Закат эпохи. Темный охотник

Война Стихий, начавшаяся из-за какого-то божественного артефакта, направлена была на тотальное уничтожение - в ход шли все средства, от мечей и стихийной магии до призывов демонов. Но страшно то, что взбунтовалась сама природа. Новые болезни косили всех без разбору. Огненные дожди, землетрясения и другие проявления ярости стихий были обыденным явлением. Но даже это не положило конец войне, разумные все также продолжали уничтожать друг друга. А потом началось самое ужасное - в борьбу вступили боги. Так как они сами не могли спуститься в мир, их аватары или эмблемы опустошали земли сильнее, чем вся магия разумных. Хотя война и завершилась почти триста лет назад, но последствия аукаются до сих пор - большое количество нежити и нечисти, грязный магический фон, уменьшившийся срок жизни.

Война всех против всех, бойня, в которой не было победителей. Она основательно перекроила обитаемый мир. Большая часть суши была уничтожена, теперь на карте можно увидеть лишь пару цепей мелких островов, два архипелага и три материка - два из них полярные. От когда-то многочисленных народов, населявших планету, остались жалкие горстки. Тогда и была поделена суша. На материке разместились государства людей и орков, в горах - гномов и гоблинов. Эльфы занимают архипелаги, на островах обитают малочисленные расы. Из государств людей самая могущественная Империя Теней управляемая Князем, по слухам он участвовал в той войне.

Вот и стало понятно, что за Князь, интересно, как он смог столько прожить? Учитывая, что даже эльфы теперь не живут больше пяти веков. И почему империей правит Князь?

Но поток чужих знаний не прекращается.

О былом величии многих рас остались лишь воспоминания. Артефакт был утерян. Через столетие войну развязали светлые эльфы, обвинив всех в том, что они начали Войну Стихий. Эльфов поддержали гномы. Основным противником завоевателей стала молодая, быстро набирающая силы Империя Теней и степные волки - орки. Эта война, продолжается и по сей день, но уже не в открытую. Честную сталь заменили удары исподтишка и закулисные интриги.

Крестьянин кнутом подгоняет кобылу - видно, хочет побыстрее достичь города.

Ешкин кот, здесь есть еще и боги, которые активно вмешиваются в жизнь смертных. Чем дальше, тем веселей.

У орков и гоблинов это духи предков, насколько они могущественны - никто судить не берется, но своим потомкам помогают они существенно. Что поделать, шаманизм - краеугольный камень культуры этих рас. У других существует единый пантеон, очень напоминающий славянский. И как у славян, здесь почитают всех богов, просто некоторые народы одному богу отдают большее предпочтение, чем другим. Тот, кто ищет покровительства Орва - бога воинов и дружинников, зациклен на идее противоборства, у него сознание борца, воина, готового ответить ударом на удар, силой на силу. Большую часть верующих в него составляют люди. Хотя это и неудивительно - они постоянно воюют, тут стоит вопрос выживания расы. Богом плодородия, связанным с нижним миром, является Верен. Нисхождение его в мир приносит всеведение, особую мудрость, нередко связанную с поэтическими способностями, поэтому он - одновременно бог мудрости и поэзии. Это он благословляет путешественника и помогает ему в дороге. Именно Верен открывает тайны ремесел и медицины. Мудрость и волшебные искусства, действительно, всегда идут рука об руку. Он также покровительствует купцам, которые частенько скрепляют свои обязательства его именем. Повелительницу Ночи - могучую владычицу Лифу почитают все, кроме "светлых и справедливых" эльфов восточных островов. Они поклоняются Голару - богу солнечного света, тепла. Да, в каждом из нас есть Тьма, и если кто-либо хочет избавиться от нее в себе - это его право. Но большинство этого делать не собираются, потому что Тьма - это не вредоносная сила, она опасна лишь в речах и делах несведущих людей. Перед Альтой - богиней плодородия, размножения и физической любви преклоняются все, странно, если было бы как-то иначе. Ортала - богиня зимы и мира мертвых. Неудивительно, что основную часть ее паствы составляют некроманты. Крестьяне и женщины возносят молитвы и приносят дары Ларане - богине земли, урожая, женской судьбы, брака, великой матери всего живого. У гномов в почете Таганрод, бог кузнечного ремесла и горного дела.

