Журнал «Вокруг Света» №09 за 1993 год

— Нет, нет! — Василий быстро поднялся с пола.

Абиб, уставший от долгого стояния и одурманенный сладостными мечтами, не расслышал слов Кардилы. Дверь хижины внезапно распахнулась, и пленники выскочили из нее, как два резвых канчила (оленя).

«Как это?! Почему?!» — не верил Абиб своим глазам. От страха ноги подкосились, горло одеревенело.

На пути Василия встали два воина и в замешательстве смотрели на него. Не теряя времени, он стремительно схватил их за руки и столкнул лбами с такой силой, что они отлетели друг от друга, как два пустых кокоса. Третий воин, расположившийся у пальмы, крепко спал. Василий с Кардилой осторожно обошли его стороной, не потревожив сладкий сон. В конце селения двое воинов о чем-то отчаянно спорили и не сразу заметили пленников. Когда они схватились за паранги, Василий успел нанести им несколько сильных ударов, от которых они не смогли подняться. С изумлением наблюдала Кардила за действиями оранга путих. От такого огромного и неповоротливого мужчины она никак не ожидала поистине воинского умения. Ее удивило, что даже дыхание у него не сбилось.

— Шевелитесь, паразиты, быстрее! — совсем рядом раздался голос раджи.

— Сирегар! — замерла она.

— Они не ушли далеко! Если вы не поймаете их, я устрою вам, бездельники, такие мучения, что вы проклянете своих предков, подаривших вам жизнь! — визжал Сирегар и злобно топал ногами.— Все вы будете сидеть в яме с рыжими муравьями, попробуйте только упустить их!

— Скорее, к болоту,— шепнула Кардила и побежала первой, показывая дорогу.

Через несколько метров их остановили громкие крики, доносившиеся со стороны селения.

— Поймали! Великий раджа! Поймали!

В недоумении они остановились.

— Кричите громче, чтобы услышала глупая девчонка! — радостно вопил раджа.— Кардила! Тебя ждет Ани! Ты слышишь?! Вернись, иначе мы будем долго мучить ее и потом бросим на съедение шакалам!

«Ани?! Зачем она здесь?!» — никак не могла сообразить Кардила. Прошлое застало ее врасплох. «Она пришла спасти меня! Отважная Ани пришла к людоедам, чтобы в который раз спасти меня! Значит, она все время была неподалеку и в самый опасный момент отвлекла воинов на себя!» Василий не все понял, о чем шептала девушка, но одно было ясно: она твердо решила вернуться.

— Нет! — решительно сказал он и крепко взял ее за руку.— Возвращаться нельзя. Они убьют Ани, тебя и меня.

Кардила рванулась в сторону селения, и пришлось вновь удержать ее.

— На, бери паранг,— приказал Василий резким тоном. — Убей меня. Я не хочу мучений. Без тебя мне не найти дорогу. Лучше ты убей меня здесь, чем пытки там.

Сомнения раздирали ей душу: не в силах предать Ани, она не могла и убить оранга путих. Ее возвращение вряд ли спасет Ани, но не попытаться спасти единственно близкого тебе человека, — так не поступали даже рабы в ее племени.

— Убегай дальше, Кардила! Убегай! Заклина...— голос Ани внезапно оборвался, и Кардила вырвалась из рук Василия с такой яростью, что все девичьи браслеты остались в его ладонях.

На одном дыхании бежала она обратно, и лишь у самого селения Василию удалось схватить ее.

Он подхватил девушку на руки и бросился в терновник. В густых кустах Василий почувствовал, как погружается в мягкий ил. Там оказалось болото.

— Я видел, как он с девчонкой побежал в сторону джунглей,— услышали они в нескольких шагах от себя.

Один из воинов подошел к кустам вплотную и крикнул остальным:

— Я точно знаю, они здесь! Сейчас мы их прикончим! На этот раз им не уйти!

Дыхание погони становилось все ближе. Василий сорвал тростниковый стебель, разломил пополам, сунул одну половинку в рот Кардиле, другую — себе, и они погрузились в ил. Сколько они пролежали в болоте, с трудом дыша через тонкие трубки, несколько минут или часов, Василий не смог бы сказать. Время замерло вместе с ними. Когда он высунул голову на поверхность, стемнело.

Кардила сидела рядом и, не отрываясь, смотрела в одну точку.

— Давай поскорее уйдем отсюда,— попросил Василий.

Ночь догнала их у огромного баньяна, под густой кроной которого они расположились. Быстро нарвав пальмовых листьев, Василий сделал подобие циновки, куда в изнеможении опустилась Кардила и мгновенно заснула. Василий лег неподалеку.

Бледный полумесяц осветил верхушки деревьев. Кокосовые пальмы напоминали метлы. Их плоды, свисающие гроздьями, привлекли ночных обитателей. Сюда слетелись совы и калонги. Возбужденные предстоящим пиршеством, они издавали противные визгливые звуки, и Василию долго не спалось. С тревогой вслушивался он в многоголосье джунглей, боясь услышать в них не дыхание зверя, а поступь человека. Под утро тяжелый сон одолел его. Ему представлялось, что он заперт в раскаленной русской бане, а жар все прибывает и прибывает... С трудом Василий открыл глаза, которые безжалостно обжигало полуденное солнце.

