Пылающая комната

— Вот вам мой телефон, — сказал я, достав визитку Генри, — если возникнут проблемы, позвоните. У моего родственника есть возможность вам помочь.

Она смущенно взяла у меня визитку. И горячо поблагодарила меня.

— Можно узнать, как вас зовут? — спросила она робко, провожая меня до самого выхода.

— Марлоу, — коротко ответил я. — Звоните обязательно, я постараюсь вам помочь.

Я вышел на улицу. Было уже совсем темно. Недалеко от ворот обсерватории стоял лимузин Харди. С минуту я колебался. Мне страшно захотелось проскользнуть незамеченным и исчезнуть в толпе, беспрерывно курсировавшей по окружающим улицам. Но было поздно — из машины вылез Бобби и, облокотившись на крышу машины, закурил сигарету. Пройти мимо него было уже невозможно. Я глубоко вздохнул и бодро направился к машине. Крис заметил меня в окно и распахнул дверь. Я сел, поздоровавшись вежливо, но с плохо скрытым напряжением. Бобби сел за руль и мы тронулись. Крис как и в первую нашу «прогулку» сидел, вальяжно закинув руку мне на плечи. Минут десять мы ехали молча. Затем он спросил:

— Хочешь выпить?

— Нет, — ответил я, набравшись смелости.

— А я хочу, — заявил он и достал бутылку джина. Открыл ее и стал пить из горла.

— Хочешь? — он протянул мне бутылку.

— Нет, — упрямо ответил я.

— У тебя проблемы? — поинтересовался он, вероятно, недовольный моим молчанием.

— Нет, — повторил я, опасаясь, что в третий раз все же выведу его из себя.

— Ну и круто. Курить будешь? — он полез за своими любимыми сигарами.

Я согласился и затянулся пару раз. Меня не тошнило. Вероятно, тошнота была связана с шампанским.

В этот момент я заметил на сидении журнал. Я взял его и посмотрел на страницу, на которой он был открыт. На странице была фотография Криса с ослепительной блондинкой, а внизу была надпись «Хрупкое счастье Мерелин Харди».

— Это моя жена, сучка, — прокомментировал Крис, заметив, что я взял журнал. — Нравится?

— Почему ты называешь ее сучкой? — неожиданно раздраженно спросил я.

Он задумался и не отвечал минуты две, а затем вдруг громко заорал:

— Бобби, скажи ты, Мерелин сучка или нет?

— Без комментариев, — отозвался шофер, не поворачивая головы.

— Вот видишь, — он развел руками, — значит, сучка.

Он продолжал спокойно потягивать джин и курить.

— Так нравится она тебе, скажи, — вернулся он с упорством зациклившегося неудачника к вопросу о своей жене.

— Нравится, — подтвердил я, хотя по чести мне было плевать на нее более, чем на кого-либо. Но мне несказанно сильно хотелось его взбесить.

Он посмотрел на меня с интересом, его глаза изучали меня с редким по своей наглости упрямством.

— Да ты гонишь, — сказал он наконец с удовлетворением, — кому такая дрянь понравится?

— Ну, тебе же понравилось. — возразил я.

— Да откуда ты знаешь, что мне понравилось а? — воскликнул он с негодованием, неизвестно, чем вызванным.

— Не знаю, — согласился я.

— Выпей, — он, вероятно, в знак расположения опять протянул мне джин. Я выпил и постепенно начал выходить из себя.

— Ты с блондинками спишь? — последовал очередной вопрос со стороны Харди.

— Это мое дело, — возразил я.

— А я тебе скажу, я с ними со всеми перетрахался и что толку, одни стервы, это им не так, то не эдак, работать мешают, я за полгода с ней три песни написал, да пусть она подавиться этими миллионами, лишь бы убралась и заткнулась. Ты чего молчишь? Не согласен?

— Я их не знаю, — ответил я.

— Да ну, неужели, ты баб не знаешь?

— Я не специалист.

Он снова погрузился в размышления или мне это только казалось, а на самом деле это был всего лишь краткосрочный наркотический транс. Довольно долго мы катались по городу, а затем выехали на окраины.

