Журнал «Вокруг Света» №09 за 1993 год

Малиган и Кардила. Е. Чекулаева

Глава 5

То, что произошло в следующее мгновенье, никак не входило в его планы. Ани, путаясь в длинном саронге, бросилась в сторону джунглей. Через несколько метров она упала. Бежавшая следом Кардила споткнулась и повалилась на нее. Они закричали одновременно, оглушая друг друга. Крик их внезапно оборвался: на тропе, ведущей к озеру, показалась Иса.

— Она следила за нами! — воскликнула Ани.— Надо быстрее спрятать его.

Они вернулись к Василию. Кардила взяла его за одну руку, Ани — за другую, и они потащили Василия к расщелине в скале.

— Тяжелый, как бабируса,— переводя дыхание, заметила Ани.

— Он, пожалуй, тяжелее старого буайи (крокодил),— уточнила Кардила.

... Василий лежал у входа в пещеру и пытался заснуть. Лунный свет, казалось, караулил его бессонницу. Все вокруг приобрело неясные очертания, и он торопил рассвет, чтобы избавиться от недобрых предчувствий. Неподалеку росло безлистное дерево. «Пентас»,— узнал он. На его ветвях покачивались какие-то черные комочки. Василий смахнул пот, заливавший глаза, и стал внимательно разглядывать их. Оказалось, это висели вниз головой калонги, спрятавшись под своими блестящими кожистыми крыльями. Но стоило только Василию вздохнуть громче обычного, и калонги, заслышав подозрительный шум, расправили с сухим треском свои крылья и, словно черные вестники несчастья, поднялись в воздух, испуская пронзительные крики.

К утру он ненадолго забылся. Ему виделась хрупкая девушка, которую он так испугал своим видом, и хотелось утешить ее, защитить. Слабый крик, похожий на вздох, разбудил его. В нескольких метрах от него стояла та самая девушка, а двое мужчин связывали ей руки. Василий не успел подняться, как кто-то сзади накинул на шею крепкую лиану. Его связали и за ноги выволокли из пещеры.

Кардилу вели первой, следом тащили Василия, его затылок больно колотился о землю, и сознание металось, как загнанный зверь. Небольшой острый камень с силой вонзился в шею, и боль уже не властвовала над разумом — сознание его погасло.

Воины острыми пиками торопили Кардилу, и она не могла посмотреть назад. «Что с Ани? — беспокоило ее больше всего.— Наверняка Иса выследила нас и успела вызвать воинов пак-пак. Теперь меня вновь ждет встреча с Сирегаром».

Они приближались к жилищу Амо с Исой, откуда доносился непонятный шум. Вход в него был закрыт циновкой. Кардила замедлила шаг, но грубый окрик воина пак-пак заставил пойти быстрее. Поравнявшись с хижиной, она была остановлена криком Ани: «Кардила! Я здесь! Они не выпускают меня. Эта дрянь, Иса...»

Голос оборвался, и послышались проклятия Исы.

«Благословенные боги! Ани жива!» — обрадовалась Кардила, и это придало ей силы идти дальше. На подступах к селению пак-пак она быстро оглянулась. Вид огромного человека заставил ее содрогнуться — на этот раз не от страха, а от жалости. Его лицо плотно облепили огромные черные мухи, и оно походило на безобразную шевелящуюся маску. Воины с остервенением волокли пленника, устав от тяжелой ноши. Как только показались первые жители селения, они приказали им тащить его к сопо, а сами поспешили к радже Сирегару.

Раджа с утра сгорал от нетерпения увидеть все еще желанную девчонку, а заодно и поглядеть на диковинную добычу. Много лет назад Сирегар купил у соседнего племени голову странного человека — волосы у него были такие же огненные, как у детенышей орангутанга, а кожа белая, как цветок чемпак (разновидность магнолии). Скальп с мертвой головы хранился в сопо, и раджа очень гордился им. Единственное, о чем он все время сожалел, — не увидел всего человека-чудовище. Сегодня боги решили одарить Сирегара, и, наконец, он сможет долго, очень долго разглядывать оранга путих и только потом прикажет снять с него скальп.

