Журнал «Вокруг Света» №01 за 1992 год

«Ниже же пещеры святого Илии обретается монастырь невелик, но лепотен, идеже церковь естественна есть, пещеры и келий лепо устроены, и тут иноки римского закона обитают, именуемые кармелиты, от Кармила горы», — писал Василий Барский об этом достопамятном месте. Но сегодня здесь уже нет той обители, а стоит новое здание кармелитского монастыря; оно было построено на средства французского короля Карла X. Для Франции это место особенно памятно: Наполеон Бонапарт, безуспешно пытавшийся в 1799 году взять город Акко, присылал сюда своих раненых, и в саду монастыря сохраняется памятник над общей могилой скончавшихся на Кармиле французских солдат.

Есть на Кармиле и русские владения. С 1908 года Русская Духовная Миссия имеет здесь большой участок, приобретенный для обслуживания паломников. Храм во имя св.пророка Илии и несколько зданий расположены в саду, обнесенном оградой из дикого камня. Сейчас этот участок находится в ведении Московской Патриархии.

Галилея. Из Хайфы паломники с «Надежды» совершили поездку по древней Галилее, где две тысячи лет назад проходила земная жизнь Спасителя. Мы побывали в Назарете; этот город полон святых мест. Видели колодезь Девы Марии. Неподалеку от него — Греческая православная церковь Благовещения Пресвятой Богородицы. А рядом — огромная новая католическая базилика Благовещения, принадлежащая ордену францисканцев. Церкви сооружены над древним гротом, в котором, по преданию, жили Иосиф и Мария с Богомладенцем. Церковь св.Иосифа тут же вблизи, построенная над плотничьей мастерской и домом Иосифа. «Пошли мы в монастырь, сооруженный царицей Еленой. В нем построена церковь на том самом месте, где прежде находился дом, в котором имела пребывание Пресвятая Дева Богородица, — писал русский паломник Кир Бронников, посетивший это место в 1820 году. — Оный монастырь по пленении (мусульманами. — Авт.) той земли был разорен; но ныне католиками обновлен; и в их владении находится церковь пространна и весьма красива, и мне таковой церкви нигде в Палестине видеть не случалось».

Сегодня вместо этой «пространной» церкви высится громадный двухэтажный храм из бетона, с огромным куполом, взметнувшимся над городом. Во дворе храма, на окружающей его стене, помещены несколько десятков майоликовых досок с молитвой к Божьей Матери. Они выполнены на разных языках, в том числе на русском и украинском.

Несмотря на краткое время, отведенное паломникам на пребывание в Галилее, мы побывали и на Фаворской горе — месте Преображения Господа. Именно на этой горе три ученика Иисуса Христа увидели, что от Него исходит свет, как от Солнца. По сторонам Его явились, тоже в лучах света, пророки Моисей и Илия, а из облаков послышался голос Самого Бога Отца...

Русский паломник XII века игумен Даниил в «Книге хожений» сообщал о посещении Фавора: «Выше всех окрестных гор Фаворская гора, уединена от других гор и стоит посреди равнины очень красиво, как умело сделанный стог, круглый и очень высокий, великий окружностью. Высота горы выше, чем человек может с нее четырежды пустить стрелу, а если вверх стрелять, то и за восемь раз не дострелишь до ее верха. Гора вся каменная, всходить на нее по камням трудно и опасно, приходится руками на нее лезть, путь очень тяжек. Едва мы на нее влезли, с третьего по девятый час добирались до самого верха, хотя шли быстро...

На самом верху горы, к северо-востоку, есть место высокое, как горка каменная, небольшая, островерхая. На этом месте произошло Преображение Христа. Здесь создана церковь во имя Преображения, а другая церковь — во имя святых пророков Моисея и Ильи — создана подальше, на север от Преображения. Место Преображения прочно ограждено каменной стеной с железными воротами. Вначале здесь находилась епископия, ныне же католический монастырь».

Но в конце того же XII века все христианские сооружения на Фаворе подверглись разрушению «от сарацин» и долгое время лежали в развалинах.

В середине XIX века на Фаворской горе поселился архимандрит Иринарх, ученик знаменитого старца Паисия Величковского. Вход в свое жилище он на ночь заваливал камнем, питался орехами и злаками, которые произрастали на горе, а также подаянием редких паломников.  Иерусалимский патриарх Кирилл II решил помочь подвижнику в его трудах по восстановлению православной обители, но средств явно не хватало. И тогда начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме епископ Кирилл обратился к председателю Палестинского Комитета в  России: «Храмоздатель просит теперь 1500 рублей серебром, чтобы довершить начатое здание. Впоследствии потребуется, может быть, еще такая же сумма для снабжения церкви — иконостасом, который приятно было бы иметь из России, и утварью».

