Журнал «Вокруг Света» №04 за 1989 год

— Однажды мы привезли чучело рыси и, пока обезьяны были в лесу, выставили на нашей поляне. Привязали к нему длинные веревки, чтобы можно было передвигать «зверя», а сами спрятались в кустах у реки,— рассказывает Чалян.— Как раз подошло время обеда. Ударили в гонг. Как обычно, гамадрилы не заставили себя ждать. Но едва первые выскочили из леса, сразу же остановились, зарычали. Этого сигнала оказалось достаточно. Тут же впереди выстроилась цепь взрослых самцов, за ними — те, что помоложе, и самые сильные самки. Получилось нечто вроде клина. Обнажив клыки и угрожающе ворча, строй двинулся на рысь. Зрелище, я вам скажу, впечатляющее. Если бы мы не утащили чучело в кусты, разорвали бы в клочья.

И тут я задал вопрос, давно вертевшийся у меня на языке. Конечно, обезьяны, свободно обитающие на Кавказе, выглядят впечатляюще. Но не проще ли содержать их в питомниках, где они прекрасно живут и размножаются в вольерах?

— Мы от этого не отказываемся. У нас есть три питомника — в Сухуми, Адлере и Очамчире. Там ни много ни мало 5571 обезьяна. Дело тут гораздо сложнее...

Оказывается, в каких бы хороших условиях животное ни содержалось в клетке, неволя есть неволя, и она неизбежно сказывается на психике. А для очень тонких экспериментов нужны абсолютно здоровые обезьяны со всеми присущими данному виду биологическими чертами, которые развиваются только в природной обстановке. Каждый вид имеет свойственные одному ему и эволюционно обусловленные особенности поведения. Причем изучить их можно лишь в естественной среде. Не ехать же для этого в Эфиопию и не гоняться там за ними по горам. Здесь они под постоянным контролем. Ведется дневник ежедневных наблюдений, составляются специальные «матрицы» поведения.

Но и это еще не все. У онкологов существует гипотеза горизонтальной и вертикальной передачи раковых заболеваний, хотя бы той же лейкемии. Играет ли тут главную роль наследственность или сказываются и взаимные контакты, внешние факторы, еще предстоит выяснить. А для этого нужны контрольные животные, которые никогда не были в питомниках, не имеют с живущими там никакой генетической связи. Тут без вольного стада не обойтись.

Наконец, последний, но отнюдь не маловажный момент — экономический. Заграничные обезьяны стоят год от года все дороже. После их доставки необходимо время на карантин, адаптацию. Да и не всегда можно получить животных определенных половозрастных групп. Заказники же дают их в любое время в любом «ассортименте». Причем вольное содержание гамадрилов обходится вполовину дешевле вольерного, поскольку пропитание они в основном добывают сами.

Пока мы беседовали, гамадрилы закончили обед и разбрелись по всей поляне. Молодежь затеяла игры, а солидные самцы с пышными серебристо-серыми гривами на плечах и спине (за что их еще называют «плащеносными павианами») нежились на солнце, не забывая зорко следить за своими гаремами. Было самое время запечатлеть на пленку живописное зрелище.

— Только не приближайтесь вплотную к самкам с детенышами и не делайте резких движений вблизи обезьян,— предупредил Валерий Гургенович.— Тех, кто будет слишком уж лезть к вам, отгоняйте палкой. Учтите: гамадрилы большие проказники. Вырвут камеру — гоняйся за ними. Они сразу не нападают. Если недовольны, то сначала вздернут брови и округлят глаза. Потом предупредят уже всерьез: начнут чмокать губами, широко зевать, показывая клыки. После этого могут броситься на вас.

Обезьяны вели себя вполне миролюбиво. Во всяком случае, до демонстрации клыков дело ни разу не дошло. Зато, как я быстро убедился, в своих гаремах главы семейств поддерживали строжайший порядок, не слишком-то церемонясь с провинившимися. Например, стоило кому-нибудь из самок отойти метров на десять-пятнадцать, как раздавалось негромкое ворчание, и та спешила вернуться поближе к своему повелителю. Ссоры и потасовки моментально пресекались грозным взглядом, а если не помогало, то и энергичным шлепком.

