Разбилось зеркало, звеня...

— Да.

— Почему выбрали именно эту фирму?

— Понятия не имею. Это не входит в мои обязанности. Очевидно, мистер Радд подумал, что будет более тактично воспользоваться услугами местной фирмы, чем выписывать все из Лондона. Это своего рода дипломатия, понимаете?

— Вполне.

Дэрмот внимательно посмотрел на нее. Она слегка хмурилась. Высокий лоб, решительный подбородок, стройная фигура, которая могла при желании быть привлекательной, сжатый рот. Глаза? Что у нее с глазами? Они какие-то покрасневшие. Дэрмот удивился. Она плакала? Похоже на это. И все же он готов был поклясться, что она не из тех женщин, которые плачут. Как будто угадав ход его мыслей, Элла Зилински достала носовой платок и с шумом высморкалась.

— Вы простудились? — догадался Крэддок.

— Это не простуда. Сенная лихорадка. Аллергия своего рода. Она у меня каждый год в это время.

Зазвонил телефон в дальнем углу комнаты. Элла Зилински подошла и сняла трубку.

— Да, — сказала она. — Он здесь. Я проведу его к вам. — Она положила трубку. — Марина ждет вас.

3

Марина Грегг ожидала Крэддока в комнате на втором этаже. Это была, очевидно, ее собственная гостиная, соединенная со спальней. После рассказа доктора Гилкриста о прострации и нервозном состоянии Дэрмот ожидал увидеть безнадежную развалину. Однако, хотя Марина Грегг сидела, прислонившись к спинке дивана, голос ее был бодрым, а глаза сияли. Несмотря на почти полное отсутствие косметики на лице, она казалась моложе своих лет, и он был просто поражен ее спокойной красотой. Большие синие глаза, тонкие черточки бровей, волосы, длинными прядями спадающие на плечи, теплая и нежная улыбка — все это магически привлекало.

— Старший инспектор Крэддок? Я приношу свои извинения за постыдное поведение. Я позволила себе расслабиться после этого ужасного события. Я могла взять себя в руки, но не сделала этого. Мне стыдно самой себя.

Снова эта слабая, затрагивающая всего лишь уголки губ, но вместе с тем нежная улыбка. Она протянула руку, и Крэддок пожал ее.

— Вполне естественно, мисс Грегг, — сказал он, — что вы чувствуете себя такой расстроенной.

— Ах, все были расстроены, — возразила Марина, — у меня не было причин полагать, что это касается меня больше других.

— Так ли это?

Марина посмотрела на него и кивнула.

— Да, — сказала она, — вы очень проницательны. Да, у меня была причина. — Она опустила голову и тонким указательным пальцем осторожно провела по спинке дивана. Это был знакомый жест, жест, который Крэддок помнил по одному из ее фильмов. Казалось бы, бессмысленный жест, но, тем не менее, преисполненный значения.

— Я трусиха, — заметила она, не поднимая глаз. — Меня хотели убить, а я не хотела умирать.

— Почему вы думаете, что вас хотели убить?

Ее глаза широко раскрылись.

— Но ведь это был мой бокал — это мой напиток отравили. Только его случайно выпила та несчастная женщина. Вот почему все это так ужасно и трагично. Кроме того…

— Да, мисс Грегг?

Она, казалось, затруднялась продолжать.

— Может быть, у вас есть и другие причины полагать, что именно вы были предполагаемой жертвой?

Она кивнула.

— Какие причины, мисс Грегг?

После недолгой паузы она сказала:

— Джейсон говорит, что я должна рассказать вам все.

— Значит, вы доверились ему?

— Да… Сначала я не хотела… но доктор Гилкрист меня убедил. И, представьте себе, я обнаружила, что мой муж тоже так думал. Он был уверен в этом с самого начала, но, знаете, это довольно забавно, — нежная улыбка снова тронула ее губы, — он не хотел мне об этом говорить, боясь меня потревожить. В самом деле! — Марина резко выпрямилась. — Дорогой Джиикс! Неужели он считает, что я такая дура?

— Но вы еще не ответили мне, мисс Грегг, почему вы считаете, что вас хотели убить.

