Уходящая звезда. Алмаз Холлистока

— Нет, — Холлисток покачал головой, — знаю! Это не сложно. Когда ты занималась магией, ты могла видеть определенные вероятности событий, а теперь ты будешь знать все наверняка. Вампиры в разы чувствительнее людей. Мы, образно говоря, подключены к некоему источнику, дающему нам силу и знания. Конечно, и вампиры все не одинаковы, но я сделал тебя существом высокоорганизованным, а вдобавок, ты женщина, что тоже немало значит.

— Спасибо! — заулыбалась она. — Комплименты с самого утра, это здорово! А мне что сейчас делать, милый?

— Что хочешь. Я сейчас пойду наверх, мы с Масси посидим у телефона, а ты, для начала, просто посмотри на себя в зеркало. Кстати, ты в нем совсем скоро начнешь исчезать, так что в дальнейшем надо будет заказать специальные освинцованные зеркала.

Анна, так ничего на себя и не надев, быстренько вскочила, и через две секунды уже любовалась на себя, оглашая комнату восторженными вскриками.

— Ничего себе! Ты просто волшебник! Я даже забыла, что так можно выглядеть! Хоть сейчас на любую глянцевую обложку!

— Вот тут вынужден тебя огорчить, — Генрих встал сзади, взяв ее за плечи, — на фотографиях тебя теперь не будет видно.

— Вот черт! Ни на каких?

— Ну если только на инфракрасной, да и то, лишь силуэт! — засмеялся Холлисток. — Ладно, милая, любуйся, а мне надо идти.

Он поцеловал ее за ухом и пошел к двери.

— Нет уж! — Анна повернулась боком и одной рукой заложила длинные волосы наверх. — Я еще полюбуюсь! А то пока зеркало новое купим… кстати! — остановила она Генриха, когда тот уже взялся за дверную ручку.

— Что? — с улыбкой обернулся тот.

— Как долго я теперь буду так выглядеть?

— Всегда!

— Всегда-всегда? И не постарею?!

Он отрицательно покачал головой.

— Ура! Ну иди, иди, — Анна повернулась другим боком, — я могу так долго стоять и отвлекать тебя, прости!

Генрих засмеялся и вышел.

Масси уже проснулся и сидел, как всегда, перед телевизором, постоянно переключая каналы.

— Доброе утро, босс! — услышав шаги, он обернулся. — Как там ваша подопечная?

— Прекрасно! — Холлисток сел рядом. — А у тебя что?

— Был звонок. Я там все записал, но будут еще перезванивать, — Масси показал на рабочий стол. — Мужик, наверное, с секундомером стоял у телефона, дожидаясь десяти часов. Ох уж мне эти немцы!

— Быть пунктуальным лучше, чем не быть им, — ответил Холлисток.

Он подошел к столу и прочитал каракули своего помощника:

— Эрих Комбеккер. Консультация, запись.

— Я ему говорю, перезвоните попозже, если хотите поговорить с самим доктором, — сказал Масси, — а он — во сколько, да во сколько? А откуда я знаю!? Сказал, что через сорок пять минут, чтобы отвязаться. Сейчас перезвонит, можно не сомневаться.

— Сходи за газетами, — сказал Генрих, направляясь, тем временем, в свою комнату. — И купи еще большой букет цветов.

— Каких? — Масси с готовностью встал.

Холлисток, уже стоя на пороге своей комнаты, внезапно задумался.

— Пусть будут красные и белые розы, — наконец сказал он. — Только постарайся незаметно пронести их в дом.

— Ясно. Сделаю, босс.

— Иди.

Когда Масси ушел, Холлисток переоделся в домашний халат, умылся, и налив в чашку теплого чая, сел за стол. Не успел он сделать и двух глотков, как раздался телефонный звонок.

— Алло! — Генрих не спеша снял трубку.

— Доброе утро. Могу я услышать доктора Холлистока?

— Это я, здравствуйте.

— Здравствуйте! — мужчина на другом конце провода глубок, и как-то облегченно вздохнул. — Я хотел бы прийти к вам для консультации, но сначала мне нужно убедиться, что я приду по адресу.

— Слушаю вас, герр…, - Холлисток сделал паузу, предлагая своему собеседнику назвать себя.

— Комбеккер. Эрих Комбеккер.

— Слушаю вас, герр Комбеккер.

— У меня вопрос по наследству. Вернее, с наследством все ясно, но меня сильно обманули при его распределении, причем сделал это родной брат.

