Тень могущества

Точно напротив моей головы в стену был вмонтирован терминал с прямым выходом в Сеть — наследие какой-то давней федеральной программы, целью которой было не то повышение интеллектуального уровня затенённых районов, не то стремление занять туземцев чем-нибудь на предмет предотвращения социального взрыва.

Программа воплотилась и благополучно сдохла, не принеся никаких заметных плодов, зато наверняка обеспечив кому-то соответствующую пометку в служебном досье. А терминалы остались, и многие умельцы заставили их работать, получив нелегальные каналы для выхода в Сеть.

Впрочем, мой работал легально.

Моих познаний, почерпнутых в архиве отдела высокотехнологичных преступлений, к которому я был приписан, вполне хватило для того, чтобы занести терминал на баланс родного полицейского управления.

Экран, чуткость сенсорной клавиатуры которого была явно избыточной, включился, едва я вошёл. Терминал был настроен на какое-то секс-шоу в реальном времени — не иначе как Старина Дик повышал свой образовательный уровень. Актёры двигались измученно и вяло, выполняя привычную, вроде погрузки мешков с цементом, работу.

Я помахал рукой над экраном, вызвав к жизни Официальную Мозгомойку. В принципе, все каналы новостей одинаковы, живут по принципу «каждый день на этом свете — последний», калейдоскоп сенсационных фактов триста шестьдесят с лишком дней в году, двадцать четыре часа в сутки, вы знаете всё, но не в состоянии сделать никаких выводов. По такому принципу банковские компьютеры ломают — перегружают выходные каналы мусорной информацией, которую глупая машина вынуждена обрабатывать, и под шумок переводят миллион-другой долларов на Каймановы острова или на Луну.

Официальная Мозгомойка от других каналов ничем не отличается, но, по крайней мере позволяет выяснить точку зрения родного правительства по всяким важным вопросам.

И всё такое.

Не то чтобы политика меня волновала. Один чёрт, бледно-зелёная карта не дает права голосовать даже по вопросам внутренней политики (будто это что-то меняет, ха!). Но ежемесячное собеседование в Иммиграционной службе иначе не пройдёшь. Лучше знать, чего знать не стоит.

Отвлёкшись от экрана, благо, звук был вырублен, я пошарил в кармане плаща и поставил на стол лоточек с белковой пастой — единственная еда, не наносящая моим финансовым средствам невосполнимого урона.

На коробке была изображена при помощи голографии какая-то вкусная рыба, но я то знал, что вкусной рыбы в белковой пасте нет ни на грош.

Пасту готовят из насекомых, которые, что общеизвестно, содержат много ценного белка. Сырьём для блюда на моём столе послужила саранча. Известно вам, что в одной единственной кулиге саранчуков может содержаться несколько миллионов тонн живого веса?

Первоначально насекомые шли на корм скоту, но их быстро научились перерабатывать в нейтрального вида и вкуса массу. Плюс необходимые вкусовые добавки — и проблему голода в развивающихся странах можно похоронить.

Вслед за пищевой проблемой и отцом Мальтузом отправилась в небытиё и проблема перенаселения.

Помнится, в Сети одно время ходило множество скандалов — когда выяснилось, что пищевые добавки порядком снижают потенцию и уменьшают способность женщин к зачатию. Вы думаете, их перестали класть? Об этом лишь писать перестали.

И не более того.

А уж как пищевые добавки ломают биохимию организма… Я не набрал вес только потому, что моя гормональная система и без того напоминает Парфенон после разрушения его турками.

Война за цивилизационное превосходство не останавливается ни на миг. В конце концов, военлорды всего лишь позволяют выигрывать битвы. Для того, чтобы цивилизация победила варварство, мы должны работать на перспективу. Так что гуманитарная помощь голодающим Африки сейчас — это тысячи квадратных километров свободных территорий завтра; жаль только, что мы не можем помочь Китаю, Индии и Исламской Лиге так же, как уже помогли Южноафриканскому блоку и России.

Дикари-с. Диктатуры-с.

Я пошевелил пальцами перед сенсором, набавив значение звука, и в мои уши ворвался голос дикторши.

