Первый апостол

Бронсон пожал плечами.

— Возможно, ты и прав. Но есть тут какая-то странность. Вот, к примеру, список покупок. Вначале идут обычные вещи, продукты и прочее, а вот в самом низу — «латинский словарь». Фраза перечеркнута. Значит, либо Джеки передумала, либо пошла и купила его, а затем вычеркнула из списка покупок.

— Она его купила, — ответил Марк. — Я заметил латинско-итальянский словарь на полке в кабинете. Я не сказал тебе об этом, потому что не посчитал важным. А зачем ей понадобился латинский словарь?

— Возможно, поэтому, — отозвался Бронсон, поднимая чистый лист бумаги. — Здесь ничего не написано, но, присмотревшись пристальнее, я обнаружил едва заметные отпечатки, словно Джеки писала что-то на листе бумаги, который лежал сверху. Можно различить четыре заглавные буквы. И они довольно отчетливы. «H», «I», «C» и «V». В английском языке в такой последовательности перечисленные буквы никогда не встречаются.

— «CV» может относиться к чьей-то автобиографии, представляемой в какую-нибудь компанию, — предположил Марк.

— А «HI»?

— Не представляю.

— Возможно, именно для этого Джеки и покупала словарь. Я изучал латынь, и поверь мне, в латыни есть слово «hic». Оно, насколько я помню, означает «здесь», а «V» могло быть первой буквой следующего слова. Между «C» и «V» есть что-то похожее на точку. Кажется, римляне часто отделяли одно слово от другого подобным знаком.

— Ты серьезно? У Джеки хватало проблем с итальянским. С какой стати ей заниматься латынью?

— Стараюсь понять. Во всем доме нет ничего, что напоминало бы латинский текст, кроме листа бумаги, который лежит перед нами. Думаю, Джеки либо что-то нашла, либо ей кто-то дал что-то с латинской надписью. И тогда ей понадобился словарь.

Бронсон на несколько мгновений умолк.

— О чем ты думаешь? — спросил Марк.

— Пытаюсь разобраться. Мы имеем недавно купленный латинский словарь, отпечатки латинского слова на листке бумаги, однако где сам лист, на котором она писала? Отсюда следует только один вывод: кто-то совершенно определенно был в кабинете, если только Джеки сама не уничтожила свои записи. А больше всего меня беспокоит отсутствие истории посещения сайтов в Интернете.

— Я тебя не понимаю.

— Не хочу пока, чтобы ты придавал моим гипотезам слишком большое значение, тем не менее предположим, что Джеки нашла в доме или в саду какой-то предмет с латинской надписью. Она не поняла ее смысла и решила приобрести латинский словарь. Вероятно, она предпочла бы латинско-английский словарь, но не смогла такового отыскать. Она попыталась самостоятельно перевести текст и поняла, что с латинско-итальянским словарем сделать этого не сможет. И тогда она поступила так, как в подобной ситуации поступило бы большинство людей. Она вошла в Интернет, отыскала там сайт, предоставляющий услугу по переводу с латыни, и ввела фразу. Ты можешь сказать, что я всего лишь фантазирую, тем не менее мои предположения не лишены смысла. А теперь предположим, что какая-то организация ведет постоянное отслеживание Интернета и регистрирует все запросы о переводе с древних языков. Технически подобная задача не так уж и сложна, если переводческие веб-сайты согласятся сотрудничать. Как только Джеки ввела в поисковую систему латинскую фразу, система сразу же определила адрес компьютера, с которого поступил запрос…

— Минутку, минутку, — прервал его Марк. — Кого сейчас могут заинтересовать чьи-то попытки перевести латинскую фразу двухтысячелетней давности?

— Не имею ни малейшего представления, но все остальные объяснения абсолютно лишены всякого смысла. Если я прав, тот, кто отслеживал Интернет, затем направил своих людей сюда, к вам, чтобы выяснить, что все-таки нашла Джеки. Насколько я понимаю, для него это было чрезвычайно важно. Они нашли упомянутый предмет, очистили компьютер от опасной, с их точки зрения, информации и унесли с собой все, что могло как-то указывать на тот латинский текст. И мимоходом, — мрачно заключил Бронсон, — избавились и от Джеки.

3

Пьеро сунул руку в карман пиджака и достал оттуда коричневый конверт. Огляделся по сторонам, не проявляет ли кто к ним излишнего любопытства — совершенно излишняя предосторожность с его стороны, так как оба телохранителя Грегорио Мандино внимательно следили за всем происходящим вокруг, — и положил на стол перед кардиналом несколько фотографий.

Тот мгновенно узнал снимки — крупный план камня с латинской надписью.