Россия помогла: постройка и внутреннее убранство храма были закончены в 1862 году. Старец Иринарх не дожил до завершения работ, окончание своего дела он завещал верному ученику — иеродиакону Нестору и его помощнику о.Илариону. Торжественное освящение храма было совершено патриархом Кириллом 6 августа 1862 года.

Сегодня среди обширного двора стоит простой храм, у входа справа гробница старца Иринарха. Храм — трехпрестольный, в правом приделе видны в абсиде алтаря потемневшие от времени камни, оставшиеся от древнего храма св.царицы Елены. На левом пилястре образ Преображения — дар великого князя Сергея Александровича. Монастырская колокольня возвышается над воротами ограды: она воздвигнута на пожертвования русской благодетельницы. Двор и прилегающие к нему ограждения засажены кипарисами, смоковницами, маслинами. Греческий монастырь давал прибежище сотням русских паломников, для чего позади храма были построены сводчатые залы.

Тогда же, в середине прошлого века, и францисканцы начали восстанавливать исторически принадлежащие им места на Фаворе. Были обнаружены грандиозные остатки средневековых и более ранних сооружений, и на них первоначально возвели небольшую базилику, которая с течением времени приобрела величественный вид.

Направляем свой путь к северной оконечности Тивериадского озера (Галилейского моря). Шоссе бежит по гористой местности, и вдруг внизу открывается большое водное пространство. Священное Галилейское море, дорогое для каждого христианина... Здесь две тысячи лет назад жил, ходил вокруг озера, проповедовал и совершал чудеса Иисус Христос.

Начинаем спуск к евангельскому городу Капернауму. Промелькнула на обочине дороги надпись, указывающая, что мы проехали место, лежащее на уровне океана. Галилейское море теперь хорошо видно. Оно располагается на двести метров ниже уровня океана.

Когда-то здесь пролегал путь игумена Даниила. В его время — начало XII века — в Палестине владычествовали крестоносцы, и все же передвижение по Иерусалимскому королевству представляло большую опасность. «Город Тивериада удален от Иерусалима на четыре дня пешего хода, путь от него страшен и очень тяжел, — писал игумен Даниил. — И судил мне Бог так пройти этим путем. Пошел иерусалимский князь Балдуин I со своими крестоносцами на войну к Дамаску; путь их шел к Дамаску мимо Тивериадского озера. Я узнал, что князь поклонился и сказал: «И я хотел бы пойти с тобою к Тивериадскому озеру, чтобы там походить по всем святым местам /около Тивериадского озера. Ради Бога, возьми меня, князь». Тогда князь с радостью великой повелел мне пойти с собой и нарядил меня к своей личной охране. Тогда я с радостью великой нанял коней для себя и прошел без страха и потерь с царскими воинами все страшные места. Без войска этот путь никто не может пройти, только императрица Елена ходила этим путем».

Наш паломнический автобус приближается к Тивериаде и Капернауму — городам, расположенным на берегу Тивериадского озера. Господь Иисус Христос часто бывал в Капернауме. Здесь Он исцелил человека, одержимого злым духом, человека расслабленного, тещу апостола Петра и слугу римского сотника. В Капернауме Он открыл своим ученикам тайну о Евхаристии...

Идем пешком в Капернаум. Древнего города, в котором жил Христос и его ученики, теперь не существует. Многолетние раскопки дали возможность частично восстановить место, где находился храм, в котором проповедовал Христос. Недалеко обнаружен фундамент дома, в котором жил апостол Петр. Среди развалин Капернаума можно видеть большое квадратное здание, камни которого тщательно обтесаны и выделяются большим размером. Это остатки церкви, построенной святой царицей Еленой на месте, где был дом апостола Петра.

Что касается Тивериады, то в Библии о ней упоминается лишь в Евангелии от Иоанна: «После сего пошел Иисус на ту сторону моря Галилейского, в окрестности Тивериады» и «пришли из Тивериады другие лодки». Из кратких строк явствует, что этот город, стоявший на берегу Галилейского озера, был портом. Раскопки, проведенные здесь русскими археологами в начале XX века, смогли дополнить краткое евангельское сообщение о Тивериаде.

Палестиновед М.Ростовцев, посетивший Тивериаду в начале 1900-х годов, тщательно проанализировал результаты раскопок. Здесь, на русском участке, при расширении купленного для устройства подворья дома, что стоял на самом берегу озера, недалеко от южной окраины города, у самой стены, были сделаны интересные находки, никем до тех пор не отмеченные и не описанные. М.Ростовцев с помощью отца Ивана, заведовавшего русским подворьем в Тивериаде, составил мнение о характере найденных древних руин: «Свет на цель и назначение открытых стен и пяти продолговатых крытых полуцилиндрическим сводом помещений, которые встроены о.Иваном в свою постройку, проливают найденные здесь в массе архитектурные части сооружения. При работах на озере и около озера о.Иван нашел сотни кусков стволов колонн из местного камня и целый ряд капителей разных размеров и разных типов. Большинство колонн он встроил в свои стены; капители, по его словам, все сохранил», — писал ученый в своей работе о русской археологии в Палестине.

