Уходящая звезда. Алмаз Холлистока

— Ну пусть так! — Холлисток усмехнулся и подошел к кровати вплотную. — Знаете, я мог бы ее не будить, она нас и так не слышит, и тогда утром она вдруг проснулась бы совершенно здоровой, — обратился он к Блашницу, — но я не занимаюсь благотворительностью, и люблю, чтобы не только существа из параллельных миров, но и люди ценили мой труд. Поэтому я сейчас ее разбужу, и она тоже будет знать своего спасителя.

— Это правильно! — неожиданно сказала Анна. — Тебе незачем скрываться, и чем большее количество людей будет знать о твоей силе, тем сильнее становишься ты сам, так?

— Какая потрясающая женщина, — Блашниц, сидевший рядом, склонил перед ней голову, — я еще таких не встречал. Извините, господин Холлисток, что я осмеливаюсь говорить об этом, право, а какая же еще спутница должна быть у нашего лорда?! Но все же я не смог сдержаться, чтобы не сказать комплимент!

— Говорите, говорите, — улыбнулся Холлисток, одновременно снимая пиджак и закатывая рукава, — мне это слышать не менее приятно, чем ей! А сейчас позвольте мне приступить к делу.

— Надо выйти? — спросила Анна.

— Нет, просто посидите вон там, — Генрих указал на противоположную стену.

Блашниц тотчас же вскочил и мгновенно поставил для нее на указанное место маленькое круглое креслице, после чего перенес туда же свой стул. Холлисток проследил за его перемещениями, а затем повернулся к кровати. Коротким движением он скинул одеяло, полностью покрывавшее тело Марты Блашниц, и как только она открыла глаза, молниеносно оказался у нее за спиной, так, чтобы она смогла увидеть в темноте силуэт своего мужа.

— Что случилось? — женщина привстала на кровати. — Кто здесь?

— Я, милая, — ответил Иоганн. — Все в порядке, не бойся.

— Кто это с тобой?

— Посмотрите сюда! — Холлисток вновь возник рядом с ней. — Вам нечего опасаться, Марта. На сегодня мы ваши друзья.

— Кто вы такие? — женщина внезапно зашлась в сухом кашле и никак не могла остановиться.

— Ваш муж попросил меня помочь вам, — Холлисток приложил руку ей к груди, и кашель исчез так же быстро, как и начался. — Вы очень плохо себя чувствуете, Марта. Помните, какой сон вы сейчас видели?

— Ко мне кто-то приходил, — она тяжело опустилась на подушки, — темный такой, в капюшоне. Он стоял рядом с дверью, но потом вдруг исчез, и я проснулась.

Холлисток, не отвечая, провел двумя ладонями вдоль всего ее тела, немного не касаясь мокрой от пота ночной рубашки, словно сканируя и одновременно изучая строение своей пациентки. Затем, обозначив для себя определенные области, он одним движением разрезал мгновенно появившимися острыми когтями мешавшую ему ткань и склонился перед лицом Марты:

— Правильно. Такие всегда приходят за несколько часов перед смертью человека. Они стоят, смотрят, а человек, понимая, что все кончено, вспоминает свою жизнь. Вам посчастливилось, что ваш муж нашел меня в критический момент. Сейчас вам, Марта, уже ничего не страшно, не так ли?

— Нет, — ее голос был глухим и далеким, — мне сейчас хорошо, спасибо вам, мой господин!

— Позже поблагодарите, — Холлисток оглянулся и посмотрел на Анна и Блашница, тихо сидевших у стены. — Сейчас ни звука и ни шороха, — сказал он им, — просто молча наблюдайте.

Анна быстро кивнула, а Блашниц весь как-то сжался и потупил взгляд. Тогда Генрих, снова повернувшись к своей пациентке, которая уже лежала с закрытыми глазами, нажал ей на определенную точку на шее, и тело ее, вздрогнув, обмякло. Холлисток встал справа и медленно погрузил обе руки в грудину так легко, словно человеческая плоть была сделана из воздуха. Полное отсутствие крови также говорило о необычности производимых им действий. Наклонившись вперед, он стал производить руками движения, напоминающие процесс изготовления теста, при этом нашептывая слова на непонятном никому из присутствующих языке. Анна во все глаза смотрела на Холлистока, пытаясь понять природу и смысл этих действий, одновременно восхищаясь и гордясь тем, кто за несколько дней полностью перевернул ее жизнь, став для нее всем. Она любовалась его четкими, выверенными движениями, не лишенными изящества даже в этот, казалось бы, совсем не подходящий для такого определения, момент. Сейчас Генрих виделся ей в совершенно иным, чем даже полчаса назад. Его высокая фигура выделялась даже на фоне полнейшей темноты, окутавшей комнату, он казался единым сгустком энергии, плотность которой превосходила всю материю, составляющую окружающее пространство. Анна вдруг поняла, кем является ее возлюбленный, и осознание этого преисполнило ее чувством, от которого по всему телу пошли приятные теплые мурашки, волна за волной идущие сверху вниз.