 

«Кровожадные» гамадрилы

 

Таких писем в «обезьяний» институт на горе Трапеция прежде никогда не приходило. Председатель колхоза сообщал, что гамадрилы съели двух коров, и требовал возмещения убытков в сумме 1960 рублей. Поскольку дело было серьезным, Чалян взял с собой юриста и выехал на место. То, что они услышали от «очевидцев», выглядело еще более устрашающим. Оказывается, «кровожадные» обезьяны устроили засаду на деревьях и неожиданно напали на мирных животных, имевших неосторожность слишком далеко забрести по ущелью. «Ведь когти у них ядовитые, я-то знаю, работал у вас в институте. Стоило гамадрилам вонзить их в коров, как те упали, парализованные. Потом самцы разорвали бедняжек на части, все стадо набросилось и съело»,— дополнил рассказ колхозный ветврач.

Пришлось Чаляну объяснить правлению колхоза и «очевидцам», что к чему. «Я не знаю, кто съел коров на 1960 рублей. Зато приехавший со мной юрист может подтвердить, что вся эта история весьма попахивает мошенничеством»,— закончил он. В итоге тут же было написано второе письмо с извинением за «неумышленную» ошибку и просьбой считать инцидент исчерпанным...

После того как мы с Валерием Гургеновичем посмеялись над незадачливыми обвинителями, разговор как-то само собой пошел о том, насколько в действительности опасны живущие на воле обезьяны.

— Опасны? И да, и нет. Вы же знаете, какой огромной «взрывной» силой обладают взрослые самцы. Есть и агрессивные самки, немногим им уступающие. В институте, согласно правилам техники безопасности, категорически запрещено в одиночку заходить в клетки. В заказнике ситуация совершенно иная. Агрессия же может возникнуть не только со стороны одного животного, но и группы, даже целого стада. Конечно, это опасно. Поэтому, когда, например, мы отлавливаем обезьян для осмотра, для подстраховки нужно не меньше трех человек, хотя все технические приемы у нас отработаны.

На первый взгляд может показаться, что это весьма просто. Расставляются клетки-ловушки, в них для приманки насыпают корм. От дверцы протягивается тросик к кустам, где прячутся сотрудники. Когда гамадрил зайдет в клетку, достаточно потянуть за тросик, и он пойман. Но это только приблизительная схема. На самом деле здесь масса сложностей, начиная с того, что отловить нужно не вообще обезьяну, а вполне конкретную, и кончая тем, как отделить малыша от матери, не взбудоражив все стадо.

Вот недавно сотрудники института проводили очередной медосмотр. Вначале все шло нормально. И вдруг — визг, рев. На краю поляны «толпа» не на шутку рассерженных обезьян взяла в кольцо трех сотрудников, вынужденных отбиваться палками. Чалян бросился на выручку. Общими усилиями утихомирили нападавших, прежде чем подоспели остальные. Иначе не миновать бы настоящего сражения. Стали выяснять, что произошло. Оказалось, ловцы упустили одну «мелочь». Пойманного детеныша нужно сразу же спрятать в коробку. Тогда никто не обратит внимания на его исчезновение. А тут сотрудники понесли обезьянку на осмотр прямо в клетке. Ну и взбудоражили других.

Однажды из-за непредвиденного пустяка пережил неприятные минуты и сам Чалян. Он нашел в кустах больного черного ворона и понес его через поляну мимо расположившегося под деревом на опушке стада. Вдруг ни с того ни с сего обезьяны пришли в страшное возбуждение и ринулись на него. Валерия Гургеновича спасли быстрота реакции и знание психологии обезьян. Вместо того чтобы бежать, он замер на месте и широко развернул птичьи крылья. Они подействовали на гамадрилов, как внезапно вспыхнувший красный сигнал светофора на водителя. Первыми затормозили находившиеся впереди самцы, за ними сгрудились остальные. Потом стадо повернулось и не спеша направилось продолжать прерванный полуденный отдых.