Имея в своем распоряжении столь скудные данные, М.Ростовцев смог, однако, сделать глубокие научные выводы: «Уже беглый осмотр делает более чем вероятным, что найденные остатки принадлежат к набережной города, Это подтверждается тем, что в связи с нашими остатками стоят довольно значительные остатки мола, которыми пользуется и теперь наше подворье, как пристанью для лодок. Набережная эта была, очевидно, украшена портиками, может быть, в два этажа по всему ее протяжению. За этими портиками шли однородные помещения, 5 из которых, как сказано, найдены были почти целыми, вероятно, лавки и склады, на что указывают и найденные мельницы. (Найден целый ряд частью полностью сохранившихся зерновых мельниц, приводившихся в движение людьми или животными.)».

М.Ростовцев не ограничился в своих рассуждениях теми фактами, которыми располагал и на основании которых построил гипотезу. Для обоснования своего предположения он обратился к древним письменным свидетельствам и прежде всего отметил их чрезвычайную скудость: «Хотя нам о городе Тивериаде известно довольно много, главным образом из автобиографии Иосифа Флавия, и вообще благодаря интересу этого писателя к нашему городу, который сыграл в его жизни немалую роль, хотя нам известно кое-что и об топографии и об его истории, тем не менее прямого указания на существование в этом городе порта, гавани и набережной я в известных мне источниках не встречал...

И тем не менее существование порта в городе, основанном Иродом Агриппой, мне представляется почти несомненным. К этому ведет, во-первых, указание Иосифа Флавия на то, что значительная часть «черни» города составляли матросы... и его же частое упоминание озера как пути, по которому легко и удобно было проникнуть почти в самый центр города.

Обращу внимание еще и на то, — рассуждает далее ученый, — что население Тивериады было по преимуществу торговым, причем вело торговлю не только внутреннюю, но, очевидно, отправляло продукты Галилеи и за море, специально в Рим, где у тивериадцев была своя большая торговая контора... Такое центральное значение Тивериады в Палестине, приравнивавшее ее к таким городам, как Тир, Таре и др., почти немыслимо, если не предположить существования в этом городе хорошо защищенной гавани: Генисаретское (Тивериадское. — Авт.) озеро может быть очень и очень злым».

Более трудным для русского палестиноведа был вопрос о том, возникли ли гавань и порт с молом сразу же после основания города, то есть выстроены ли они Иродом или позже. Ответ на это должно было дать более подробное изучение найденных в Тивериаде руин. Но в этом случае, несмотря на смелость своих предположений, ученый проявил благоразумную осторожность и датировать эти руины не решился.

Усталые, прибыли мы на берег Иордана и с благоговением омыли свои стопы в водах священной реки. Сейчас у ее истока из Генисаретского озера оборудовано специальное место для массового погружения верующих в иорданские воды.

Раньше русские паломники старались посещать Иордан зимой, в Крещенский сочельник. Они добирались до реки на верблюдах, большим караваном. После водосвятного молебна, под пение «Во Иордане крещающуся Тебе, Господи...», все паломники окунались в священные воды Иордана. Так как течение здесь быстрое и легко может снести даже умеющего плавать, то вдоль берега обычно протягивался канат. Издавна у русских паломников укоренился обычай погружаться в Иордан в чистых сорочках. Эта рубаха потом бережно хранилась паломником на смертный час, когда он надевал ее вместе с крестом из Иерусалима, освященным на Гробе Господнем.

Но у современных паломников время спрессовано до предела... Мы должны были возвращаться в Хайфу, чтобы продолжить плавание. Вечером, снявшись с якоря, «Надежда» пошла вдоль берега на юг, взяв курс на Яффу.

Яффа. Библия, в которой не раз упоминается Яффа, — один из основных источников информации о существовании в давние времена этого порта. Из Ветхого завета мы узнаем, что Яффа была перевалочной пристанью для Иерусалима во времена царя Соломона. Сюда отправлял царь Тира Хирам ливанские кедры для постройки храма, возводившегося Соломоном в Иерусалиме. В древности Яффа (греческое название — Иоппия) была ознаменована чудесным событием: здесь апостол Петр воскресил благосердую Тавифу...

