Разбилось зеркало, звеня...

Он вручил ей отчет и список.

— Итак, убийцей должен был быть один из этих людей. Кстати, мой крестный отец, сэр Генри Клиттеринг, рассказывал мне, что когда-то у вас здесь был клуб. Вы называли его «Во вторник вечером». Каждый вторник вы собирались у одного из членов вашего клуба, пили чай, а затем кто-нибудь рассказывал историю — какое-либо происшествие, случившееся в действительности и заканчивающееся тайной. Разгадку этой тайны знал только сам рассказчик. И всякий раз, как говорил мне крестный, именно вы правильно угадывали ответ. Поэтому я и решил зайти к вам сегодня утром и попросить вас поугадывать немножко.

— По-моему, это несколько вульгарная форма просьбы, — с укоризной произнесла мисс Марпл. — Но не будем обращать на это внимание. Я хотела бы задать вам один вопрос.

— Да?

— Что известно о детях Марины Грегг?

— О детях? Но у нее только один ребенок. Слабоумный мальчик, он содержится в одном из санаториев Америки. Вы его имели в виду?

— Нет, не его, — покачала головой мисс Марпл. — Конечно, это очень печально, такая трагедия. Главное, что никого в этом обвинять нельзя. Но я имела в виду не его, а детей, о которых я прочла в одном из журналов. — Она постучала пальцем по журналам перед собой. — Дети, которых Марина Грегг усыновила. Два мальчика, кажется, и девочка. В одном случае некая мать, обремененная порядочным количеством детей и почти не имевшая средств к существованию, написала ей сама и попросила усыновить одного из ее ребят. Об этом написано здесь очень много и сентиментально. О самоотверженной матери, о прекрасном доме Марины Грегг, о воспитании и блестящем будущем, которое должно ожидать ребенка.

О других детях здесь почти не упоминается. Один из них, кажется, был привезен из Европы, а другой — американец по происхождению. Марина Грегг усыновила их в различное время. Мне хотелось бы знать, что с ними теперь.

Дэрмот Крэддок с любопытством посмотрел на нее.

— Странно, что вы думаете об этом. Честно говоря, меня эти дети тоже немного интересовали. Но почему вы вдруг вспомнили о них? Какая связь?

— Ну, видите ли, насколько я могу судить, они ведь не живут с ней?

— Я слышал, что она их обеспечила, — сказал Крэддок. — Я полагаю, что правила усыновления предусматривают это. Она оставила им значительные суммы денег.

— Так или иначе, когда… она устала от них, — мисс Марпл сделала едва заметную паузу перед словом «устала», — она попросту выгнала их. После того, как они вкусили роскошной жизни.

— Возможно, — пожал плечами Крэддок. — Не знаю точно. — Он продолжал смотреть на мисс Марпл с интересом.

— Дети очень чувствительны, как вам известно, — сказала мисс Марпл, кивнув головой. — Они гораздо более чувствительны, чем думают обычно взрослые. Чувство, мучительное чувство того, что о вас больше некому заботиться, что вас просто прогнили — к этому, поверьте, нельзя привыкнуть, несмотря на полученное образование, обеспеченную жизнь, хорошую профессию. Это очень горькое чувство.

— Да, но было бы все-таки довольно странно думать, что… А что, собственно, вы думаете об этом?

— Я не захожу так далеко, как вы, наверное, полагаете, — сказала мисс Марпл. — Мне просто хотелось бы знать, где сейчас эти дети и какого они возраста. Судя по журналам, они уже выросли.

— Я могу это выяснить, — медленно произнес Дэрмот.

— О, мне не хочется беспокоить вас такими пустяками. Вряд ли это имеет какое-либо значение.

— Ничего, проверим, — он сделал пометку в своем блокноте. — Теперь вы, может быть, взглянете на мой список?

— Решительно не думаю, что здесь я могу быть вам чем-нибудь полезна. Я не знаю ни одного из этих людей.

— О, я могу их вам кратко охарактеризовать. Начнем, пожалуй, с Джейсона Радда, мужа (мужья, как вы говорите, всегда подпадают под подозрение). Все кругом в один голос утверждают, что он обожает свою жену. Это уже само по себе достаточно подозрительно, не правда ли?

— Совсем не обязательно, — с достоинством возразила мисс Марпл.

