50 знаменитых загадок Средневековья

Несчастный Людовик был тринадцатым потомком короля Филиппа IV.

Но вернемся к моменту гибели ордена. Не везде тамплиеров преследовали так жестоко, многие рыцари ордена уцелели, поскольку нигде, кроме Франции, они не подвергались столь суровым преследованиям. Шотландия даже предоставила им убежище. В Лотарингии их оправдали. Многие бывшие тамплиеры влились в состав двух других могущественных военно-монашеских орденов, также учрежденных в Палестине примерно в то же время, что и орден храма Соломона. Это были орден госпитальеров, или иоаннитов, в настоящее время более известный как Мальтийский, и орден дома святой Марии Тевтонской, или просто Тевтонский орден. Немало их оказалось в Ливонии, с которой они с давних пор сохраняли тесные связи. В Португалии храмовники были оправданы судом и в 1318 году изменили свое название, став рыцарями Христа. Под этим названием орден просуществовал там до XVI века. Васко да Гама был рыцарем ордена Христа, а принц Энрике Мореплаватель — его Великим магистром. На средства ордена принц основал обсерваторию и мореходную школу, способствовал развитию кораблестроения в Португалии. Он снаряжал океанские экспедиции, открывавшие новые земли. Их корабли плавали под восьмиконечными (лапчатыми) тамплиерскими крестами. Под этими же символами каравеллы Христофора Колумба — «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья» — пересекли Атлантику. Сам великий первооткрыватель Америки был женат на дочери сподвижника Энрике Мореплавателя, рыцаря ордена Христа, который передал ему свои морские и лоцманские карты.

Но есть одна проблема, не решенная до сих пор. Хотя Филипп Красивый и использовал момент внезапности, он не добился своей главной цели — сокровищ и документов ордена король не получил. Конечно, богатства достались ему неслыханные! Но бесценный архив тамплиеров, их тайные реликвии не были найдены. Можно только предполагать и строить самые фантастические догадки по поводу того, что хранили в своих тайниках рыцари-храмовники.

Незадолго до начала арестов Жак де Моле успел сжечь многие документы и рукописи. Во все орденские дома Великий магистр сумел отправить письмо, в котором приказал не сообщать даже минимальной информации об обычаях и ритуалах тамплиеров. Как утверждают, в одну из ночей перед волной арестов сокровища тамплиеров были вывезены из Парижа и доставлены в порт Ла-Рошель, где их погрузили на восемнадцать галер, отбывших в неизвестном направлении. Очевидно, Великий магистр что-то знал о надвигающейся опасности. Но куда же были вывезены реликвии ордена? Сегодня мы не можем достоверно ответить на этот вопрос.

«Черная смерть»

Что такое, в сущности, чума? Тоже жизнь, и все тут. Альбер Камю

«Черная смерть», чума, грозное моровое поветрие — только произнесите эти слова, даже вполголоса, шепотом, и сразу почувствуете, как что-то сжимается внутри, мурашки скользят по коже и хочется «бежать, как от чумы». Ни одна из войн не уносила столько человеческих жизней, сколько это сделали эпидемии «черной смерти». Чума — слово, давно ставшее нарицательным: «коричневая чума» (о фашизме) или «чума XX века» — о СПИДе и т. д.

Середина прошлого тысячелетия среди прочих грозных событий мировой истории была ознаменована страшной пандемией «черной смерти» 1348–1350 годов. На Западе и на Востоке в бездонную пасть ее оказались втянутыми целые народы: люди, незнакомые и непохожие друг на друга, были во все стороны света извергнуты взрывом этой всемирной беды. Люди бежали от смерти и строили новые города, создавали общины, начинали жить заново.

Чума — самая распространенная в Средние века и наиболее опасная из заразных болезней. «Черная смерть» имела значительные демографические, социальные, экономические, религиозные и культурные последствия. Пожалуй, именно этой страшной болезни, буквально опустошившей Европу в Средние века, люди до сих пор опасаются на уровне подсознания — историческая память дает о себе знать. Вот грипп и по сей день уносит тысячи жизней, а ведь не боятся же его так! А чумы у нас давно нет, но о ней зачастую слышишь всякие небылицы. А теперь представьте себе XIV–XV века и тот ужас, который появлялся на лицах людей лишь только при одном слове «чума». В истории человечества опустошительные визиты «черной смерти» оставили в памяти людей представление об этой болезни как о страшном бедствии, превосходящем по нанесенному ущербу губительные для цивилизаций прошлого последствия малярии или эпидемий сыпного тифа, «косившего» целые армии. Один из самых удивительных фактов в истории эпидемий чумы — это возобновление их на огромных территориях после длительных промежутков (столетий) относительного благополучия. Три самых страшных пандемии чумы разделены периодами в 800 и 500 лет. Это — чума VI века (чума Юстиниана в 540–558 годах), «черная смерть» XIV века (собственно позднее Средневековье) и чума XIX века.

Пандемия — это не просто большая эпидемия. Это явление качественно иного порядка. На уровне субъективного восприятия каждая новая пандемия выглядит так, как будто она учитывает неудачи предыдущей и хотя бы на шаг опережает возможности науки данного исторического периода. Опустошившие Европу и Азию в

Средние века чума и оспа не могли быть остановлены средствами, которыми располагала медицина того времени. Вот с каким отчаянием писал о чуме 1346–1351 годов Джованни Боккаччо, который был ее очевидцем: «Ничего не могли с ней поделать догадливость и предусмотрительность человеческая, очистившая город от скопившихся нечистот руками людей, для этой цели употребленных, воспрещавшая въезд больным, распространившая советы медиков, как уберечься от заразы; ничего не могли с ней поделать и частые усердные моления богобоязненных жителей, принимавших участие как в процессиях, так равно и в других видах молебствований». Итак, люди при возникновении таких пандемий делали все возможное, но смерть преследовала их повсюду.

Чума — болезнь, известная из древнейших времен. Первое в истории достоверное упоминание о чуме (не мифологическое описание и не аллегории сакральных текстов) принадлежит перу, точнее стилосу Руфа Эфесского (I в. н. э.). Он описал крупную эпидемию инфекционного заболевания, распространившегося во многих городах цивилизованного мира. Болезнь сопровождалась развитием бубонов и высокой смертностью, особенно сильно мор прошелся по территории нынешних Египта, Ливии и Сирии.

Разрозненные упоминания о похожих на чуму напастях приходятся на середину V века до нашей эры. Например, чума Фукидида. Она появилась в 430 году до н. э. в Афинах. В Грецию, как тогда считали, болезнь была занесена кораблем, пришедшим из Малой Азии. В течение последующих 5 лет возникли три крупные вспышки чумы. Их максимум приходился на позднюю осень (холодное время года имеет особое значение). Люди, пережившие болезнь, повторно не заболевали. Болел и домашний скот. Смертность достигала 80 %. Многие выздоровевшие теряли память, не помнили себя и не узнавали окружающих. У некоторых заболевших начиналась гангрена, омертвевали концы рук или ног, другие теряли зрение, слух. Советский эпидемиолог Г. Ф. Вогралик считал, что эту болезнь по клиническим проявлениям нельзя отнести ни к одной известной сегодня.