— …в Тихоокеанском регионе вновь разразились бунты экосферы. Тайфун «Линь гуй», скорость которого грозила превысить сто миль в час был расстрелян плазменными бомбами орбитальной платформы «Хуа То». Повышение мировой температуры не превысило несколько тысячных градуса. Правительство Срединной империи вновь внесло ноту протеста против контрольных включений системы противобаллистической защиты «Ионный щит» над САСШ, как нарушающих баланс воздушных масс над планетой. Представитель Конгресса в ООН отверг протест на том основании, что наличие у Китая орбитальных платформ климат-контроля ставит САСШ в неравноправное положение в деле регулирования климата. Экоактивисты в очередной раз предприняли попытку штурмовать Лестницу Военно-Метеорологической службы, следствием чего стало применение нелетального оружия. Количество жертв на этот раз не превысило пятидесяти человек….

Я отцепил прикреплённую к упаковке пластиковую ложку, потыкал ею студенистую смесь, надо признать, действительно пахнувшую рыбой, и вновь перевёл внимание на экран. Просмотр новостей, по крайней мере, отвлекал от размышлений о составе моего любимого деликатеса.

— На Восточном побережье по-прежнему свирепствует эпидемия мутантного вируса гриппа, штамм 1984. Очаг эпидемии удалось локализовать и ликвидировать. К сожалению, одной из жертв стал лидер Ассоциации ветеранов войн за Технологическое преимущество «Новое человечество» и директор Института прикладной геофизики САСШ Томас Кларк. Гражданская панихида состоится…

— Поиск — Томас Кларк. — приказал я программе терминала. Как ни странно, система не стала переспрашивать и сразу выдала подборку из кусочков новостей. Похоже, не только я решил выяснить, о чьей смерти меня решили уведомить лично — в общем ряду с полумиллиардом человек по всему миру, которые Мозгомойку смотрят. По причине веры или служебной необходимости.

— …известный политик…

— …сенатор от Штата Одинокой Звезды…

— …основал ассоциацию «Новое человечество», целью которой является защита прав генетически модифицированных солдат…

— …в своём программном заявлении сенатор Кларк заявил о необходимости более активной внешней политики.

На следующем кадрике мелькнул сам сенатор — на вид не больше сорока, с хищной узкой челюстью и совершенно выбеленными боевой химией волосами. Правда, вряд ли кто-то посмел бы обвинить Кларка в наркомании. И молодости, в сенат раньше сорока пяти лет не попадают. Мне явно стоило поискать респиратор — поберечься от гриппа, штамм 1984. Раз уж он с ног генемодов валит. Простому смертному наверняка не выжить.

— Я считаю, что проект «Ковчег» не оправдал себя, — веско заявил сенатор, глядя прямо на меня. — Мы ушли с мировой арены. Но этот мир не может игнорировать наше существование. Равно как и мы — этот мир. Цена отступления может оказаться слишком высока. Я говорю — мы должны покончить с изоляцией. Иначе наши великие цели, от достижения которых мы отказались в начале столетия исчезнут в безвестности…

Я пожал плечами. Видимо, сенатор прав — следует ограничить количество гуманитарной помощи. Иначе, рано или поздно, её захотят вернуть.

Из соображений гуманизма.

— Остановить. Продолжить. — отдал я маловразумительный приказ терминалу. Впрочем, тот был туповат, и потому понял меня правильно — остановил выборку новостей по безвременно ушедшему сенатору и продолжил показ новостей.

— Удалось остановить вырождение таёжных биогеоценозов в Восточной Сибири. Правительство Русских Земель по-прежнему настоятельно подчёркивает, что уменьшение площади лесов не в интересах всего населения планеты. По мнению экспертов Комитета Экологической Безопасности ООН спусковым крючком процесса вымирания лесов стал запуск ракеты-носителя «Энергия», произошедший две недели назад. Впрочем, договор об оказании помощи со стороны САСШ может быть подписан со дня на день — как только Роспарламент подтвердит нормы Берлинского протокола.

Я хихикнул. Не иначе как русские оторвались от выпиливания матрёшек и вспомнили, что двести лет назад были великой державой. Когда их было сто сорок миллионов.

— Остановить. — Сказал я и диктор вновь послушно замерла. Естественно, лишь на моём экране — новости шли в режиме постоянного интерактивного обновления, так что диктор у каждого зрителя мог быть свой — одна из тридцати стандартных моделей. — Поиск: землетрясения за последние две недели от сего дня.

