Реинкарнация, или «Янки-2000»

— Почему? — удивился я. И тут же пожалел о своем любопытстве. Верга снова затараторила на грани истерики, а на глаза ее навернулись слезы.

— Почему? А вам-то что, хозяйский сынок? Какое вам дело до того, что мне не дают нормально работать? У меня второй результат по факультету! И что? Строгаю карандаши, подшиваю бумажки и устраиваю прогулки для всяких ротозеев. Я думала, что на таком заводе мои знания и способности разовьются полной мерой, а здесь от меня требуется совсем другое. А не согласна — задвинем в угол за ненадобностью. И тут еще приходит какой-то неуч и начинает хвастаться где-то подслушанными словами! Все! С меня довольно! Я ухожу! Пропадите вы все пропадом вместе с вашим папашей и господином главным конструктором Шимитом!

— Вера, тьфу-ты, Верга, подождите. Не нужно принимать непродуманных решений из-за скандала с таким шалопаем и бездельником, как я. Может, лучше расскажете, что с вами произошло? Глядишь, и сообща найдем выход. Поверьте, я не так плох, как кажусь с первого раза. Ну, вытрите слезы. Экскурсия продолжается.

Я уговорил своего гида покинуть территорию завода (благо, был обеденный перерыв) и посидеть в ближайшем кафе. Там, выпив бокал вина, девушка разговорилась. История ее была банальна и грустна. Она, действительно, была одной из самых способных студенток. После окончания университета ей предложили несколько мест на выбор. Место на заводе Ройда-Малета было самым престижным, но… Ох уж это «но»! Оказывается господин главный конструктор Шимит — старый греховодник — рассчитывал на другие таланты молодого специалиста. А получив отказ, стал третировать девушку, преследовать за самую незначительную оплошность, а потом и вовсе отстранил от какого-либо участия в разработке новой техники. В то время, как более разбитные девицы вовсю делают карьеру (ну, и кое-что еще). Обиднее всего, что, уволившись, Верга должна будет выплатить немалую сумму неустойки по контракту. А таких денег у нее просто нет. И так каждую лишнюю копейку приходится тратить на лечение мамы.

— Шимит, он что, царь и бог? Жаловаться не пробовали?

— Господин Гарвер, уж вы-то должны знать, кто такой Шимит. Ваш отец фактически возложил на него руководство заводом.

— Хм, ну, ладно. Но мы немного отвлеклись. Расскажите, как рассчитывают краны. Я уверен, что в расчеты закралась ошибка.

Верга пыталась что-то объяснить, но получилось это у нее плохо. Наверное, бедняжка перенервничала. Чтобы не смущать девушку еще сильнее я сказал:

— Глянуть бы документацию, — произнес я, потирая лоб, — Сможете устроить?

— Это к Шимиту нужно идти. Без него вам никто ничего не предоставит.

— Ну, так за чем остановка? К Шимиту, так к Шимиту.

— Вряд ли он вам что-нибудь покажет. И вообще, лучше к нему не соваться. Предупреждаю: главный конструктор — человек властный и грубый. Ему оскорбить человека — раз плюнуть. Даже рукоприкладство иной раз допускает. Так что, если не передумали, будьте осторожны.

Да, на счет этого сукиного сына — Шимита — Верга оказалась права. Едва я переступил порог его кабинета, как он сразу же включил голосовые связки на полную мощность.

— Вас не учили, молодой человек, что входить к начальству нужно с его разрешения? Почему не поставили в известность секретаря?

Учили. И немало. Я в свое время изрядно пошастал по всевозможным кабинетам, и сделал один не очень приятный вывод. Стол в кабинете начальника — граница между двумя мирами. По одну сторону в мягком кресле — небожитель. Он вправе вершить судьбы простых смертных — обитателей мира по другую сторону стола, несчастных плебеев, примостившихся на жестком неудобном стульчике. И никакой роли не играет, кто ты такой и что из себя представляешь. Будь ты герой, проливавший кровь за Родину или богач, способный купить с потрохами все это постылое учреждение — для человека по другую сторону границы ты — проситель. А посему — веди себя подобострастно, оказывай чинуше уважение и не гоношись. Иначе — дороже обойдется. Ты богач — придется раскошелиться, а не накопил денег — побегаешь у меня за справками, и подтверждениями справок, и справками о правильности подтверждений…

Ну, нет, дорогой небожитель Шимит, не выйдет. Ситуация несколько иная.