Более известной является так называемая Юстинианова чума. Первая огромная пандемия, вошедшая в летописи, имела место в период царствования Юстиниана, в 540–558 годах. Возникла она в Восточной Римской империи и охватила весь Ближний Восток. От этой эпидемии погибло более 20 млн человек.

Вторая крупнейшая пандемия, получившая название «черная смерть», прокатилась по всему миру в XIV веке. Она унесла, по разным оценкам, от трети до двух третей населения Европы и привела к изменениям в духовной, социальной и экономической сферах жизни общества.

Масштабная эпидемия чумы еще раз охватила Европу во второй половине XVII века. Ее последствия были не менее ужасны, чем в

XIV веке, но на этот раз эпидемия охватила гораздо меньшую территорию и погубила меньше человеческих жизней. Эпидемия «великой чумы» в Англии в 1665 году была ограничена в основном пределами Лондона. В России она пришлась на царствование Алексея Михайловича и распространилась от Чернигова до Казани и от Новгорода до Астрахани. В дальнейшем в России отмечались вспышки чумы в 1603, 1654, 1738–1740 и 1769 годах.

Тяжелая вспышка чумы произошла в Марселе в 1720 году. Вслед за этими эпидемиями локальные вспышки были отмечены в ряде портовых городов мира; чума, однако, не распространялась в глубь материков. Третья настоящая пандемия началась в XIX веке в Китае и достигла Гонконга в 1894 году. На кораблях, вместе с зараженными крысами, чума быстро распространилась из этого большого порта и проникла в Индию, на Ближний и Средний Восток, в Бразилию, Калифорнию и другие регионы мира. За 20-летний период от чумы умерло около 10 млн человек. Все эти эпидемии, унесшие миллионы жизней, оставили глубокий след в истории человечества.

Но вернемся к пандемии, случившейся в середине XIV века. Это было одно из самых страшных событий в средневековой истории человечества. Болезнь получила название «черной смерти» из-за черных бубонов, появлявшихся на теле больного. Пандемия охватила Европу в период 1346–1351 годов и затем повторялась каждые несколько лет уже с меньшей интенсивностью в разных частях Европы на протяжении трех столетий. «Черная смерть» в течение каких-то 2–3 лет поразила всю Европу, вплоть до таких ее отдаленных уголков, как Норвегия, и даже добралась до Гренландии. Считают, что за 1348–1351 годы чума уничтожила треть населения стран, лежащих между Исландией и Индией. По имеющимся данным, за эти годы от чумы погибло около 20 млн человек только в Западной Европе. В разгар эпидемии в Вене ежедневно умирали 500–800 человек, а в иные дни эта цифра доходила до 1200. В Италии потери были еще больше — там вымерла почти половина населения, в Венеции — даже три четверти, во Флоренции — две трети. Итальянский поэт и гуманист Франческо Петрарка, сообщая другу об опустошениях, произведенных чумой во Флоренции, писал: «О, вы, счастливые потомки, вы не будете знать таких адских несчастий и сочтете наше свидетельство о них за страшную сказку!» Картины эпидемии были поистине чудовищны.

Очаг «черной смерти», пришедшей в Европу, вспыхнул в глубинах Азии в 1320 году. После того как в VI веке Европа уже столкнулась с чумой, страшное бедствие как будто погрузилось в сон на семь столетий, с VI по XIV век бубонная чума вообще не проявлялась! Этот перерыв весьма загадочен. Жизнь людей Средневековья не стала комфортнее, сытнее или гигиеничнее. А чумная палочка, между прочим, в естественных условиях без живых носителей достаточно быстро погибает. Почему же именно Средние века в Европе — это века стихийных эпидемий, века ураганной по своей силе «черной смерти»?

Заслуживает внимания климатическое объяснение затишья чумы. По версии ряда исследователей, климат на Земле стал прохладнее именно в XIV веке. Европейская погода в годы, предшествовавшие вспышкам эпидемий чумы, была неустойчивой и изобиловала стихийными бедствиями, бурями и наводнениями. И этот небольшой «ледниковый период» мог стать для болезни катализатором. Хронисты свидетельствуют, что особенно много людей в городах умирало в зимние дни, когда со стороны речных или морских портов дул теплый ветер. После такого «ветерка» с улиц собирали груды мертвецов. Разумеется, мортусы — работники кладбищ — были просто не в состоянии по-христиански похоронить такое количество умерших. Тела сбрасывали в огромные ямы, вырытые за чертой городских стен, и лишь слегка присыпали землей. Эпидемия, что характерно, не ограничилась каким-то одним регионом. Она возникла в Азии, где резко похолодало именно в начале XIV века (например, в Китае население уменьшилось со 125 до 90 млн человек), и наконец чума пришла в Европу.

«Черная смерть» шла с Востока неторопливо, двигаясь со скоростью караванов и парусных судов. Сегодня, кстати, возможно распространение и со стремительностью «Боинга-767». Последний случай заражения бубонной чумой в цивилизованных странах был зафиксирован в 2002 году в США. Медики, надо сказать, продолжают регистрировать отдельные случаи этого заболевания в отдаленных районах Центральной Африки и в Азии. Эти случаи остаются единичными, потому что современные антибиотики успешно подавляют активность чумной палочки Yersinia pestis, не допуская эпидемий. Но тогда, в далекие Средние века…

Итак, по всей видимости, чума была занесена в Западную Европу через Северную Африку из Восточной Азии. Она распространялась по западному миру на протяжении трех лет. Чума концентрировалась около торговых путей: Ближний Восток, Западное Средиземноморье, потом Северная Европа и, наконец, Русь. Развитие чумы очень четко иллюстрирует географию средневековой торговли. Вначале поражались порты, затем города и сельские местности. Путь чумы — это путь торговых караванов, вместе с ними она шла на Запад.

К 1345 году чума бушевала в низовьях Волги, к 1346-му она достигла Кавказа и Крыма. В 1347 году войско хана Джанибека, воевавшего в киргизских степях, осадило генуэзскую колонию Кафу (современная Феодосия) в Крыму. Он пришел под Кафу со своим войском, вооруженным китайскими камнеметательными машинами. Но чума, уже вовсю гуляющая по Золотой Орде и Руси, проникла в ряды осаждающих Кафу лучников хана Джанибека и разбила свой лагерь смерти в его военном лагере. И, как пишет свидетель событий, «чума напала на ханские войска, собранные под Кафой, и уносила тысячи жертв». Осаждающие, наверное, впервые в военной истории сознательно воспользовались тактикой применения бактериологического оружия. В надежде вызвать эпидемию среди осажденных и таким образом принудить их сдаться, татары с помощью своих осадных машин бросали зачумленные трупы через стены. Осажденные подбирали эти трупы и бросали их в море. Так чума не замедлила проникнуть в город, заболели и осажденные. Об этом говорит Габриель де Муссис, генуэзец, описавший осаду Кафы. Но, несмотря на все это, защитники не сдались и не согласились на капитуляцию.