А между тем, Генрих делал следующее. Переведя Марту в состояние комы, он наполовину вышел из своей оболочки, и именно в таком состоянии, не переходя полностью в тонкий мир, проник в ее тело. Мышечная сила только помогала энергии, в которую превратились его руки, не встречающие больше сопротивления со стороны окружавших предметов. Легко раздвигая плоть, не ощущавшую непосредственного физического контакта, Холлисток добрался до сердца и стал вращательными движениями очищать его от жировых отложений, обильно покрывавших область вокруг предсердий, аорты и верхней полой вены, мешавшие ему добраться до изношенных клапанов. Отправляя ненужный материал в желудок, он наконец смог нащупать область, мешавшую нормальной работе органа, и сразу избавившись от пластикового легочного клапана, стал массировать его живую часть, постепенно наращивая мышцу вокруг, и приводя ее в нормальное, упругое состояние. Затем он повторил ту же операцию для митрального клапана и клапана аорты, после чего ощупал сердце, убеждаясь, что больше ничто не требует его вмешательства. Удовлетворенный своей работой, Холлисток быстро прошелся руками про всем внутренним органам, проверяя их работоспособность, и дойдя до области таза, вытащил руки из тела, одновременно и сам полностью возвращаясь в физический мир. Наклонившись ко рту Марты, он сделал большой вдох, а затем с силой выпустил набранный воздух в ее легкие и несколько раз сильно надавил на грудь, заставляя организм вновь заработать.

— Все! — Холлисток повернулся к Анне и Блашницу, который отвернулся к стене и заплакал, закрыв глаза рукой.

И тут вдруг женщина, лежавшая на кровати, открыла глаза, сказала короткое «Ах!», быстро села и ее обильно вырвало. Холлисток сделал несколько шагов в сторону, а Блашниц, испуганно подняв голову, бросился к ней, стараясь как-то помочь.

— Спазмы будут продолжаться еще минуты две, — Холлисток выправил рукава рубашки, протянув руки Анне, чтобы она помогла застегнуть запонки, — ее желудок переполнен, и это естественно. Я попутно освободил от воспаления ее поджелудочную железу, убрав застоявшийся секрет, а в целом организм еще достаточно молодой. Проживете с ней еще лет 30, Иоганн, не меньше.

— Ты гений! — Анна восхищенно смотрела на Генриха.

— Конечно! — улыбнулся он. — Кстати, Иоганн, я пойду помою руки — хотя у меня и не было непосредственного контакта с больной, но все же.

— Да, да, пожалуйста. Там в коридоре правая дверь. — Блашниц уже вытирал Марту всем, чем попадалось под руку и она даже помогала ему.

Холлисток вместе с Анной вышел в темный коридор и они быстро нашли нужное помещение.

— Я уже вижу в темноте не хуже, чем днем, — сказала она, наблюдая, как он приводит себя в порядок. — А еще я совсем не хочу спать.

— Это нормально, не удивляйся. Темнота для вампира вообще нормальная среда, а без сна можно обходиться не менее десяти дней, ведь сил у нас намного больше, чем у обычного человека, их не надо постоянно восстанавливать.

— Но ты же спишь почти каждый день?!

— Если мне нечем особо заниматься, то сплю, — Генрих выключил воду и вытирал руки полотенцем. — Можно сидеть сутками напролет, но во всем должен быть смысл, милая. А потом, я же сплю с тобой, а это намного приятнее, чем сидеть в кресле или ходить по улицам!

Он поцеловал ее, но Анна не дала ему так быстро освободиться, и приникнув к нему губами, встала на цыпочки, прижавшись всем телом:

— Я тебя люблю!

— Я тоже, — Генрих обхватил ее за талию, — без тебя все было бы иначе!