Все селение сбежалось на площадь перед сопо.

Сирегар пришел раньше, не выждав положенное время. Взгляд его только коснулся Кардилы, и горячая волна радостного возбуждения стремительно погнала кровь. Сдерживая любопытство, он степенно подходил к огромному человеку, и за несколько шагов до него что-то быстро скомандовал воинам. Через минуту-другую четверо из них тащили тяжелый чан, до краев наполненный водой. Одной тяжелой волной они окатили Василия, и он очнулся, почувствовав во рту вкус ржавчины и прогорклого свиного жира. С трудом расцепив веки, опухшие от ударов и назойливых мух, он увидел склонившееся над ним одутловатое надменное лицо. Любопытство Сирегара сменилось откровенным смятением, когда пленник открыл глаза.

«Чудовище стоило того, чтобы его увидеть!» — восхищенно подумал он.

Люди племени возбужденно переговаривались, рассматривая издалека оранга путих. Женщины прижимали ладони ко рту, чтобы не закричать.

По мере того, как насыщалось всеобщее любопытство, чуткое ухо Сирегара уловило негромкие разговоры.

— Жаль, что ни один из сыновей Сирегара сегодня не станет мужчиной.

— Конечно, ведь не заговорит же этот огромный бабируса на нашем языке.

— Значит, скоро будет война.

— Успеть бы собрать урожай.

Рядом с раджой как обычно стоял верный доносчик Абиб. Он слышал недозволенные разговоры и угодливо заверил раджу:

— Сегодня же я посчитаю долги этих болтунов, чтобы укоротить их языки.

В знак одобрения Сирегар слегка кивнул головой и пошел к огромному резному креслу, возвышавшемуся перед сопо. Разговоры стихли, все ждали его слова.

Василий окончательно пришел в себя и насторожился. Через несколько минут должно произойти самое главное. Толстый малаец — видимо, местный раджа — вынесет приговор, который не имеет обратной силы, и тогда ничто его не спасет. Надо было опередить вождя племени, и, набрав в легкие побольше воздуха, Василий изо всех сил выкрикнул по-малайски: «Добрый день, раджа. Я хочу говорить с тобой».

Сирегар вздрогнул. Давно он не испытывал такого сладостного ужаса, когда страшно не от того, что твоя жизнь в опасности, а от неожиданной встречи с тайной, внезапно открывшейся тебе.

Он осторожно, как к ожившему покойнику, стал подходить к Василию.

Люди племени застыли, оглушенные происходящим. Сирегар уже готов был кричать от радости. Судьба приготовила ему бесценный подарок. Огромный человек, мужчина, может говорить на их языке. Значит, узнав его имя и сняв с него скальп, один из сыновей Сирегара станет воином и будет навеки защищен от злых духов.

Но раджа не спешил. Он прожил долгую жизнь и многое познал в ней. Сирегар не хотел лишать себя удовольствия узнать еще больше. Он решил сначала расспросить пленника обо всем, что тот знает, и лишь потом услышать его имя, подарив взамен смерть без мучений. Возможно, пленник знает какие-то неведомые радже любовные игры, вызывающие страсть. Он желал поскорее узнать об этом и поспешил объявить: «Кардила недостойна быть моей наложницей. Я отдаю ее в жены орангу путих на три дня. А потом мы устроим большую песту (праздник) и снимем с него скальп».

Кардилу тотчас увели, чтобы приготовить к брачной ночи.

А с Василия здесь же, на площади, сорвали грязную одежду, превратившуюся в лохмотья, и, ничуть не церемонясь, попросту швырнули в чан с водой, наполненный пахучими травами. Впервые за долгие месяцы скитаний по джунглям он испытал ни с чем не сравнимое блаженство. Силы возвращались к нему, и возвращалась надежда на побег. Мечты Василия оборвал грубый окрик воина, заставивший его оставить благодатную ванну. Те из жителей селения, кому выпала грязная работа — готовить пленника к брачной ночи, с удивлением рассматривали статное сильное тело. Они одели оранга путих в нарядную батиковую одежду и повели в хижину для новобрачных.