— Ладно, Бобби, сворачивай, — приказал он внезапно.

— Куда мы едем? — вмешался я.

— В лес, — коротко ответил Харди, — давно в лесу не был?

Мне показалось, что он уже дошел до той стадии одурения, когда особенно явно выказывать ему свое недовольство было опасно. И в то же время у меня появилось нехорошее подозрение, что он больше притворяется, чем действительно сходит с катушек. Идея поездки в лес меня не вдохновляла, но, по счастью, лес, как я понял, был северным парком города, правда, достаточно диким.

— Я везу тебя на пикник, — пояснил он, — Бобби, ты не хочешь присоединиться?

— Нет, спасибо, — вежливо, но твердо отозвался Бобби.

— Ну, так мы вдвоем будем, — сделал Харди законный вывод и достал сзади ящик пятью бутылками шампанского и коробку со всякой снедью.

Мы въехали в парк и покатили по широкой асфальтированной дороге, по обеим сторонам которой вставал самый настоящий лес. Проехали еще немного в глубь и остановились.

Крис вышел из машины, я последовал его примеру. Затем он вытащил коробку и сунул ее мне в руки, а сам взял ящик. Я с ужасом подумал о полном идиотизме происходящего, но его это явно нисколько не трогало.

— Пошли, — скомандовал он и кивнул направо, где в чащу уходила маленькая тропинка.

Мы двинулись в лес. Апрельская лунная ночь наводила меня на мысли о кошмарных снах. Мне было трудно поверить, что я тащусь по лесу за рок-звездой с коробкой в руках и даже не могу объяснить себе толком, куда и зачем я иду. Мы прошли довольно далеко вглубь и наконец вышли на поляну с озером посередине, впрочем, это было не озеро, а небольшой пруд с беседкой на берегу. Мы вошли в беседку и поставили свою ношу на скамейку.

— Люблю сюда прикатить ночью, — заметил Харди, — это очень спокойное местечко.

— Да, — согласился я без энтузиазма. Он сел прямо на пол беседки и открыл шампанское, причем так, что оно окатило его с головы до ног, — черт, нагрелось в машине, — выругался он и поставил бутылку на пол. Я смотрел на него в полном недоумении.

— Садись, — велел он, и я счел, за благо последовать его приглашению, чтобы у него не возникло подозрения, что я шокирован его действиями.

— Ты сегодня будешь пить, — продолжал он с неистребимой настойчивостью, — за то, как ты мне жизнь спас, тогда на шоссе.

— Ты еще помнишь? — удивился я.

Его это замечание явно оскорбило.

— Я такое не забываю, не в моих правилах.

— Я бы и поесть не отказался, — я действительно внезапно почувствовал, насколько сильно хочу есть.

Крис открыл коробку и достал что-то запечатанное в вакуумную упаковку, это оказался копченый угорь, затем последовал французский сыр, языки и уже остывшие креветки, все это съедалось с крошечными, но невероятно аппетитными булочками и обильно запивалось шампанским, а после еще выкуривались две сигары. Я не чувствовал, что пьянею. Я вспомнил, что мне рассказывала Виола о жизни Харди, о том, как он вырос в рабочих кварталах в многодетной семье, как с удовольствием журнальные хроники переписывали друг у друга рассказы его тогдашних друзей об их драках, бродяжничестве и безграничной нищете. Было понятно, почему его понесло в лес и почему он сидел на полу. Я как-то освоился с ситуацией и стал с любопытством разглядывать моего компаньона в тусклом лунном свете. Он курил, глядя на меня пристально, и в тоже время в его глазах временами появлялось что-то отсутствующее.

— Крис, это правда, что твоя мать была правнучкой какого-то индейского вождя?

Он отчаянно засмеялся на мой вопрос, и протянул мне сигару, за которую только что принялся.

— Нет, это легенда, — ответил он, — но она была индианкой.

— Ты ее помнишь? — снова спросил я.

— Очень смутно, помню, она болела, а я все время хотел найти лекарство, чтобы ее вылечить.

— А твои братья и сестры, ты с ними видишься?

— Нет, а зачем? — холодно спросил он, и меня мороз пробрал от этого тона.