Секрет внезапного нападения объяснялся просто. В сложной системе отношений внутри стада маленькие детеныши, до четырех месяцев сохраняющие черную окраску, находятся на привилегированном положении. Им позволено все, даже таскать еду из-под носа вожака. Они еще беспомощны и путешествуют на спине матери. В случае опасности стадо бросается выручать их. Так произошло и с Чаляном: черный ворон в его руках показался гамадрилам детенышем, и они ринулись спасать его.

Этот эпизод произвел на меня должное впечатление. Задним числом я даже пожалел, что не знал о нем раньше, когда неосмотрительно бродил среди обезьян с черным магнитофоном в руках.

— А почему вы не позволили мне записать «плач» обезьяны? — вспомнил я, как незадолго до этого Чалян вдруг велел вернуться, когда я направился к молоденькой самочке, безутешно рыдавшей, или, если хотите, отчаянно визжавшей, в стороне от всех.

— Не хотел, чтобы у вас вышел конфликт с ее «мужем». До этого хозяин гарема наказал ее — надавил на болевую точку. Если бы вы приблизились к ней, он мог броситься и на вас. У гамадрилов бывает столько вариантов переноса агрессии, что трудно все предусмотреть. Гамадрил может подойти вплотную, тогда и палка уже не спасет. Он — хозяин положения, если что-то заинтересует его у вас в руках, может вырвать. Вообще-то им руководит любопытство, надежда заполучить что-нибудь съедобное. Бывает, сидим в вагончике — этот маленький фургон в стороне от поляны служит сотрудникам временным пристанищем,— работаем. Вдруг вбегает обезьяна, из тех, что похрабрее, вспрыгивает на стол, хватает первое попавшееся и удирает, прежде чем мы успеваем опомниться. А однажды приезжаем, подходим к вагончику. Что за чудеса? Дверь настежь, внутри все перевернуто вверх дном, по вагончику носятся тучи перьев. Это наши подшефные вспарывают подушки. Настолько увлеклись, что на нас ноль внимания. Видно, кто-то, уходя, не захлопнул дверь...

 

Вражда и мир

 

В институте я спросил Валерия Гургеновича, что удалось выяснить о внутренней организации обезьяньего стада?

— Стадо со всеми присущими ему сложными взаимоотношениями возникает только на воле. Теперь мы достаточно хорошо изучили его структуру. На первый взгляд она проста: семья — клан — группа — стадо. Каждый взрослый самец имеет гарем из 5—7 самок, ядро семьи, в которую входят еще подростки и холостая молодежь. Когда несколько самцов дружат между собой, их семьи объединяются в клан. Главы семейств в них равноправны, но стараются держаться вместе и при необходимости заступаются за членов своего клана. А вот дальше дело обстоит сложнее.

Чалян взял лист бумаги и нарисовал несколько десятков кружков, расположив их гроздьями.

— Вот кланы,— кончик карандаша жирно обвел каждую гроздь.— Если в стаде, кроме главного вожака, выдвигается еще один самец, претендующий на роль руководителя, к нему начинает тяготеть какая-то часть кланов. Появляется группа.— На схеме гроздья-кланы разделила волнистая черта.— Причем такая «групповщина» обходится без закулисных интриг и сведения счетов,— смеется Валерий Гургенович.— Например, Яша сначала был вожаком всего стада. С течением времени в нем мирным путем образовались две группировки — Яшина и Борина. Святая святых стада, куда никто из посторонних не допускается,— «спальная зона», где обезьяны ночью находятся на расстоянии голосовой связи и могут прийти друг другу на помощь. Так вот, когда Борина группа стала ходить на кормежку, а главное — ночевать отдельно от Яшиной, возникло два стада. Впрочем, в чрезвычайных обстоятельствах оба стада выступают как единая сила под общим командованием Яши.