Через минуту я уже читал список. Крупных, которые попали в сводки новостей, было всего то четыре. Одно — в Калифорнии. Я, конечно, не сейсмолог, чтоб отдачу от ракеты считать — как распределение ударной волны по тектоническим плитам пойдёт, но я бы сделал ставку на Калифорнию. В неё уже столько раз метили землетрясениями, что штату явно недолго осталось. Не исключено, что таежные биогеоценозы вырождаться перестали именно поэтому.

Хотя, конечно, я могу и ошибаться.

— Продолжить, — я вновь сунул нос в тарелку. Зря я опасался за свой аппетит — организм, порастративший калории во вчерашней перестрелке явно радовался тому, что угроза самопожирания внутренних органов отступила.

— …трагедия на Северо-восточном побережье… — я несколько отвлёкся, поскольку ужасные трагедии происходят в Мозгомойке всегда, но тут же уставился на экран вновь.

— …заложников! — в голосе дикторши прорезались нотки высокой драмы. — Уличная группировка «вампиров» выдвинула требования изменения политического строя, но беспримерными усилиями детектива третьего класса Стоуна и шефа 101-го участка территориальной полиции Виктора Берка ситуацию удалось разрешить с минимальными жертвами.

Я хмыкнул. Не то Берк не сумел прикрыть мою задницу, не то…. Не исключено, что за особые заслуги решили восстановить. Радоваться этому никак не стоило.

В конце концов, одно из моих прозвищ — Разгребатель Стоун. Я бы перевёл ещё точнее — золотарь.

Похоже, на новости следовало бы обратить более пристальное внимание.

Впрочем, ещё полчаса разысканий на сайтах новостей ничего интересного не принесли. Дело даже не в том, что мы топим себя в белом шуме собственных голосов. Любой сотрудник Миниправды в век электронных носителей информации просто удавился бы от зависти. Ложь и правда при наличии соответствующих кодов доступа меняются местами мгновенно; так что заключить весь мир в матрицу из электронных информационных импульсов было очень удобно.

И никто не виноват.

Прогресс разве что.

Я потянулся вырубить терминал, но на экран вдруг выбросило табличку сверхсрочного соединения — оплывающие книзу кровавые буквы «Занзибар».

Опять, что ли, Виктор решил заткнуть мною оперативную дыру?

В принципе, сотруднику полиции, пускай и несущемуся на всех парах к отставке с волчьим билетом, положено иметь сетевой коммуникатор. Сетеком — это наше, полицейское, всё: канал связи с участком и напарником, доступ в оперативную сеть и способ оставить метку на карте муравейника Кэпитал-сити.

Но сетеком, равно как и пистолет со значком я сдал Весёлому Борову полгода назад; и если пушку с фальшивым значком достать несложно, то оплачивать счета за сетеком мне не улыбалось.

Потому родное управление могло достать меня только по сетевым адресам, и сервер в Занзибаре был одним из них.

Какое-то время я смотрел на танцующие джигу буквы и наконец плюнул, прокляв собственную забывчивость. Берк вызвал бы меня через MOSKOVJ, сервер в трёх этажах надо мною (если плюнуть на этажность подвальных обитателей); Занзибар я отвёл для начальства.

Чтобы сложнее достать было.

На экране появилось лицо Весёлого Борова. У меня, к счастью, не было ни аудио, ни видеоввода, так что я по старинке набил текст.

«Стоун, на связи»

Боров пялился куда-то вверх — видимо экран для вывода текстовых сообщений проецировался прямо на потолок.

— Ты срочно нужен в Управлении, — хмуро сказал Весёлый Боров, не сделав даже попытки подтвердить своё прозвище. Первую его половину, по крайней мере.

«Решили выгнать меня окончательно?»

— Стоило бы, — откровенно признался Боров, — Экспертиза меня уже достала, требуя объяснений, почему такой маньяк как ты, несмотря на отстранение, продолжает палить во всё, что шевелится.

«Что, почерк похож?» — набрал я.

Боров фыркнул. Это у него хорошо получалось.

— Поражающая способность, как у осколочной гранаты. Положили мне тут «внутряки» на стол одну любопытную кинематограмму… Короче говоря, ты мне нужен вчера. Это ясно?

«Угу. Приду получить зарплату за полгода.» — напечатал я.

Боров принял к сведению и отключился.

Экран медленно гас, а я тупо смотрел на сверхплоскую поверхность, пытаясь сообразить, сколько же сейчас времени.

Наконец я догадался посмотреть на устойчивые к электромагнитному удару механические часы на собственной правой руке.

Ого, два пополудни.