Кстати, бытует версия, что на Запад чуму занесли именно генуэзцы из Крыма. Вернувшиеся в Италию из Кафы суда распространили чуму в Сицилии, Тоскане, Генуе, Рагузе, Спалато, Венеции. Таково было начало «черной чумы», опустошившей Европу, злосчастное последствие торговых сношений Запада с Востоком. На Кипр чумной мор пришел поздним летом 1347 года. В октябре того же года зараза проникла в генуэзский флот, стоявший в Мессине. В том же 1347 году смерть уже царила в Константинополе, в Греции, в Далмации. Весной 1348 года она уже в Париже. Летом страшного 1348-го черный саван накрыл большую часть Франции и Испании, а осенью чума добралась и до Англии с Ирландией. Там, по свидетельству летописца, «из-за чумы обезлюдели целые деревни и города, замки и рынки, так что трудно было найти в них живого человека. Зараза была такой сильной, что тот, кто коснулся больного или мертвого, скоро и сам захватывался болезнью и умирал. Одновременно хоронили исповедавшихся и исповедников. Страх смерти удерживал людей от любви к ближнему и от исполнения последнего долга перед усопшими».

Двигаясь по Рейну, по торговым путям, чума достигла Германии (это значит, что она была и в Швейцарии с Австрией). Эпидемия также бушевала в Бургундии и в королевстве чешском. К осени 1348 года ежедневно умирали тысячи человек… Этот год был наиболее страшным из всех годов чумы. В 1346–1348 годах в Западной Европе «черная смерть» унесла жизни более чем трети (!) населения.

Скандинавия подверглась удару «черной смерти» в 1349 году. Страны Восточной Европы ощутили его только в 1350-м. К концу 1350 года заболели две трети европейцев, половина из которых, около 20 млн человек, умерли. Русь была поражена «черной смертью» в 1351 году. Здесь «черный мор» особенно свирепствовал в Смоленске, Пскове, Новгороде, Рязани, Коломне, Переславле и Москве. По свидетельству Никоновской летописи, в Смоленске после чумы остались в живых лишь 10 человек.

Чума, вероятно, из того же источника, поразила Китай в 1380 году, погубив 13 млн человек. Следующие волны эпидемии прокатились по Европе в 1361, 1362, 1369, 1372, 1382, 1388 годах. Эпидемии локального характера вспыхивали вплоть до XVIII века.

Чумная старуха с косой металась по обезлюдевшей Европе, имея совершенно материальных и, главное, вездесущих помощников. Переносчиками страшной болезни были крысы. Представим себе, как крысы организованно покинули свои норы или корабельные трюмы и тронулись в путь. Крысы — это важная деталь. Ведь цепочка заражения чумой выглядит так: грызун — паразит (блоха) — человек. Особенно опасна черная крыса. Крысиные блохи, несущие возбудитель болезни — чумные палочки, — заражали не только людей, но и домашних животных, почву, зерно, что создавало условия для пандемии. В средневековых городах для крыс были идеальные условия.

Распространению чумы активно способствовала антисанитария, царившая в городах. Смрад стоял в воздухе, а улицы утопали в грязи настолько, что в распутицу по ним невозможно было пройти. Именно тогда, как говорят дошедшие до нас летописи, во многих немецких городах появились ходули — «весенняя обувь» горожанина, без которых передвигаться по улицам было невозможно. Канализации не было, и все отбросы текли прямо по улицам как по речному руслу. К тому же во многих местах причиной чумы объявили кошек: якобы те являются слугами дьявола и заражают людей. Массовое истребление кошек привело к еще большему увеличению численности крыс и, естественно, живущих на них блох.

Можно утверждать, что появление чумы в Средние века, ее стремительный характер связаны именно с тем, что в это время технические и гигиенические достижения античности, познания людей в области охраны среды своего обитания были практически полностью утрачены. В средневековой Европе простые средства — вода и мыло (которое в античном мире было не только придумано, но и широко применялось) — были забыты; вдобавок в окруженных крепостными стенами городах царила необыкновенная скученность. Поэтому нет ничего удивительного, что эпидемии в этих условиях распространялись с ужасающей скоростью.

Что же такое чума? И как проявляет себя «черная смерть»? Обратимся к медицине. «Чума, острая природно — очаговая инфекционная болезнь группы карантинных инфекций, протекающая с исключительно тяжелым общим состоянием, лихорадкой, поражением лимфоузлов, легких и других внутренних органов, часто с развитием сепсиса. Возбудителем ее является чумная палочка (лат. Yersinia pestis), открытая в 1894 году одновременно французом Йерсеном и японцем Китасато и проявляющаяся в двух основных формах — бубонной и легочной. Заболевание характеризуется высокой летальностыо. Смертность при бубонной форме чумы колеблется от 27 до 95 %, при легочной — почти 100 %. В природе чума распространена среди грызунов, от которых передается человеку при укусе инфицированными блохами.

Преобладающая форма чумы у человека — бубонная чума — характеризуется воспалением лимфатических узлов (чаще всего паховых); по внешнему виду увеличенные лимфоузлы напоминают бобы, откуда и произошло название болезни: „джумма“ — арабское „боб“. Уже в первые дни болезни развивается воспалительный процесс в лимфатических узлах, ближайших к месту проникновения чумных микробов, с образованием так называемых бубонов». (Медицинская Энциклопедия, М.: Сов. Энциклопедия)

Чума не выбирала между богатыми и бедными, между дворянами и крестьянами. Короли, герцоги, графы, бароны, простые люди становились жертвами «черной смерти». Перед ней все были равны.

Католическая молитва-заклинание: «А peste, fame, bello libera nos Domine!» («От чумы, голода, войны избавь нас, Господи!») — перечисляла бедствия, от которых больше всего страдала Западная Европа. Чума, как мы видим, стоит в этом списке на первом месте. Надо думать, средневековое сознание европейца выдвинуло смертоносную болезнь на первый план не только потому, что ее визиты были особенно пагубны, но и по причине бессилия людей перед заразой. Тут почти все зависело от Всевышнего, ибо в голод хоть как-то можно было раздобыть продовольствие, а войну прекратить победой или мирным договором. Чума же — неумолимая, смертельная и безжалостная — не выбирала своих жертв, была беспощадна и к вельможе, и к последнему нищему.

Кстати, некоторые ученые утверждают, что средневековая «черная смерть» была не только или не совсем чумой. Так, к примеру, считают американские исследователи, предположившие, что для бубонной чумы средневековый мор распространялся слишком быстро и имел клинические отличия от типичного процесса. Но для того чтобы подтвердить или опровергнуть эти теории, необходимо исследовать ДНК бактерий в останках погибших от «черной смерти». Есть и еще более экзотические версии. Так, некоторые специалисты по космической биологии считают, что болезнетворный микроорганизм был занесен на Землю извне, то ли при прохождении через шлейф кометы, то ли при падении «чумного» метеорита.

Но люди Средневековья были проще, они обвиняли во всем то Бога, то дьявола, то евреев, то прочих «неверных». Официальная версия о чуме, ниспосланной Богом в наказание за смертные грехи, равно как и рассуждения ученых о влиянии небесных светил, вовсе не успокаивали массовое сознание. Напротив, в нем ясно проявились пугающие аномалии. Вот подтверждающая это утверждение выдержка из Мансфельдской летописи: «Случалось наблюдать приятное зрелище, когда люди, даже малые дети, то с молитвою, то с псалмопением прощались с этим светом».