... Тусклый свет пробивался сквозь просветы в стенах, и Василий мог рассмотреть небогатую обстановку: посреди хижины лежала красивая циновка и расписное покрывало из батика, рядом стоял высокий глиняный кувшин, а в небольшой плетеной корзине — немного фруктов. Он взял кувшин и сделал несколько глотков. Пальмовое вино обожгло голодный желудок, но оживило силы. Не успел Василий осмотреть все вокруг, как в хижину втолкнули Кардилу. Ее черные глаза смотрели на него со страхом. Постепенно выражение их менялось. Перед ней стоял другой, преображенный пленник — молодой, статный, с трогательным, бесхитростным выражением непривычно светлых глаз.

Василий не отрывал от нее взгляда. В своей жизни он встречал немало женщин, но ни одна из них не вызывала в нем такого сильного волнения. Чем дольше он смотрел на Кардилу, тем тяжелее становились ее предчувствия. «Наверное, он хочет, чтобы я первая пришла к нему. Дикий обычай!» — подумала она, с отвращением вздрогнув, но не двинулась с места.

У тайного «глаза» застыл, завороженный, раджа.

Минуты слились для Кардилы в одно бесконечно тягостное ожидание. Ничего не подозревая, Василий отпил еще немного пальмового вина и с виноватой улыбкой протянул ей кувшин.

«Дикарь! — возмутилась она.— Уже считает меня своей женой». Как в беспамятстве, она сбросила с себя саронг и крепко зажмурилась. «Лучше мучения, чем неизвестность», — решила Кардила.

Василий никак не ожидал подобного. «Я для нее варвар,— с болью подумал он.— Пожалуй, она заставит меня пожалеть, что я еще не стал им».

Руки не слушались его, когда он поднимал саронг Кардилы и неловкими движениями пытался прикрыть ее. Пальцы почувствовали дрожь, колотившую девушку, и жалость, как внезапный удар хлыста, убила желание. Василий отнес девушку на циновку, бережно укрыл саронгом. Она так и не разжала глаз и, замерев, ждала. Взяв кувшин и немного фруктов, он отошел в дальний угол хижины.

«Сумасшедший!» — с восторгом воскликнул про себя Сирегар. Он готов был ворваться к ним, но его остановило странное выражение, исказившее лицо оранга путих. Не страсть, а страдание читалось на нем. Дикое, неразумное поведение пленника невероятно восхитило раджу и еще больше усилило интерес к нему.

В углу хижины, мрачно и сосредоточенно, Василий допивал кувшин с вином. На смену безразличию пришла жалость к себе, затем тихое негодование. Он выкрикнул несколько раз на малайском языке: «Дикари! Райская страна, населенная дикарями!»

Кардила отчетливо расслышала и поняла, о чем говорит огромный человек. От удивления она открыла глаза и немного приподнялась, чтобы получше рассмотреть его. Сидя к ней спиной, он что-то яростно шептал на уже непонятном ей языке. Одно настроение сменялось у него другим с невероятной быстротой, и по мере того, как исчезало содержимое кувшина, заметно улучшалось. Все энергичней мотал он головой и бормотал какие-то неразборчивые слова.

Неожиданно у него получилось странное подобие мотива. Вне себя от радости, раскачиваясь, как маятник, он встал и уперся руками в стены хижины. От изумления Кардила привстала, и это еще сильнее взбодрило Василия, нашедшего слушателя. Лихая матросская песня привела его в восторг. При этом он громко хлопал в ладоши, подбрасывая ноги в разные стороны, и вопил во всю мощь легких. Кардила закрыла уши и, не в силах больше сдерживаться, громко засмеялась.

