Уходящая звезда. Алмаз Холлистока

— Хорошо, — просто согласилась она. — Когда начнем? Ведь 27 наступает уже в полночь?

— В час ночи.

— Я останусь такой же, Генрих? Я имею ввиду внешне.

— Еще лучше! — нежно улыбнулся он.

— Тогда что еще желать!? — Анна тоже теперь улыбнулась и наклонилась к его лицу для поцелуя, однако стук закрывшейся в подъезде двери отвлек их.

— Масси вернулся, — негромко сказал Холлисток.

— Ты его чувствуешь?

— И чувствую, и походку узнаю. Скачет всегда по ступенькам, как будто у него копыта!

— Масси участвует в твоих ритуалах?

— Не всегда, но часто, и его помощь бывает неоценима.

— Мне надо как-то особенно подготовиться к сегодняшней ночи? — Анна еще раз провела рукой ему по волосам.

— Нет, — Генрих встал, и протянув ей обе руки, поднял и ее, — ничего такого не требуется. Единственное, так это, пожалуй, не надевай на себя одежду, которая дорога тебе. Мы ее можем испортить.

— Хорошо, — она смотрела ему прямо в глаза, — я так и сделаю. Я не буду ничего больше спрашивать, я понимаю, что это лишнее. Но можно еще один вопрос?

— Конечно.

— Тебе нужны мои эмоции, боль. Может быть, я чем-то смогу помочь?

— Нет, — Генрих привлек ее к себе и нежно обнял. — Я сделаю все сам, и сделаю быстро.

— Я тебе верю, — шепнула она. — Тебе сейчас нужно идти?

— Да, Анна, — Генрих даже немного удивился ее чуткости, — мне нужно обсудить все вопросы с Масси и подготовиться.

— Когда мне приходить?

— Приходи в половину первого.

— Хорошо. Иди, мой вампир, а я буду прощаться с прежней жизнью! — Анна чмокнула его в щеку, и улыбнувшись, чуть подтолкнула его к двери.

— Я буду ждать! — на выходе Генрих обернулся, смерив взглядом ее ладную фигурку.

Анна в ответ помахала рукой, и он вышел из квартиры.

Глава десятая

Зайдя в квартиру, Холлисток сразу почувствовал специфический запах, доносящийся из кухни. Открыв в нее дверь, он обнаружил там Масси, сидящего перед плитой, и с интересом смотрящего на окошко духовки.

— Ну, ты и навонял! — Холлисток подошел к окну и открыл форточку. — Капусту тушишь?

— Ага! — Масси показал на разорванный пакет. — Она продается наполовину готовой, ее только 20 минут надо ждать. Я еще сарделек купил, очень уж мне этот натюрморт понравился. Будете есть, босс?

— Нет, спасибо, — Холлисток покачал головой, — меня уже покормили.

— Ну и как вам хозяйка? — Масси лукаво посмотрел на босса.

— Ты, конечно, не совсем сам ее нашел, но все равно ты молодец! — Холлисток повернулся к окну и заложил руки за спину. — Я решил принять ее в наши ряды, Масси.

— Вот как! — тот изумленно смотрел на него. — А как это «не совсем сам нашел»?

— Эта женщина создана для меня, — Генрих, не оборачиваясь, продолжал смотреть в окно. — Я не хочу ни до чего доискиваться, впоследствии и так станет понятно, но с самого рождения ее судьба была предопределена.

— Кем?! — Масси вытаращил глаза.

— Я же сказал, что не хочу доискиваться. Но в любом случае, тебе положена награда. — Генрих достал из внутреннего кармана пиджака аккуратный бумажный конвертик, и дал его Масси. Тот открыл его, и на ладонь выпал большой сияющий камень.

— Это что? — Масси повертел бриллиант в руке. — Это мне?

— Забирай! — усмехнулся Генрих. — Это алмаз «Кирпич». Ты его честно заслужил.