Марина мгновение сидела неподвижно, затем резким жестом взяла сумочку, открыла ее, достала листок бумаги и протянула Дэрмоту. На листке была всего одна строчка машинописного текста: «Не думай, что ты избежишь смерти в следующий раз!»

— Когда вы это получили? — резко спросил Крэддок.

— Листок лежал на моем туалетном столике, когда я вышла из ванной.

— Значит, кто-то из живущих в доме…

— Не обязательно. Столик стоит у окна. Кто угодно мог взобраться на мой балкон и бросить записку через окно. Я думаю, меня хотели запугать, но этот номер у них не прошел. Наоборот, я ужасно рассердилась и послала за вами.

Дэрмот Крэддок улыбнулся.

— Да, это привело к неожиданным результатам для подбросившего записку, кто бы он ни был. Это у вас первое послание такого рода?

Марина вновь заколебалась.

— Нет, не первое, — сказала она наконец.

— Не расскажете ли вы мне о других?

— Первое пришло недели три назад, когда мы только приехали сюда. Оно было подброшено на студию. Очень глупая записка, написанная от руки, печатными буквами. Там стояло: «Готовься к смерти». Это было так глупо! Нам нередко приходится получать странные письма с угрозами. Я подумала тогда, что это написал какой-нибудь религиозный маньяк, предвзято относящийся к киноактрисам. Я просто порвала письмо и бросила его в корзину для бумаг.

— Вы рассказывали кому-нибудь об этом, мисс Грегг?

— Нет, я ни слова никому не сказала. — Марина покачала головой. — Понимаете, в тот самый момент мы снимали одну очень сложную сцену, которая к тому же не выходила. Я тогда просто не имела права отвлекаться ни на что другое. И потом, как я уже сказала, я думала, что это была либо глупая шутка, либо пустая угроза какого-нибудь религиозно настроенного идиота.

— Другие угрозы были?

— Да. В день праздника. Кажется, записку принес кто-то из садовников. Он сказал, что ее оставили для меня. Я подумала, что это по поводу праздника и вскрыла письмо. Там было написано: «Сегодня последний день твоей жизни». Я скомкала письмо и спросила садовника, от кого он его получил. Он сказал, что от какого-то мужчины в очках и на велосипеде. Сами понимаете, мне это ничего не дало. Но я все еще думала, что это чья-то глупая шутка. Мне и в голову не приходило, что мне угрожали всерьез.

— Где это письмо теперь, мисс Грегг?

— Понятия не имею. На мне было зеленое платье из итальянского шелка, и, насколько я могу вспомнить, я сунула его в карман. Его уже там нет. Должно быть, оно выпало.

— И вы даже сейчас не знаете, кто написал эти записки?

Марина посмотрела на Крэддока широко раскрытыми глазами. В них было невинное удивление, которое его восхитило, но которому он не поверил.

— Откуда же я могу знать?

— Я думаю, вы можете хотя бы предполагать, мисс Грегг.

— Я? Нет, что вы. Заверяю вас, нет.

— Вы же знаменитость, — сказал Дэрмот. — Вы пользуетесь громадным успехом. И как актриса, к как женщина. Мужчины восторгаются вами, женщины завидуют вам и ревнуют к вам. Да, собственно, и многие мужчины, после того, как вы их отвергли, вряд ли питают к вам добрые чувства. Я согласен, что все это очень неопределенно, но все же вы могли бы сделать хоть какие-нибудь предположения относительно того, кто мог писать эти записки?

— Господи, да кто угодно!

— Нет, мисс Грегг, это не мог быть кто угодно! Хотя, конечно, выбор у нас очень широкий. Это мог быть кто-либо из ваших слуг, какой-нибудь портной, электрик, лакей. Это мог быть любой из ваших друзей или так называемых друзей. Но вы сами, сами должны кого-нибудь подозревать, пусть не одного человека, но должны…

Открылась дверь, и в комнату вошел Джейсон Радд. Марина обернулась и трогательным жестом протянула к нему руку.

