Пылающая комната

— Потанцуем, я танцевать люблю, да ты не думай, там мало народу, все свои ребята. Это закрытое заведение «Black Cage».

— Я не умею танцевать, — пояснил я, — не взыщи.

— Ну, и к черту, посидишь, выпьешь, музыку послушаешь — настаивал он.

— Поехали.

Мы встали, прихватили коробку с собой и пустой ящик и отправились назад к Бобби. Бобби терпеливо ждал сидя в машине. Мы сели, и Харди сказал:

— Трогай в клетку.

Время было около трех ночи. В половине четвертого мы прибыли на место. Мы спустились в подвал, где в голубоватом полумраке было прохладно, как в склепе. Народу было немного, и никто не обратил на нас внимания, за исключением двух-трех девиц, поприветствовавших Харди на непонятном жаргоне. За нами опустилась тяжелая железная решетка. Мне показалось, что я попал в тюрьму, и я понял, что отделаться от этой фобии мне будет нелегко. Народ танцевал, лица разглядеть было невозможно.

— Вот там, можно заказать выпивку, — Харди махнул рукой в сторону закрытой двери в другом конце зала. И затем добавил, наклонясь ко мне совсем близко, — хочешь ширнуться?

— Нет, спасибо, — произнес я, чувствуя себя все хуже и хуже.

— Ну, я сейчас закажу музыку.

Он что то сказал одной из девиц, и она немедленно отправилась выполнять его просьбу. Он заказал какую-то отвратительную композицию в духе «Haujobb» и танцующие немедленно влились в новый ритм, Крис к ним присоединился, а я продолжал стоять в стороне, борясь с тошнотой. Он действительно хорошо танцевал, с необыкновенной, не свойственной европейцам пластикой, даже под это бредовое сопровождение. Я стоял и смотрел на него. Меня тошнило все сильнее, и я вспомнил одну клиентку Генри, беременную даму, приехавшую за гороскопом своего мужа, она сидела и с невыразимой мукой на лице внимала пояснениям Шеффилда, прижимая ко рту платок. В конце концов, она не выдержала и вышла. Я попросил Хелен в случае необходимости оказать ей помощь. Одно воспоминание о ней усугубило мое отвратительное теперешнее состояние. Я прошел по периметру зала в поисках входа в туалет. Наконец нашел его и, войдя, подошел к раковине, схватившись за нее обеими руками, как за свою последнюю надежду. В углу стояли двое парней и курили, с интересом за мной наблюдая. В эту минуту вошел Харди. Он направился прямиком ко мне и спросил, все ли в порядке.

— Крис, скажи им, чтоб вышли, — умоляюще обратился я к нему.

— Эй, ребята, — крикнул он курившим, — валите отсюда.

Они тихо засмеялись и вышли. Харди положил мне руки на плечи:

— Хреново? — поинтересовался он с состраданием, я поднял голову и посмотрел на его отражение в зеркале.

«Господи, — взмолился я про себя в отчаянии — дай мне умереть»

— Я люблю блевать в одиночестве, — глухо я сказал Харди.

— Понял, — ответил Крис и, похлопав меня по плечу, быстро вышел за дверь.

Я остался один, и у меня началась рвота. Затем, умывшись холодной водой, я немного пришел в себя и сел на пол, прислонившись спиной к стене. «Никогда, — прошептал я, Никогда больше»

Вошел Крис и внимательно посмотрел на меня. Никогда прежде я не чувствовал себя настолько униженным. Меня бесил его здоровый, трезвый вид, его теплый взгляд, вся его персона, я проклинал тот день и час, когда мы увидели друг друга впервые.

— Вставай, — он протянул мне руку, но я не пошевелился.

— Ну ладно, я тоже посижу, не возражаешь? — извиняющимся тоном сказал он и опустился на пол рядом со мной.