— Ух ты! — Масси даже подпрыгнул. — А сколько он стоит? Что мне с ним делать?

— А что хочешь, он твой! — Холлисток пожал плечами. — Стоит он сейчас примерно сто тысяч долларов…Что случилось?

На этом месте он остановился, потому что Масси внезапно сразил приступ неудержимого кашля.

— На что он мне? — спросил он наконец, когда Генрих с невозмутимым видом налил ему стакан воды и дал выпить. — Как я с ним справлюсь?!

— Я тебе его подарил, и все. — Генрих с улыбкой смотрел на своего помощника. — Делай что пожелаешь. Но на твоем месте я бы его продал. И обязательно целиком. Деньги положишь в банк, я тебя отпущу в Швейцарию для этого. Они никогда не помешают. Но сначала надо закончить дело, Масси — не делай ты такое блаженное лицо!

— Я знаю, босс! — Масси положил камень назад в конверт и спрятал в карман. — Сегодня что еще нужно?

— Ты объявление когда подавал, заметил, что я там телефон не вписал после слов о времени записи на прием, я его тогда еще не знал?

— Да, а как же! Я вписал, босс.

— Прекрасно! — Генрих отвернулся от окна и посмотрел ему прямо в глаза. — Сегодня ночью мы проведем ритуал «Большого посвящения».

— Хозяйка? — Масси широко улыбнулся.

— Да. — Холлисток постарался сохранить серьезное лицо. — Я беру ее себе…

— В жены? — Масси договорил за него, видя, что хозяин старается подобрать правильное слово.

— Почти, — Холлисток улыбнулся. — Я хочу, чтобы она была рядом со мной как можно дольше, и дам ей большую жизнь. Ты нормально отнесешься, что с нами теперь будет и женщина?

— А почему же нет?! — сказал Масси с простым видом. — Будет еще веселее. Да и вам виднее, что нужно, а что нет.

— Ну и славно, — Холлисток кивнул и направился к выходу из кухни. — Переложим на нее, кстати, некоторые твои обязанности.

— Ладно, давай кухарь, — добавил он, уже выходя, — а то у тебя уже подгорела половина. Как сделается, принеси мне тогда пару сарделек и чай.

— Ок, босс! — Масси бросился к плите, из которой действительно уже вовсю пахло гарью.

Весь оставшийся вечер они провели в полном бездействии, лежа на кроватях каждый в своей комнате. Дело в том, что перед ритуалом посвящения в вампиры, который именуется «Большой», требовалось максимально абстрагироваться от действительности и очистить свое сознание. Ничто лишнее не должно было попасть в кровь нового вампира, и тогда он сможет начать свою новую жизнь с чистого листа, и не страдать, от порой непонятно откуда возникающих перед ним видений, доставшихся от вампиров-посвятителей. В таком ритуале должно было участвовать два неравносильных вампира. Один просто не способен сразу выпить пять литров крови, находящихся в человеке, и второй должен ему в этом помогать, но создать новую личность может только один, главный вампир, иначе сдвоенная личность нового вампира быстро приведет его к катастрофе.

В данном случае Холлистоку требовался страх, исходящий от его жертвы, а потому, как ему этого не хотелось, Анну надо было действительно сначала убить, причем самым неожиданным для нее способом. Она была готова к такой развязке, и даже хотела ее, а значит вызвать у нее настоящий беспредельный страх было нелегко. Ближе к назначенному времени Холлисток встал и прошел в комнату Масси, который, впрочем, уже был готов, и сидел на стуле, в полной темноте дожидаясь команды своего босса.

— Зажги везде свет, — Холлисток в задумчивости потер лоб. — Как только она войдет, закрой за ней дверь с сильным стуком. Она обернется, и ты полоснешь ей моим кинжалом по животу.

— Она кричать будет, — сказал Масси, открывая чемодан, где хранились ритуальный принадлежности, и доставая оттуда длинный золотой кинжал.