В народе был пущен слух, что чумное бедствие — результат заговора евреев, отравляющих колодцы и источники воды, чтобы уничтожить всех христиан, что эмиссары еврейских «мудрецов» и старейшин привезли с собой мешочки с ядом — не то из Стамбула, не то из Иерусалима — и евреи стали систематически отравлять колодцы. В большинстве европейских стран это обвинение привело к уничтожению целых еврейских общин. Массовые преследования и уничтожение евреев являются воистину одной из самых жутких страниц в истории Европы времени «черной смерти». Их убивали и сжигали в их домах и синагогах от Средиземноморского побережья до Северной Германии. Даже папа Климент VI и император Карл IV не смогли противостоять этому коллективному безумству. Итак, в Западной Европе эпидемия чумы и вызванные ею волны антисемитизма сопровождались преследованием евреев и были причиной их массового бегства на восток континента. Многие из них устремились в Польшу, получив разрешение селиться во владениях Казимира Великого (1310–1370).

Этим поиск виновников мора не ограничивался. Христиане часто видели причину «черной смерти» в кознях мусульман. Приверженцы Аллаха, в свою очередь, тоже считали устроителями эпидемии «неверных». Англичане полагали, что причина мора — в проделках шотландцев, которые считали ответственными за чуму англичан. В некоторых городах Германии пострадали могильщики, так как они были связаны со смертью профессионально и потому прослыли в народе отравителями колодцев и разносчиками заразы. Разумеется, от всех немало доставалось и ведьмам. Молва в народе о том, что колдуны и ведьмы наслали чуму, нашла поддержку у священников. В храмах стало обязательным проклятие магов и колдунов. Не случайно представление о шабаше кристаллизуется в Западных Альпах к середине XIV века. Именно тогда европейцы и воспылали общей ненавистью к вредоносным «сектам». При этом иногда стремление выжить порождало невиданную жестокость по отношению к заболевшим и далекие от христианской морали поступки. Многие больные были замурованы в собственных домах и заживо сожжены.

Тот факт, что пришедшая в Европу «черная смерть» унесла, по мнению современников, более трети населения Европы, не мог не оставить след в сознании поколений. Это один из крупнейших переломов в западноевропейской истории. Эпидемия, вспышки которой длились пятьдесят или даже шестьдесят лет, изменила человеческое мировоззрение. Люди увидели не просто смерть — смертей, публичных казней и пыток тогда хватало, — люди увидели смерть внезапную и неотвратимую, не щадящую ни грешного, ни праведного. В искусство внезапно ворвались новые и абсолютно несхожие мотивы: мрачный интерес к смерти и тяга к удовольствиям.

Несколько шизофреническое состояние умов отчаявшегося населения всюду демонстрировало парадоксальное сомнение наряду с исступленной верой. Многие из имущих стремились жертвовать в пользу храмов, надеясь спасти души. Описаны случаи, когда боявшееся заражения духовенство запирало перед такими людьми ворота, а они бросали пожертвования через ограду — и чумная палочка прилагалась безвозмездно.

Эпидемия чумы нашла отражение и в западноевропейском изобразительном искусстве. На картинах и фресках того времени изображались сцены смерти. Канонический и освященный, да и самый популярный сюжет смерти — распятие. Многочисленные распятые Христы трагичны, они взывают к состраданию, являя взору мучимую пытками плоть.

В то время было распространено исступленное покаяние и умерщвление плоти, в коллективных молениях и мистериях нередко участвовали многотысячные толпы. В 1349 году во всей Европе, за исключением Англии и Дании, небывалых размеров достигли шествия самобичевателей — «флагеллантов». Полуголые участники процессий с красными крестами кающихся двигались из города в город, в храмах перед алтарями они немилосердно стегали друг друга плетьми. В покаянных песнях и молитвах окровавленные, обезумевшие от страданий люди просили Бога прекратить чуму. А с другой стороны, как бы в противовес этому, многие историки и летописцы отмечали необузданный разгул: целые города во Франции и в Германии пели и танцевали. Игрались шумные свадьбы и давались пышные обеды, а магистраты устраивали увеселительные шествия в масках. Аргументацию такого поведения находим в приведенной Боккаччо расхожей фразе: «Все равно, мол, скоро умрем».

О чуме рассказывается во многих литературных памятниках той эпохи. Замечательное описание эпидемии чумы оставил в «Декамероне» уже упоминавшийся знаменитый итальянский гуманист и писатель Джованни Боккаччо, который находился во Флоренции в 1348 году и собственными глазами видел «черную смерть» (от нее умер и его отец). Боккаччо был, пожалуй, единственным из писателей, кто представил чуму не просто как исторический факт или аллегорию, а понял, что эпидемия чумы — это общественное бедствие и, более того, кризисный момент состояния мира, переходящего от Средневековья к Новому времени.

Действительно, тотальная эпидемия вызвала разрушение социума, в христианской Европе сменились даже погребальные обряды. Людей умирало так много, что их перестали хоронить в отдельных могилах. Невозможность традиционного захоронения множества умерших в Авиньоне заставила папу Климента VI благословлять тела покойников на «погребение» в водах Роны. Вместе с тем сжигание умерших от чумы, обычное для античности, практиковалось редко. Воспринимая кладбища как «священное место», люди Средневековья не осмеливались устраивать захоронения подальше от городов или обеззараживать чумные могилы известью. Вообще, эпидемии чумы, с современной точки зрения, — это скорее социально-экологические кризисы. Причем они не просто привели к значительным потерям народонаселения, которые человечеству, к счастью, удалось пережить, они оказали значительное влияние на всю историю Средневековья, появление реформаторских течений в церкви, сыграли огромную роль в развитии общественных отношений (крестьянские восстания, в частности Жакерия, восстание Уота Тайлера и другие; ослабление феодальной зависимости; появление первого рабочего законодательства). В Англии непосредственным поводом к изданию первого «Statute of Labourers» послужила великая чума, настолько уменьшив население, что разумная заработная плата была продиктована в законодательно-принудительном порядке, а равным образом были продиктованы и пределы рабочего Дня.

Знала ли средневековая медицина, как лечить чуму? С чумой боролся великий Нострадамус, который говорил больным, что необходимо употреблять родниковую воду, как можно больше находиться на свежем воздухе и применять лекарства, которые он делал на основе целебных трав. Нострадамус рьяно воевал с чумой, но свою семью он спасти не смог. Жена и двое его сыновей умерли.

В Средние века чума практически не лечилась, действия врача сводились чаще всего к вырезанию или прижиганию чумных бубонов. Но важен тот факт, что уже в те «темные и дремучие времена» с чумой все же пытались бороться. Кстати, уже тогда прибегали к дезинфекции вещей (включая деньги). Для этого широко использовался уксус. Народ, чтобы уберечься от болезни, пользовался как лекарством пахучими травами, в частности базиликом, чесноком, окуриваниями ладаном. Весьма эффективным средством против заразы считался запах козла, потому что он отпугивал блох — переносчиков чумы. Это было остроумно, хотя и не очень благоуханно. Врачи, конечно же, не скупились на традиционные лекарства и предписывали больным классические средства того времени: кровопускания, клизмы, слабительное и рвотное. То, что заболевшим пускали кровь, вызывали рвоту и прочее, отнюдь не помогало, а возможно, быстрее убивало несчастных. Встречались и очень экзотические рецепты лечебных средств: из чешуи рыбы, кожи змеи, печени дрозда, сердца лягушки, шерсти кошки, а также из рога мифического единорога и цветков папоротника. Их терапевтическое воздействие было соответствующим.