— Во-первых — я начал злиться — в приемной никого нет. Отлучилась ваша секретарша. Так что, разрешения спрашивать не у кого. Во-вторых — это кто тут начальство? Уж во всяком случае, не вы мне. В третьих — на полтона ниже! У меня уши заложило. В четвертых — мне нужна документация на кран для фирмы «Риземир и Ко».

— А вы наглец, молодой человек! То, что ваш папаша хозяин завода — ничего не значит. Здесь главный — я. А вы — вообще никто. И ничего не получите. А та мымра, что вас сюда привела, за это ответит. Бестолочь! Освободите кабинет, пока охрану не позвал.

Продолжать разговор было абсолютно бесполезно. Я развернулся и вышел, снова и снова бубня под нос поговорку о злости и склерозе. Нервы у меня (у меня теперешнего), оказывается, ни к черту. Еще пару слов — и я сорвался бы в драку. Этого только не хватало.

Я договорился с Вергой о встрече завтра на проходной, а сам попросил Рубио отвезти меня в библиотеку университета, где и просидел до самого закрытия. Несмотря на с трудом освоенное чтение, я все же кое что узнал о технической мысли в этой стране. По уровню развития техники это общество отставало от покинутого мною лет эдак на сто пятьдесят-двести. (Выходит, я попал в прошлое?)

Механика была большей мерой практическая, а ее теоретическая составляющая оставляла желать лучшего. Его величество и гроза всех студентов — сопромат находился и вовсе в зачаточном состоянии. В инженерной среде властвовала школа уже известных мне Фольгера и Муури. Их метод аналогий позволял, порывшись в небоскребах многочисленных альбомов, найти более или менее удачный механизм и адаптировать его к новым требованиям. Не хочется перегружать читателя техническими подробностями, но что делать? Как иначе объяснить возникшую у меня идею? Проектирование велось следующим образом. Обычно брался эталонный механизм и подгонялся под требования заказчика. Его параметры умножались на определенные коэффициенты и, будьте любезны, проект новой машины готов. При этом коэффициенты подбирались в большей степени субъективно. А если новая машина оказывалась удачной, эталоном становится уже она, и ее документация занимала свое место среди небоскребов подобных папок с бумагами. Да, механика здесь — наука явно не точная. Однако обнаружил я и кое-что интересное. Оказывается, много лет назад один гений по имени Симер Рау опубликовал небольшую работу, в которой изложил основы прочностных расчетов на основе математики. Но в ходе дискуссии, победили оппоненты, все те же Фольгер с Муури. А бедного гения задвинули в провинцию, где он и скончался к радости всей профессуры в фаворе. За небольшую сумму денег библиотекарша уступила мне эту книжонку.

— Да забирайте. Кому она нужна! За все время, что я здесь работаю — а я устроилась сюда совсем еще молоденькой — я ее выдала только один раз. Сегодня, вам.

Что же, кажется, я нашел себе занятие. Почему бы не поиграть в заводчика. Или я не один из хозяев завода? Перестрою службу главного конструктора и начну выпускать новую технику. А почему бы и нет? «Будь благословенна страна, где нет подъемных кранов!» Переиначенная цитата из книги М.Твена «Янки при дворе короля Артура». В оригинале — «Проклятая страна, где нет подъемных кранов!»

Глава 6

На следующее утро я стоял перед проходной и ожидал Вергу. Утро, надо сказать, выдалось непростое. Довелось лишний раз убедиться, что нужно всерьез заняться нервами. Я, оказывается, такой вспыльчивый, такой заводной! По таким пустякам я раньше и не думал метать бисер, а теперь… А всего-то — поговорил с Буржуином о своих планах на будущее. Тот, конечно встал в позу. Мол, господин Шимит — его личный друг и доверенное лицо, человек, зарабатывающий деньги для нашей семьи, и он Ройд-старший не намерен причинять ему какие-либо неудобства из-за очередной моей нелепой прихоти. Ох, как мне хотелось потрясти за баки своего волею случая, а может, чуда, папашу! Еле сдержался. Переборол себя. Убедить — не убедил, но уговорил. Родитель написал-таки Шимиту письмо и отправил курьером на завод.