— Он очень старался скрыть тот факт, что отравить намеревались его жену. Он ни словом не обмолвился об этом местной полиции. Не знаю, почему он считал нас такими ослами, которые не способны обнаружить это сами. Мы почти с самого начала шли по этому пути. Он объясняет свое молчание боязнью, что слух об этом дойдет до его жены и приведет ее в полное расстройство.

— А как по-вашему, она способна удариться в панику?

— Да, она ведь неврастеничка, у нее бешеный темперамент, частые нервные приступы.

— Однако это не обязательно означает отсутствие мужества, — возразила мисс Марпл.

— С другой стороны, — продолжал Крэддок, — если ей доподлинно известно, что именно ее хотели отравить, не исключена возможность, что она знает, кто это сделал.

— Вы хотите сказать, что она знает убийцу, но не хочет в этом признаться?

— Я просто говорю, что это возможно, и в таком случае возникает вопрос, почему она так поступает? Очевидно, она не хочет, чтобы ее мужу стал известен мотив преступления?

— Это, конечно, интересная мысль, — сказала мисс Марпл.

— Здесь еще несколько имен. Секретарь Радда — Элла Зилински. Чрезвычайно опытная и знающая свое дело молодая особа.

— И, наверное, влюблена в своего шефа? — спросила мисс Марпл.

— Я почти в этом уверен, но почему вы так думаете?

— Это ведь довольно частое явление. И, конечно, она не очень-то любит Марину Грегг, так?

— Вот вам еще один мотив для убийства, — заметил Крэддок.

— Множество секретарей и служанок влюблены в своих хозяев, но мало кто из них решается на убийство.

— Ну, мы всегда должны исходить из самых крайних случаев. Были там три фотографа — два местных и девушка из Лондона. Затем два представителя прессы. Никто из них не представляется вероятным убийцей, но мы все же проверим их — на всякий случай. Затем киноактриса, бывшая когда-то замужем за вторым или третьим мужем Марины Грегг. Говорят, ей очень не понравилось, когда Марина отбила у нее мужа, но это было лет двенадцать назад, и вряд ли она пришла на прием с целью отравить свою прежнюю соперницу. Был там также человек по имени Ардвик Фенн, когда-то близкий друг Марины Грегг. Они не виделись много лет. Никто не знал, что он в Англии, и его появление было воспринято с большим удивлением.

— И мисс Грегг также удивилась, увидев его?

— Очевидно, да.

— Удивилась и, может быть, испугалась?

— «Беда! Проклятье ждет меня!» — процитировал Крэддок. — Знаете, а это мысль. Ну и, наконец, там был некто Хейли Престон. Он весьма уклончив в своих показаниях относительно того дня. Говорит очень много, но ничего, по существу, не видел, не слышал и ничего не знает. Очень настаивает на этом. Ну, что скажете?

— Ничего определенного, — ответила мисс Марпл. — Множество интересных гипотез, но все без доказательств. Я все же хотела бы побольше узнать о детях.

Дэрмот Крэддок с интересом досмотрел на нее.

— Дались же вам эти дети, — пробормотал он. — Ну хорошо, я узнаю.

Глава 13

1

— Думаю, вряд ли это мог быть мэр, — задумчиво произнес инспектор Корниш.

Он постучал карандашом по списку гостей. Дэрмот Крэддок усмехнулся.

— Мысли вслух?

— Если хотите, так, — согласился Корниш. — Старый лицемер и ханжа! Все голосовали за него ка выборах. А толку? Разжирел, набрался важности и весь погряз во взятках в последние годы!

— А вы не можете его в этом уличить?

— Нет, — покачал головой Корниш. — Он слишком ловок и знает, как обходить закон.

— Да, это искушение, я согласен, — сказал Дэрмот, — но думаю, вам следует выбросить розовые иллюзии из головы, Фрэнк.

— Знаю, знаю. Его причастность к делу весьма неправдоподобна. Ну, кто там у нас еще?

Оба мужчины склонились над списком. В нем было теперь восемь имен.

— Надеюсь, — вопросительно сказал Крэддок, — мы никого не упустили?

