Императрица и время

- Мы с тобой уже наговорились! - в запале выдала Эйрин и тут же от злости прикусила язык. Она сама не поняла, как так вышло, но слова сорвались с языка.

- Идёт, захлопал в ладоши Идрис и рассмеялся так весело, что Эйрин невольно улыбнулась.

Он сел, скрестив ноги, и уперевшись локтями в колени, посмотрел ей в лицо, как будто любовался рассветом над императорским замком - и красивее картины не знал.

- Что? - глухо от смущения пробормотала Эйрин и опустила глаза.

По травинке, прямо на её ноге ползла букашка, она слепо ткнулась в складку на платье, раскрыла жёсткие крылья и улетела. Теперь смотреть было не на что, но Эйрин обещала себе, что никогда не поднимет лицо, пока её щёки заливает горячая краска.

- Гав, выдал Идрис. Зашуршала трава. - Пойдём, а то до вечера не успеем в лес войти.

- Как? - не поверила своим ушам Эйрин, и смущение тут же отхлынуло. Она только собиралась пойти к ручью умыться и спросить, наконец, мага времени про шерстяные нитки, как оказалось, что мучения на сегодня ещё не закончены.

- Как, принцесса? Ногами. Ты же вроде умела.

...Эйрин догнала его, когда ручей оказался далеко позади, а солнце уже напекло голову так, что она собиралась падать в обморок, и размышляла, как отнесётся к этому Идрис.

- Может, про магию времени расскажешь? - Эйрин обогнала его и заглянула в лицо.

Лицо Идриса было совершенно безмятежное. Такое бывает у младенцев и магов, которым вдруг на голову рухнуло абсолютное счастье. Он снял с пояса фляжку с водой и отпил немного, всё так же, не удостаивая свою ученицу и взглядом, но всё-таки смягчился.

- Ну, в магии времени есть много таких фокусов, о которых никто даже не подозревает. Гулять в прошлое и что-то там менять - детское развлечение. И, да, он ткнул пальцем в небо, вот тебе первое задание. Вечером возьми бумагу, солнечное перо и придумай схему.

Эйрин не успевала следить за сменами его настроения: вот он был душевным другом, тут вдруг становился вообще посторонним и безразличным к ней, а потом решал сделаться строим учителем.

- Какую ещё схему? - обижено фыркнула она.

- Какую сама придумаешь. Какую-нибудь шуточку с магией времени.

Глава 2

Всё начиналось просто -

Граф опустил ладони на карту.

Орлана нашла сына в саду, на вымощенной камнем площадке рядом с фонтаном. Звенели мечи: несмотря на жаркое ещё солнце, Риан и Мидар не отложили тренировку. Звон только иногда разбавлялся их голосами: негромким - Мидара, повторяющего названия ударов, и радостным - Риана, когда у него выходило повторить движение учителя особенно удачно.

Она замерла рядом с фонтаном, не желая прерывать их, хоть и была уверена, что Мидар уже услышал её шаги, а Риан вот-вот заметит краем глаза. Но Орлане нравилось, как мягко и уверенно двигается её сын, отбивая выпады учителя. Он уже так твердо держал в руках меч, который она подарила ему на пятнадцатилетие. Тяжёлый для молодого парня полуторник со следами чёрного пламени на рукояти. Орлана закусила губу, чтобы не сорваться на воспоминания.

Поединок прервался: Мидар повернул меч Риана к земле и кивнул, указывая за его спину. Принц обернулся.

- Ох, прости, ты долго ждёшь?

Орлана покачала головой, дожидаясь, пока Риан подойдёт к ней, в тень раскидистого вечноосеннего дерева. Мидар опустил голову в церемониальном поклоне и удалился, оставив их наедине.

Риан всё ещё тяжело дышал и вытирал бисеринки пота со лба.

- Мне сегодня понадобится твоя помощь, сказала Орлана.

Она кивком пригласила его пройтись по дорожке сада, по одной из тех дорожек, далёких от главной аллеи, где их разговор могут услышать разве что птицы. Риан оставил меч в траве и последовал за ней, отставая на полшага.

- Хорошо, а что за помощь?

Ветер приносил брызги воды из фонтана - капли воды росинками лежали на белых камнях и листьях лилий.

- В Ситрите сегодня праздник Благоденствия, и так вышло, что я пойти не смогу. Она остановилась, чтобы смахнуть пушинку с подола платья, и Риан остановился перед ней. - Я подумала, что ты вполне справишься.

Риан заулыбался так заразительно, что Орлана тоже не выдержала и провела рукой по его волосам, влажным от брызг фонтана.