Время шло, а мой гид и не думал появляться. Забыла, что ли, или проспала? Я по привычке лез в карман, но тут же отдергивал руку. Телефона там нет и быть не может. И вообще, во всем мире ни единого телефона нет. В лучшем случае — электрические звонки, питающиеся энергией от батарей, больше напоминающих бутыли для засолки огурцов.

Наконец мое терпение лопнуло, и я пошел на проходную. То, что я узнал вчера от господина Райнеса, придало мне уверенности. Толстой бабищи, объяснявшейся мне в любви накануне уже не было — сменилась. Вместо нее пост возглавлял высокий человек с военной выправкой и, конечно, роскошными усами. С ним я договорился очень быстро. Стоило только назвать свое имя — и дорога свободна. Идите, куда заблагорассудится, господин Ройд.

Первый визит, конечно, к лучшему другу семьи — господину Шимиту. Увы, здесь ожидало разочарование. Оказывается, главный конструктор очень занят. Секретарша как на баррикаду бросилась, стремясь преградить мне путь в кабинет. С чего бы такое рвение? Неужели получила на орехи за вчерашнюю отлучку в неподходящий момент? Даже мое скромное имя не сработало. А может, наоборот, сработало, но не так, как хотелось.

Тратить время на ожидание совсем не имело смысла, поэтому я отправился разыскивать моего вчерашнего гида. Попетляв по этажам и коридорам, я обнаружил, наконец, комнату, заполненную письменными столами и кульманами. Молодой человек, сидевший за крайним столом, хмуро взглянул на меня и буркнул.

— Нет ее. Уволили.

— Что? — я, наверное, чересчур громко выразил свое удивление. Люди за соседними столами повернули головы в мою сторону, а некоторые даже высунулись из-за чертежных досок.

— Выйдем на два слова — попросил я. Говорить при наличии такой аудитории не хотелось. — Как уволили? За что?

— Вам лучше знать, господин Ройд — парень презрительно скривил губы. Меня, оказывается, уже знают многие на заводе. — Нашему начальнику господину Шимиту не понравился ваш вчерашний визит к нему. Он и повесил всех собак на Вергину. Вот так! Но вы не волнуйтесь, ваши интересы не пострадают. Гилэми заплатит неустойку, даже если придется продать дом и жить на улице. Она девушка честная.

— Адрес ее знаешь? — сказал я, чувствуя, что внутренне закипаю.

— Зачем вам?

— Дом посмотреть, не подойдет ли мне в качестве дачи, — рявкнул я. — Раз прошу — значит нужно. Помочь ей хочу.

— Сейчас, — неохотно буркнул парень, но через минуту вынес мне листок с адресом.

Теперь, господин Шимит, разговор у нас будет несколько иной. В приемной секретарша снова хотела было преградить мне дорогу, но в это время дверь в кабинет отворилась и оттуда вышла девица. Она сразу бросалась в глаза своей сексуальностью и ярким нарядом. В руке у нее была какая-то папочка, но сомнительно, чтобы эта милашка знала, что там внутри. Дама окинула нас с секретаршей презрительным взглядом (Господи, да что это все меня так презирают! Нужно с этим что-то делать!), и продефилировала из приемной.

— Куда вы? Господин Шимит занят, — очнулась секретарша, но я уже был у двери.

— По-моему, уже освободился, — я закрыл за собой массивную дверь кабинета.

Главного конструктора я застал, прямо скажем, в неподходящий момент. Он был без пиджака и галстука, рубашка расстегнута, рукава закатаны, на столе стояла полупустая бутылка с вином и тарелки со сладостями.

— Работаем, господин Шимит? Хорошая у вас работа. Мне бы такую! Научите, если что?

Я не ожидал такой реакции на свою пусть недобрую, но все же шутку. Шимит буквально рассвирепел. Выскочил из-за стола и бросился на меня.