С особым чувством всматривались мы в очертания города, появившегося в утренней дымке. Ведь именно здесь когда-то многие русские богомольцы впервые ступали на Святую Землю: отсюда начинается кратчайший путь до Иерусалима.

А.Недумов, один из русских паломников, так описывал высадку богомольцев с корабля на берег, которую ему довелось наблюдать в Яффе в конце прошлого века:

«Мы остановились на рейде в 2-х верстах от пристани г. Яффы. — Через несколько минут нас со всех сторон окружили лодочники, которые со страшным гамом с двух сторон взбирались на пароход. Все мы были предупреждены о проделках арабов в подобных обстоятельствах и усугубили свою бдительность: паломницы сидели на своих мешках, а паломники крепко держали в руках свои вещи. Как хищные звери, арабы рыскали по палубе, разыскивая пассажиров. Вдруг одна из паломниц закричала: «Ай, батюшки, голубчики, помогите...» — и, заливаясь горькими слезами, бросилась за черномазым, но араб уже успел сбросить ее мешок в баркас. Такие и подобные крики поминутно раздавались то в одной, то в другой части палубы... На какой баркас попали вещи, многие совсем не знали. Паломников арабы бросали на баркасы как вещи, паломницы летали иногда чуть не вверх ногами, некоторым пассажирам при этом пришлось испытать боками прочность лодочных бортов. Желание как можно больше забрать на баркас пассажиров объясняется крайней их бедностью, вообще же они довольно честны, и вы можете быть уверены, что вещи ваши не пропадут, хотя бы они попали и на другой баркас».

К счастью, все это осталось в прошлом, и экипажу «Надежды» не грозила участь наших предшественников. Лодья благополучно вошла в гавань, проскочив опасные рифы. Правда, тотчас сойти на берег нам не пришлось: местные власти просили перейти в более удобную гавань Тель-Авива, неподалеку от Яффы, и в полдень «Надежда» заняла место на стоянке для яхт перед высотной гостиницей.

Тель-Авив совсем еще молодой город, детище нового израильского государства. Все в нем новое — дома, магазины, конторы, улицы. Основан он был в 1909 году, когда на песчаных дюнах, на месте теперешнего большого города, поселилось 60 еврейских семейств. Тель-Авив очень быстро растет, пригороды подошли вплотную к Яффе. С 1950 года оба города стал возглавлять один мэр. Объединенный город теперь носит название Тель-Авив — Яффа.

Иерусалим. В прошлом путь от Яффы до Иерусалима занимал не один день. Но в 1880-е годы на русские средства был проложен прямой путь к Святому Граду. «Из Яффы в Иерусалим русским правительством недавно устроена удобная шоссейная дорога, дающая возможность в карете проехать из Яффы в Иерусалим за 12 часов», — писал протоиерей А.Ковальницкий, прибывший сюда в 1884 году из Одесской губернии. XX век еще больше сократил расстояния, и мы добрались до Иерусалима за два часа на скоростном двухэтажном автобусе. При подъезде к городу путников встречает недавно заложенный на горных уступах сад, и надписи на нескольких языках, в том числе и на русском, гласят: «Сад имени А.Д.Сахарова».

Русский храм и здание Миссии находятся в двух шагах от старого города. Здесь нас встретил начальник Русской миссии архимандрит Никита (Латушко), который устроил прием в честь гостей. На приеме присутствовали также советские кинематографисты, снимавшие документальный фильм «Святая Земля». А в ночь с 12 на 13 сентября в Русскую миссию прибыла московская журналистка из газеты «Рабочая трибуна». «Паломница Наталья» пешком прошла путь от Москвы до Одессы, затем на грузовых судах добралась до Кипра, а оттуда самолетом прибыла в аэропорт Лод, где ее встретили члены миссии. 13 сентября в сопровождении насельницы Горненской русской обители монахини Натальи мы побывали в старой части Иерусалима и поклонились Гробу Господню. Это была первая встреча со святыней храма Воскресения Христова, но, конечно, не последняя...

Иерихон. На следующий день мы отправились в поездку по Иудее и перво-наперво побывали на развалинах древнего Иерихона. «Самый древний город в мире» — сообщает надпись при въезде в Иерихон. Здесь со второй половины прошлого века имелся русский участок со странноприимным домом. Караваны русских богомольцев, следовавших из Иерусалима на Иордан, пользовались радушным гостеприимством. «В Иерихоне встречают русских поклонников огромные самовары, которые кипят на дворе чуть ли не всю ночь, так что всякий может заварить себе чаю», — сообщалось в «Путеводителе по Святой Земле», изданном в Одессе в 1886 году. Но русское присутствие в Иерихоне отмечено, однако, не только чаепитием, но и исследованиями в области библейской археологии.