Несколько лет назад ниже по течению реки в заказник выпустили второе стадо гамадрилов. Им устроили свою прикормочную поляну с домиками, установили другой сигнал на обед — звук горна, да и ареал был выбран достаточно далеко. Намечалось со временем под контролем познакомить его со здешними первопоселенцами, чтобы в деталях зафиксировать их реакцию на первый контакт, а потом проследить, как станут складываться отношения, будут ли переходить животные из стада в стадо. Но нелепая случайность сорвала запланированный эксперимент.

В Яшином стаде была очень активная обезьяна по кличке Маргарита. Однажды Чалян обнаружил, что лицо у нее сильно опухло. Затем появились язвочки. Ее спешно отвезли в институт и поместили в карантин. Но анализы ничего не выявили, да и лицо вскоре обрело нормальный вид. Решили, что обезьяна, видимо, раскопала гнездо земляных пчел, которые разукрасили ее, а укусы она потом расчесала так, что те загноились. Пациентку отправили домой.

На обратном пути, когда грузовик остановился напротив нижнего лагеря, Марго ухитрилась открыть стоявшую в кузове клетку и сбежала. Увидев на другом берегу реки гамадрилов, она, никем не замеченная, по тросу перебралась к ним. Однако это оказались хотя и сородичи, но совершенно незнакомые. Сориентировавшись на местности, беглянка направилась домой. Новоселы, впервые увидевшие чужое существо одного с ними вида, естественно, заинтересовались и последовали за Маргаритой.

— Как прошла эта первая встреча, мы, увы, не знаем,— сожалеет Чалян.— А вот потом со стороны пришельцев последовала явная агрессия. Хотя их было всего 140, а здесь насчитывалось 296 обезьян, они начали оттеснять первое стадо. До сих пор не могу понять, почему это произошло. Ведь объединенные Яшины силы вполне могли постоять за себя. В течение двух лет разделявшая два стада полоса находилась под контролем нижних, которые даже на здешнюю поляну наведывались. Теперь все наоборот: Яшины подданные совершают рейды на территорию пришельцев, а те — сюда — никогда, потому что занимают подчиненное положение. И вот что любопытно: за все время, ни раньше, ни сейчас, серьезных схваток между двумя враждующими сторонами не происходило, разве что отдельные стычки между самцами. Так они и внутри стада случаются.

— Может быть, Яша как мудрый вожак специально избегает насилия, чтобы не было жертв?

— Едва ли он такой уж сознательный пацифист,— шутит Чалян.— Хотя если, например, гамадрилы найдут раненую самку, пусть из чужого стада, а поблизости окажется враг, будут защищать. Зато, когда опасность минует, пойдут дальше своей дорогой, никто с ней не останется.

— Ну а внутри стада, вы сами говорили, они же помогают друг другу?

— Прежде всего близкие родственники. Мать и дочь, даже будучи в разных гаремах, всегда защищают друг друга. Что касается отца, братьев, то тут многое зависит от обстоятельств: причины конфликта, личности обидчика да и других факторов. Все сразу не перечислишь. Про черных детенышей вы уже знаете. За них вступаются все, если угроза исходит извне, скажем, от человека. А вот у самих обезьян в стаде дело обстоит иначе...

Чалян так просто рассказывал обо всех этих научных открытиях, словно не стояли за ними годы наблюдений. Причем основная часть работы выполнялась не в лаборатории и не на стуле возле вольер, а на крутых горных склонах, по которым в любую погоду зимой и летом приходилось карабкаться за гамадрилами, следя за ними в бинокль и на ходу занося результаты в матрицы.

Напоследок я спросил Валерия Гургеновича о дальнейших планах.