А я и не заметил.

Внизу ночь всегда.

2

Маршрут от моей каморки до Управления давно рассчитан и измерен. Выйдя сразу из подъезда — резко направо, под переплетения труб внутренних коммуникаций домограда. Можно нарваться на «таракана» — самодвижущийся робот-видеоглаз службы безопасности здания, проверяющий, в порядке ли коммуникации, но, скорее всего, санитарный инспектор будет уповать на тест-программу, и «таракана» гонять пожалеет — всё ж таки материальная ответственность. Затем, лавируя между пятнами света от прожекторов — из под «паука», к густо заполненным тенью улочкам любимого города. Всех фасетчатых буркал видеопостов не миновать, чересчур густо их понатыкано, но свести к минимуму встречу с ними возможно.

Не то чтобы мне хотелось что-то скрыть… просто не люблю, когда за мной подглядывают. Даже если это делает машина, и невостребованная в течении года видеозапись моих перемещений будет заархивирована и похоронена в проводах и жестких дисках архивов муниципалитета.

Квартал, в котором располагалось Управление полиции Восточного побережья накрывать шапкой небоскрёба-«паука» в своё время постеснялись.

И, по-моему, зря.

Смешно оно выглядело, это здание, с четырёх сторон окружённое огромными утёсами домоградов. В вечной тени, отбрасываемой громадами из стали и стекла, бетона и пластика; тени тех, кто действительно правит этим миром — корпораций, совершающих миллиардные сделки, банков, способных купить небольшое государство с одного-единственного дневного оборота, частных служб безопасности, улаживающих все проблемы без помощи полиции и куда более эффективно. Уделом территориального Управления полиции осталась разве что патрульно-постовая служба, а копы превратились в ночных сторожей, чьи крики не пугают даже уличную шпану.

Впрочем… мы всегда были ночными сторожами. Так что обижаться не на что.

— …Кем вы себя воображаете, детектив Стоун? Шерифом с Дальнего Запада? Вы не любите писать отчёты, детектив Стоун?

— Я предпочитаю результат…

— Три трупа — ваш результат! Вы застрелили трёх подозреваемых, детектив! Я особо обращаю ваше внимание на этот факт, Стоун, подозреваемых! Да будь даже они виновны, они получили бы всего лишь лет по тридцать каждый! А вы их убили. На вашей родине так принято?

— Дискриминация по национальному признаку, мэм?

— Не «мэм», а «господин старший инспектор отдела внутренних расследований»! И… постойте-ка, вы полагаете, что мой пол мешает мне выполнять мои обязанности?

— Сами признались…

— Что?! Да вы сексист, Стоун! Вы отстраняетесь от работы, детектив, и я лично прослежу за тем, чтобы ты, мразь, шовинист мужской, получил всё, что тебе причитается.

— Лесбиянка недотраханная! — буркнул я себе под нос и тут же испуганно огляделся. А то влепят иск за домогательство сексуальное — и всё, с приветом, Джеком звали. Хорошо если только на Аляску сошлют, а ну как платить заставят? Суммы исков по таким делам до сих пор заставляют меня сожалеть что я не адвокат.

На ступеньках Управления я остановился, украдкой потянулся в карман за фляжкой и, избавившись от винтовой пробки, высосал несколько унций виски.

Пьяным на службу, конечно, приходить не рекомендуется. С другой стороны, я вроде как уже и не коп — на службе сохраняюсь благодаря личному и корыстному интересу шефа Управления.

А главное — «цербер» на входе оснащён, в числе прочих интересных штуковин, «нюхачом». А эта штучка способна по запаху пота, выделяемого моими железами, определить, что я съел накануне.

И если моя диета никакого секрета не представляет — разве что от личного врача, который откажет мне в страховке, если проведает, что я не выполняю его рекомендаций — то запись об употреблении препаратов из запрещённого списка мне вовсе ни к чему.

Лучше уж сойти за пьяного.

Да, собственно, и врача о несоблюдении рекомендаций я оповещать не намерен — наверняка мониторинг моего состояния в досье ни от кого не засекречен.

Один из Лиги-Борцов-Против-Всего-На-Свете, постоянно отирающихся перед Управлением (равно как и магистратом, судом и ещё парой десятков присутственных мест) увидев, что я замер на месте, вместо того, чтобы деловым шагом пронестись под сводом «цербера» и сгинуть в недрах здания, стремглав ринулся ко мне.