Библия повествует о том, как войско израильского вождя Иисуса Навина осадило Иерихон, жители которого укрылись за стенами города. «Тогда сказал Господь Иисусу: вот, Я предаю в руки твои Иерихон и царя его, и находящихся в нем людей сильных... Обойдите вокруг города семь раз, и священники пусть трубят трубами; когда затрубит юбилейный рог, когда услышите звук трубы, тогда весь народ пусть воскликнет громким голосом, и стена города обрушится до своего основания, и весь народ пойдет в город, устремившись каждый со своей стороны». Божий наказ был исполнен, «и обрушилась вся стена города до своего основания, и весь народ пошел в город каждый с своей стороны и взяли город».

Руины древнего города издавна привлекали исследователей, правда, раскопки, произведенные в Иерихоне, в основном были организованы иностранными археологическими Обществами. Но картина будет неполной, если не упомянуть и о трудах Православного Палестинского Общества. Начало раскопкам на русском участке положил в 1875 году начальник Русской Духовной Миссии архимандрит Антонин (Капустин). В 1886 году Палестинское Общество ассигновало на раскопки 1500 рублей, и к делу приступил Д.Д.Смышляев.

В саду, расположенном на русском участке в Иерихоне, издавна замечали остатки мозаичных полов. Археолог Я.И.Смирнов исследовал их в 1891 году и установил, что они являются остатками частного дома. «На значительном пространстве обнаруживаются следы разрушенных домов: на пустырях видны небольшие холмики, образовавшиеся от развалившихся зданий, на одном из них лежит база колонны; в садах при работах находят стены, иногда сложенные из больших, хорошо отесанных камней», — писал об этих раскопках церковный искусствовед Н.П.Кондаков.

Раскопки в Иерихоне продолжались, и каждый день приносил русским исследователям радость открытий, «...постоянно открываются новые предметы вследствие расчистки почвы... — сообщалось в журнале «Известия Русского археологического института в Константинополе», — очень интересны во многих отношениях пещеры, находящиеся в близости монастыря Иоанна Хозевита. Но проникнуть в них не оказалось возможным, так как доступ к пещерам соединен с невероятными затруднениями». Однако не все результаты раскопок были доступны для дальнейших исследований. В Палестине в те годы для археологов не было никаких гарантий со стороны турецких властей, и неудивительным кажется сообщение, сделанное в тех же «Известиях...» вскоре после завершения раскопок: «Часть мозаик, открытых архимандритом Антонином, была им сфотографирована, часть камней с надписями приобретена им, другая часть хранится в благонадежном месте. Но есть мозаики и надписи, которые снова зарыты и место нахождения которых знает только драгоман Русской Духовной Миссии, при посредстве которого и сфотографированы Институтом несколько мозаик и надписей».

Продолжение раскопок было в дальнейшем затруднено и тем, что началось возведение зданий русского подворья и храма. Однако при закладке фундаментов было сделано очередное важное открытие: найдено мозаичное надгробие основателя древнего храма — из текста надписи, обнаруженной на надгробии, следовало, что игумен Кириак умер 11 декабря 566 года. Стало ясно, что русское подворье и храм основаны на месте монастыря и церкви VI века.

М.Ростовцев, уже упоминавшийся мною, сообщал и некоторые другие подробности о раскопках, проведенных вблизи остатков древнего храма в Иерихоне: «К сооружениям монастырским и церковным, может быть, принадлежало и любопытнейшее сооружение, находящееся недалеко от Церкви. Я имею в виду куски большого гранитного (синайский гранит) цилиндрического камня, покрытого снаружи орнаментом в виде сетки или медового сота и встроенного в мурованный цилиндр, сооруженный над колодцем или ямой, в которую сбоку ведет лестница. Вверху посредине в мурованном цилиндре сделано отверстие, ведущее в упомянутое углубление или колодезь».

Русские археологи осознавали ту большую важность, которую представляли раскопки в Иерихоне. Были планы исследовать русский участок" более подробно. Но, к сожалению, целый ряд обстоятельств и, прежде всего, первая мировая война не дали возможности продолжить так успешно начатое дело.

...К востоку от Иерихона лежит Мертвое море, оно неизменно вызывало интерес у русских паломников — и мы не были исключением. «Мыхомся все в море Мертвом, хотяще искусити и увидети естество и силу воды оной, идеже много познахом чудеса: яко вода крепко слана (солона. — Авт.) есть и горька, яко вода потопитися или нырнуть или погрузитися человека не допущает», — писал Василий Барский, удивленный необычными свойствами морской воды, напоминающей рассол. Желая получить эффектные фотокадры, некоторые из наших паломников ложились в воду на спину, клали ногу на ногу, а в руках держали отечественную газету, просматривая новости трехмесячной давности.