— Что вы хотите услышать от меня? — Холлисток сделал большой глоток и поставил чашку на стол. Наследственные дела были для него всегда интересны, потому что именно имущественные споры среди родственников делают из людей бездушных и жадных зверей, заставляя эмоции буквально выплескиваться через край. В таких случаях опытному Холлистоку не составляло труда добиться от них желаемого, играя на самых низменных чувствах, таких как алчность, ненависть и предательство. Вот и сейчас он, почувствовав, что позвонивший именно его клиент, мысленно поздравил себя с очередной удачей, и ответ Комбеккера не обманул его ожиданий:

— Я хочу услышать ваше авторитетное мнение по поводу моих дальнейших действий. Обращение к нашим местным светилам ничего не дали, каждый предлагает смириться и подчиниться сложившимся обстоятельствам. Закон соблюден полностью, и обратной силы не имеет. Но закон это слова, а жизнь это жизнь. Закон соблюден, но справедливость не восторжествовала. Я надеюсь, не очень запутал вас, герр Холлисток?

— Нет, отнюдь. Наоборот, я отлично вас понял, герр Комбеккер, и готов дать вам консультацию, которая должна помочь вам в разрешении вашей проблемы. Какое время вам удобнее для посещения?

В этот момент в квартиру вошел Масси Грин с пачкой газет в одной руке и огромным букетом роз в другой. Холлисток взглядом заставил его помолчать, потому что громогласный Масси уже с порога собирался отрапортовать о выполнении возложенных на него поручений.

— Мне лучше было бы часа в три, — между тем, немного подумав, ответил Комбеккер. — Это нормально?

— Да, пожалуйста. Я вас записал и буду ждать.

— Одну секунду, — мужчина хотел что-то спросить, но никак не решался.

— Я слушаю.

— Сколько будет это мне стоить? — вдруг выдохнул Комбеккер. — У вас написано «дорого», и мне хотелось бы примерно представлять сумму.

— Успокойтесь, — Холлисток улыбнулся, — я назначаю сумму только исходя из той конкретной помощи, которую могу оказать. Если окажусь в состоянии помочь вам, мы обсудим этот вопрос, а пока что вы ничего не должны.

— Спасибо, доктор. Значит, в 15.00 я у вас.

— До встречи, герр Комбеккер, я буду ждать вас.

Холлисток повесил трубку и посмотрел на Масси, который присел на стул у входа.

— Давай скорее букет!

— А что такое? — Грин округлил глаза.

— Анна идет!

— А! — Масси мгновенно пересек комнату, и когда через несколько секунд открылась дверь, и из нее действительно показалась Анна, то Генрих уже стоял лицом к двери, держа перед собой шикарный букет.

— Привет! — сказала она входя, и тут же в удивлении остановилась.

Генрих Холлисток медленно опустился перед ней на одно колено, и одновременно с ним то же самое проделал и Масси. Холлисток протянул ей букет, одновременно протягивая вперед и свободную руку, при этом что-то сжимая в ней. Растроганная Анна опустилась рядом с ним, приняла букет, и тогда Генрих вложил ей в ладошку то, что скрывал, сжимая в кулаке. Этими предметами оказались два кольца, с бриллиантом и изумрудом. Генрих не зря немного обескровил свой тайник, ведь последние события показывали, насколько правильно и дальновидно он поступил. Анна ахнула и долго смотрела на драгоценности, словно не веря своим глазам.

— Спасибо! — только и смогла сказать она.

— Прими их в знак моего уважения, — Холлисток взял ее за левую руку и осторожно надел оба кольца, которые пришлись точно по размерам ее указательного и безымянного пальцев.

— Они прекрасны! — Анна подняла руку на уровень глаз. — Никогда не видела ничего подобного!

— На вас они смотрятся еще ярче! — Масси встал, и поклонившись, поцеловал ей руку.

— Спасибо! — Анна улыбнулась. — Я, признаюсь, ожидала всего чего угодно, но только не такого подарка.

— Это не так и много, по сравнению с тем, что ты должна иметь, — Холлисток поднял ее и встав рядом, долго смотрел ей в глаза. — Как ты себя чувствуешь?

— А как я должна себя чувствовать в день своего рождения?! Великолепно! Я чувствую себя счастливой! — Анна тоже не отрываясь смотрела на него.

— Это главное! — Генрих даже засмеялся.

— А я шла к вам предложить позавтракать, — Анна вдруг словно очнулась. — Есть яичница, штрудель, кофе!

— Мы не откажемся, — снова засмеялся Холлисток. — Нам спуститься к тебе?

— Да, через десять минут. Пойду разложу приборы.

— Договорились! — Холлисток нежно поцеловал ее.

Когда Анна ушла, он позвал Масси, ушедшего в другую комнату, чтобы не отвлекать их.

— Нас зовут на завтрак.

— Эх! — тот погладил себя по животу. — Будет и мне счастье!

— Звонил этот Комбеккер, — сказал Холлисток, через некоторое время выходя из комнаты уже одетым (все это время он не снимал свой красный халат), — сдается мне, скоро будет хорошее дело. У него проблемы по дележу наследства.

— Ну и хорошо! — Грин учтиво открыл перед ним дверь. — Нам же лучше, такие ни перед чем не остановятся.