— Ах ты щенок… — должен сказать, что местные ругательства я еще не выучил. Близнецы их если и знали, то стеснялись употреблять при взрослом, опасаясь вполне заслуженной оплеухи. Так что, понял я своего собеседника большей частью приблизительно. Но яснее слов были его намерения. Я увернулся от лап, пытающихся схватить меня за шиворот, и со всей силы всадил кулак в солнечное сплетение. Ноги господина Шимита подкосились, но упасть я ему не дал — вцепился в волосы и резко приложил его лицо к своему колену. После этого поднял негодяя с пола за ту же роскошную коричневую с проседью шевелюру и брючный ремень и швырнул его в глубокое кожаное кресло. (Не зря, выходит, я так рьяно железо тягал. Бугай-то весом кэгэ за восемьдесят!). И все это под непрерывную барабанную дробь в дверь. Ай да секретарша! Ей бы в рок-группе на ударных играть с таким то талантом!

Остатки вина полились на окровавленное лицо главного конструктора и привели его в чувства.

— Я… я… Охрана!!! — попытался что-то сказать Шимит, но я пресек эти попытки не сильной, но громкой пощечиной.

— Молчи, старый развратник, и слушай. Ты получил письмо от отца? Получил или нет, я спрашиваю? Чтобы то, о чем он просит, было выполнено сегодня же! Хорошо понял? Помещение, оборудование, мебель, канцелярские принадлежности. Усек? И еще. Через полгода я лично займусь твоей судьбой. Опять не понял? Объясняю. Через полгода мне исполнится двадцать один год, и по завещанию деда, я становлюсь единоличным хозяином завода. Не веришь — спроси у отца. Так что, подыскивай себе работу. Но пока — полгода у тебя есть, работай, мешать не буду. Но упаси тебя боже мешать мне!

Провожаемый истошными воплями секретарши, я спокойно отправился восвояси. Уже на лестнице столкнулся с охранниками. Возглавлял их мой знакомый усач.

— Что случилось, господин Ройд? Нас вызвали. Говорят, кто-то напал на господина директора Шимита.

— Возможно, — ответил я. Что-то мне подсказывало, что служака прекрасно знает, кто обидел главного конструктора, но ссориться с хозяйским сыном не собирается. — Но раз в дело вступили такие бравые ребята, преступнику не уйти. Верно? Даже оторопь берет от мысли, что вы с ним сделаете.

— О! Уж мы ему покажем! Скрутим и запрем в каморе. Правда, орлы?

«А еще заклюете, сипы белоголовые» — подумал я про себя, глядя на толстых седых носатых охранников предпенсионного возраста.

Если бы не Рубио, я бы в жизни не нашел дом Вергины Гилэми. Он спрятался в глубине хаотично застроенного района, где улица — понятие более чем условное. Наш шарабан пришлось оставить — он бы там не проехал — и идти на поиски нужного адреса пешком. После часа блужданий и расспросов, мы, наконец, оказались возле крошечного домишки, зажатого с трех сторон такими же крошечными строениями. Вергу я нашел за домиком. Девушка ковырялась в огороде, по площади едва ли больше моей кровати.

— Вера, вернее, Верга, вам идет любой наряд, — я попытался начать разговор с комплимента. Но получилось нелепо — Девушка была одета в застиранные брюки и рваную вязаную кофту до колен. Ее подобная галантность только смутила.

— Это снова вы? От вас одни несчастья. Что вам еще от меня нужно? Хотите скорее получить свою неустойку?

— Рад, что язык у вас не притупился. Забудьте о неустойке. Я вас ждал сегодня на проходной, но не дождался. Потом узнаю, что вас уволили. Знаете, меня это даже обрадовало.

— Не сомневаюсь, — снова съязвила Верга.

— Обрадовало, — продолжил я, не обращая внимания на сарказм собеседницы, — потому что, хочу предложить вам другую работу. Вам это интересно?

— Я на завод не вернусь. И с Шимитом не собираюсь даже пересекаться. Да и вас видеть не очень бы желала.

— Бог с ним, с Шимитом. Он занемог — у него распухли нос и губы. Наверное, поболеет недельку. Мне продолжать? Так вот, я пока не являюсь хозяином завода, поэтому собираюсь открыть свою фирму. Что будем делать? Разрабатывать новую технику. Еще не забыли наш спор о грузоподъемности крана? Я утверждал и утверждаю, что в ту махину вперли железа более чем требовалось. А вчера в библиотеке нашел интересную книжонку. Симер Рау. «Математические методы расчета металлоконструкций». Читали? Нет? Зря. А я вот прочел. И очень внимательно прочел. Хотите — верьте, хотите — нет, Верга, но за этим методом будущее. Лучше верьте, потому что нам вместе работать.