Когда они вернулись в комнату, то застали совсем иную картину, чем за пять минут до этого. В комнате горел свет, испорченное постельное белье было скатано и спрятано в углу, Марта уже одела домашний халат, и по ее сияющим глазам было видно, что чувствует она себя прекрасно. Не менее блестели глаза и у ее супруга, для которого не было большего счастья, чем видеть свою обожаемую женщину счастливой и здоровой. Анне, которая сейчас особенно понимала их чувства, были вдвойне приятны проявления этой любви, потому что она тоже была счастлива, и тоже приложила свою руку к счастью этой пары. Тем временем, Марта и Иоганн опустились на колени и низко склонили головы перед вошедшими.

— Спасибо вам, — сказала женщина, — хотя простые слова не могут передать всей гаммы чувств и всей благодарности, которую мы испытываем. Вы, мой господин, спасли не только меня, но и троих детей, за жизнь которых отвечаем мы с Иоганном. Мой муж немного рассказал мне о вас и попросил, чтобы я только высказала вам свою благодарность и почтение, но тем не менее — что я могла бы сделать для вас?

— Успокойтесь, фрау Блашниц, — Холлисток подошел к ней и поднял с колен, — мы обо всем договорились с вашим мужем, и ваша благодарность — это то единственное, что на данный момент имеет для меня значение. Ваши чувства неподдельны, и в этом их сила, а обращенные в мой адрес, они делают чуть сильнее и меня. Кстати, как вы себя чувствуете?

— Великолепно! Такое ощущение, что мне снова двадцать!

— Вот и славно. А теперь, фрау Марта, позвольте попрощаться с вами. Ночь скоро заканчивается, и нам пора домой. Пойдем, милая! — Холлисток открыл дверь и вышел в коридор, увлекая Анну за собой. — Проводите нас!

Около входа они остановились, еще раз выслушали благодарственные слова от не унимавшихся хозяев, и уже переступая порог Холлисток посмотрел на Блашница, учтиво державшего дверь:

— Я жду вас завтра, Иоганн, Мариенштрассе 8. Приезжайте часов в 11 утра.

— Да, герр Холлисток, я буду.

— До встречи! — Холлисток взял за руку стоявшую рядом, и уже попрощавшуюся с хозяевами Анну. — До свиданья!

Выйдя на совершенно безлюдную улицу, они прошли не менее полукилометра, прежде чем остановили такси и поехали домой.

— Какой невероятный день! — сказала Анна, когда приняв душ, они легли в постель. — Просто не верится!

— То ли еще будет! — Генрих потушил в пепельнице, стоявшей у кроватного столика, маленькую сигариллу от любимого «Даннеманн». — Завтра предстоит удовлетворить посланника, приходившего к Марте.

— Ты о чем? — Анна удивленно повернула голову.

— Помнишь, я спросил ее про сон, и она сказала, что к ней приходил некто?

— Да.

— Посланник является за тем, кому предстоит скоро умереть, и он никогда не уходит без добычи. Я вытащил эту женщину почти с того света и увел ее у него из под носа. Это было нужно мне, но если сюда послали посланника, значит одна человеческая жизнь уже списана со счетов. Понятно?

— Ничего себе! Значит, надо кого-то подставить вместо нее?

— Надо, — Холлисток потянулся и зевнул, — но пока оставим этот вопрос. На сегодня нам хватит, давай поспим пару часов, а утром будем думать.

— Хорошо, милый, давай! — Анна поцеловала его и положила руку ему на грудь. — Я люблю тебя, — сказала она, уже засыпая.

— Я тоже тебя люблю!

Глава шестнадцатая

Они проснулись около девяти утра, но раннее вставание в планы не входило, а потому только в десять, Холлисток, поцеловав Анну, лежавшую с закрытыми от блаженства глазами, прошел в ванную комнату. Приняв душ и тщательно побрившись, он вернулся в комнату, где его уже ждал свежий кофе.

— Когда ты все успеваешь? — сказал он, делая первый глоток. — А вообще, мне такая жизнь нравится!

— Мне просто хочется, чтобы тебе было хорошо.

— Спасибо, милая.

Допив кофе, Анна тоже приступила к утреннему туалету, а Генрих сходил на третий этаж, где хранились все его вещи, и переоделся. День обещал быть теплым, и его выбор пал на белую рубашку, джинсы и легкие черные туфли. Словом, на все то, что было приобретено при приезде в Германию. Оставшись довольным своим видом, он вновь спустился вниз, вынул из почтового ящика на входной двери свежий номер «Ди Вельт», который выписывала Анна, прощел в гостиную, и оставшееся до завтрака время посвятил чтению новостей. Тем временем Анна, как хорошая хозяйка, приведя себя в порядок, скоренько приготовила аппетитную яичницу, сделала бутерброды с маслом и сыром и поставила все на стол, водрузив посередине стеклянный кувшин с апельсиновым соком.