— Я так просто спросил, — ответил я в оправдание своего любопытства.

— Тебе действительно нравится моя жена? — спросил он с тревогой, свидетельствующей о том, что открытым он этот вопрос не отставит.

— Мне как-то все равно, — ответил я искренне.

— Я могу тебя с кем-нибудь познакомить — предложил он.

— Нет, не надо, — поспешно отказался я.

Мы сидели на полу беседки друг напротив друга, и я чувствовал какую-то пугающую ирреальность всего происходящего. Стояла сырая апрельская ночь, на удивление тихая. Деревья вокруг были блестящие и мокрые.

— Почему ты не говоришь о моих песнях? — спросил Харди то ли с обидой, то ли с претензией.

— Я хотел спросить об одной — «Змеелов». Это твоя?

— Да, — ответил он с гордой улыбкой, — ну, кое-что Грэмм добавил, — сознался он неохотно.

— Мне очень нравится, — сказал я, затягиваясь в очередной раз от его сигары, — ты бы мог весь альбом сделать в этом стиле?

— Наверное, — он пожал плечами, — но лучше, когда все разное, а что еще тебе нравится?

— Много чего, но «Змеелов» больше всего, — настаивал я.

— Я что-нибудь сделаю похожее специально для тебя, — сказал он, и я почувствовал, что мне его обещание польстило.

— Я хочу тебя спросить, — заговорил я после паузы, — почему ты приехал тогда, после концерта?

Он посмотрел на меня пронзительно, почти мрачно, и нахмурился.

— Да так, просто захотелось поболтать, — небрежно ответил он, — а ты?

— Я вообще-то по делу, — нашел я хороший предлог сменить тему, — хотел предупредить тебя быть поосторожнее.

— Это тоже из гороскопов? — он усмехнулся и глотнул шампанского.

— Может и так, но это значения не имеет, — ответил я, понимая, что мои слова он всерьез не воспринимает. Меня охватила досада на самого себя.

— Я никого не боюсь, мне плевать, что там они думают и пишут, — заговорил Харди, повысив голос, — я всегда бил морду тем, кто мне не нравился, а почему я не должен этого делать, если хотят, пусть попробуют ответить, а я посмотрю, что получится, я вообще люблю драки, а ты, небось, нет? — он посмотрел на меня с некоторым, как мне показалось, презрением.

— Ненавижу, — подтвердил я, искренне и без смущения, — пошлое занятие, особенно, на публике.

— Ну, этого требует имидж, как говорит Элис, мои фанаты это любят, и они не ошибаются, — наш спор набирал обороты, я понимал, что мы потихоньку скатываемся не к тому, ради чего я собственно затеял все это.

— Бог с ними, с драками, — согласился я, — но осторожность тебе бы не помешала.

— Честно говоря, я думал ты, так, паинька-мальчик у этого твоего дяди, но когда ты там, на дороге меня из под колес вытащил, я передумал.

«Вот тупица, — с досадой подумал я, — все только по прямой»

— Да ты забудь, Крис, — попросил я умоляюще, — не надо мне напоминать о моем героизме по десять раз, я от этого чувствую себя кретином.

— Почему? — с искреннем удивлением спросил он.

— Ну, потому что случайно все получилось, и это сделал бы любой на моем месте и гораздо лучше, чем я, вот, хотя бы Бобби.

— Да, Бобби это бы тоже сделал, — мечтательно произнес Харди, вероятно, вызывая в памяти фигуру шофера. — Я ему и плачу за это как следует.

— Ты считаешь, что вообще все дело в деньгах?

— А ты нет? Ладно, не прикидывайся, я знаю, что такое без денег жить, а ты живешь без них, как все.

— Мне хватает, — почти злобно возразил я.

— Не ври, — императивно заявил он, — ни фига тебе не хватает. И мне тоже.

— Чего же тебе не хватает? — спросил я и подумал, что в любом журнале мне неплохо заплатили бы, пожелай я им продать его откровения, хотя в чем их ценность для публики я как-то понять не мог.

— Всего, — с широким жестом ответил Крис, — поедем на дискотеку?

— Зачем? — спросил я, опешив от неожиданного предложения.