- Я с удовольствием, заявил Риан. - Мне нужно подготовиться?

Орлана опустила взгляд на дорожку: белые камни блестели в солнечном свете. Она снова зашагала вперёд, медленно, меряя шагами свои размышления.

- Сегодня вечером проводить тебя явится, Орлана сжала пальцами виски, вспоминая имя своего недавнего визитёра, лорд Кленис. Я всё узнала о нём. Это владелец крупного предприятия в Ситрите, и ему в этом году поручили организовать торжество.

Риан шёл рядом, явно не очень понимая, зачем ему такие подробности, но не перебивал.

- Я рассказываю тебе это, потому что первый раз лично встречаюсь с этим магом. Аластар проверил его, и как будто бы опасаться нечего, но всё же.

- Не переживай, я справлюсь, уверенно отозвался Риан. - Сколько мне там нужно пробыть?

Орлана улыбнулась. Какие бы неприятности не висели над империей, она всё равно всегда знала, что есть тот, кто никогда её не огорчит, - её сын. О лучшем Орлана не могла и мечтать.

- Только официальную часть. Потом - сколько захочешь. Только возвращайся не слишком поздно, родной. Она остановилась, дойдя до развилки, и сцепила руки перед собой. - Это всё.

По траве, по широким листьям, под которыми прятались бутоны ночных лилий, прыгали солнечные зайчики. Свет пробивался насквозь через листья вечноосенних деревьев, а Риан задумчиво смотрел мимо, покусывая губы.

- Ты ничего не хочешь у меня спросить? - негромко произнесла Орлана.

На мгновение ей показалось, что Риан готов ответить положительно. Но тень сомнения мелькнула в его глазах, и он мотнул головой.

- Нет, я всё понял. Я всё сделаю, можешь не переживать.

Она кивнула и, глядя ему вслед, вспомнила вчерашние слова Эйрин: убила отца, погиб брат, покончила с собой лучшая подруга. Всё было именно так, Идрис всё правильно рассказал Эйрин, и теперь Орлане мучительно хотелось оправдаться, но не давала бесстрастная маска императрицы, въевшаяся в кожу.

Полуторный меч со следами чёрного пламени на рукояти, меч, который Риан поднял с травы, был мечом её брата.

Белые камни главной площади Альмарейна, где Орден решил вершить справедливость, были испачканы кровью. Вот кровь на пальцах Орланы, на подоле её платья, на камнях. Нет никакой возможности остановить кровь, удержать душу Истемира, хоть Орлана и пыталась зажать его рану: та рана оказалась смертельной.

- Мой сын, хрипло произнёс Орден, кровью заплатил за свою ошибку.

Он стоял над всем этим, сжимая и разжимая дрожащие от недавней ярости пальцы. Из его пальцев окровавленный меч, который всего минуту назад выписывал в воздухе сверкающие полукружья, выпал и со звоном ударился о камни. Истемир пропустил всего один удар.

Орлана всё ещё сжимала руку брата. Как будто могла удержать. Она хотела думать, что это не он лежит на выбеленных солнцем камнях, не он. Смерть тем временем возвращала его лицу властные, спокойные черты. Красоту обнажённого, смертоносного клинка.

Это она привела Истемира на главную площадь, чтобы вместе оборвать удовольствие Ордена от первого дня абсолютной власти, после того, как он обманом заставил отречься от престола её отца. Это, конечно, она была во всём виновата.

Бессознательно наблюдая за прыжками солнечных зайчиков, Орлана отметила про себя, что вместе с Рианом должен пойти Мидар. Слепой воин уже однажды спас жизнь императрице, он не оставит без защиты и её сына.

***

Теперь их было двое. Хозяин имения привычно стоял у окна, заложив руки за спину, и наблюдал за тем, как медленно кружится у самого стекла снег. В бокалах замерло алое вино - к нему никто не прикоснулся.

- Вот как, произнёс хозяин снова, как будто бы только что, на свежевыпавшем снегу, прочёл всю эту историю. - Вот как. Выходит, его больше нет с нами.

Его собеседник развёл руками, хоть и не знал наверняка, будет ли его жест замечен. Искорки света тлели в красном вине.

- Всё так неожиданно. Прошу прощения, что не предупредил раньше. Не смог. Знаете, все эти приготовления... Он ослабил широкий пояс - уже третий раз за вечер нервно провёл рукой по пряжке.

Хозяин, не оборачиваясь, сделал останавливающий жест рукой.

- Достаточно с меня твоих извинений. Я всё понял.