На обратном пути в Иерусалим мы посетили монастырь преп. Герасима, знаменитого подвижника, скончавшегося в 475 году в обители, основанной им близ Иордана. Монастырь восстал ныне из развалин благодаря усердию греческих паломников. Здесь нам показали пещеру, в которой укрывались и отдыхали Богородица с Младенцем Иисусом и Иосиф Обручник на пути в Египет...

Дальше наш путь лежал по глубокому и дикому ущелью — к обители св.Георгия Хозевита, прилепившейся к отвесной скале. Этот монастырь был основан в VI веке на том месте, где, по преданию, постился бездетный Иоаким, вознося молитвы, и где ветхозаветный праведник получил от ангела благую весть о последующем рождении от него Богоотроковицы Марии.

В V веке на этом месте поселился искавший молитвенного уединения преп. Иоанн, египтянин, прозванный Хозевитом. При нем и в последующие века здесь процветала Лавра; в ней прославился преп. Георгий Хозевит, гробница которого уцелела до наших дней. Его именем и назван этот монастырь. Основатель обители — св. Иоанн Хозевит, впоследствии стал епископом Кесарии Палестинской, но перед смертью снова удалился в свою уединенную монашескую келью, где и скончался. Один из паломников, современник русского игумена Даниила, в начале XII века посетил этот монастырь и сообщил о том, что «мы нашли в этой обители многих мужей, замечательных святостью их жизни».

Претерпев все испытания, выпавшие на долю других палестинских обителей, монастырь долгое время пребывал в запустении. В XVI веке в нем снова начала было теплиться жизнь: здесь поселились два отшельника, пытавшихся восстановить древнюю лавру. Но их усилия были недостаточны, и обитель вскоре снова опустела. «Любопытны развалины ее, с хорошо сохранившимися фресками и надписями, в усыпальнице, по своей недоступной местности, редко бывают посещаемы путешественниками», — сообщалось в русской печати 1870-х годов. Но сегодня этот монастырь, как и обитель св. Герасима, вернулся к жизни. Здесь подвизаются несколько греческих монахов, которые радушно приняли нас, предложив по чашечке крепкого кофе. Стоя на ветхом балкончике, мы смотрели с головокружительной высоты вниз, на зелень кипарисов, растущих около почти пересохшего русла ручья.

В монастыре преп. Хозевита усопших хоронят, как и везде в восточных монастырях, без гроба, неглубоко в земле или под полом; потом через определенный срок вынимают кости и черепа и складывают их в особой усыпальнице. Такую усыпальницу можно видеть и здесь.

Вернувшись в Иерусалим, мы поднялись на Елеонскую гору — святую для христиан всего мира, а также присутствовали за божественной литургией у Гроба Господня. Это было главной целью нашего паломничества, и об этом — мой дальнейший рассказ.

Продолжение следует

Архимандрит Августин (Никитин) Фото Юрия Масляева

Сурма, которые «лучше других»

Малоизвестные даже антропологам, полукочевые племена сурма отгорожены от мира труднодоступными горами юго-западной Эфиопии. Неспешный образ жизни земледельцев и скотоводов зачастую нарушается набегами соседних племен. Правительственные чиновники редко оказывают посредничество в этих раздорах. В случае удачи неприятель угоняет скот, захватывает или уничтожает урожай. Иногда сурма вынуждены покидать свои деревни и осваивать новые участки, что требует упорного труда на этих горных землях. Некоторые становятся золотоискателями, чтобы поправить разоренные хозяйства, приобрести ружья, восполнить численность скота. Но подобные несчастья случаются не так уж часто, потому что сурма — смелые воины, умеющие дать достойный отпор врагу.

О давних военных традициях свидетельствует удивительный ежегодный праздник Донга — состязание мастеров единоборства на шестах. По-видимому, военные действия внутри племени стали основой этого ритуала, который начинается после сбора урожая. Танцы и песнопения, шум и ярость палочных боев царят здесь с ноября по февраль. Вооруженные двухметровыми шестами, бойцы стараются повергнуть противника. Среди них выделяются официальные участники соревнований от разных деревень. В отличие от прочих они надевают подкладки и щитки на грудь, руки и ноги, а голову и шею обматывают плотной тканью, чтобы не оказаться покалеченными в предварительных боях.

Большинство схваток длятся всего минуты. Ограничение одно: нельзя убивать соперника. Если такое случается, нарушителя и его семью изгоняют из общины, их собственность конфискуется, а дочь может быть отдана семье потерпевшего. Победитель турнира поднимается на настил из боевых шестов к группе девушек, которые решают, кто из них предложит себя чемпиону в жены. Ведь он — гордость деревни.