А кому тогда поклоняются охотники? Судя по всему, божественное покровительство, сильно облегчает жизнь.

Знание пришло, но какое-то скомканное. И, как оказалось, охотники не признают покровительства ни одного из этих богов. И боги это терпят. Проклятые поклоняются Предвечной Тьме, а не какой-либо ее персонификации.

Над телегой кружит какая-то птица. Судя по клекоту - хищная, но я не уверен. Никогда не был силен в орнитологии.

И после случившегося все еще поклоняются богам? Хотя если учесть то, что за полтора столетия войны погибли практически все могущественные маги, и было утеряно немало знаний, ради выживания и с демонами побратаешься.

- Господин охотник, - крестьянин аккуратно трясет меня за плечо, - проснитесь.

Юморист, тут уснешь, когда понимаешь, в каком веселом мире оказался!

- Что-то случилось? - открываю глаза и пристально смотрю на него.

- Нет, - крестьянин смущается, - просто я останавливаюсь на ночлег…

- И?

- Не могли бы вы осмотреть место стоянки? А то лошадь ни в какую не хочет туда идти.

- Хорошо, - отвечаю и спрыгиваю с телеги, - посмотрю.

Ничего странного не вижу, поляна как поляна, хотя… Да, точно. Легкий запах крови, а вон из того дерева, похоже, выковыривали стрелы. Значит, разбойники, никогда не слышал, чтобы нежить использовала луки.

- Уважаемый, - не оборачиваясь, спрашиваю его, - а далеко ли до города?

- Нет. Завтра после обеда будем у ворот.

Город достаточно близко, какие-то странные разбойники.

- Дальше еще есть стоянки?

- В часе пути от города, - с беспокойством в голосе отвечает крестьянин. - Почему лошадка шарахается в сторону?

Ехать ночью то еще удовольствие, значит, придется останавливаться здесь. И не спать всю ночь.

- Кровью пахнет, - объясняю я, - вот она и не хочет идти.

- А что же делать?

- Привяжи лошадь рядом, а я посторожу.

- Ох, спасибо, господин охотник.

- Благодарить будешь, как до города доберемся, - перебиваю его, - а пока давай устраиваться на ночлег.

Быстро разжигаем костер и ужинаем припасами крестьянина.

Отправив его спать, ставлю магического стража с максимальным радиусом. Сажусь спиной к костру и мучительно жду рассвета.

Они пришли за час до восхода. Хорошая идея, даже самые опытные часовые в это время невнимательны. Их план мог бы осуществиться, если бы не магический страж. От того, что он сработал, по телу пробежала крупная дрожь. Я успеваю вскочить на ноги и вытащить меч. Активирую наруч, и появляется щит. М-да, оригинально. Я думал, что щит будет полностью закрывать тело, ан нет. По размеру и форме он полностью соответствует обычному круглому щиту, только полупрозрачный.

А вот и стрелы. Щит на правой, меч - в левой. Хочу третью руку! Заклинания же не могу творить! Еще несколько стрел, и разбойники, побросав луки, выскакивают из-за деревьев. Бегу им навстречу, подныриваю под дубинку первого и режу мечом по сухожилиям. Язык готов. Принимаю удар топора на щит и колю второго в живот. Третьего разбойника ловлю на замахе и бью кромкой щита в горло. Хорошая магия, горло рассекло до позвоночника. Четвертый пытается бежать, но тридцать сантиметров стали под левую лопатку быстро его останавливают. Остались затаившиеся лучники.