— Думаю, — ответил Корниш, — мы можем быть уверены, что это все. После миссис Бэнтри появился викарий, а затем Бедкоки. Во время разговора Марины Грегг с миссис Бедкок на лестнице было восемь человек. Мэр с женой, Джошуа Грайс с Лоуэр-фарм и его жена, Дональд Макнейл из газеты «Геральд энд Аргьюс», Ардвик Фенн из США, Лола Брустер, кинозвезда из США. И, наконец, на одной из верхних ступенек стояла девушка-фотограф из Лондона с фотокамерой, направленной под углом к лестнице. Если, как вы считаете, «замерзший взгляд» Марины Грегг был вызван тем, что она увидела, как кто-то поднимается по лестнице, то нам следует ограничиться этими именами. Мэр с женой, к сожалению, отпадают. Грайсы также — всю жизнь провели в Сент Мэри Мид, никуда не выезжали. Местный журналист — весьма неправдоподобно, девушка из Лондона находилась там уже с полчаса — почему же Марина так поздно на нее отреагировала? Кто же остается?

— Только незнакомцы из Америки, — сказал Крэддок с легкой усмешкой.

— Вот именно.

— Согласен, они кажутся подозрительнее других. Появились они совершенно неожиданно. Ардвик Фенн — старый воздыхатель Марины, которого она не видела уже много лет. Лола Брустер была в свое время замужем за третьим мужем Марины Грегг. Чтобы жениться на Марине, он с ней развелся. Не думаю, чтобы ей это было очень приятно.

— Я считаю ее подозреваемой номер один, — объявил Корниш.

— Да, Фрэнк? Несмотря даже на то, что с тех пор прошло около пятнадцати лет и обе соперницы успели еще по нескольку раз выйти замуж?

Корниш выразил мнение, что от женщин всего можно ожидать. Дэрмот согласился с ним в принципе, но заметил, что к данному случаю это явно не относится.

— Но согласитесь, что какие-то трения между ними должны были сохраниться.

— Возможно, но мне это не кажется очень вероятным. Что известно о персонале, обслуживающем гостей?

— Нам это довольно легко удалось установить. Весь праздник обслуживался местной ресторанной фирмой. На самом приеме прислуживали дворецкий Джузеппе и две местных девушки, работающие в столовой при киностудии. Я знаю обеих. Не особенно смышленые, но безобидные.

— Опять все взваливаете на мои плечи, да? Я поговорю с этим газетчиком — он мог запомнить что-нибудь, что может нам пригодиться. Затем поеду в Лондон, повидаюсь с Ардвиком Фенном, Лолой Брустер и с этой девушкой-фотографом… как, кстати, ее зозут? А, Марго Бенс. Она также могла что-нибудь видеть.

Корниш кивнул.

— Лола Брустер — дело верное, — заметил он, с любопытством глядя на Крэддока. — Однако вы, кажется, так не считаете?

— Я думаю, — медленно произнес Дэрмот, — как все-таки было сложно бросить яд в бокал Марины так, чтобы этого никто не заметил.

— Ну, это было сложно всем, не правда ли? Огромный риск.

— Согласен, что это было рискованно для любого из присутствовавших, но для Лолы Брустер все же больше, чем для остальных.

— Почему? — спросил Корниш.

— Потому что она была в центре внимания — важным гостем, знаменитостью. Наверняка глаза всех были устремлены на нее.

— Это верно, — признал Корниш.

— Все толкали друг друга, шептались и глазели на нее, я в этом уверен. Кроме того, я думаю, секретари не отходили от нее ни на шаг. Нет, это было не просто сделать, Фрэнк. При всей своей ловкости она не могла быть уверена, что на нее никто не смотрит. Вот где наше самое уязвимое место.

— Но ведь каждый был точно в таком же положении!

— Нет, — возразил Крэддок. — Далеко нет. Возьмите, к примеру, Джузеппе, дворецкого. Он занимался исключительно напитками, наполнял бокалы и разносил их. Ему было бы несложно бросить в стоящий на столике бокал несколько таблеток кальмовита.

— Джузеппе? — задумался Фрэнк Корниш. — Вы полагаете, это сделал он?

— У нас нет мотива, чтобы утверждать это, — сказал Крэддок, — но мы можем его найти. Солидный убедительный мотив, так сказать. Да, он имел возможность сделать это. Да и любой из обслуживающего персонала — из этой ресторанной фирмы — тоже. К сожалению, их не было в тот момент на лестнице. Кто-нибудь из них мог поступить в эту фирму с целью попасть на прием и отравить Марину Грегг.

— Вы считаете, что преступление могло быть обдумано заранее?