 

Под баньяном Кардилы не оказалось. «Наверное, пошла искать еду»,— решил он и, пересиливая себя, сделал несколько упражнений, разминая онемевшее тело. Время шло, приближая солнце к зениту.

«Могла заблудиться!» — встревожился Василий.

— Кардила! — негромко позвал он, и в ответ затрещали цикады.

— Кардила! — громкий окрик испугал мартышек, перепрыгнувших с одного дерева на другое. Тревога за девушку возрастала. Василий вернулся к баньяну, обошел его вокруг, но ничего настораживающего не увидел. На тропе, ведущей в селение, его внимание привлек желтый цветок орхидеи, который Кардила воткнула вчера в волосы. Цветок лежал на земле, ничуть не тронутый увяданием.

«Зачем она пошла в селение?! Может, ее схватили, пока я спал?!» Он бежал по тропе, предчувствуя беду. Пот заливал глаза, но Василий не успевал его вытирать. Вдалеке послышался шум селения, и на самом краю его он остановился. В глубине, у сопо собрались женщины и громко спорили. Кардила, окруженная воинами, что-то закапывала в землю.

«Безумная!» — прошептал Василий и сразу же вспомнил рассказ своего друга Али: «Если родственник или очень близкий тебе человек умирает у врага, ты можешь на рассвете прийти и похоронить его, но навсегда останешься рабом в этом племени. Иначе тело убитого отдадут на съедение свиньям».

«Безумная!» — с восхищением повторил он.

Изо всех сил Василий сдерживал себя, чтобы не побежать к Кардиле. Нежность, переполнявшая его, толкала на безрассудство. Он с трудом дождался темноты. Неподалеку прошли воины пак-пак, и пришлось глубже забраться в колючий кустарник.

Время ленивой улиткой ползло к вечеру. Моросящий дождь начался совсем некстати. Тело окончательно одеревенело, а мелкие капли методично выстукивали тревожные мысли о бесчисленных змеях, спрятавшихся в густой листве. Нахальные мартышки прыгали рядом и без умолку визжали. Тяжелые испарения затрудняли дыхание, от малейшего движения острые шипы кустарника резали кожу как осока. Отупляющее ожидание губительно действовало на нервы. Предчувствия не обманули Василия. Тонкая, гибкая змея сдавила шею так внезапно, что он не успел поднять руку и защититься от нарастающего удушья. Змея упорно тащила его куда-то в сторону и все сильнее затягивала петлю.

— Тащите быстрее этого борова,— узнал Василий визгливый голос раджи.

Глава 6

— Говори, не тяни. Сам вижу, не радовать пришел, — выговаривал Ван дер Вальк.

— Да,— мрачно согласился Ван Димен.— Радовать нечем.

Этот русский оказался опасней, чем мы предполагали.

— Где же Хальц и другие бездельники?

— Хальца убил русский.

— Убил?! Ты в своем уме?! Где же остальные четверо?!

— Йохана тоже нет.

— Да вы все спятили! — закричал Ван дер Вальк.— Где он сейчас?!

— На острове людоедов.

Ван дер Вальк брезгливо передернул плечами. Он не помнил ни одного случая, чтобы оттуда кто-нибудь возвращался.

— Срочно привезите ко мне Кирнштейна,— приказал он и, налив себе джина в стакан, выпил залпом. Горячая волна привычным теплом растеклась по телу. Глядя вслед Ван Димену, он подумал: «Ясная голова, да и мужества не занимать, но что значит простолюдин. Никак не поймет, что богатство и славу за один век не добудешь. Зависть его точит хуже всякой болезни...»

Ван дер Вальк сидел в ротанговом кресле, когда в сопровождении Ван Димена вошел Кирнштейн, и даже не повернул голову в их сторону. Кирнштейн был неприятно удивлен таким приемом, но постарался скрыть свои чувства под маской серьезной озабоченности.

— Добрый день, господин Ван дер Вальк. Извините за вторжение, но дело неотложное,— скороговоркой произнес он.

— Присаживайтесь, барон,— сдержанно предложил Ван дер Вальк.

— Вчера вечером я получил депешу из России. На первый взгляд ничего особенного. Обычные вопросы...

— И что же? — перебил его голландец.

Кирнштейн понял, что попал в немилость, и решил прибегнуть к испытанному средству.

— Пока не забыл. Извините, ради бога, мой карточный должок.

Увесистый кошелек с серебряными гульденами лег на колени Ван дер Валька.

Немецкая предусмотрительность не подвела и на сей раз, заметно смягчив голландца, хотя напряженная сдержанность в его тоне осталась.

— Ну, что за счеты! — произнес Ван дер Вальк.— Так я перебил вас, барон.

— В депеше также спрашивалось о ботанике: почему от него нет сообщений, а в конце был поставлен специальный знак, означающий уничтожение ее по прочтении. Увы, ваши дальновидные прогнозы подтвердились, господин Ван дер Вальк. Не простого ботаника сюда послали.