Праздник дает возможность продемонстрировать и все преимущества здешней моды, дающей полную волю фантазии. С артистическим мастерством местные художники разрисовывают тела своих соплеменников. Пальцы мастеров обращают сурма в узорчатые картины, подчеркивающие красоту и силу. Материал для этого раствор мела и охра.

Женщины разрисовывают лицо и грудь, носят традиционные губные и ушные пластинки. Происхождение этого обычая неизвестно, он сохранился здесь только у этого племени. Когда женщине исполняется 20 лет, ей протыкают нижнюю губу (болезненная и опасная из-за возможного заражения операция) и вставляют в отверстие маленький прокаленный диск. В течение года постепенно вставляются все более широкие пластинки. Величина диска показывает количество скота, затребованного родителями за руку девушки. Пластинками можно обмениваться, но только не теми, что подарены мужчинами.

Как у взрослых, так и у детей головы выбриты это показатель красоты у обоих полов. Выражение близкой дружбы у ребятишек одинаковые рисунки на теле или грим на лице, которыми они старательно украшают друг друга.

Достигнув зрелости, девочки начинают носить передник из металлических пластинок и использованных ружейных гильз. Это украшение весит около пяти килограммов! Такая юбка составляет одежду девушки до замужества. Считается, что это ослабляет половое влечение. Ведь если она забеременеет до брака, то унижение будет сопутствовать ей всю жизнь, потому что ей будет запрещено носить губную пластинку, даже если любовник женится на ней и уплатит положенный выкуп. В то же время такой передник, по другому поверью, помогает прельщать мужчин...

О себе сурма говорят: «Мы лучше других, ибо мы наслаждаемся свободой в лесу, у нас нет хозяев, эта земля наша, и мы можем вволю пить молоко. Мы не хотим отказываться от рисунков на теле, палочных боев, губных пластинок. Это наша жизнь. Мы верны своим традициям».

По материалам журнала «Нэшнл джиогрэфик» подготовил П.Павленко

В будни праздник жди, пускай дни черны...

Григорий Иванович Белоус растворил ставни, пустив в комнаты свет и звуки улицы. Утро мерцало от бликов листвы, послушной дуновениям ветерка. Порой небо затягивалось дымкой, которая временами прорывалась, обнажая желанную синеву. Прогромыхала бричка. Кони причудливо преломились в волнистом стекле. Таком же, видно, старом, как и сам этот чистый и еще добротный дом с вензелем над крыльцом — «построен в 1909 году».

Во дворе вальсировали голуби, каждый под свое воркование. Их белые, палевые и сизые подружки, курносо-хохлато-бантастые наперегонки с курами подбирали рассыпанное зерно.

— Соседские налетели. Так и корма не напасешься, — добродушно проворчал хозяин. — За бричкой моей приехали. Она крашеная, чистая. Атаман давеча все упрашивал детишек покатать, да я лучше сегодня так на праздник посмотрю. Накатался за семьдесят лет...

Официально праздник открылся в 9 утра. И вот... Издалека послышался цокот копыт, потом — нарастающий, лавинообразный, дробный галоп. Толпа заволновалась. Новый день и общее приподнятое настроение помогали забыть невеселые мысли, куда-то уходили заботы. Главное сейчас было — не пропустить, разглядеть. И свет больше не гас от набегов истаявших облаков. Вдруг каждый ощутил, что проснулась в нем любовь к ближнему. Жить — как раньше. Быть истинным христианином. Творить молитвы и соблюдать посты, совершать добро словом и делом. Трудиться в поте лица своего.

Впереди станичный атаман Левченко. Шашку наголо, вперед и вверх для приветствия. На белой черкеске, в орденах и медалях мечутся вспышки от солнца, перескакивают на кинжал, сбрую. Золото букв — «Терское казачество» — по голубым шелковистым волнам знамени. И волнение от встречи с дыханием прошлого. На сцене эти броские, будто степные цветы весной, сшитые по заказу за большие деньги костюмы и форма, могли бы показаться бутафорскими. Но не здесь. Не в этот день…

Хлебом и чарочкой встречали атамана Терского казачества Коняхина и его заместителя, начштаба Евдокимова,- дорогих гостей из соседних станиц.

— Господний день! Дабы отметить его, шли мы семьдесят с лишним лет. Нас убивали, нас топтали, нас унижали. «Вы казаки, а не люди», — говорили нам. Да, мы — казаки. Но мы — люди!.. От Украины и до Дальнего Востока нас 15 миллионов, — так начал речь Коняхин.