— Прошу завтракать! — Анна появилась на пороге гостиной.

— Ой, уже?! — Генрих отложил в сторону газету. — Я и глазом моргнуть не успел!

— Ты просто зачитался, — с улыбкой сказала она, подставляя ему стул, — я не очень-то торопилась.

Пока он и ели, сохранялось полное молчание, но как только Холлисток отставил пустую тарелку и налил обоим сок, Анна, уже вошедшая во вкус новой жизни, сразу задала вопрос:

— Что будем сегодня делать?

Холлисток, которому понравился сок, сначала допил свой стакан, и ответил тогда, когда он опустел совсем:

— Пока будем дома. Должен прийти этот Блашниц, может быть будут звонки от потенциальных клиентов, и наконец, должен вернуться Масси. Как только решим эти вопросы, поедем на Сандкауле — я не забыл!

— А кстати, Масси далеко уехал?

— В Кельн.

— Что же он там потерял?

— У него там встреча, — усмехнулся Холлисток.

Выпив еще стакан сока, он с довольным видом поднялся из-за стола:

— Спасибо!

— Пожалуйста! Пойдем наверх?

— Да, телефон-то той квартиры в объявлении написан.

Сидя в ожидании, они рассказывали друг другу разные истории из жизни, и конечно, здесь Анне приходилось больше слушать, чем говорить, но делала она это с удовольствием. Холлисток, не углубляясь, конечно, в детали, вспоминал различных людей, которые просили у него помощи, давая им краткие, но четкие характеристики. Он рассказывал, как люди менялись, когда речь заходила о деньгах, как многие из них не останавливались ни перед чем, если впереди брезжила выгода, ярко обрисованная им, Холлистоком. Анна слушала внимательно, стараясь ничего не пропустить — ведь она еще так мало разбиралась в людях, а именно это для вампира является основополагающим фактором жизненного успеха. Также за это время Холлисток принял три звонка, но записал на следующий день только одну женщину, отказав остальным.

— Они скучные, — ответил он на вопрос Анны, спросившей, чем не понравились ему остальные, — скучные и бестолковые. Людей интересуют в основном личные взаимоотношения и когда я чувствую выгоду, то готов им помочь. Но если дело касается проблем на работе или выходок непослушных детей, то это увольте, это не ко мне! На это существуют штатные психологи в госпиталях или специализированных клиниках, а я, как понимаешь, практик! Люди…

Раздавшийся внизу длинный звонок в дверь прервал его тираду.

— Угадаешь, кто там? — Холлисток, улыбаясь, посмотрел на часы, а потом на Анну.

— Масси! — хитро сказала она.

— А почему не Блашниц, ведь сейчас как раз полдень?

— А вот Масси, и все тут! Блашница я вчера хорошо запомнила, это не он.

Тем временем внизу еще раз позвонили.

— Где у тебя там консьержка гуляет? — Генрих подошел к окну.

— Может, в туалет ходила…да вот, уже открыли!

Действительно, внизу на лестнице послышались шаги, и через полминуты перед ними стоял Масси Грин.

— Здравствуйте, босс! — Масси обвел взглядом комнату. — Добрый день, госпожа!

— Проходи, — Холлисток сделал соответствующий жест. — Как дела?

— Все ок, босс. А у вас?

— У нас тоже, — усмехнулся Холлисток, и услышав очередной звонок, добавил. — Ладно, потом расскажешь.

— А это Блашниц! — сказала Анна и села на стул.

Масси по-очереди смотрел то на нее, то на Холлистока, потом пожал плечами и пошел в свою комнату.

— Если хочешь есть или еще чего, — Генрих проводил его взглядом, — не стесняйся, тут все свои!

Масси кивнул, и как только за ним закрылась дверь в комнату, во входную дверь позвонили.

— Открыто! — громко сказал Холлисток и направился к своему столу.

— Добрый день! — в дверях появился Блашниц, который неловко остановился у самого порога, не зная, что ему делать дальше.

— Проходите, Иоганн! — Анна, видя его смущение, указала на стул напротив Холлистока.

В это время из комнаты показалась голова Масси, который смерив Блашница взглядом, снова скрылся внутри.

— Как ваши дела? — Холлисток внимательно посмотрел на своего гостя. — Как здоровье супруги?

— Все прекрасно, мой господин. К нам сегодня пришла воспитательница, и как только она занялась детьми, Марта сразу побежала в салон красоты!