Повисло молчание, сыпучее, холодное, как снег, оставляющий на тёплых руках дорожки влаги, словно от слёз. Гость часто вздыхал, будто собираясь сказать что-то, но в последний момент не решаясь.

- Пришёл маг времени и увёл принцессу, наконец вставил он между вздохами.

- Пусть. Хозяин повернулся к нему и прикрыл веки: искорки света кололи уставшие глаза. Извиняющийся тон собеседника действовал на нервы, хотелось ударить его в грудь, чтобы выбить весь воздух из лёгких, чтобы он захрипел и согнулся пополам, только чтобы прекратил, наконец, свои бесконечные извинения. - Она больше нам не нужна. Императрица ушла?

- Да, она на похоронах в Арджане.

- А начальник тайной полиции? - Он словно специально избегал называть Аластара по имени.

- Он в Альмарейне, чуть удивлённый таким поворотом разговора, отозвался собеседник.

- Действуйте.

Гость поднялся и всё же схватил с тонконогого столика бокал. Отпил глоток и сморщился: такое горькое вино - древний, традиционный напиток Хршаса - рисковал пробовать не каждый.

- И не пейте много, произнёс хозяин, снова отворачиваясь к окну. - Вы сегодня должны думать ясной головой.

Чёрные покрывала и цветы из шёлка. Ленты. После похорон цветы бросали в горную речку, они считанные минуты держались на воде, потом намокали и тонули. Некоторые цеплялись за ветки деревьев, опустившиеся к самой воде, и трепыхались там. Когда церемония кончилась, вечер упал на город в горной долине, и вода стала казаться совсем тёмной.

По традиции, гости разошлись, не прощаясь. Орлана с великим облегчением скинула с головы покрывало и вдохнула душный, влажный вечер. Ей сегодня не хватало воздуха - может быть, и стоило расстегнуть верхнюю пуговицу на платье, но не давала гордость.

Обменявшись молчаливыми кивками с Иниси - женой Дритана - Орлана на минуту осталась одна на обрыве над рекой. В воздухе порхали бледные ночные бабочки, и она вспоминала о лохмотьях пепла, разлетевшихся над рекой.

- Зря ты это, пробормотала она едва слышно, ловя на ладонь бабочку - как кусочек пепла.

У Орланы была глупая привычка разговаривать с мёртвыми. Сейчас она хотела бы вспомнить снова тот вечер, когда она последний раз видела Дритана. Было ли мимолётное ощущение тревоги предчувствием его смерти? Она не могла сказать это наверняка, но точно знала, что смятение сжимало её грудь и сегодня, не давая вдохнуть.

Бесцветная бабочка спорхнула с её ладони, как будто ветер слизнул пепел. Обряд похорон не был таким уж мрачным, скорее торжественным и очень тихим. Улетающую душу боялись потревожить криками, плачем, да и просто громкими разговорами. После похорон расходились, не прощаясь, только на следующее утро выполняли вторую часть ритуала - приносили семье умершего подарки, призванные скрасить их существование после тяжёлой потери.

Орлана спустилась по тропинке с крутого склона, различая только шорох листьев и приглушенные тяжёлыми шторами огни в окнах домов. Здесь быстро темнело, солнце западало за гору, и на долину опускалась ночь с редкими мелкими звёздами. Здесь почти не пели птицы, и не стрекотали в траве цикады, только иногда проносились в нервной близости от лица летучие мыши. Тропинка вильнула к дому на самом краю города. Орлана вошла в распахнутую дверь, лишь отодвинув тонкий тюлевый полог.

   В летней кухне горел только один шар белого пламени - у самой стены. Искорки сыпались на деревянный пол и затухали там. Тут же, повернув плетёное кресло спинкой к стене, сидела Иниси, сжимающая в руках кружку из тёмного стекла. На столе, рядом с ней, лежали чётки с крупными тёмными бусинами - единственная вещь Дритана, которую его жена решилась оставить вопреки традициям. Орлана пришла к креслу, что стояло у раскрытого в ночь окна. Здесь было тихо, непривычно тихо, так не бывает в замке.

Вдыхая аромат остывающего травяного отвара - его предполагалось пить холодным, Орлана слушала молчание, как исповедь. Иниси выглядела очень спокойной, и стороннему наблюдателю даже на минуты могло показаться, что ей безразлична смерть мужа, но её выдавала не сходящая с лица бледность, голос то и дело срывался. Она почти и не говорила ничего - не хотела ещё больше напугать детей своей слабостью. Но сейчас дети отправились спать, и кухонная тишина полностью принадлежала воспоминаниям.