«Да нет, он не глуп, — подумал я, — он просто издевается надо мной. Ему это доставляет удовольствие. Мало он развлекается, теперь еще я нашелся. И как я мог подумать, что должен что-то для него сделать»

— Ты чем занимаешься… — спросил он неожиданно, — ну, кроме этих ваших предсказаний?

— Я художник, — еле слышно ответил я.

— А меня рисовать возьмешься? — он спросил это совершенно искренне без всякого подвоха, вероятно, ему действительно хотелось, чтобы я нарисовал его.

— Не знаю, — я помолчал и затем добавил, — можно попробовать.

— Это я виноват, — произнес он тоном сожаления, — ты раньше ничего, небось, не пробовал.

— В каком смысле? — уточнил я.

— Ну, в смысле травы, но та, что мы сегодня курили, была с добавками. Крепковатые они.

Я повернул голову и посмотрел на него без обиды, без злобы и даже без укора.

— Я ничего никогда не пробовал, я вообще не имею никакой тренировки в таких вещах, я просто тебя не хотел обидеть, — выпалил я на одном дыхании, и мне сразу полегчало, словно это признание было призвано аннулировать всю унизительность моего положения.

— Да ты не смущайся, — успокоил он меня, — у многих такое бывает, вот Грэмм вообще даже пить не мог поначалу, он из семьи такой, знаешь, туда нельзя, то не делай, с этими не ходи, в консерватории учился, а потом все пошло, как надо. А ты, кстати, откуда?

«Разговор по душам», — отметил я про себя не без сарказма.

— Я из Манчестера. Там мои родители остались.

— А кто они? — он явно искренне интересовался моим происхождением.

— Какая разница. Все равно я здесь.

— Это верно, — согласился Харди, — ну, по тебе видно, что ты не из простых.

— Да, пожалуй, по тебе тоже, — сказал без всякой задней мысли.

— Правда? — изумился он, — ты так думаешь?

Я кивнул.

В туалет вошел мужчина лет тридцати пяти в приличном костюме и посмотрел на нас с любопытством. «Адвокат, — подумал я, — как пить дать, адвокат». Он зашел за выступ стены, вероятно, отгораживающий второй блок раковин, и вышел через минуту, запрокинув голову.

— Вообще-то я не жалую наркотики, кроме травы, конечно, — пояснил мне Харди, не понижая голоса.

— Мне пора, — сказал я, поднимаясь.

— Ладно, — согласился он.

Мы вышли из туалета, прошли танцзал и поднялись по лестнице. За нами с грохотом опустилась решетка. На свежем воздухе я почувствовал себя нормально. Мы сели в машину.

— Может, покатаемся, — спросил Харди, по его виду было ясно, что он не хочет расставаться немедленно.

— Да, — ответил я и началась бесконечная езда по городу. Мне смертельно хотелось спать. Я боролся с собой, пока это было возможно, но затем все же уснул. Я проснулся от внезапной остановки, обнаружив, что Крис тоже спит, привалившись ко мне и положив мне голову на плечо. Бобби пристально смотрел на меня в зеркало. Было уже семь утра.

Я аккуратно потряс Харди за руку.

Он открыл глаза и улыбнулся.

— Приехали? — произнес он с детским восторгом. Я посмотрел в окно, мы подъехали к остановке такси. Я вспомнил, что попросил высадить меня в городе, я хотел взять машину и доехать до дома без провожатых.

Харди глубоко вздохнул и спросил:

— Когда мы увидимся?

— Как мне позвонить, чтобы попасть прямо на тебя без посредников? — спросил я.

— Есть один телефон, он только мой, запомнишь? — он назвал мне номер, по которому мне следовало звонить.

Я медленно побрел к остановке такси. Лимузин Харди продолжал стоять на месте. Прошло около пятнадцати минут, и наконец машина появилась. Я сел, оглянувшись назад. Харди до сих пор не уехал.