Докаркался, ловлю левым плечом стрелу. Меч выскальзывает из разжавшихся пальцев. Больно, но расслабляться нельзя. Срываюсь к деревьям.

Вот и первый лучник. Уже натянул тетиву, подставляю щит. И быстро сокращаю дистанцию. Бью ногой в живот и добиваю ребром щита. Чувствую опасность, резко разворачиваюсь, и в щит попадает две стрелы, одна за другой. Где этот Леголас недоделанный? Не вижу. А нет, вижу. Опять бегу. Молодец, отбросил лук и взял в руки топор. А вот так сильно размахиваться не надо. Как говорил герой одного мультфильма: "Я бы успел убить оленя, пока ты замахивался!", что я и проделываю.

Пять трупов и один полутруп. За вычетом стрелы в моем плече, почти чистая победа.

Надо вернуться на поляну, допросить подранка и узнать, жив ли крестьянин.

- Эй, уважаемый, - окликаю я, возвращаясь на поляну, - вы там живой?

- Милостью богов со мной все хорошо.

Милостью богов… Ну-ну, и где была бы эта милость, если бы не я?

С рыком выдергиваю стрелу. Хорошо, что насквозь прошла, а не в кость воткнулась. Засыпаю рану порошком кровавика и прижимаю чистой тряпицей из сумки. Теперь недобитый.

- Как тебя зовут? - спрашиваю подранка. - Ты разбойник?

- Я ничего тебе не скажу, - сквозь зубы шипит он.

О, герой, уважаю таких.

- У тебя два варианта, - объясняю ему, - первый - ты добровольно и честно отвечаешь, а второй… Второй тебе точно не понравится. Что ты выбираешь?

Молчит, ну что ж, значит, по-плохому. Пытки мне претят, но другого способа его разговорить я не вижу.

Хорошо, что он так быстро раскололся. Поиграть в героев все могут, а стоит пустить им кровь… А крестьянин слабонервный, вон под кустом расстается со своим ужином.

- Уважаемый, не знаю как там тебя по имени, - окликаю крестьянина, - помоги рану забинтовать!

- Дауст, господин охотник.

- Что ты везешь? - спрашиваю я, пока он помогает закрепить повязку.

- Обычные травы…

- А может, драконий корень и другие ценные растения? - перебиваю его. - Эти душегубы тебя поджидали.

Драконий корень в сыром виде является сильным наркотиком. Но если его правильно обработать, он позволяет телу мага производить больше энергии. Вот поэтому он так и ценится. Правда частое употребление может и лишить мага его способностей. Пристально смотрю на крестьянина: побледнел еще больше и старается не встречаться со мной взглядом. Значит, разбойник не соврал. Но интересно, кто мог знать, что этот травник сегодня будет здесь?

- Врать нехорошо, Дауст, - решительно говорю ему, - ты мой должник.

Он на это только кивает.

- Кстати, у тебя еще осталось поесть? - спрашиваю его, после того как обшарил трупы.

Нищие какие-то разбойники - две серебрушки на всех. Еще за оружие можно будет парочку выручить. Негусто.

Дауст, покопавшись в своем мешке, достает ломоть хлеба и небольшой кусок мяса и протягивает все это мне.

Нужно как можно быстрее восстановиться, а еда ускорит регенерацию. Этот мир не курорт и отдохнуть, судя по всему, мне не дадут.

Пока я ем, крестьянин запрягает телегу. Затем оттаскиваем трупы от места стоянки.

Закончив сей скорбный труд, мы отправляемся в путь.

- Господин охотник, проснитесь…

Дежавю. Именно эта фраза ознаменовала ночные приключения.

- Что случилось, Дауст? - машинально прикрываюсь щитом и начинаю вытаскивать меч.

- Мы к городу подъезжаем, - быстро произносит он, - решил отдать вам долг.

А я становлюсь параноиком. Да и последняя его фраза как-то двусмысленно звучит.