— Сразу зажмешь ей рот, потом медленно перережешь горло. Дальше все просто, не тебя учить.

— Хорошо, босс, — Масси несколько раз крутанул в руке тонкий клинок. — Не жалко вам ее так мучить?

— А что делать? Мне нужен ее страх, без него я не наберу должных сил. Будь у меня больше времени на поиски «Уходящей звезды», я бы не использовал ее так, но сейчас не до жалости. Гораздо хуже будет вовремя не остановить господина Олбисона. Так что иди за дверь, я чувствую, что она уже идет.

Едва Масси Грин занял свою позицию, как раздался звонок в дверь. Холлисток открыл ее, быстро отступив назад:

— Привет! — Анна перешагнула через порог, который и стал ее проходом в иную жизнь.

«Какая красивая!» — подумал Холлисток, увидев ее в черных обтягивающих штанах и темно-синей рубашке с широким поясом.

Однако вместо ответа он кивнул Масси, который и выполнил возложенную на него задачу. Генрих не отрываясь смотрел в наполненные ужасом, постепенно стекленеющие глаза своей возлюбленной, которая тоже не сводила с него своего взгляда, когда Масси медленно водил острым лезвием ей по шее, превращая ее в кровавое месиво. Анна ожидала что угодно, но только не такого приема. Она действительно умирала в страшных муках, не понимая, за что с ней так поступают. Инстинкт мгновенно победил разум, как бывает у людей в таких случаях, и Анна не думала уже ни о чем, кроме как о последней возможности спастись. Однако, Масси знал свое дело, и ее слабые попытки вывернуться он быстро и ловко пресекал. Когда через пять минут все было кончено, он положил бездыханное тело на пол, и отошел в сторону, вытирая кинжал себе о рукав. Холлисток опустился перед Анной на колени, и впившись в шею, вдруг ставшими втрое длиннее обычного, клыками, начал жадными глотками пить ее кровь. Иногда он страшно утробно урчал, закрывая от удовольствия глаза, а когда почувствовал, что настал черед Масси, то сделал тому знак. Масси разрезал Анне штанину на правой ноге, зная, что в верхней части после укуса Холлистока ничего не останется, и найдя там вену, начал допивать ее кровь. Тело, лишенное своей животворной жидкости стремительно бледнело, и когда Масси сделал последний глоток, оно было похоже на неокрашенную восковую фигуру.

— Все! — Масси встал с колен, и вытирая рот, посмотрел на Холлистока, сидящего рядом на стуле.

Тот встал, и обойдя вокруг, решительно произнес:

— Давай!

Масси резко сжал Анне горло, чтобы не вытекала кровь, и начал медленными, словно отхаркивающими движениями, отдавать ей назад только что полученную животворную массу. Анна начала медленно розоветь, и как только Масси закончил и отнял руку от горла, на нем уже не были столь сильно заметны кровавые полосы. Они словно начали поджиматься по краям, и когда за дело взялся Холлисток, через минуту от всех нанесенных ран не осталось и следа. Генриху понадобилось еще около десяти минут, чтобы отдать ей необходимую силу, и когда все завершилось, Анна лежала перед ними такой, какой она была, наверное, не меньше десяти лет назад. Кожа стала гладкой, как у двадцатилетней девушки, кое-где появившиеся морщинки исчезли, а грудь окрепла и набухла. Небольшой жирок на талии тоже исчез, заставив ремень у штанов сразу стать непропорционально большим. Холлисток бережно раздел ее, бросив в сторону окровавленную одежду, и несколько минут любовался своей работой. Однако, вдруг заметив, что у него за спиной стоит Масси и тоже смотрит на обнаженную женщину, он подхватил ее на руки и понес в ванную комнату. Аккуратно положив ее в ванну и включив теплую воду, он выглянул из двери:

— Масси, спасибо тебе. Это твоя работа и я не должен так говорить, но эта женщина мне очень дорога, а потому еще раз спасибо. Ты молодец! Убери здесь все как следует, и до вечера ты свободен.