3 мая 2001

Я получил ответ от моего хакера, он меня не на шутку встревожил. Я даже переписал его на всякий случай в этот дневник. «До Торна пока не добрался. Есть адрес корпорации, принимавшей участие в создании Пылающей комнаты. Их офис находится в Америке. Я скоро взломаю код и стану их сотрудником». Энтузиазм этого фанатика производил плачевное впечатление. Я ему отдал триста долларов, а пользы никакой не было. Впрочем, я готов был отдать и еще тысячу, лишь бы он нашел, то, что искал.

15 мая 2001

Мы встретились с Виолой. Я повел ее в кафе, о котором она мне говорила, что мечтает там поесть пиццу. Пицца, как выяснилось, была очень вкусной. Я радовался, видя, как она с аппетитом поглощает кусок за куском. И, наконец, я достал перстень и положил его перед ней на стол.

— Это мне — воскликнула она в полном восторге, — какой красивый. Это, правда, перстень Криса. Это он его тебе дал?

— Да, собственноручно, — подтвердил я.

— А можно мне с ним тоже познакомиться?

— Когда-нибудь, я думаю, это станет возможным.

Виола немедленно надела перстень на указательный палец левой руки.

— А что это за камень? — спросила она, восхищенно наблюдая, как переливаются кроваво красные отсветы.

— Это гранат. Камень человечества и камень посвященных. Надевая его, следует сказать «Я есть».

— А что значит «я есть»?

— Это значит, что нет небытия, ты есть и ты — это ты.

Я видел, что такое объяснение смутило Виолу.

— Я хотела рассказать тебе, что у нас в школе случилось.

— Что-нибудь серьезное, — я приготовился выслушать какую-нибудь обыденную подростковую историю.

— У нас один парень на прошлой неделе умер. От внутреннего кровоизлияния. Я его знала, его Кен звали, он даже за мной ухаживал, но он был такой странный, даже сумасшедший, его ничего, кроме компьютера, не интересовало. Он из старших классов. Говорят, когда его в больницу привезли, он все о каком-то коде в игре говорил. «Я вошел, я вошел» повторял, как ненормальный. Ему операцию хотели делать, но не успели, он очень быстро умер.

У меня дыхание перехватило. Я взмолился к Виоле вспомнить еще что-нибудь из этой истории.

— Ну, хотя бы что за игра, он ее не называл?

— Да я-то откуда знаю, я же там не была. Какая-то комната, я еще подумала, что это на что-то похоже, погоди.

Он задумалась, прижав кулачок ко лбу.

— Ну да точно, это я про альбом «Ацтеков» слышала, и игра тоже так называлась — Chambre Ardente.

Я зашел в Интернет-кафе, простившись с Виолой. В своем ящике я обнаружил предсмертную записку несчастного хакера. «Нашел телефон Торна 237–908. Взломал код CA, жду от них ответа».

Я вернулся домой совершенно разбитый, Генри лежал на диване и читал газету.

— Тебе не нужны деньги? — спросил он меня.

— Нет, — ответил я и сел на пол, привалившись к стене.

— Мы совсем стали чужими друг другу, — с некоторой горечью заметил он. — Я раньше неправильно себя вел, Тэн, ты меня извини.

— Это неважно, — возразил я, — что было, то было.

— Я думаю, что скоро мы отсюда уедем, и наша дружба восстановится. Я жду хорошего гонорара, мы сможем купить дом не в этом захолустье, а где-нибудь на море. Ты будешь рисовать, ты ведь всегда хотел рисовать.

— Ты сказал скоро, когда? — попытался я уточнить дату.

— Я думаю до конца этого года, я знаю, ты взял у меня из стола свои документы, еще давно, я и сам считаю, что ты правильно сделал. Только будь осторожен, они ведь поддельные.