— Если брать научную область, то пока мы изучили лишь базовые элементы поведения гамадрилов. Предстоит еще многое выяснить, уточнить. В практическом плане, раз доказано преимущество вольного содержания и разведения обезьян, будем расширять существующие и создавать новые заказники. И не только на Кавказе. В ближайшей перспективе поиски подходящих мест в Казахстане.

— Значит, не исключено, что когда-нибудь при перечислении представителей фауны нашей страны будут указывать и обезьян?

Принимая шутку, Валерий Гургенович со смехом кивнул. «Впрочем, почему бы и нет?» — подумалось мне.

 

Сухуми

 

 

Сергей Демкин, наш спец. корр.

Аляскинская версия

13 августа 1938 года, ровно через год после исчезновения в Арктике четырехмоторного самолета Н-209 с экипажем из шести человек во главе с Героем Советского Союза Сигизмундом Леваневским, в центральных газетах было опубликовано правительственное сообщение. Вот его основная часть:

«Правительство СССР организовало поиски экипажа самолета Н-209 по всей трассе его полета, как со стороны берегов Аляски и Северной Канады, так и со стороны советского сектора Арктики. За время поисков было совершено два полета до Северного полюса, ряд полетов на продолжении трассы в сторону Америки, полет с Земли Франца-Иосифа к берегам Гренландии (куда дрейф мог отнести остатки самолета) и другие.

Полеты не дали результатов, самолет Н-209 не был обнаружен. Правительство опросило Героев Советского Союза — летчиков и полярных исследователей — о возможности и целесообразности дальнейших поисков. По единодушному их мнению, дальнейшие поиски не имеют никаких шансов на успех, и экипаж самолета Н-209 следует считать погибшим.

В связи с этим Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановил: дальнейшие поиски самолета Н-209 прекратить.

Правительство СССР разделяет со всем советским народом скорбь о потере наших дорогих товарищей, мужественных советских летчиков, товарищей С. А. Леваневского, Н. Г. Кастанаева, В. И. Левченко, Г. Т. Побежимова, Н. Н. Годовикова и Н. Я. Галковского и выражает их семьям свое глубокое соболезнование. Правительство постановило:

1. Для увековечения памяти товарищей С. А. Леваневского, Н. Г. Кастанаева, В. И. Левченко, Г. Т. Побежимова, Н. Н. Годовикова и Н. Я. Галковского воздвигнуть памятник в Москве...

Правительство постановило назначить семьям погибших членов экипажа самолета Н-209 пенсию в повышенном размере и выдать семьям погибших единовременное пособие...»

Так была поставлена точка в грандиозной эпопее, привлекшей к себе внимание миллионов людей на Европейском и Североамериканском континентах. В правительственном сообщении высказывалось следующее предположение: «... вся обстановка указывала на то, что произошла катастрофа в воздухе и самолет, по всей вероятности, разбился, а не совершил посадку».

Ныне здравствующий участник поисков Савва Алексеевич Смирнов, лауреат Государственных премий в области радиотехники, а тогда — молодой радиоинженер, командированный на стажировку в США и отправленный в те дни постпредством на Аляску, вспоминает, что сведений о катастрофе в воздухе не было. Самолет мог обледенеть и совершить вынужденную посадку на лед или уйти под лед через полынью.

Ближе к официальному предположению мнение участника трансполярных перелетов Георгия Филипповича Байдукова, который считает, что из-за продольной неустойчивости самолета и обледенения в кабине могла начаться тряска, и самолет... развалился на части. Однако это только предположения.

Все еще не удалось обнаружить архив штаба перелета (если он существует вообще) или найти неизвестные радиограммы...