— Когда я пришел к выводу, что в самой фразе не содержится никакой тайны, — продолжил Пьеро, — я стал более пристально рассматривать камень и понял, что его форма может нам кое-что подсказать. Прежде всего, взгляните на четыре края плиты.

Вертутти наклонился над столом, вперив взгляд в фотографии, но не увидел в них ничего, что не было ему знакомо. Он покачал головой.

— Края, смотрите на края, — произнес Пьеро.

Он вынул из кармана коротенькую линейку, положил ее на одну из фотографий вдоль верхнего края камня. Затем сделал то же самое с левой и правой сторонами снимка.

— Видите? Верхний и оба боковых края абсолютно прямые. А теперь приложите линейку к основанию камня.

Вертутти взял линейку и аккуратно приложил ее к снимку. Он понял, к чему клонит ученый: основание камня в отличие от трех других сторон было не совсем прямым.

— Это первое, — провозгласил Пьеро. — Если римляне могли сделать три стороны плиты прямыми, почему они в таком случае решили не трудиться над четвертой? Есть и второе. Взгляните внимательнее на положение надписи. Вы увидите, что слова размещены на камне по горизонтальному центру, но смещены относительно вертикали.

Вертутти снова взглянул на фотографии и кивнул. Расстояние до букв сверху было гораздо больше расстояния снизу. Теперь для кардинала многое прояснилось. Так всегда и бывает, подумал он, за деревьями не видишь леса.

— И что это значит? — спросил он.

— Самое простое объяснение заключается в том, что данный камень, — Пьеро для внушительности постучал пальцем по фотографии, — изначально был частью большой плиты. А потом вторая часть ее по какой-то причине была отделена.

— Вы уверены?

Пьеро отрицательно покачал головой.

— Для полной уверенности мне следовало самому осмотреть камень, но фотографии, в общем, довольно качественные. На одной из них я разглядел отметины, напоминающие те, которые обычно оставляет резец, а им, скорее всего, и раскалывали исходную плиту. Как мне представляется, данный камень служил чем-то вроде указателя к «Гробнице христианства». Если я не ошибаюсь, именно так она названа в Кодексе Папы Виталия?

Вертутти бросил на Мандино взгляд, полный негодования: Пьеро еще раз продемонстрировал глубину своих познаний тайного Кодекса.

— Полагаю, что на нижней части плиты почти наверняка была высечена карта или что-то подобное, — закончил рассуждения Пьеро.

— И каковы выводы? — воскликнул кардинал. — Где отсутствующая часть плиты? И как нам ее найти?

Пьеро пожал плечами.

— Это уже не моя проблема, — ответил он, — но представляется вполне логичным, что тот, кто расколол плиту, вовсе не собирался выбрасывать нижнюю часть. Если бы камень служил простым украшением в стене дома, зачем было его раскалывать? Почему бы не оставить его целым? Единственное логичное объяснение состоит в том, что часть камня была помещена в стену специально в качестве указателя для кого-то, кому было хорошо известно, что нужно искать. Если вам неизвестно, кто такие «лжецы», камень для вас не более чем древняя диковинка. Из чего следует…

— Из чего следует, — перебил его Мандино, — что вторая часть плиты, скорее всего, спрятана где-то на территории виллы, и я немедленно пошлю своих людей обратно, чтобы они хорошенько ее обыскали.

Глава девятая

1

Бронсон прошел по холлу к входной двери и открыл ее. На пороге стоял невысокий брюнет в грязном белом комбинезоне. За спиной у него оглушительно тарахтел мотором старенький светлый грузовик. В кабине грузовика сидели еще трое мужчин.

— Чем могу быть полезен? — спросил Бронсон по-итальянски.

— Мы хотели бы поговорить с синьором Хэмптоном. Нам нужно кое-что выяснить относительно нашей работы.

Бронсон заключил, что перед ним строители, занимающиеся ремонтом виллы.

— Проходите, — сказал он и провел всех четверых на кухню.

Марк поздоровался с ними на весьма приблизительном итальянском.

Бронсон мгновенно перехватил у него инициативу, заявив, что он друг семьи, и предложил рабочим вина. Предложение с благодарностью приняли. Открыв пару бутылок и наполнив бокалы, Бронсон спросил, о чем они хотели поговорить.

— В среду утром нам нужно было кое-что доделать в другом месте, поэтому сюда мы приехали только в полдень, — объяснил бригадир, — но когда мы подъехали к дому, мы увидели здесь полицию. Они сказали нам, что здесь произошел несчастный случай и что мы можем возвращаться домой, так как к работе можно будет приступить не раньше чем через два дня. Потом до нас дошел слух, что синьора умерла. Примите наши искренние соболезнования, синьор Хэмптон.