Раджа, изумленный не меньше ее, не знал, как дождаться утра, чтобы дикарь повторил все это для него еще раз.

Когда первые лучи солнца прокрались в хижину, Василий с трудом открыл глаза. В стороне, завернувшись в саронг, спала Кардила. Неяркий свет играл в ее густых коротких волосах, высвечивал прекрасное лицо.

«Зачем я здесь, в этой адски душной стране? — спрашивал себя Василий, перебарывая усиливающуюся головную боль. — Чтобы понять их варварские обычаи, надо забыть обо всем, что окружало тебя прежде, или сойти с ума».

Глядя на Кардилу, он с болью подумал: «Зачем такое совершенство дано первобытному, коварному созданию?!» Василий смотрел на нее так долго, что доводы разума смолкали, а сердце билось с невероятной силой, оглушая его.

Сквозь полуприкрытые веки Кардила наблюдала за ним. «Какой позор иметь такое глупое лицо, где все читаешь без слов?! — с осуждением подумала она.— Вот уж поистине проклятье богов — родиться таким дикарем! Но он мне необходим, чтобы спасти наш род. Разве настоящий воин может так откровенно смотреть на женщину?! Он никогда не унизит себя этим!» — убеждала она себя, но не торопилась прерывать этот бесцеремонный, полный восхищения взгляд.

По тому, как дрогнули ее ресницы, Василий понял, что Кардила не спит, и быстро отвернулся в другую сторону. «Надо поскорее выбираться отсюда. Но без нее мне дорогу не найти, так что придется как-то договариваться». Чтобы привлечь внимание девушки, он негромко кашлянул, и она сразу открыла глаза.

— Не бойся,— прошептал он.— Как тебя зовут?

— Кардила.

— А меня — Ма...

— Нет,— решительно прервала его девушка.— Ты не должен говорить свое имя. Если Сирегар его узнает, то сегодня же убьет тебя, чтобы его сын стал воином.

— Надо бежать,— тихо сказал Василий.

— Да,— неуверенно согласилась Кардила.

— Как? Ты знаешь, как? — громче спросил он.

Наступила долгая пауза, и наконец Кардила сказала:

— Три дня к нам никто не войдет — таков обычай. Один раз в день принесут воду и еду. Мы должны сидеть вместе, закрывшись с головой этим покрывалом. Ты понял?

— Понял. Но зачем?

— Такой обычай, надо сидеть рядом,— терпеливо повторила она.— За эти дни мы все решим.

Василию хотелось о многом расспросить ее, но он видел скрытый испуг и недоверие к нему. Больше всего его беспокоило предчувствие, что у нее, судя по всему, есть какой-то свой, тайный замысел.

— Кардила,— не выдержал Василий,— ты тоже как они?!

В замешательстве она разглядывала его, не понимая, о чем хочет узнать оранг путих.

— Ты как раджа? — переспросил Василий.

— Да,— подтвердила Кардила.— Была.

Глаза огромного человека выражали смятение и ужас, и в который раз Кардила отметила про себя: «До чего же трудно говорить с дикарем!»

— Мой отец был раджа, но из другого племени. Он был врагом Сирегара. Понимаешь?

— Господи! — обрадовался Василий и вскочил со своего места, но, увидев испуг на ее лице, с неохотой отошел назад.— Значит, ты не людоедка?! — выпалил он и сам подивился глупости своего вопроса, но было поздно.

Не скрывая презрения, она отвернулась от него.

— Извини, я не хотел тебя обидеть,— поспешил заверить Василий.— Я не понял тебя сразу.

Они замолчали и вскоре услышали проснувшееся селение. Заплакали дети, женщины энергично стучали посудой, мужчины что-то оживленно обсуждали.

Резкий, отрывистый звук, похожий на внезапный хлопок, раздался совсем рядом с хижиной. Кардила моментально вскочила, схватила батиковое покрывало и села на циновку.