— Спасибо вам, босс! — Масси был явно растроган. — А если я не пойду пока никуда? Все таки ночь, и город не очень знакомый?

— У нее в кармане лежат ключи от ее квартиры. Иди тогда туда.

— Хорошо, босс.

Масси начал выполнять указания, а Генрих вернулся в ванную комнату, и долго мыл свою принцессу, бережно проводя губкой по ее телу. Анна уже дышала, но глаза ее были закрыты, и он, обернув ее в купальный халат, понес ее в свою комнату. Масси еще не ушел, домывая полы, но встретившись глазами, они только кивнули друг другу. Холлисток положил Анну на кровать, заботливо накрыл одеялом, а сам сел неподалеку на стул. Прошло немало времени, постепенно начало светать, и когда он сам начал постепенно засыпать, внезапно в предрассветной тишине раздался знакомый голос:

— Генрих!

Глава одиннадцатая

Холлисток даже вздрогнул от неожиданности. Анна полусидела на кровати и пристально смотрела на него:

— Сколько сейчас времени?

— Десять минут пятого, — он посмотрел на часы. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — она повела плечами. — А как должно быть?

— Так и должно, — Холлисток встал и сел рядом с ней.

— Ты получил все, что хотел?

— Да. Прости, иначе было нельзя.

— Я понимаю, не и извиняйся, — она откинула от себя одеяло и тоже села рядом с ним. — Я теперь вампир?

Генрих молча кивнул.

— И что нужно делать?

— Ничего, — Холлисток даже улыбнулся, — будем дальше жить.

Анна взяла его за руку:

— Мы с тобой так мало знакомы, хотя мне и кажется, что я знала тебя всю жизнь. Наша встреча была не наваждением, а скорее, каким-то волшебством. Скажи, а какую роль при себе ты теперь отводишь для меня?

— Ты моя муза, мой друг, мой помощник, но в первую очередь, ты моя женщина! А то, что ты говоришь о скоротечности знакомства, Анна, так это ничего не значит. Мы живем по иным законам, и течение времени для нас не означает простое чередование дней и лет. Оно может ускоряться или замедляться, и один день может нести в себе больше, чем целый год. У людей тоже так бывает, вот только нечасто им удается прожить этот единственный день так, чтобы он и стал определяющим на всю дальнейшую жизнь.

— Как красиво! — Анна уткнулась ему в плечо. — Женщины часто ждут таких слов всю жизнь, а получают только невнятное лепетание от сменяющихся в бесконечной чехарде мужчин. А те, которые уже вышли замуж, вынуждены жить только воспоминаниями о своем медовом месяце, а наяву слышать только «сделай, подай, должна».

— Ты моя умница! — Генрих нежно погладил ее по голове. — Замужество, как таковое, это удел простых людей. У нас нет такого обряда, все происходит на более высоком уровне, и в отличие от людей, вампиры, связывая себя отношениями, напоминающими супружеские, никогда больше не расстаются.

Анна счастливо вздохнула и прильнула к нему. Посидев так некоторое время в полной тишине, они слушали биение своих сердец, которое говорило каждому из них больше, чем любые слова, а когда наступил рассвет, оба легли в кровать, и счастливо проспали до десяти часов утра.

Генрих, хотя и сильно утомленный тремя бессонными ночами, проснулся первый. Анна лежала рядом, закинув на него руку и ногу и умилительно посапывала, но как только он пошевелился, открыла глаза.

— Доброе утро!

— Доброе утро! — улыбнулся Холлисток. — Мне пора вставать.

— А что такое? — Анна по-кошачьи потянулась.

— Сегодня вышло мое объявление, и с десяти утра будет запись на прием.

— А позвонят?

— Обязательно.

— Ты это чувствуешь?