходить не буду.

 Действительно, проблема. Речное путешествие практически отпадает. Разве что от Уржума до точки высадки.

 — Тогда, Олег, договоримся так. Если мы пересечемся в Уржуме, то найму твою баржу на перевозку меня и имущества к устью Буя. Если нет–то мы занимаемся каждый своим делом.

 — А много ли имущества?

 — Одному сложно таскать. Лодка надувная трехместная, лодка запасная одноместная, мотор, пара канистр бензина и свои вещи. Для баржи — пустяк.

 — Да. Это не для торговли. Хотя там вообще не с кем торговать особенно, разве что с добытчиками пушного зверя. Но меха баржей возить…А, если не секрет. что у тебя, Юра, за дело там?

 — Найти надо там одного нехорошего типа. Но вернусь я один.

 — А, ты за головами охотишься… Нелегкое дело будет кого–то в тех дебрях найти, за Буем практически никто не живет, сплошные леса и болота.

 Мы еще немного посидели и поболтали. Грузчики еще не пообедали, поэтому Олег пока был не занят. Меня все грызла мысль, где я видел такую собаку. Спросил хозяина про нее, он ответил, что собака редкая, называется рассел–терьер. Ну, терьеров разных много, есть среди них и мелкие псины, а есть и довольно крупные, вроде эрдель–терьера. Видимо, все породы терьеров знают только боги, которые им покровительствуют.

 Кошка еще раз заскочила на стол и была вновь изгнана.

 Посидел, пора и честь знать. Распрощался с хозяином и женой, поблагодарил их за угощение, пожелал им удачи в их делах. Значит, встретимся в Уржуме. Или не встретимся. И где ж я видел эту редкую собаку?

 А теперь надо двигать в ту самую транспортную контору, которая возит грузы на Арск и дальше. Надеюсь, у них нет окна в перевозках на месяц и дольше.

 Оказалось, что нет. Выезд у них каждую неделю по четвергам. То есть на завтра я уже не успеваю, ибо дела не доделаны. Ладно.

 Караван идет на Арск, потом на Балтаси, потом на Малмыж. В Малмыже часть машин уходит по другим адресам. А далее путь лежит на север, по дороге вдоль Нократа.

 До Малмыжа приблизительно сто сорок километров, и еще сотня до Уржума. По хорошей дороге на козлике можно и за день доехать, но тут пойдут тяжелогруженые грузовики, по дороге будут останавливаться и грузы передавать. Так что в первый день только до Малмыжа, в нем ночевка, а с утра дальше.

 Если я хочу поехать с караваном, то мне необходимо в понедельник подтвердить заказ и оплатить его. Тогда же можно сдать вещи, которые поедут в кузове. А можно и перед отбытием. Поеду я рядом с шофером, ночлег за свой счет. Питание тоже. Цену скажут в понедельник, прикидочно она будет около сотни. Чувствительно, но куда ж деваться.

 Ладно, здесь дела пока закончились, пойдем в гостиницу. Заодно ноги разомну еще разок, идти–то всего шесть кварталов до нее.

 По дороге я зашел в оружейную лавку, так, чисто поглазеть. И взгляд остановился на гранатах ГОУ–2. Я подозвал продавца и спросил, можно ли их купить. Он сказал, что гранаты продаются охотникам по предъявлению лицензии. А как быть неместным истребителям нечисти? А это надо пойти к муширу за разрешением. Мушир — это по местному частный пристав. А где его найти можно?

 Оказалось, что совсем недалеко. В канцелярии мушира меня записали на прием в пятницу после обеда. Ладно, пойдем пока законным путем. В Казани я никого не знаю, кто может неофициально продать гранату, а искать самому — велик риск загреметь в местную родственную организацию и долго доказывать, что у тебя нет никаких злонамеренных планов. Кирилл тут тоже никого, кто помочь может, не знает. Он вообще не любит оружие и берет его только в экспедиции. Если не получится — попробую кого–то поискать среди военных в Уржуме. Для того надо будет взять емкость с аптечным спиртом. Военные его очень любят: кто разбавленный, а кто и без воды. Обычно, чем больше нашивок за службу, тем меньше разводят.