Однако, по наблюдениям современников и исследователей, очень часто единственным радикальным методом противостояния чуме являлось бегство из чумных районов. Именно оно оставалось в эпоху Средневековья самым надежным лекарством, если только люди не запаздывали с его применением. Не случайно выражения, связывающие с чумой бегство с обжитых мест, стали устойчивыми словосочетаниями у различных народов. Боккаччо в «Декамероне» специально выделяет категорию беглецов от чумы среди прочих героев.

Если бежать было невозможно, одним из наиболее распространенных методов являлось максимальное ограничение общения с окружающими людьми. В 1348 году, по свидетельству Дж. Боккаччо, во Флоренции немало горожан запиралось в домах, избегая контактов и стараясь во всем соблюдать умеренность. С этой целью тогда же в Лондоне отменили сессию парламента и закрыли школы.

Конечно, иррациональное сознание уже тогда соседствовало с вполне разумными представлениями о способах предотвращения заражения. Чтобы противостоять страшной болезни, как власти, так и отдельные люди пытались принимать всевозможные меры: вывозили нечистоты из городов, распространяли советы медиков, изолировали больных или призывали к самоизоляции здоровых, быстро избавлялись от трупов, применяли ароматические курения, дезинфекцию. Для очищения воздуха на улицах и в домах даже в жару жгли костры. К сожалению, волею обезумевшей толпы в эти костры попадали не только трупы и зараженные предметы, но и еще живые «виновники» бедствия, их дома и т. д.

Действительно эффективно чуму научились лечить только в наши дни, с развитием науки. Впервые вакцину против этого страшного заболевания создал в начале XX века Владимир Аронович Хавкин. Лечение больных чумой в настоящее время сводится к применению антибиотиков, сульфаниламидов и лечебной противочумной сыворотки. Профилактика предусматривает применение специальных карантинных мероприятий в портовых городах, дератизацию (истребление крыс и прочих грызунов) всех судов, которые ходят в международные рейсы, создание специальных противочумных учреждений в степных местностях, где водятся грызуны, выявление эпизоотий чумы среди грызунов и борьбу с ними. Но единичные вспышки заболевания до сих пор встречаются в некоторых странах Азии, Африки и Южной Америки.

Почему же «черная смерть» не убила человечество, почему оно не вымерло от этой неизлечимой тогда болезни? Скорее всего потому, что включились определенные механизмы биологической регуляции. Пандемия не привела к вымиранию вида Homo sapiens не потому, что он так уж ценен для Природы или некоего Верховного Существа, а скорее всего благодаря тому, что эти возбудители просто распознавались иммунной системой большинства индивидуумов и некоторые переболевшие становились менее восприимчивыми к новому заражению. Растянутость этих пандемических процессов во времени и пространстве, обусловленная тем, что массовая смертность прерывала контакты между инфицированными группами, позволила сформироваться популяциям людей, чья устойчивость к чуме закреплялась уже на генетическом уровне.

Чума и ныне остается чем-то большим, чем мрачное историческое воспоминание. К тому же во всем мире существует серьезная обеспокоенность по поводу возможного использования чумы как орудия биотеррора. Например, в британском секретном центре химического и биологического оружия «Портон Даун» разработана новая генетически модифицированная вакцина против бубонной чумы. По сообщениям Би-би-си, в ближайшее время ее начнут тестировать на животных. Вакцина была разработана в связи с тем, что эксперты оборонных ведомств Великобритании и Британские вооруженные силы, как предполагается, могут столкнуться с применением против них биологического оружия странами, которые поддерживают и используют террористические методы. Информация о прошлых эпидемиях подсказывает ученым, где нужно ожидать появления новых вспышек болезни, каковы пути ее распространения и как с ней бороться максимально эффективно.

Пророки или шарлатаны? Насколько правдивы пророчества?

Ну, с чем мы придем к двадцать первому веку?..

Нострадамус. «Центурии»

Магия, пророчество, чудо предвидения… Что означают эти понятия? «Шарлатанство и обман», — скажут одни. «Словам пророков нужно верить», — возразят им другие. Однако, пожалуй, все оппоненты сойдутся во мнении, что пророки и прорицатели — представители мира, полного загадок и чудес. Некоторые считают, что маги и предсказатели являются своеобразными проводниками простых смертных в прошлое, настоящее и даже в будущее. Вместе с ними люди познают тайны и законы мироздания, открывают для себя природу таинств рождения, бытия и смерти, человек глубже познает собственную сущность, свое предназначение и место на земле. Эта точка зрения, безусловно, спорная, но она заслуживает пристального внимания: а может, за мистическими откровениями действительно что-то скрывается, а озарения ведут к истине?

В Средние века феномен пророчества был распространен как никогда: Хильдегарда из Бермерсгейме, Чеширский пророк Роберт Никсон, матушка Шиптон, Майкл Шотландец, Василий Немчин, а также многие другие, и, конечно же, самый известный из них — Мишель Нострадамус.

Говоря о развитии средневековой теологической мысли, мы имеем в виду, как правило (пусть и неосознанно) так сказать,

мужской аспект средневековой европейской культуры, средневекового мировоззрения. Однако действительно ли только мужчины формировали духовно-цивилизационные основы западноевропейского Средневековья? Всегда ли только они шли в авангарде интеллектуальных поисков своего времени? Реальность была такова, что женщины не имели возможности выступать в качестве авторитетов в теолого-философской учености, где практически абсолютно главенствовали мужчины. Они монополизировали систему образования, и доступ женщин к науке был ограничен. Прекрасный пол вынужден был в такой ситуации искать иные пути, позволяющие высказать свое мнение по актуальным вопросам эпохи.

Некоторые из женщин находили эту возможность в рамках своих мистических писаний, так как только в созерцательно-мистической области становились легитимными пророческие выступления и обличение пороков своего времени женщинами. Что интересно, представительницы слабого пола подчеркивали и были убеждены, что их произведения происходят собственно от Бога и что сами они являются лишь недостойным орудием в руках Всевышнего, а мужчины, напротив, как правило, представляли деяния Бога в истории человечества от собственного имени.

Среди средневековых европейских женщин Хильдегарда фон Бинген занимает выдающееся место. Она вошла в историю как самая известная немецкая женщина-мистик и была самой почитаемой провидицей своего времени. Хильдегарда родилась летом 1098 года в городе Бермерсгейме близ Бингена (примерно в 20 км от нынешнего города Майнца) в дворянской семье и была десятым ребенком. В возрасте 8 лет родители отдали ее на воспитание к монахине Ютте фон Шпонхайм, с которой она жила в женской обители под Бингеном под покровительством ордена бенедиктинцев. Образование Хильдегарды характеризовалось по меньшей мере элементарными знаниями Библии и трудов латинских отцов церкви, семи свободных искусств и литургии бенедиктинцев. После смерти Ютты фон Шпонхайм в 1136 году Хильдегарда взяла на себя руководство женской общиной. В 1147–1152 годах она добилась строительства монастыря Руперсберг под Бингеном, а в 1165 году его филиала в Айбингене. Умерла Хильдегарда в 1179 году в монастыре Руперсберг.