— Джинкс, дорогой, мистер Крэддок уверяет, что я должна знать, кто написал эти ужасные записки. Но я не знаю! И ты не знаешь. Никто из нас не знает. Мы не имеем об этом ни малейшего понятия.

«Как она настаивает на этом, — подумал Крэддок. — Очень энергично настаивает. Не боится ли, что ее муж может проговориться?»

Джейсон Радд, темные глаза которого на усталом и хмуром лице казались еще глубже, чем обычно, подошел к ним. Он взял Марину за руку.

— Я знаю, вам это покажется неправдоподобным, инспектор, — сказал он, — но ни я, ни Марина действительно не имеем ни малейшего представления об этом.

— Значит, вы из тех счастливчиков, у которых нет врагов? — спросил Дэрмот, не скрывая иронии.

Джейсон Радд слегка покраснел.

— Враги? Это слишком громкое слово, инспектор. Я могу заверить вас, что врагов, в истинном смысле этого слова, у нас нет. Есть недоброжелатели, завистники, люди, которые могли бы интриговать против нас. Но отсюда до попытки отравления — дистанция огромная.

— Только что я спросил у вашей жены, кто, по ео мнению, мог написать эти письма. Она заявила, что не знает. Количество подозреваемых велико, но оно сужается, когда мы подходим непосредственно к преступлению. К т о-т о ведь бросил яд в бокал мисс Грегг. Вы знаете, что это могло сделать весьма ограниченное число людей.

— Я ничего не видел, — сказал Джейсон Радд.

— Я — тоже, — вставила Марина. — Я имею в виду, что, если бы я видела, что в мой стакан что-то бросили, я не стала бы из него пить, не правда ли?

— И все же я уверен, — спокойно возразил Дэрмот Крэддок, — что вы знаете несколько больше, чем говорите.

— Но это не так! — взмолилась Марина. — Джейсон, ну скажи ему, что это не так!

— Заверяю вас, — сказал Джейсон Радд, — что мы в полном неведении. Все это просто невероятно. Иногда мне кажется, что это была только шутка, зашедшая слишком далеко, что человек, устроивший ее, совершенно не предполагал, что она может оказаться опасной…

Он произнес эту фразу с вопросительной интонацией, однако тут же покачал головой.

— Нет, я вижу, что такое объяснение вас не удовлетворит.

— Я хотел вас спросить еще вот о чем, — сказал Дэрмот. — Вы, конечно, помните момент прибытия мистера и миссис Бедкок. Они поднимались по лестнице вслед за викарием. Насколько я понимаю, мисс Грегг, вы приветствовали их так же, как и всех остальных гостей, то есть очень любезно. Однако один из очевидцев утверждает, что во время разговора с миссис Бедкок вы увидели что-то за ее спиной, что, очевидно, очень вас испугало. Правда ли это и если да, то что это было?

— Конечно, это неправда, — быстро ответила Марина. — Что могло меня испугать?

— Именно это мы и хотим узнать, — терпеливо произнес Дэрмот. — Мой свидетель упорно настаивает на этом факте.

— А кто это ваш свидетель? Что именно он или она говорит?

— Вы смотрели на лестницу, по которой поднимались гости. Местный журналист, некий мистер Грайс с женой, местные жители, мистер Ардвик Фенн, только что прибывший из Штатов, и еще мисс Лола Брустер. Вы расстроились, увидев одного из этих людей, так ведь, мисс Грегг?

— Говорю, что нет, — почти выкрикнула Марина.

— И все же ваше внимание было на некоторое время отвлечено от миссис Бедкок. Она что-то рассказывала вам, но вы никак не отреагировали на ее слова, так как смотрели в тот момент куда-то на лестницу.

Марине Грегг с трудом удалось овладеть собой. Она заговорила быстро и убедительно.