 Итого список покупок растет: две канистры бензина, банка масла, спирт, еда и, возможно, гранаты. Может, еще что–то всплывет.

 День выдался насыщенным, и закончил я его визитом в книжный магазин, где купил роман в мягком переплете из жизни эльфов, а затем в продуктовую лавку за ужином. Ходить куда–то поесть я не стал, решил поужинать сдобою с молоком.

 Пришел в номер, разделся, залез на кровать с книгою и nbsp; — А много ли имущества?nbsp;

так провел время до ужина. Уnbsd>p;жин съел, почитал немного при свете керосиновой лампы. Свет лампы моим глазам не понравился, потому я отложил книжку и стал просто валяться. Романы из жизни эльфов я покупаю ради здорового смеха, ибо писанные там любовные интриги и антураж–это, прямо скажем, не имеет отношения к реальности. Поэтому читать романы такого сорта , написанные автором, этой жизни совершенно не представляющим, можно только смеясь. Больше половины романов в знаниях эльфийской жизни не идут дальше трех постулатов: в лесу живут эльфы, эльфы живут долго, у эльфов остроконечные уши. Поскольку для романа этого мало, остальное высасывается из пальца либо переносится из знакомой автору купеческой либо иной среды. Читаешь про то, как общаются главы враждующих эльфийских семейств, и тихо ржешь: как это похоже на нижегородских купцов. Разве что какой — нибудь Леголас в порыве гнева не говорит: 'Больше на кредит в моей лавке не рассчитывай!" Купеческую жизнь я знаю лучше, чем эльфийскую, но даже мои скромные познания жизни эльфов превышает уровень любого автора таких романов. Еще, когда прочитаешь до конца и отсмеешься, есть и следующая забава: считать, сколько ошибок на странице может допустить автор. Рекорд уже седьмой год держит госпожа Бояринцева из Зеленодольска — двадцать две. Она решила привести в тексте любовную записку на квенья. На шестнадцать слов именно столько ошибок.

 Сегодняшний автор Наталья Взаимнообоюднова (ох, это явно псевдоним) крепилась целых одиннадцать страниц, а затем написала, что эльф срубил небольшой мэллорн и развел костер, чтоб разогреть ужин. Зато любовная линия душещипательная и слезоточивая. Чего стоит героиня, которая восклицает, что впервые за двести восемнадцать лет своей жизни я так горячо полюбила! Во время чтения таких книг не рекомендуется что–то пить и есть. Однозначно опасно для жизни, ибо обязательно подавитесь от смеха.

 Продлив смехом свою жизнь, я решил отправиться спать. Надеюсь, во сне я не увижу, как долгобородые эльфы спорят друг с другом об оптовых скидках,и ,не найдя общего языка, расторгают помолвку своих детей…

 И они мне приснились,эльфы–купцы, торгующие мебелью, оптовый и розничный. И пленные орки, работающие в их мастерских. Редко такой сонный бред увидишь, но он значительно легче переносится, чем такой сон, как в командировке, когда чувствуешь себя захлебывающимся кровью. Проснулся, покрутил головою, удивился ночным несуразицам и пошел умываться.

 Значит, к муширу мне завтра, в контору в понедельник, в магазины и лавки еще рано, а чем бы заняться? Как–то получилось, что свободного времени уйма. Я явно сделал просчет, рассчитывая на быстрый отъезд из Казани. Ведь все–таки столица, здесь все быстро не делается.