Много было высказано догадок о том, что произошло с самолетом, после опубликования в широкой печати радиограммы 1, которая звучала так: «...крайний правый мотор выбыл из строя из-за порчи маслопровода. Высота 4600. Идем в сплошной облачности. Ждите. Предполагаем совершить посадку 3400. Леваневский». Эта радиограмма дана была радистом Н. Галковским после прохождения Северного полюса и полностью принята в Фэрбенксе. Наиболее неожиданное толкование финальных строк радиограммы предложил научный сотрудник из Дубны Евгений Марусяч. Он считает, что «34» — это меридиан, проходящий через Гренландию, а «00» — неизвестная точка приземления по меридиану. Гренландия — ближайшая земля от места, где отказал правый крайний мотор (примерно 700 километров). Марусяч считает, что Н-209 повернул более чем на 90 градусов и направился к Гренландии, где сумел найти ровную площадку, благополучно приземлился, механики отремонтировали неисправный мотор, самолет снова взлетел и направился к Аляске. Но из-за нехватки бензина упал между островками Спай и Тэтис в устье реки Колвилл — на глазах эскимосов с мыса Оликток (Аляска). Получилась довольно стройная цепочка, но в ней несколько неизвестных: мог ли самолет дотянуть до Гренландии, мог ли экипаж найти ровную площадку для посадки и мог ли, наконец, самолет взлететь?

1 См. очерки Ю. Сальникова «Релел» не отвечал».— «Вокруг света» № 6, 7 за 1979 год и «Неизвестный квадрат Леваневского» — № 1 за 1981 год.

Но гипотеза заявлена, и ее необходимо проверить.

В те дни, когда готовилось правительственное решение о прекращении поисков, на Аляске находился американский священник Гомер Келлемс. На небольшой шхуне он совершил путешествие из Калифорнии к мысу Барроу и доставил памятник в честь погибших здесь американских летчиков — знаменитого Вилли Поста и штурмана Билли Роджерса. В августе 1935 года этот экипаж предполагал стартовать из США через Северный полюс в СССР и разбился во время тренировочного полета.

Экспедиция установила памятник на месте гибели экипажа и собиралась отплыть домой. Тогда-то, во время прощального ужина, начальник радиостанции мыса Барроу Стэнли Морган и рассказал Келлемсу, что год назад несколько эскимосов видели у побережья, между островами Спай и Тэтис, как «большой предмет дважды коснулся поверхности воды и в третий раз упал в лагуну».

В оставшиеся до прихода льдов дни Келлемс пытался искать упавший самолет... кошкой. Надеялись зацепить что-нибудь на дне того участка, на который указали эскимосы. Благо, что глубина была всего от 7 до 15 метров. Судно пыталось галсами покрыть исследуемый район. Но на горизонте появились льды, а шхуна не была приспособлена к арктическим условиям, и работу пришлось свернуть.

Весной 1939 года Келлемс встретился с сотрудником советского посольства Симоном Вельским и рассказал о своих поисках. Тот попросил американца подробно изложить все на бумаге. Келлемс описал свои приключения на 27 страницах и предложил нашей стране свои услуги для организации совместной поисковой экспедиции. Но, по всей видимости, внутренняя обстановка в нашей стране, да и международная ситуация не располагали тогда к поискам исчезнувшего самолета...

Отчет Келлемса попался мне на глаза несколько лет назад в Архиве внешней политики МИД СССР. Его привез в Москву посланник СССР в США Константин Уманский, занимавшийся в предвоенные годы по поручению советского посла в США Александра Антоновича Трояновского перелетами Чкалова, Громова и Леваневского...

Так через полвека у нас оказался документ, дающий право на существование аляскинской версии. Хотя некоторые основания для этой версии появились раньше, после публикаций в советских и американских газетах (август 1937 года) и выхода в свет книги известного американского полярного исследователя Вильялмура Стефансона «Неразгаданные тайны Арктики» (1948 год), где приводился такой факт: эскимосы с острова Бартер (около 300 километров к востоку от мыса Барроу) слышали звук пролетевшего самолета, но не могли его увидеть из-за низкой облачности.

Это подтверждает и участник поисков самолета Леваневского Роберт Рэндалл, один из знаменитых полярных летчиков Канады. Он специально приземлялся на Бартере в августе 1937 года, и эскимосы говорили ему, что слышали звук самолета 15 (!) августа.