Глава двенадцатая

Позавтракав, Масси ушел наверх, оставив Генриха с Анной, которая во что бы то ни стало хотела узнать о различных аспектах своей новой жизни, а потом они еще и перебирали ее гардероб, чтобы Анна могла соответствовать предпочтениям и пожеланиям Холлистока. Таким образом, время до 15 часов растаяло незаметно, и когда Генрих входил в дверь, внизу раздался звонок.

— Иди, открой, Масси, — Генрих прошел в кабинет и сел за свой стол. — Во время разговора лучше посиди в своей комнате, чтобы клиент не нервничал. Когда будет нужно, я тебя позову.

— Ок! — Масси вышел, и уже через минуту вернулся с маленьким кругленьким субъектом, который и был тем самым Эрихом Комбеккером.

— Проходите, — Генрих встал из-за стола и указал на место напротив.

Тот оглянулся на Масси, стоявшего за спиной, но тот тоже указал на предложенное кресло и удалился, тихо закрыв за собой дверь.

— Здравствуйте еще раз, доктор! — мужчина осторожно сел на самый кончик кресла и сжимая в руках кепи, с интересом оглянулся по сторонам.

— Нам никто не помешает, не волнуйтесь, — сказал Холлисток, раскуривая сигару. — Я предпочитаю во время работы тишину, и мой помощник прекрасно обучен этому.

И тут же, словно в ответ, на кухне раздался грохот. Это Масси, решив вскипятить чайник, неловко поставил его на плиту и тот упал на кафельный пол.

— Вот видите, — засмеялся Холлисток, — лучше бы я этого не говорил!

Засмеялся и Комбеккер, которому это маленькое происшествие помогло, как ни странно, немного раскрепоститься:

— Все бывает.

— Это точно! — Холлисток выпустил в потолок облако дыма. — Ну, а теперь, герр Комбеккер, я слушаю вас.

— Я даже не знаю, с чего начать, — сказал тот, явно подыскивая слова, — но вкратце суть дела такова. Четыре месяца назад скончался мой отец, Герхард Комбеккер. Нам с братом достался в наследство довольно большой дом в пригороде и городская квартира. Мы оба не женаты, детей и других близких родственников у нас нет, завещания отец не оставил, так что сам процесс распределения наследства был достаточно прост. Мой брат, Удо, был особенно безутешен, и с самого начала начал говорить, что он не будет претендовать на дом, а полностью удовлетворится этой самой квартирой, в которой отец провел последний год жизни. Он только попросил, чтобы там все осталось как было, потому что, де, хочет какое-то время сохранить ее в первозданном виде, чтобы она напоминала ему о папе. Я прекрасно знал, что ни сама квартира, ни дурацкая мебель в ней не стоили и трети от цены дома, и потому, конечно, согласился. Тем более, в завещании не было строго оговорено, кто и что наследует, и отец предоставил нам возможность самим решить этот вопрос. Мы пошли к юристу и быстро оформили договор. Я въехал в дом, а Удо, соответственно, в квартиру.

Комбеккер остановился с нова начал мять свое кепи.

— Продолжайте, пожалуйста, — Холлисток, который до этого смотрел в окно, снова перевел взгляд на своего посетителя. — В чем вас обманули? В квартире было нечто ценное?

— Действительно! — Комбеккер поднял на него изумленные глаза. — Вы угадали! Там на стене висела картина… знаете, такая дурацкая мазня. Я не понимал, почему отец вообще повесил ее, а он говорил, что это подарок.

— Она оказалась ценной? — Холлисток внимательно посмотрел на клиента, лицо которого постепенно приобретало красноватый оттенок.

— Это неизвестный Пикассо, «голубой» период!

— Ух! — Генрих сделал вид, что поражен. — И что случилось дальше?

— А дальше брат продал ее за бешенные восемьсот тысяч, продал квартиру и теперь преспокойно живет в особняке под Кельном! — Комбеккер с силой сжал руки. — Он прекрасно знал, сколько она стоит, но обвел меня вокруг пальца, а теперь, когда все бумаги подписаны, я не могу ни на что претендовать!

— Да, с вами действительно поступили некрасиво. Но, собственно, что конкретно вы хотите услышать от меня? Я так полагаю, словесами различных местных умников вы уже сыты?

— Я не могу даже спать нормально! — вдруг закричал Комбеккер, с силой бросив на пол свой головной убор. — Меня обманул самый близкий человек, мы ведь с ним не только братья, но и близнецы. Когда я попытался с ним поговорить, он велел своей охране, а у него теперь и охрана, черт его подери, просто вытолкнуть меня из дверей!

— Но сначала вы сами, герр Комбеккер, считали, что неравнозначное распределение наследства, когда вам достался целый дом, а ему квартирка, это совершенно нормально, — Холлисток хитро посмотрел на своего собеседника. — Но на мой вопрос вы не ответили. Что вы хотите от меня?