 Ну, а с другой стороны, что так дергаться? Я ведь двигаюсь к цели, и даже достаточно близок. И известного мне пути надо пройти где–то триста километров. За спиной осталось гораздо больше. Будем считать это осадой. Там быстро проходишь десятки и сотни километров до города, а потом на последние десятки метров пути могут уйти недели и месяцы. Так что я как бы отрываю самую дальнюю траншею. При осадах мы рыли три их. Сначала роется дальняя, в полукилометре от города. В нашем случае до этой траншеи долетали только отдельные пули. Затем на середине расстояния между городским рвом и первой траншеей отрывается вторая. До нее пули старых аборигенских ружей долетали, но вот попасть в кого–то обороняющиеся могли только из энфилда. Я уже рассказывал, как нордлинги спорили на деньги, что в них не попадут из старых ружей, и регулярно выигрывали. Далее по правилам нужно копать третью на подступах к гласису, а для штурма — четвертую на гребне.

 Но командир наш решил, что мы и так сильно перестраховались, начиная с полукилометра, и стал вести подходы прямо к гребню. Траншеи при осадах роют несколько шире, чем в поле — для удобства перемещения, да и нужно таскать разные закрытия вроде бочек и мешков с землей, потому для удобства их уширяют. По правилам для пушки тоже надо было рыть широкую траншею, чтоб проволочь орудие по ней, но мы оба раза подтаскивали ее ночью. Делалось это просто, но слегка волнительно. Отрядный маг надевал плащ, у которого спина измазана белым так, что видно и в темноте, активировал заклинание 'Кошачий Глаз' и шел впереди. А сзади кряхтели канониры. Встретишь ямину, мешающую пушке, и негромко говоришь, чтоб приняли вправо. Ну и наготове имеешь заклинание щита. А утром уже прикрытая мешками с землей пушка разбивает ворота либо стену. Во втором случае снарядов уже было мало, потому в Каскелене били по воротам. А когда их было побольше — разбивали стену. К этому вынуждало и то, что в Сендере ворота прикрывались дополнительным барбаканом, то есть вынесенной вперед башней. И ворота в барбакане и ворота в стене были даже не на одной линии. Капитан долго выбирал самый слабый участок стены, потом плюнул и решил пробивать стену рядом с воротами.

 Оказывается, долбить глинобитную стену снарядами — это тоже наука. Командир нашей артиллерии сам стал к орудию и сам повел огонь. Первые снаряды местами попаданий как бы провели вертикальную черту на стене. А затем от нее повели горизонтальную черту попаданий влево. На двадцать седьмом снаряде хороший кусок стены рухнул. Когда развеялась пыль, оказалось, что из двенадцати метров стены, считая от дна рва, ухнули вниз метров восемь–девять. То есть со дна рва можно достать лестницей, плюс осыпавшаяся груда глины образовала обвал, по которому можно было и карабкаться. Дальше стали долбить вправо, чтоб расширить брешь. Ну, а стрелки и пулеметчики сбивали со стен всех, кто только появлялся. За ночь жители города немного завалили пролом баррикадою, поэтому ее разнесли с утра снарядами. А затем Эрдин скомандовал штурм.

 Харазский владыка правильно решил пригласить Эрдина для штурма. Его собственные войска имели только легкие гладкоствольные пушки, стреляющие картечью. Им такая стена не по зубам. Поэтому харазцы либо ломились бы через ворота, либо завалили ров мусором и своими трупами и брали стены с лестниц. После такого кровопускания войска озверели бы и вырезали всех подряд. Это произошло и так, но на три или четыре дня позже. Не знаю, важно ли это было для горожан: прожить эти три–четыре дня, да и некого уже спросить. Но, не будь меня под Сендером и Каскеленом, я бы не пугал людей своим видом и не помалкивал бы, встречаясь с жителями востока.

 Наверное, только в посмертии я получу ответ, что было б лучше для жителей. Если там действительно производят подсчет доброго и злого, совершенного умершим и называют ему его баланс. Судия загробного мира может и не заморачиваться подобными расчетами, а сразу вынести приговор. Ладно, доживу до смерти и узнаю.