Слабое здоровье и частые видения, посещавшие ее с трех лет, отдаляли Хильдегарду от сверстников. «Когда мне шел третий год, я увидела такой яркий свет, что моя душа задрожала, но из-за своих малых лет я не смогла это передать. И до 15 лет я видела многое, кое о чем я рассказывала, и те, кто это слышал, очень удивлялись, когда это пришло и от кого. Я и сама удивлялась, что когда я глубоко смотрела в свою душу, все же сохраняла внешнее зрение. Многие внешние вещи я не знала из-за частых болезней, которыми я страдала с младенчества и до сих пор и которые ослабили мое тело. Я попыталась узнать у моей кормилицы, видела ли она что-либо, кроме внешних вещей. И она возразила: „Ничего“, потому что она ничего подобного не видела. Так я была охвачена большим страхом и не осмеливалась это кому-либо открыть». После Хильдегарды осталось на удивление много, по сравнению с прочими, сохранившихся в монастырских архивах документов: текстов, рисунков.

В 1141 году Хильдегарде было видение чрезвычайной важности: «Разверзлись небеса, и ослепительный свет необычайной яркости насквозь пронизал мой мозг». В одно мгновение она постигла смысл писаний философов и святых отцов. Хотя Хильдегарда «никогда не училась музыке», она открыла у себя способность сочинять и исполнять песни во славу Господа. И с 1141 года Хильдегарда стала записывать на латинском языке свои видения. Так появилось ее первое и самое известное мистическое произведение, учение о вере «Scivias» («Познай пути»), в котором она развивала собственную теологию и антропологию на основе мистико-пророческих ощущений.

В 1147–1148 годах записанные ею к этому времени видения благодаря папе Евгению III, ученику Бернарда Клервоского, получили официальное признание церкви. В 50-е годы XII века Хильдегарда, во взглядах которой сохранялось равновесие созерцательной и активной жизни, написала серьезные работы по естествознанию и медицине. По сути это были ее философско-исторические исследования в рамках так называемого исторического символизма. В мистических работах Хильдегарды, как и у других женщин-мистиков, мы находим постоянно повторяющееся представление о себе самой как о ничтожной женщине, ограниченном человеке с женской слабостью, необразованной и недостойной. В этом случае она использовала представление о женщинах своей патриархальной эпохи для того, чтобы подчеркнуть библейскую мысль о том, что Бог для обращения к людям как раз избирает не сильных, а слабых.

Существует предание о том, как Хильдегарда начала записывать свои мистические озарения. Она услышала голос, повелевавший ей описать на бумаге увиденное, однако не смогла решиться на это и тут же заболела. Восприняв недуг как проявление Божьего недовольства, она начала поступать так, как ей повелел голос. Болезнь тут же отступила, и Хильдегарда почувствовала прилив сил. Видения сияющего света, сопровождаемые сильной болью и последующим приливом энергии, регулярно повторялись вплоть до смерти Хильдегарды в 1179 году.

Они были необычны тем, что посещали ее наяву. При этом Божественный голос объяснял смысл являвшихся ей символов и образов. Хильдегарда много писала о научных, философских и моральных проблемах, а также о драгоценных камнях, травах и медицинских аспектах их применения. Кроме того, она сочиняла стихи и музыку, которая до сих пор оценивается знатоками весьма высоко.

Современные невропатологи отмечают, что, судя по описаниям и рисункам Хильдегарды, ее видения схожи с опытом людей, страдающих от сильных мигреней. Но они не в состоянии определить, были ее видения следствием мигрени или болевые симптомы являлись частью самих видений. Хильдегарда воспринимала страдания как неотъемлемую часть своих духовных переживаний.

Кажется странным и удивительным, когда она, сама женщина, в своей критике времени обозначает собственную эпоху с негативным акцентом как tempus muliebns debilitatis, что переводится примерно как «время изнеженности» или «женской слабости». Являлось ли это формой смирения, осознания себя в своей женственности как особо убогой и нуждающейся в Божественной милости?

Хильдегарда снискала репутацию настоящей провидицы, во всех деталях предугадавшей ход истории, в том числе английскую Реформацию и наполеоновские войны. При этом протестантские полемисты видели в ней намного опередившую свое время носительницу реформистских идей, а католические гуманисты и эзотерические философы претендовали на другие области ее наследия. Потом ее надолго забыли, но в 80-е годы нашего столетия звезда Хильдегарды взошла вновь: в последнее время имя этой женщины не сходит с уст христианских феминисток, любителей старинной музыки, врачевателей, исповедующих философию «холизма» (целостности организма). В 1998 году, когда праздновалось 900-летие со дня рождения Хильдегарды, в основанное ей аббатство в Рейнской области, ныне местопребывание процветающей бенедиктинской общины, хлынул поток паломников. И все же, несмотря на столь высокую популярность Хильдегарды, папа Иоанн Павел II отклонил просьбу о завершении процесса ее формальной канонизации (приостановленного в 1243 году) и причислении к учителям церкви. По всей видимости, наиболее свободомыслящая женщина Средневековья не выглядела в его глазах достойным образцом для подражания в новом тысячелетии.

Роберт Никсон, известный как Чеширский пророк, согласно легенде, в 1485 году, накануне Босвортского сражения, «увидел» кончину короля Ричарда III на поле брани. Кроме того, он будто бы предсказал гражданскую войну в Англии и свою смерть от голода. О пророчествах Никсона вспомнили в 1914 году, накануне Первой мировой войны. Предсказание о медведе, освобождающемся от цепей, было отнесено к России, а слова о льве, помогающем орлу, ассоциировались с помощью, которую оказывал английский экспедиционный корпус французской армии.

Однако многие высказывания Роберта Никсона вызывают недоумение. Противоречивы мнения и о личности самого пророка: кем он был, где жил? Самые ранние из дошедших до нас пророчеств, приписываемых Никсону, обнаружены в рукописи конца XVII века.

В книге «Жизнь Никсона», относящейся к XVIII веку, говорится, что пророк в 1603–1625 годах (при Якове I) был помощником пахаря. Это был приземистый, с большой головой, с бессвязной речью крестьянин (правда, это не касалось пророчеств). Прослышав о славе предсказателя, сам король Яков I послал за ним, но тот боялся и говорил, что умрет при дворе от голода. Эти слова Никсона вызвали всеобщее веселье — умереть от голода при дворе! Позже Никсон все-таки оказался при дворе, и его содержали на всякий случай при кухне. Как-то повара увидели, что он пробует и облизывает мясо. Пророка посадили в погреб. Но король внезапно уехал в Лондон, про Никсона забыли, и он действительно умер от голода (именно так, как и предсказывал).