Бронсон перевел, Марк кивнул в знак благодарности.

— Мы просто хотели узнать, — продолжал бригадир, повернувшись к Бронсону, — желает ли синьор Хэмптон, чтобы мы продолжили работу? У нас есть и другие клиенты, поэтому его отказ не будет для нас большой проблемой. Нам только нужно точно знать.

Бронсон перевел вопрос Марку, и тот закивал. Ремонт не был завершен даже наполовину, и каким бы ни было решение относительно дома, продавать или оставить, работу в любом случае следует довести до конца. Строители заулыбались, и у Бронсона возникли сомнения, так ли уж много у них «других клиентов».

Десять минут спустя, выпив еще по бокалу красного вина, строители приготовились откланяться. Они, пообещал бригадир, возобновят работу утром в понедельник. Бронсон проводил их в холл, но когда они проходили мимо широко открытой двери в гостиную, один из строителей заглянул внутрь и вдруг остановился как вкопанный. Он что-то шепнул своему товарищу, затем вошел в комнату.

— Что случилось? — спросил Бронсон.

Бригадир повернулся к нему лицом. Его прежнее добродушие куда-то улетучилось.

— Мы знаем, что синьор Хэмптон пережил сильный шок, но это не дает ему права так шутить над нами.

Бронсон растерялся.

— Что? Объяснитесь, пожалуйста! — потребовал он.

— Я хочу сказать, синьор Бронсон, что с прошлого вторника здесь явно работали другие строители, и они пользовались нашими инструментами и материалами.

Бронсон решительно покачал головой.

— Насколько мне известно, никто здесь больше не работал. Синьора Хэмптон умерла ночью в среду или рано утром в четверг. Большую часть четверга здесь была полиция, а мы приехали вчера поздно вечером, поэтому когда же?..

Он осекся, внезапно осененный странной догадкой.

— Что, вы говорите, здесь было сделано в ваше отсутствие? — спросил Бронсон.

Бригадир повернулся и показал на камин.

— Вон там. На стене новая штукатурка, но мы ее не укладывали. Мы ждали, пока синьора Хэмптон, — назвав имя умершей, он перекрестился, — решит относительно притолоки.

Бронсон понял, что ему нужна помощь Марка.

— Подождите здесь, — попросил он и быстро вернулся на кухню. — Марк, ты мне нужен.

Когда они вернулись в гостиную, Бронсон попросил бригадира строителей в подробностях объяснить все, что он имеет в виду.

— В понедельник, — начал итальянец, — мы сбили старую штукатурку со стены над камином. Когда обнажилась притолока, мы пригласили синьору Хэмптон, так как в камне была большая трещина. Вот здесь. — Он провел пальцем диагональ над камином. — Под ним был стальной лист, поэтому особой опасности не было, только смотрелось все очень некрасиво. Синьора вначале не хотела закрывать притолоку, но когда увидела, не могла сразу решить, как поступить. И попросила нас подождать, а пока просто сбивать оставшуюся штукатурку, что мы и делали. Как видите, теперь на нем свежая штукатурка. Кто-то еще поработал здесь за нас.

Бронсон вопросительно взглянул на Марка.

— Тебе что-нибудь известно об этом?

Его друг отрицательно покачал головой.

— Ничего. Насколько я знаю, Джеки была очень довольна строителями. Если бы у нее возникли с ними какие-то проблемы, я могу гарантировать, она бы им прямо сказала. Она была очень искренним человеком.

Мягко говоря, добавил про себя Бронсон. У Джеки, пользуясь старой поговоркой, было что на уме, то и на языке. Открытость Джеки среди множества других привлекательных качеств и притягивала к ней Бронсона. Она всегда говорила то, что думала, вежливо, но твердо.

Бронсон повернулся к бригадиру и решительно произнес:

— Мы абсолютно уверены, что здесь, кроме вас, никакие другие строители не работали, тем не менее и в ваших словах у нас нет оснований сомневаться. А теперь скажите мне: когда вы сбили старую штукатурку, вы не нашли ничего необычного на стене, кроме трещины в притолоке?

Бригадир отрицательно покачал головой.

— Ничего, — ответил он, — кроме какого-то камня с надписью.

Бронсон взглянул на Марка с видом победителя.

— Полагаю, я наконец-таки понял, что нашла Джеки, — добавил он, переведя другу слова строителя. И, не дожидаясь ответа Марка, он снова перешел на итальянский. — Сбейте эту штукатурку, — потребовал он, указав на стену. — Прямо сейчас сбейте со стены всю новую штукатурку.