— Знаете, где сейчас находится ваш протеже?

— Полагаю, далеко уйти он не успел. Джунгли не парк для прогулок. Нам-то с вами это хорошо известно,— доверительно заметил Кирнштейн, удобно расположившись в плетеном кресле.

— Ошибаетесь, барон. Ваш соотечественник ухитрился убить двух моих солдат и удрать на остров людоедов.

— Бог мой! — от внезапного испуга лысина Кирнштейна покрылась испариной.

— Я собираюсь послать на остров своих людей, но прежде мне надо все знать о русском,— продолжил Ван дер Вальк.

— Конечно, конечно,— воспрял Кирнштейн.— Все, что угодно. Я бы и сам... да уверен, ваши люди вмиг отыщут его. Им не впервой ловить беглецов в джунглях.

— Если вы настаиваете, барон, то я не буду возражать против вашего участия в его поимке,— ухмыльнувшись, за метил Ван дер Вальк.

У Кирнштейна язык пристал к небу. Он силился что-то сказать, но слова застревали в горле.

Вдоволь насладившись испугом собеседника, Ван дер Вальк смилостивился:

— Лучше уж оставайтесь здесь. В ваши годы надо себя беречь.

В ответ Кирнштейн подобострастно закивал головой.

— Да, дело предстоит непростое,— задумчиво произнес Ван дер Вальк, многозначительно глядя на Ван Димена.— Только вам и могу доверить. Тем более вы русского знаете.

— Сколько человек прикажете взять с собой? — спросил Ван Димен по-деловому.

— Думаю, с вашим опытом и двадцати солдат хватит.

Остров не так уж велик.

— Золотые слова,— угодливо поддакнул Кирнштейн заметно повеселевшим голосом.

Ван Димен хмуро посмотрел на барона, искренне досадуя, что тот не пойдет вместе с ним. Одной пули он бы не пожалел для него.

... До темноты оставалось не больше получаса, когда отряд Ван Димена подошел к озеру.

— Вот это да! — не выдержал один из солдат.

— Чертовски здорово! — подтвердили остальные.

В неярких лучах заходящего солнца озеро Тоба, окруженное горами, заросшими яркой тропической зеленью, каждое мгновенье меняло цвет. Из дымчато-серого оно превращалось в синее и, темнея, отливало черным, а случайный луч света, падая в него, делал его изумрудным.

— Ровно в 12 ночи отплываем,— скомандовал Ван Димен. — А сейчас отдых.

Желания плыть на опасный остров в кромешной тьме ни у кого не было, но все прекрасно понимали: лучше застать врасплох местных людоедов, чем оказаться их добычей.

Ван Димен сидел у небольшого костра, и тяжелые воспоминания словно выползали из темноты.

... С детства Ван Димен мечтал разбогатеть. Он нанялся служить в Батавию, хотя и знал о дурной славе Ост-Индии: адской жаре, изнуряющих болезнях, тропических ливнях и коварных малайцах. На самом деле все оказалось намного хуже, да и служба много денег не приносила.

При первой возможности он попросился надзирателем в местную тюрьму, надеясь побольше заработать. Через три года добровольной каторги, дослужившись всего лишь до сержанта, он понял: в Азии, как и в Европе, честным путем не разбогатеешь.

Мысль о больших деньгах и возможности с их помощью купить офицерский чин не давала покоя. Слухи о предприимчивости китайцев, их огромных состояниях как ржавчина разъедали душу. Он знал, что многие надзиратели устраивали китайским мафиози побеги или помогали убрать в камерах неугодных осведомителей, и за это получали огромные взятки. Через три года наступил и его «звездный» час: он был приглашен к одному из самых богатых китайцев города — Чу Мин Фату.

За годы, проведенные в Батавии, Ван Димен хорошо усвоил, что китайцы не приглашают к себе посторонних. Любопытный глаз редко проникает в их жилище. Высочайшая честь, оказанная ему, не была простой любезностью. По неписаным законам местных китайцев, всякий, кто переступал порог дома Чу Мин Фата, становился его должником, и за великодушное доверие должен был оказать какую-либо услугу именитому хозяину.

Как только Ван Димен вошел в дом и сел в уютное кресло, Чу Мин Фат без всякий церемоний сказал:

— Я полагаю, в тюрьме несложно устроить встречу двух заключенных?

И вопросительно посмотрел на Ван Димена.

— Думаю, не очень сложно, правда, у нас строгие правила,— ответил гость.

Чу Мин Фат, опережая решение Ван Димена, назвал баснословную сумму. За нее можно было купить не один офицерский чин.

— А чтобы не было никаких осложнений,— добавил китаец,— вы можете отправиться на Суматру. Говорят, там климат лучше, да и поспокойнее будет.

Чу Мин Фат быстро поднялся и, едва кивнув, надменно прошествовал к двери. Церемония закончилась.

Через несколько дней Ван Димен был переведен на Суматру.

Он отогнал воспоминания и резким голосом скомандовал:

— Отплываем!