- Почему он это сделал? - обернулась к ней Орлана, отставляя травяной чай на стол - пить не хотелось совершенно.

Иниси склонила голову на подставленную руку, то ли зажимая рот, чтобы из него не вырвались рыдания, то ли от усталости. Она не сразу ответила, поглощённая чем-то внутри себя. Маленькая, хрупкая, смуглая, с внешностью, обычной для Арджаны, она сжималась на своём месте, и если не смотреть на лицо, её можно было принять за девочку, заснувшую в кресле. На небе появились первые звёзды.

- Я не могу этого понять, сказала, наконец, Иниси. - Тем вечером всё было как обычно, я хочу вспомнить что-то из ряда вон, но не могу.

Тихо сыпались на пол белые искры, крошечные огоньки в считанные секунды тлели на крашеных половицах и умирали. Иниси тяжело вздохнула: в душном вечере, накрывшим город траурным покрывалом, не одной только Орлане не хватало воздуха.

- А ночью он начал вести себя как безумный. Не прилёг ни на секунду. Метался по дому. Я так устала его уговаривать, махнула рукой и заснула. Всего-то до восхода солнца. Утром... утром он уже...

- Я поняла. Орлана кивнула. Начинали ныть виски - то ли от духоты, то ли от напряжения этого бесконечного дня.

- Но он повторял всё время, Иниси уже просто выговаривалась ей, как единственному слушателю, шёпотом, прикрывая рукой рот, будто боясь закричать, 'Отмените всё, отмените всё'. Ничего больше. Я не могу понять, что произошло. Я была с ним почти всю ночь, почти до самого утра. Если бы что-то случилось, я бы видела, я бы слышала. Если бы я хоть знала, что нужно отменить.

- Не надо, остановила её Орлана. - Я выясню, что произошло той ночью. И что нужно было отменить, тоже выясню.

Свежий ветер с реки дохнул ей в спину, заставляя сильнее закутаться в мантию. Вместе с ночью на город опускалась сырая прохлада - здесь окна и двери закрывали, в каждой спальне зажигали тёплый шарик пламени у изголовья кровати и слушали тишину. Сегодня она была даже слишком глубокой.

- Спасибо, отозвалась вдруг Иниси. После паузы в разговоре Орлана уже и не ожидала от неё ничего услышать. - Мне очень нужно знать это. Правда.

Окна и двери давно пора было закрыть - холодок уже стал ощутимым, но они так и сидели: Иниси - обхватив себя за плечи, Орлана - сложив руки на груди. Она в размышлениях постукивала пальцами одной руки по локтю другой. Слова и образы восставали в её памяти. Казалось, всё, что нужно, чтобы раскрыть загадку, - просто схватиться за нужную мысль, вспомнить очень важное, но виски уже ныли от непроходящей боли.

'Отмените всё' и отравленные колодцы в квартале учёных - как раз во время смерти Дритана - вот и всё, что было у неё.

- В последний месяц, Орлана запнулась, раздумывая, да, в последний месяц не происходило ничего особенного?

Она просила Вселенский Разум только о том, чтобы не получить в ответ бесстрастного пожатия плечами. Если бы ей только вспомнить, откуда взялось то странное ощущение тревоги на празднике старшей дочери Дритана, только бы вспомнить, и тогда, возможно, станет легче понять, что он попросил отменить перед собственной смертью.

- Я не знаю, неуверенно произнесла Иниси. - Как будто ничего. А почему вы...

Она обернулась, и её взгляд договорил вопрос вместо рта. Орлана ощутила, как дрогнул уголок губ. Что-то произошло с этой семьёй задолго до смерти лорда Дритана.

- Вчера в Альмарейне в то же самое время погибло пятеро магов. Их отравили, рассказала она вместо ответа. - Вряд ли всё это - просто совпадение.

Она поднялась. Хотела закрыть окно, но передумала: с ночной прохладой вернулась возможность вдохнуть полной грудью, хотя бы глотнуть сырого воздуха, чтобы не кружилась голова.

- Да, я узнаю, что произошло той ночью, пообещала Орлана, не как императрица, а всё ещё как та девчонка, которая пугалась свалившейся на неё власти, которая ещё могла давать обещания и разбивать костяшки пальцев в кровь - лишь бы оправдать надежды.

Озябли руки - она сцепила их на груди. Орлана вспомнила, что вот-вот из Ситрита должен вернуться Риан, и её потянуло в замок. Оставив своё обещание вместо прощания, она ушла.