Строитель изумленно взглянул на него, но попросил своих ребят немедленно приступить к работе. Двое из них взяли кувалды, широкие строительные стамески, подтащили к камину пару стремянок и принялись за работу. Через полчаса строители укатили на своем стареньком грузовике, пообещав вернуться утром в понедельник. Бронсон и Марк вернулись в гостиную и уставились на загадочную латинскую надпись, обнажившуюся на стене. Бронсон сделал несколько снимков на цифровую камеру.

— Первые четыре буквы такие же, как те, оттиск которых я обнаружил на чистом листе бумаги в кабинете, — заключил Бронсон. — Это, вне всякого сомнения, латынь. Перевести надпись с ходу я не смогу, но, думаю, с помощью словаря, купленного Джеки, справлюсь без особого труда.

— Думаешь, из-за того, что она попыталась найти перевод трех латинских слов в Интернете, ее и убили? Ты сам должен понимать нелепость подобного предположения!

— Я вовсе не утверждал, что ее убили из-за них намеренно. Но ты должен согласиться, что пока моя версия ее гибели — единственная, в которой есть хоть какой-то смысл. Строители обнажили надпись в понедельник. Джеки списала слова — подтверждение тому бумага в кабинете, — купила латинский словарь, наверное, во вторник и, скорее всего, в тот же день попыталась найти перевод в Интернете. Затем, вероятнее всего во вторник ночью, кто-то проник на виллу, а в среду утром Джеки обнаружили мертвой в холле. Конечно, с нормальной точки зрения полным идиотизмом будет думать, что для кого-то высеченная в камне надпись из трех латинских слов двухтысячелетней давности настолько важна, что ради нее он способен пойти на ограбление со взломом и даже убийство, тем не менее факт остается фактом. Эти три слова для кого-то действительно очень важны, и я готов сделать все, чтобы узнать, для кого и почему. Только вот Интернетом я пользоваться не буду…

2

Альберти и Роган приехали в городок к вечеру. Они следовали инструкциям, которые получали по телефону на сей раз от самого Грегорио Мандино. Он потребовал, чтобы они проникли на виллу в третий и, как они надеялись, в последний раз. Прибыв в Монти-Сабини, они медленно проехали мимо виллы и увидели, что окна освещены на обоих этажах. Это все усложняло, так как они рассчитывали проникнуть внутрь незамеченными и завершить поиск второй части камня. Впрочем, теперь чье — либо присутствие в доме принципиального значения не имело, так как Мандино предоставил им полную свободу действий.

— Кажется, муженек дома, — процедил сквозь зубы Альберти, когда Роган отъехал от виллы. — Будем ждать или как?

— Пару часов подождем, — ответил его напарник. — Может, он к тому времени спать уляжется.

Через два с половиной часа Роган вел машину вверх по дорожке, проходившей рядом с виллой, огибавшей ее, а затем взбиравшейся вверх по холму. Отъехав как можно дальше от дома, чтобы оттуда нельзя было разглядеть машину, Роган развернул ее и выключил фары. Выждал пару минут, чтобы глаза привыкли к полумраку, затем, оставив включенными только габаритные огни, позволил машине самой медленно катиться под уклон, пока они не достигли края поляны, с которого открывался хороший вид на заднюю и боковую часть дома. Здесь он отогнал машину на обочину и выключил фары и мотор. В качестве предосторожности Роган отключил даже свет в салоне, чтобы тот не зажегся при открывании двери.

В одной из комнат на первом этаже старой виллы свет пока горел, поэтому они решили еще подождать.

3

Крис Бронсон захлопнул словарь, откинулся на спинку стула и стал тереть саднящие от усталости глаза.

— Думаю, вот лучший вариант перевода, — заключил он, — «Здесь лежат лжецы».

— Чудесно! — откликнулся Марк с нескрываемым сарказмом. — И что, черт возьми, это может означать?

— Ни малейшего представления, — сознался Бронсон, — но для кого-то должно означать многое. Послушай, сейчас мы все равно вряд ли что-то поймем, поэтому давай на сегодня закончим. Ты иди к себе, а я проверю двери и окна.

Марк встал и потянулся.

— Неплохая мысль, — пробормотал он. — Возможно, во сне подсознание тебе что-нибудь подскажет. Спокойной ночи. Увидимся утром.

Когда Марк ушел из кухни, Бронсон взял один из стульев и засунул его ножкой в ручку задней двери, затем погасил свет и ушел.

Он проверил входную дверь, удостоверился, что она заперта и закрыта на засов и что окна первого этажа тоже закрыты и ставни заперты, и поднялся в свою спальню.