— Все возможно. Мы ведь еще практически ничего не знаем, — с досадой произнес Крэддок. — Мы не знаем даже, что сб этом деле думают Марина Грегг и ее муж. А ведь они-то должны знать или, по крайней мере, подозревать кого-то, но они молчат. И мы до сих пор не знаем, почему они так поступают. Нам еще предстоит много работы.

Он помолчал и затем подвел итоги:

— Если отвлечься от «замороженного взгляда», который, в общем-то, мог быть исключительно игрой воображения миссис Бэнтри, подозревать можно кого угодно. Например, секретарь Радда — Элла Зилински. Она также разносила напитки. На нее никто не обращал особого внимания. То же самое можно сказать и о стройном молодом человеке… я забыл его имя. Ах да, Хейли Престон, так кажется? Каждый из них мог бросить яд в бокал. В самом деле, если кто-нибудь из них имел желание избавиться от Марины Грегг, при данных условиях это было бы гораздо безопаснее.

— Кто-нибудь еще?

— Ну, всегда есть муж.

— Опять мы возвращаемся к мужьям, — с кислой улыбкой заметил Корниш. — Сначала мы подозревали беднягу Бедкока, пока не выяснилось, что отравить намеревались Марину Грегг. Теперь наши подозрения падают на Джейсона Радда. Правда, говорят, что он обожает свою жену.

— Это общепризнанно, — согласился Крэддок, — но никогда не знаешь…

— Если бы он желал избавиться от нее, разве трудно было развестись?

— Это было бы гораздо более естественно, — кивнул Крэддок, — но могут быть подробности, о которых нам ничего не известно.

Зазвонил телефон. Корниш снял трубку.

— Что? Да? Соединяйте. Да, он здесь. — С минуту он молчал, слушая, затем прикрыл трубку рукой и взглянул на Дэрмота. — Мисс Марина Грегг чувствует себя значительно лучше. Она готова говорить с вами.

— Я, пожалуй, потороплюсь. — Дэрмот Крэддок встал. — А то как бы она не передумала.

2

В Госсингтон-холле Дэрмота Крэддока встретила Элла Зилински. Она, как обычно, была элегантна и строга.

— Мисс Грегг ждет вас, мистер Крэддок, — сказала она.

Дэрмот взглянул на нее с некоторым интересом. С первого взгляда Элла Зилински показалась ему незаурядной личностью. Она с готовностью отвечала на все его вопросы. Внешне казалось, она ничего не утаивает, но что она думала и чувствовала на самом деле, оставалось для него загадкой. Ей могло быть известно только то, что она ему сказала, а могло быть и значительно больше. Ее бесстрастие было абсолютно непробиваемым. Единственное, в чем он был уверен — это то, что она была влюблена в Джейсона Радда. Такова, думал Дэрмот, участь большинства секретарш. Возможно, это не имело никакого значения. Но это давало мотив, и, потом, Дэрмот был уверен, совершенно уверен, что она что-то скрывает. Может быть, любовь, не исключено, что и ненависть. Или просто чувство вины? В тот вечер она могла воспользоваться счастливой случайностью, или же она могла заранее подготовить это преступление. Ему нетрудно было представить ее в роли отравительницы. Он почти въявь видел сейчас, как она ходит по залу, встречает гостей, подносит им напитки, наблюдая одновременно краем глаза за бокалом Марины, стоящим на столике. А затем, быть может, в тот самый момент, когда Марина приветствовала прибывших американцев, когда глаза всех присутствующих были обращены на них, когда раздавались бесконечные возгласы удивления и радости, Элла могла спокойно и незаметно бросить смертельную дозу кальмовита в этот бокал. Требовались лишь смелость, хладнокровие, проворство. У нее это все было. Она могла это проделать с невинным лицом. Такое простое и одновременно тонко задуманное преступление имело все шансы на успех. Однако судьба распорядилась иначе. Кто-то случайно толкнул Хесю Бедкок, она уронила бокал с коктейлем, и Марина как любезная хозяйка предложила ей свой, от которого она не успела еще отпить ни глотка. И жертвой пала совсем другая женщина.

«К сожалению, это только чистая теория», — подумал про себя Дэрмот Крэддок, обмениваясь в то же время вежливыми приветствиями с Эллой Зилински.

— Я хотел бы задать вам один вопрос, мисс Зилински. Обслуживающий персонал на празднике был из местной ресторанной фирмы?