Некоторые пророчества Никсона явно заимствованы у других прорицателей, в том числе у Томаса Эрселдунского (XIII в.), ряд высказываний — явная фальшивка, например стихотворные строки, будто бы обнаруженные в 1868 году: «Пока не будет моста над Рункен-рекой, никогда враг не ступит на берег ногой». В них якобы предсказывается сооружение железнодорожного моста через реку Мерси в графстве Чешир. Однако скорее всего строки придуманы уже после окончания строительства. К сожалению, время свело на нет шансы выяснить правду о пророке — «выходце из народа».

Не так уж много шотландцев являются героями «Божественной комедии» Данте. Но один из них, приговоренный к вечному заключению среди других колдунов, подвергается ужасным пыткам в самой глубине восьмого круга ада. Этот шотландец не кто иной, как сэр Майкл Скотт, Майкл Шотландец — ученый, мыслитель и наставник Папы Римского.

А следующий, этот худобокой, Звался Микеле Скотто и большим В волшебных плутнях почитался докой. Божественная комедия, Ад, песнь XX

Скотт родился в 1175 году в Файфе, по мнению одних, или Бордере — по убеждению других. Оба города претендуют на подобную честь и слагают самые фантастические мифы о нем. Таинственная деятельность Майкла Шотландца, возможно, величайшего ученого Европы XII века, принесла ему звание пророка и мага еще при жизни.

Он изучал математику, философию и теологию в Оксфордском университете, затем продолжил свое обучение в Париже. Путешествовал по всей Европе, везде учился и стал великолепным переводчиком. Слава сэра Майкла достигла своего пика в испанском городе Толедо, где он, находясь в замке Муриш, перевел на латынь множество арабских книг. Позднее Майкл был в Палермо, на Сицилии, при дворе императора Священной Римской империи Фридриха II в качестве придворного лекаря, философа и астролога. Его интересовали, главным образом, астрология и достижения арабов, с которыми он старался познакомить Запад.

Во времена Майкла Шотландца память о крестовых походах была еще жива в памяти людей. Восток пугал, и, возможно, именно поэтому репутация Скотта была подорвана его страстью к восточной и арабской литературе. В Толедо он одевался в арабском стиле, и не удивительно, что в это ксенофобское время любой человек, поддерживающий и понимающий восточную культуру, вызывал определенные подозрения. О Майкле говорили как о великом пророке и маге. В более позднем фольклоре перечисляются даже сотворенные ученым чудеса. Так, вблизи границы с Шотландией он якобы расколол Эйлдонский холм на три части. А великую римскую дорогу в Англии, известную как Уотлинг-стрит, называли «мостовой Майкла Шотландца». По слухам, он проложил ее за одну ночь с помощью дьявола.

В распространенной в графстве Камбрия легенде говорится, что когда Майкл Шотландец отошел от дел, он поселился в здешних краях. Впоследствии распространились слухи, будто расположенный поблизости замок Уолсти был построен в XVI столетии специально для того, чтобы хранить его секретные произведения. В 1629 году одному из посетителей показали книгу, якобы принадлежавшую перу сэра Майкла. Она висела на железном гвозде в замке. Никто так никогда и не осмелился прочитать ее.

Говорят, Майкл Шотландец предсказал, что его постигнет смерть от упавшего сверху камня; поэтому, очевидно из предосторожности, он постоянно носил стальной шлем. К несчастью, по одной из версий, во время мессы в Италии он снял его при вознесении Даров и был убит свалившимся с крыши камнем. Английские легенды утверждают, что Майкл похоронен в аббатстве Мелроуз.

Урсула Шиптон, известная как матушка Шиптон, йоркширская пророчица XV века, по популярности и приписываемой ей точности предсказаний уступает только Нострадамусу. Предполагают, что Шиптон предсказала изобретение автомобиля, телеграфа, самолетов, подводных лодок, железных кораблей и даже строительство огромного выставочного зала в Лондоне — так называемого Хрустального дворца:

Колесницы поедут без лошадей, И несчастные случаи наполнят мир скорбью. Мысли будут перелетать по миру в мгновение ока… Люди будут гулять под водой, и ездить, и спать, и болтать. Люди по воздуху будут летать… Железо не будет тонуть в воде, Подобно деревянной лодке. И в Англии поднимется Стеклянный дворец…

Ходили слухи, что матушка Шиптон — дитя дьявола (у нее была отталкивающая внешность, но это не помешало ей выйти замуж), наделившего ее пророческим даром и часто навещавшего свою дочь в облике зверя. Однако историки все больше сходятся во мнении, что, скорее всего, такой женщины никогда не существовало. Все сведения о ее жизни и пророчествах производят впечатление литературной мистификации. В самых ранних публикациях ее «произведений», датируемых 1641 годом, нет ни слова из процитированных выше пророчеств. Рифмованная версия пророчеств Шиптон впервые появилась в книге Чарлза Хайндли, изданной в 1862 году. К этому времени был уже возведен Хрустальный дворец в Лондоне и работал телеграф, да и большинство других технических изобретений или были сделаны, или их появление ожидалось в ближайшем будущем. Через 11 лет Хайндли признался, что стихотворные предсказания, приписываемые так называемой «дочери дьявола», сочинил он сам.

Средневековая Русь тоже представлена в интернациональном обществе провидцев и мистиков.

Василий Немчин, русский мистик, астролог и прорицатель, жил, по легенде, за полтора века до Нострадамуса. Он родился, как принято считать, в 1376 году, где-то в районе Полоцка (впрочем, все факты его жизни почерпнуты из устных пересказов, так как достоверных письменных источников не найдено). По одной версии — в семье старообрядцев, по другой — в семье потомственных астрологов. Упоминается, что некий Немчин был личным врачом Василия II Иоанновича.

Большую популярность обрела книга пророчеств Василия Немчина относительно русской истории, в которой ему «открывались картины и Ангел Небесный перстом писал на небе и на облаках картины будущих событий». Над книгой предсказатель трудился 30 лет. На ее страницах пророк рассуждал о будущем России, мира в целом и изложил ряд ценных философских умозаключений. Том вышел очень объемистым — труды Нострадамуса составили бы 1/10 часть этой книги.

В отличие от смутного Мишеля Нострадамуса, Немчин не ставил себе целью облекать свои предсказания в туманные выражения, а, судя по отдельным отрывкам старинных текстов, ясно и четко прошелся по событиям грядущего, поведав и про революцию 1917 года, и про ужасы сталинских репрессий, и про полет человека в космос — другими словами, высказался чуть ли не обо всех мало-мальски значительных событиях, сопровождая их конкретными датами. К примеру, на 1945 год Немчин пообещал «радость великую на Руси», а год 1990-й назвал «временем бегства бесовского», когда Россия окажется «накануне полного распада и уничтожения, и под видом возрождения былого величия будет уничтожаться то последнее, что еще осталось».

Трудно не согласиться с тем, что именно так все и произошло, и обнародованные впервые где-то в начале 1990-х годов отрывки из пророчеств действительно произвели должное впечатление. Однако теперь, по прошествии почти десятилетия, кажется довольно странным, что удивительная точность прогнозов до 90-х годов уступила место, мягко говоря, не совсем верным. Предсказанные события не спешат сбываться, названные лидеры — приходить. Вот и в 1997–1998 годах люди, слава богу, не стали жертвами метеоритного дождя, после которого «многие земли» должны были «превратиться в пустыни».