3

Стэн увидел его как только вышел из магазина — подмышкой зажат альбом Дюрера, в руках две книги. Крис сидел на мотоцикле, припаркованном у тротуара и мечтательно смотрел в небо, на нем была неброская черная кожаная куртка, вытертая на сгибах, линялые джинсы и тяжелые армейские ботинки, волосы зачесаны в хвост, никто из прохожих не обращал на него внимания. «Наверное, его узнают только по красному костюму или еще каким-нибудь сценическим прикидам», — подумал Стэн. Он не секунды не сомневался, что Крис ждет именно его, и не знал, хочет он уклониться от этой встречи или нет. Музыкант пробуждал в нем какое-то весьма странное чувство. Это ощущение было почти мучительным — острое притяжение рядом с безумным желанием бежать хоть на край света, только бы больше никогда не видеть этого человека. Стэн остановился на секунду в замешательстве, граничившим почти со слабоумием, его просто раздирало напополам. Крис увидел его и помахал рукой.

— Привет! — воскликнул он радостно. — Иди сюда!

Стэн пошел. После позавчерашней пьянки в беседке и последовавшей за ней дискотеки, он плохо понимал, как нужно относиться к Крису и как Крис относиться к нему. Похоже то, что казалось самому Стэну унизительным проявлением слабости, для Криса было просто досадным недоразумением, которому он не собирался придавать большого значения.

— Садись, — скомандовал Крис. Он, видимо, имел ввиду свой мотоцикл. Стэн подошел, как загипнотизированный.

— Привет, — выдавил он и остался стоять. Рок-музыкант в недоумении нахмурил темные брови, потом еще раз повторил приглашение. Стэн двинулся с места, как будто его привязывала к тротуару многократно усилившаяся сила земного притяжения, и сел на мотоцикл сзади Харди, продолжая прижимать к себе книги.

— Да что за черт, — выругался Крис, — ты что такой отмороженный? Давай сюда.

Он забрал из рук Марлоу альбом и два увесистых тома и сунул их в большой карман на боку мотоцикла. — Обними меня за талию, — приказал он, очевидно решив, что если уж Стэн превратился в марионетку, то теперь надо им командовать. Стэн послушно выполнил распоряжение. Мотоцикл взвыл и рванул с места, и с этого момента Марлоу вдруг овладело како-то безмятежное спокойствие. Все было решено за него. Он ни в чем не виноват, механизм часов, по которым шла вселенная, стронулся, и стрелки соединились, все равно ничего перерешить было нельзя. Он прижался щекой к кожаной спине Криса, укрывая лицо от рвущегося на них ветра, и отключился от окружающей действительности. Ему казалось, что он может так ехать вечно, как и Крису, который гнал мотоцикл вперед и думал, что ведь именно это тот сон, который ему снился ночью, что он летит вперед, разрывая упругое сопротивление воздуха, а этот мальчишка, этот ассистент астролога, показавшийся ему куда большим колдуном, чем его дурацкий хозяин, летит с ним и он чувствует тепло его руки. «Я с ним пересплю, — яростно подумал Крис, стиснув зубы, — даже если об этом узнает вся Европа, весь мир, он достанется мне, что бы это мне не стоило».

Стэн очнулся от своего блаженного полуобморока, когда мотоцикл затормозил. Они стояли посередине идеально круглой бетонной площадки а по левую руку от них высилось странное сооружение, напоминающее огромный средневековый замок, только сделанный из стекла и бетона и уже изрядно разрушившийся. Крис слез с мотоцикла и помог сойти Стэну, у которого с непривычки затекли ноги.

— Ого, — сказал Стэн, потирая щеку, на которой рубцом отпечатался шов от куртки Харди. — Что это такое, Крис?

Крис, казалось, обрадовался от того, что его приятель очнулся и представившейся возможности дать разъяснения.

— Это Замок Ангелов. — сказал он, прислоняясь к зафиксированному в наклонном положении мотоциклу и закуривая. — ты что, никогда не слышал о нем?

— Нет, — ответил Стэн, продолжая разглядывать неуклюжее, громоздкое, но все же упрямо возносящееся в небо тело Замка. — я не из этого города, ты забыл.