— Это, в общем-то, очень легко объяснить. Если бы вы были близко знакомы с жизнью актеров, вам было бы проще это понять. Когда знаешь свою роль очень хорошо — а это бывает не так уж часто — то ведешь ее машинально, улыбаясь, двигаясь, разговаривая именно так, как это требуется в данной ситуации. Но мозг в этом участия не принимает. И бывает, что внезапно наступает момент полной опустошенности, когда ты не знаешь, где ты, в какой пьесе ты играешь, что сейчас следует сделать или сказать! Пересыхание — вот как это у нас называется! То же приблизительно произошло и со мной. Мой муж подтвердит, что я не слишком сильна физически. В последние дни в связи с новым фильмом у меня было много волнений. Мне хотелось, чтобы праздник удался, хотелось быть любезной и гостеприимной со всеми гостями. Но приходилось снова и снова говорить одно и то же, выслушивать истории, похожие друг на друга как две капли воды. Каждый считает своим долгом рассказать, как он всю жизнь стремился встретиться с тобой. Совершенно глупые истории, но приходится делать вид, что ты в восторге от них. Все это, как я говорю, происходит почти механически. Не нужно думать о том, что говоришь, так как повторяется одно и то же сотни раз. И тогда, я думаю, на меня нахлынула волна усталости. Я была с минуту в состоянии какого-то транса. Затем я вдруг обнаружила, что миссис Бедкок только что кончила рассказывать мне какую-то длинную историю, из которой я, кстати, ни слова не слышала, и теперь в нетерпении смотрит на меня, а я стою и молчу. Это была просто усталость.

— Просто усталость, — медленно произнес Дэрмот Крэддок. — Вы настаиваете на этом, мисс Грегг?

— Да, конечно. Я не понимаю, почему вы мне не верите.

Дэрмот повернулся к Джейсону Радду.

— Мистер Радд, я надеюсь, вы скорее поймете меня, нежели ваша жена. Я заинтересован, очень заинтересован в ее безопасности. Было покушение на ее жизнь, были письма с угрозами. Это означает, что опасность для жизни мисс Грегг еще не устранена, не правда ли? Преступник, кто бы он ни был, может быть слегка ненормальным. Если бы речь шла только об угрозах, все было бы гораздо спокойнее. Люди, которым угрожают, живут долго, в том числе и женщины. Но, очевидно, преступник не остановится на угрозах. Он уже пытался отравить мисс Грегг. Неужели вы не понимаете, что попытка может повториться? Есть только один выход для обеспечения безопасности мисс Грегг — сообщить мне все, что вам известно. Я не утверждаю, конечно, что вам известно, кто этот человек, но я уверен, что вы можете высказать какую-нибудь догадку по этому поводу. Вы не хотите ничего сказать мне, мистер Радд? Или, если, допустим, вы сами не знаете, может быть, вы повлияете на свою жену? Я прошу вас об этом исключительно в интересах ее безопасности.

Джейсон Радд медленно повернул голову к жене.

— Ты слышишь, Марина, что говорит инспектор? Может быть, ты и в самом деле знаешь что-нибудь, чего я не знаю. Если это так, то, ради бога, не глупи. Если ты хотя бы чуть-чуть подозреваешь кого-нибудь, скажи нам об этом.

— Но я никого не подозреваю! — Ее голос снова поднялся почти до крика. — Вы должны мне поверить.

— Кого вы испугались в тот вечер? — спросил Дэрмот.

— Никого.

— Послушайте, мисс Грегг, среди людей, поднимавшихся в тот момент по лестнице, были два ваших старых друга, которых вы не видели много лет и появление которых явилось для вас полной неожиданностью. Мистер Ардвик Фенн и мисс Лола Брустер. Какие чувства вы испытали, когда увидели, что они поднимаются по лестнице? Ведь вы не знали, что они приедут, не правда ли?

— Нет, мы не подозревали даже, что они в Англии, — вмешался Джейсон Радд.

— Я была в восторге, — сказала Марина Грегг, — в полном восторге!

— В восторге от того, что увидели мисс Брустер?

— Ну… — она бросила на него быстрый и немного встревоженный взгляд.

— Лола Брустер была замужем за вашим третьим мужем — Робертом Траскоттом?

— Да, это так.

— Он развелся с ней, чтобы жениться на вас?

— О, об этом знают все, — раздраженно заметила Марина Грегг. — Не думайте, что вы открыли что-то новое. Был, конечно, небольшой скандал с ее стороны, но вряд ли она сохранила ко мне злые чувства.