Все бы хорошо, но при попытке как-то прояснить ситуацию историки выяснили, что фигура Василия Немчина при пристальном взгляде становится какой-то полупрозрачной. В архивах Ленинской библиотеки, Исторического музея и других авторитетных хранилищ уникальных первоисточников не удалось обнаружить не только книг Василия Немчина, но даже упоминания о нем современников. Только в одном манускрипте был упомянут некий астролог по фамилии Немчин, но звали его не Василий, а Николай, жил он не в XIV веке, а в XVI, и вообще не в России, а в Италии, посещая Россию лишь наездами. Ни о каких его трудах, помимо заказных гороскопов, сведений не сохранилось.

А экземпляр широко цитируемой книги Василия Немчина хранится в личной библиотеке известного астролога Павла Глобы, который, собственно, и «открыл миру» этого пророка. Глоба утверждает, что этот литературный памятник — чуть ли не единственный, прочие были утрачены в тяжелые времена русской истории, правда, опубликовывать его он пока что не собирается. Настораживает нежелание астролога, не ограничиваясь цитатами из хранимых им фолиантов, представить якобы существующие книги на суд широкой публики и на научную экспертизу. Все это в глазах серьезных исследователей имеет только одно объяснение, в свете которого рассуждать о тонкостях прогнозов Василия Немчина просто неуместно.

Разговор о пророках и пророчествах немыслим без упоминания самого великого и самого загадочного из них — Нострадамуса. Популярность его предсказаний стала стремительно расти после его смерти. У них (предсказаний) были как противники, так и сторонники, пытавшиеся проникнуть в тайны слов пророка. Уже вышли тысячи книг с попытками истолковать его предсказания, и каждый век, каждое новое потрясение порождают новую волну толкований. Церковь не одобряла чтение и толкование предсказаний Нострадамуса, но у них были очень высокие почитатели. Известно, что его могилу посещали Людовик XIII,

Анна Австрийская, кардинал Мазарини, Людовик XIV и т. д., и лишь в конце XVIII века, после падения династии Бурбонов, католическая церковь занесла книгу предсказаний Нострадамуса в список запрещенных. Но эта мера не ослабила интереса и доверия к предсказаниям.

Уже пять сотен лет имя Мишеля Нострадамуса (1503–1566) и все, что с ним связано, будоражат воображение людей и порождают множество вопросов. Кем на самом деле был этот легендарный французский врач? Придворным прорицателем? Известным астрологом? Или, может, грозным пророком, который оставил нам, своим потомкам, загадочные предсказания, оставляющие простор для самых невероятных интерпретаций? И как быть, если этих интерпретаций великое множество, но все они противоречат друг другу? Кому верить? Как понять истинный смысл посланий великого француза? Не становятся ли современные читатели книг о знаменитом провидце жертвами многовековой ошибки или, хуже того, сознательной фальсификации? Существует ли в действительности шифр, с помощью которого можно понять катрены Нострадамуса? И наконец, кто же такой он сам — великий мистик или не менее великий мистификатор?.. Вот уже пять веков личность и творчество Нострадамуса не перестают вызывать живой интерес всех тех, кто по самым различным причинам обращает внимание на феномен предвидения, пытаясь понять его механизм и сущность. Эти поиски находят свое воплощение в невероятном количестве трудов, посвященных центуриям. Они служат доказательством неисчерпаемого богатства возможных интерпретаций.

Но давайте расставим точки над «i». Немного точных фактов из жизни пророка. Если все исследователи сходятся в том, что Нострадамус (Мишель де Нотрдам) родился 14 (23) декабря 1503 года в городке Сен-Реми на юге Франции, то в вопросе о его предках уже намечаются разногласия. На удивление мало сведений сохранилось о его отце: одни считают, что он был крещеным евреем по имени Хайме Нотрдам и торговал зерном, а другие полагают, что его звали Жан де Нотрдам и он был нотариусом. О матери Мишеля тоже почти ничего не известно. Зато намного больше сведений сохранилось о его дедах. Причем никто не говорит о том, что они были евреями.

Дед Мишеля по матери, Жан де Сен-Реми, был известным врачом. Дед по отцу, Пьер де Нотр-Дам, тоже преуспел на медицинском поприще. Мишель вырос в большой дружной семье, опекаемый как родителями, так и обоими дедами, каждый из которых стремился передать внуку свои знания. Дед Жан учил его началам математики, латыни, греческому, древнееврейскому языкам. Он же познакомил его с основами астрологии, к которой в то время все (или почти все) относились с полной серьезностью. После смерти Жана домашним образованием Мишеля продолжал заниматься дед

Пьер. А затем родители послали сына учиться в Авиньон, недавнюю папскую столицу, ставшую теперь средоточием гуманитарной учености. Там он изучал философию, грамматику и риторику.

В 1522 году, закончив обучение в Авиньоне, 19-летний Мишель поступил в университет Монпелье, один из наиболее знаменитых медицинских центров Европы. В 1525 году он получил степень бакалавра и вместе с ней право на самостоятельную медицинскую практику. Как раз в этом году на юге Франции разразилась эпидемия «черной смерти» — чумы. Это первое испытание на посту врача Мишель прошел успешно. Он не только проявил незаурядную смелость, исполняя свой долг, но и стал выделяться среди прочих врачей применением нестандартных средств лечения. Слава врача пришла к нему, когда он обнаружил лекарство против чумы, опустошавшей Европу в XVI веке. Это лекарство «состояло» из свежего воздуха, чистой воды и снадобья, приготовленного из шиповника (и, как мы сейчас понимаем, содержащего витамин С). Вместо кровопусканий и клистиров по любому поводу, принятых тогда в медицинской практике, Мишель обратился к средствам «народной медицины», прежде всего к лекарственным травам. Благодаря лекарству Нострадамуса были спасены десятки человек.

Мишель не оставался подолгу на одном месте. Странствовал и лечил больных в сельской местности Прованса, затем поехал в город Нарбонн и там посещал лекции знаменитых алхимиков (в то время медициной и алхимией, как правило, занимались одни и те же люди). Оттуда он едет в Каркассон, затем — в Тулузу. Из Тулузы — в Бордо, где свирепствовала особо заразная форма чумы. Из Бордо — в город своей юности Авиньон. Здесь он работал в богатой папской библиотеке над трудами по магии и оккультным наукам и в то же время продолжал углублять свои познания в фармации.

Осенью 1529 года, обогащенный практикой и расширивший свои теоретические познания, Нострадамус возвратился в Монпелье для защиты докторской диссертации.

Вскоре после этого Нострадамус снова постоянно в пути. Два года он странствует по югу Франции, слава его как врача растет. В 1534 году он получил письмо от выдающегося гуманиста Жюля Цезаря Скалигера (уступавшего в то время известностью только Эразму Роттердамскому). Скалигер обладал глубокими познаниями не только в гуманитарных науках, но и в медицине, ботанике, математике.