Но самолет Н-209 ждали в Фэрбенксе 13 августа во второй половине дня. Значит, борясь с обледенением и потерей высоты, самолет мог совершить вынужденную посадку. Если посадка и произошла благополучно, на надежном ледяном поле, без поломок, то шансов для взлета почти не было — для этого нужна ровная, длинная полоса без трещин и бугров...

Однако встречи с бывалыми полярными летчиками укрепили меня во мнении, что аляскинскую версию все-таки обязательно надо проверить. Так, известный полярный штурман Валентин Иванович Аккуратов сказал полушутя-полусерьезно: «В Арктике всякое бывает!»

Но как можно попасть во внутренние территориальные воды США с координатами 71 градус северной широты и 149 градусов западной долготы?

Нужно было найти в США энтузиаста, который бы загорелся желанием помочь нам. Такой человек нашелся — и опять в Калифорнии. Помог случай.

Несколько лет назад газета «Воздушный транспорт» организовала экспедицию по поискам старых самолетов, которую возглавлял инженер Евгений Коноплев, мой хороший знакомый. Его группе удалось отыскать и вывезти сохранившиеся экземпляры самолетов Р-5, АНТ-4, АНТ-6 с Дальнего Востока, Севера, из Средней Азии.

Однажды он показал мне письмо из США, подписанное конгрессменом Р. Паккардом, который просил оказать содействие своему избирателю, калифорнийцу В. Курильчику. Ветеран авиации, ныне пенсионер, Вальтер Курильчик хотел найти на территории СССР американский бомбардировщик Б-25, который в феврале 1942 года участвовал в бомбежке Токио и затем совершил вынужденную посадку, хотя и вполне удачную, на территории СССР, на аэродроме севернее Владивостока.

Ответное письмо конгрессмену подписал генерал-полковник авиации Георгий Филиппович Байдуков. В конце письма он приглашал Вальтера Курильчика принять участие в поисках самолета Леваневского у побережья Аляски.

Завязалась переписка. Мы убедились, что нам улыбнулось счастье. Вальтер Курильчик оказался весьма деятельным человеком, проявил живейший интерес и недюжинные организаторские способности. Он сумел убедить руководство крупной нефтяной компании АРКО («Атлантик Ричфилд ойл-компани» ведет изыскательские работы на шельфе Аляски) оказать ему помощь. Курильчик слетал на своем маленьком спортивном самолете на Аляску, чтобы провести разведку. Сначала сильные ветры, потом туман в районе островов не дали возможности визуально ознакомиться с местом предстоящих поисков. Неудача не разочаровала его. Он понял, что необходимо как можно больше узнать о туманах, направлениях ветров, течениях, перемещениях морского дна. Курильчик засел в библиотеках, архивах, связывался со специалистами по авиационным катастрофам, по подводным поискам, внимательно прочитал газетные материалы 1937—1938 годов по поискам самолета Леваневского. Потом собрал небольшую группу специалистов и в 1986 году, в августе, когда лед уходит от островов Спай и Тэтис, на личные средства снарядил небольшую экспедицию. Это была «разведка боем». Вальтер хотел уточнить границы районов поисков. АРКО предоставила некоторые транспортные и поисковые средства. Штормовой ветер, снегопады, волнение на море — все это заставляло группу Курильчика трудиться без отдыха. Очевидно, работа сплотила маленький коллектив, потому что Вальтер написал Байдукову и мне, что всех его друзей увлекла аляскинская версия, что ее нужно обязательно проверить до конца и что беда — в ограниченности материальных средств. Интонация писем была оптимистической...

Вскоре мне представилась возможность встретиться с Вальтером. В июне 1987 года я и оператор Дмитрий Серебряков летали в США для съемок документального фильма, посвященного 50-летию трансполярных перелетов, и вместе с официальной делегацией Общества дружбы «СССР — США» участвовали в открытии первого на калифорнийской земле памятника в честь советских летчиков Громова, Юмашева и Данилина.