- Вот господин, - протягивает он мешочек, - здесь травы и один драконий корень.

Сейчас посмотрю, но если он не врет, то я разбогател где-то на полсотни золотых.

Развязываю мешочек, действительно драконий корень и несколько аккуратных берестяных сверточков.

- А что в них? - осведомляюсь я.

- Пыльца волчанки, белый мох и лепестки черной орхидеи, - перечисляет он.

Вот это да! И где он все это насобирал? Это весьма дорогие ингредиенты. Как он высоко ценит свою жизнь!

- Благодарю, Дауст.

- Не за что, уважаемый охотник, - отмахивается он, - вы мне жизнь спасли. Да и травы тоже.

- Если не секрет, где ты их взял и кому везешь?

- Деревней насобирали, - спокойно отвечает крестьянин, - какие уж тут секреты? Школе магической везу, за то, что прислали этого охламона-целителя!

- А если он охламон, - удивленно спрашиваю его, - зачем тогда платите?

- Не заплатишь - отзовут его, и все, - вздыхает он, - кто тогда людей и скотину лечить будет?

- Понятно. А маги не обидятся на то, что ты трав меньше привезешь?

- Нет, - качает крестьянин головой, - мы насобирали еще специально на продажу.

- Я не могу их взять, - тяжко вздохнув, говорю ему, - вы же работали всей деревней.

Взыграло благородство. Возвращать примерно сотню золотых - все-таки я идиот. Но это моя жизнь и мои принципы! А кому они не нравятся - могут идти суккубу под хвост!

- Нет, - возмущенно отвечает крестьянин, - я не возьму их обратно, вы ведь спасли меня.

Фух, моя жаба успокоилась, услышав его слова. Конечно, деньги это не цель, а средство, но, думаю, лишними они для меня не будут.

- Не могу я просто так их взять. Давай так - ты забираешь себе оружие разбойников и сверху еще тебе пяток золотых.

Он радостно улыбается в ответ на мое предложение, значит, в деревне с него все-таки спросят. А так что-нибудь придумает и отбрешется.

М-да, и все же не настолько я благороден, ну я и не стремлюсь быть рыцарем без страха и упрека. Долго они не живут - то яд в вине, то кинжал под лопатку. Что-то не прельщает меня такая участь. А живу я по своему кодексу чести, и если он кому-то кажется неправильным, то, как я уже говорил, - пусть идет суккубу под хвост!

Решив этот вопрос, мы направляемся к воротам города.

Неплохая стража - четыре человека с алебардами, хорошее снаряжение: кольчуги, круглые шлемы с наносниками. Крепостная стена тоже внушает доверие - метров пятнадцать высотой и два-три толщиной. Правда, кладка какая-то неравномерная - некоторые участки стены выглядят старше, чем другие. Сразу видно, работали разные мастера.

- Город построен на развалинах более старого, - увидев, куда направлен мой взгляд, тихо произносит Дауст.

- За вход в город надо заплатить, - говорит один из стражников, - за вас обоих и телегу - две серебряные монеты.

- Дауст, - негромко обращаюсь к нему, - я заплачу.

Он промолчал. Вот и монеты разбойников пригодились.

Заплатив страже, и проехав подъемный мост с воротами, двигаемся по вымощенной булыжником дороге. Город как город, похож на Средневековый. Узкие улочки, двухэтажные дома, сточные канавы от которых распространяется запах нечистот. Значит, канализации здесь нет, грустно.

- Господин охотник, мне сейчас направо, в школу, - говорит крестьянин, после того как мы выехали на небольшую площадь. - А вам куда?

- Еще не знаю. Не подскажешь нормальный постоялый двор?

- Постоялый двор? - переспрашивает он. - Недалеко от ворот есть такой, кормят хорошо, да и цены приемлемые. Называется "Приют путника".

- Ясно, благодарю, - спрыгиваю с телеги, - и удачи тебе, Дауст.