— Быстрее, чего ты ждешь?! — воскликнула она.—Скорее иди сюда. Садись рядом, я уже объясняла тебе.

Василий в доли секунды очутился рядом с ней, но так неловко опустился на циновку, что чуть не придавил девушку. Только сейчас он по-настоящему разглядел, какой маленькой и хрупкой она была по сравнению с ним. Кардила ловко взмахнула покрывалом, накрыв их обоих с головой. В этом простом жесте его вновь поразило редкое изящество, которое дается только природой. От нее исходил тонкий пряный аромат, и у Василия закружилась голова. Кардила боялась шевельнуться. Сила, исходившая от оранга путих, завораживала ее.

В хижину бесцеремонно вошел воин, принесший еду, и с интересом разглядывал огромные ноги Василия, торчавшие из-под покрывала. Ему хотелось увидеть как можно больше и поскорее рассказать об увиденном в селении. Воин долго топтался у двери, несколько раз переставлял кувшины и, наконец, огорченный, вышел из хижины.

Сирегар, давно наблюдавший за пленником, начал нервничать. «Чего он медлит?! — злился раджа.— Да и Кардила ведет себя странно. Неужели девчонка ответит на желание оранга путих?!»

Обессилевший Сирегар передал пост Абибу, наказав строго-настрого разбудить его немедленно, если случится непредвиденное. Объяснять смышленому слуге — что именно, не было нужды.

Мысли о кувшинах с вином, принесенных слугой, беспокоили Кардилу. «Сирегар задумал напоить оранга путих, чтобы тот бросился на меня, как дикий зверь! Раджа способен на любую подлость!» Она неслышно поднялась, подошла к кувшинам и еле заметным движением наклонила их в сторону двери. Бурая жидкость потекла из хижины.

«Зачем?! — с грустью подумал Василий и тихо вздохнул. — Наверное, всему виной моя дурацкая песня».

Кардила подошла к Василию и, слегка дотронувшись до его плеча, прошептала:

— Надо бежать завтра ночью.

— Как?

— У меня есть паранг.

— Паранг? Откуда?!

— Когда меня одевали, одна женщина дала его мне. Она из нашего племени. Много лун назад ее украли воины пак-пак, потому что Сирегар пожелал иметь еще одну красивую наложницу. Она ненавидит это племя.

— Где паранг?

— Вот! — Кардила вынула его из своего саронга.— Я покажу тебе, как неслышно открыть дверь, и мы убежим.

— Куда? — недоверчиво спросил Василий.

— Сначала в джунгли, а потом я скажу тебе. Ты боишься?! — резко спросила она, заметив его колебания.

— Нет, но вокруг много воинов. Раджа приказал следить за нами. Как же мы уйдем от них?!

— Да,— согласилась Кардила, отметив сообразительность оранга путих.— Трудно, очень трудно, но ты — сильный, а около хижины не больше пяти воинов. Они намного слабее тебя и не знают о паранге. Главное — добежать до тропы, а там я знаю место, где нас никогда не найдут.

От радости Абиб готов был подпрыгивать на месте. Душа его ликовала. Он представлял себе, как прекрасная наложница Сирегара будет целовать его ноги и умолять ничего не рассказывать радже о паранге. Ему виделась надменная Кардила, которая станет извиваться в его объятиях, но он грубо, силой овладеет ею. Один раз, но как! Он все-таки перехитрит Сирегара.

К рассвету ноги у Абиба совершенно онемели, но даже боль сейчас воспринималась как неизбежная жертва перед великим блаженством.

В полумраке наступающего рассвета Василию казалось, что к нему приближается призрак. Завернутая почти с головой в длинный саронг, Кардила медленно подходила к нему. Она остановилась совсем рядом, и он почувствовал ее тихое дыхание.

— Бежим сейчас,— выдохнула она.

— Но ты же...

— Нет! — решительно прервала Кардила.— Здесь и у стен наверняка есть уши. Бежим! Или ты раздумал?!