Я позвонил Курильчику из Нью-Йорка, рассказал о нашем маршруте, и мы договорились встретиться в Сан-Джасинто — городке, возле которого приземлился когда-то громовский экипаж и где теперь должны были происходить большие торжества...

В Сан-Джасинто приехали поздно вечером, а в восемь утра в номере гостиницы, где мы жили, раздался звонок: симпатичный голубоглазый мужчина с седыми волосами и несколько взволнованная женщина внимательно смотрели на меня:

— Юрий?

— Да, Юрий.

Мы радостно улыбаемся, пожимаем руки, обнимаемся с Курильчиком. Никогда бы не подумал, что ему 65 лет — загорелый, ловкий в движениях, он выглядит, по крайней мере, лет на десять моложе.

Я вручил ему несколько редких фотографий Леваневского, и, пока он их рассматривал, мы с оператором приготовили аппаратуру для съемок.

Вальтер извлек из папки две карты — фрагмент побережья Аляски и островов Тэтис и Спай. С воодушевлением посмотрел на нас и начал говорить, словно продолжая прерванный рассказ:

— Между островами — пять миль. От мыса Оликток до острова Тэтис — порядка 6—6,5 мили. По моим расчетам, самолет упал в воду посредине между островами. Если вы посмотрите на карту и прочертите от острова Тэтис линию прямо на восток (а именно в этом направлении летел здесь Н-209), то через 1,8 мили как раз попадете в район, где самолет упал в воду. В государственной комиссии по изучению океанов и атмосферы мне сказали, что в этом районе наблюдается перемещение песка на дне, есть сильные течения в направлении юго-запада. Поэтому появилось предположение, что самолет мог переместиться примерно на одну милю от места своего падения...

АРКО проводила магнитные исследования в этом районе несколько лет назад, и у компании есть данные о наличии металлических объектов, но они не идентифицированы. Когда я рассказал инженерам фирмы о возможном падении самолета, они согласились, что те данные могут содержать информацию о самолете, поэтому необходимо более детальное обследование этого района. Таким образом, в этом месте мы будем искать обломки самолета, а вот здесь, через милю, основную конструкцию,— он показал точку на карте.

— Вы уверены, что это самолет Леваневского?

— Могу сказать, что сейчас уверен на 90—95 процентов. Мои друзья ищут свидетелей или их родственников среди эскимосов, которые бы подтвердили мой расчет: самолет потерпел катастрофу между 11 и 12 часами дня. Тогда я был бы уверен на сто процентов. В августе я снова отправляюсь с моими друзьями на мыс Оликток. Будем собирать данные для подробной магнитометрической карты. Приборы будут на лодках. Нам очень нужны современная аппаратура и специалисты. Присоединяйтесь к нам!

— Но где я возьму магнитометристов в разгар сезона, судно, валюту? И как получить разрешение американских властей для работы советских специалистов в американских внутренних водах? — высыпал я разом все свои вопросы.

Курильчик наверняка задумывался над этими же проблемами и жестом успокоил меня:

— Пока мы сделаем все, что сами сможем, а потом будем предпринимать совместные усилия. Поднимем на ноги всех и найдем самолет Леваневского! — решительно закончил он.

Пора было ехать на торжественный митинг, и мы воспользовались машиной Вальтера, чтобы добраться до места приземления громовского экипажа. Курильчик и здесь оказался незаменим: он показал нам направление полета АНТ-25; луг, где, когда приземлялся самолет, паслись телята. Громов несколько раз прогонял их...

— Вот здесь АНТ-25 стоял несколько суток. Я думаю, что большинство жителей Южной Калифорнии побывали в те дни на этом лугу. Конечно, это было выдающееся событие! — торжественно завершил свой рассказ Вальтер.

Вечером, когда несколько утомленная чета Курильчиков прощалась с нами, Вальтер сказал:

— Как только вернусь с Аляски, сразу напишу вам и генералу Байдукову. Ждите новостей.