Спортивный самолетик, кружившийся, над станицей, вдруг спикировал над собравшимися. Шлейф листовок потянулся с чистого неба. Одну поймали рядом со мной, зачитали вслух. Детишки слушали, даже перестали сосать леденцовые петушки. «Дорогие станичники! Исполком Архонского станичного совета поздравляет Вас с праздником победы демократии, с престольным праздником Александра Невского, с праздником станицы — началом возрождения традиций и обычаев наших предков. Добра и радости Вам на многие лета!»

Когда зазывала пригласил народ на ярмарку и с трибуны сошли почетные гости, я подошел к председателю колхоза Дмитрию Михайловичу Калиниченко. Поздравил с возрожденным праздником. Его слова запомнились: — Казак без лошади — не казак. В первую очередь мы хотим привить любовь к лошади. Верховой езде обучить не только детей, но и взрослых...

 

Когда-то в Архонке было более тысячи лошадок. Все на них делали: пахали, сеяли. Урожай свозили, так на многие сотни метров обозы вытягивались. Труд на земле всегда казаки уважали...

...Народ веселился. Соревновались хоры. Отец Виталий из Покровской церкви Владикавказа заметил: «Я интересовался, все певцы — выходцы из Полтавы. Там всегда хорошо пели. Знаю, сам с Украины».

В парке, на месте бывшей церкви, совершили молебен, божественную литургию и водрузили крест. Бог даст, снова построят храм во имя князя Александра Невского.

Для контраста поискал дикое место. Но на многие километры вокруг — поля. Зрелые. Местами убранные и запаханные. И с новорожденной зеленью рапса. В ложбинке заприметил знакомую бричку, что уронила дышло. Пофыркивали кони. Их острый дух смешивался с запахами трав...

Вечером огромное, как рай, застолье.

«Ну-ка, ребята, споем «Конь боевой»...» — «За туманом!»... — «С той криницы воду брала!» — перекликаются голоса молодых. — «Черный ворон», для атамана».

И спели так, что вправду шапку снимешь...

Станица Архонская В.Семенов, наш спец.корр. Фото автора

Пятиконечные из созвездия Лиры

Идея этой экспедиции на Камчатку оказалась поначалу совершенно фантастичной. Организована была экспедиция директором Всесоюзного экспедиционного объединения «Рубежи» Владимиром Бурлаковым и журналом «Вокруг света» для того, чтобы вступить в контакт, образно говоря с неким Космическим Разумом. Описываемые события можно отнести в разряд странных, загадочных и сегодня даже вряд ли объяснимых, но они произошли, и это факт. О них и пойдет речь. Географические названия тех мест, где побывала экспедиция, изменены. Надеемся, что читатель поймет, почему мы это сделали.

Приглашение

Ночное фиолетовое небо на горизонте зазеленело, и огромное солнце вынырнуло из-за гряды гор, опаляя оранжево-красными лучами каменистую равнину с редкими деревьями. Они торчали из земли толстыми коричневыми столбами, которые наверху заканчивались двумя изогнутыми ветками, наподобие рогов. Вокруг ни звука, ни шороха. Задыхаясь от нестерпимой жары и едва передвигая ноги, я двинулся к одному из них, чтобы перевести дух под его голубоватой тенью. Наконец, прислонившись к стволу, облегченно вздохнул. Раздавшееся откуда-то сверху жужжание заставило меня повернуть голову, ставшую внезапно тяжелой. Над горизонтом, на ровной зелени неба мерцало, увеличиваясь в размерах, желтое пятно. Оно стремительно приближалось, пока не замерло на камнях метрах в ста желтым клубящимся облаком. Через несколько секунд оно приняло четкие очертания старинной арфы, но высотой с двухэтажный дом. Жужжание прекратилось, послышался мелодичный звон и... передо мной возникли две фигуры в белых одеяниях наподобие туник. Ростом они были выше деревьев. Большие круглые головы, явно несоразмерные с телом, были с отливающими красной медью короткими жесткими волосами; пустые, с тарелку, глаза без зрачков на невыразительных лицах, вместо рта узкая щель, нос едва выступал еле заметным треугольником.

Одежда полностью скрывала их фигуры, но именно от нее я не мог отвести глаз. Только что она была ослепительно белой и вдруг начала переливаться голубым и сиреневым с разными оттенками.

— Мы приветствуем тебя на планете Дотуми созвездия Лиры.

Я вздрогнул. Раскатистый металлический голос грянул буквально с неба. Однако лица их оставались неподвижными, щель рта даже не дрогнула. Но страха я не ощущал.

— Меня зовут Каной, мою спутницу Линея. Мы давно были с тобой в контакте, но ты не знал этого. Многие из людей на Земле и не подозревают, что мы наблюдаем за ними. И открываемся им только после их физической смерти, когда они переходят в иное энергетическое состояние. Ведь и ты тоже умер, и теперь продолжишь свое существование на прекрасной Дотуми...