— Чтобы создать свое дело требуется опыт, — грустно сказала Верга. Она явно не верила мне. — Он у вас есть?

Милая девушка, если бы ты только знала. Опыт у меня имелся. В начале «лихих девяностых» я организовал свое небольшое предприятие по изготовлению запчастей для хлынувших потоком в страну бэушных иномарок. Пока дело только начиналось, все было спокойно. Но стоило появиться первой прибыли, как мне поступило предложение фирму продать. Люди за этим предложением стояли серьезные. На мой отказ отреагировали быстро и резко. Сначала на предприятие нагрянули проверяющие — экология, стандартизация, налоговая инспекция, охрана труда. Легче указать, кого не было, потому как, таковых не имелось вовсе. И все находили нарушения, штрафами буквально замучили. Дальше — больше, отказали в аренде цеха. Хоть на улицу выбирайся со всем оборудованием! Потом стало еще тяжелее — меня дважды избивали какие-то подонки (один раз — в двух шагах от райотдела милиции), предупредив, чтобы я был сговорчивее. Сговорчивее я не стал. Отбивался, отстреливался, выходил из больницы и продолжал работать. Но в один прекрасный день пришел мой товарищ — бывший зэк — я о нем, помнится, уже упоминал — и предупредил, что хотят похитить моего сына. Это было последней каплей. Однако идти на поклон к «серьезным людям» я не собирался. Продать фирму по их цене — по миру пойти с сумой. Одних кредитов я набрал в два раза больше предложенной суммы. Предприятие я продал отцу Павлика — тоже человеку достаточно влиятельному. Сам же остался у него начальником производства под началом сынаши. Правда, денег увидеть не успел. Согласно договора, стоимость фирмы мне должны были погасить за три года. «Серьезные люди» мне отомстили — сожгли машину, но потом оставили в покое. Да бог с ней! Что стоит «Мазда», пусть даже новая, по сравнению с жизнью ребенка! Такой вот опыт…

— Увы, чего нет — того нет. Но для этого мне и нужны вы, Верга. Ну и имечко, язык сломаешь! Вера. Можно я так буду вас называть?

— Что, трудности с дикцией?

— Хватит язвить. Разговор серьезный. Подберите мне команду из молодых талантливых людей, у которых мозги еще не закостенели, которые в состоянии принять новые идеи. Мне нужны юрист, экономист, пара администраторов — это буквально завтра. А потом — главные силы — конструкторы и технологи. Человек пять-шесть. Вместе у нас получится.

— Думаете? А деньги, зарплата?

— Много платить не буду. Скажем, не более чем в полтора раза против их теперешних ставок. Но когда получим прибыль — каждый получит свой процент. Я не собираюсь все забирать себе. Это будет отражено в договоре. Беретесь мне помочь?

— Верга, доченька, помоги, пожалуйста — раздался слабый женский голос из приоткрытого окна. Девушка вздохнула, прислонила лопату к дереву и скрылась в домике.

— Пришлось рассчитать сиделку, — сказала она, вернувшись через некоторое время. — У меня теперь каждая копейка на счету.

— Так что по нашему вопросу? Согласны? — спросил я.

— Если вы, как Шимит, рассчитываете…

— Не обольщайтесь, девушка. Меня в настоящий момент интересуют ваши деловые качества. Если таковые имеются конечно. Итак?

— А куда деваться? — вздохнула Верга.

Глава 7

Последующие недели были настолько напряженными в плане работы, что я на какое-то время забыл о том, что со мной произошло. Ей богу, не вру. Работа настолько увлекла меня, что я уже и сам не мог разобрать кто я в данный момент — Владимир Отаманенко или Гарви Ройд. Да и, казалось, не имело это значения — настолько соскучился по работе.

А работа делалась и делалась неплохо. Верга оказалась весьма деятельной дамой. Я редко ошибаюсь в людях. Как я рад, что угадал в девушке с глазами на мокром месте способного специалиста. Не прошло и пары дней, как передо мной стояла группа из десяти человек — друзья Верги и мои будущие сотрудники. И пошло-поехало!

Сперва молодая семейная пара — юрист Броон и бухгалтерша Мисси — довольно быстро оформили все бумаги и зарегистрировали фирму под названием «РОМ и К*» (Ройд-Малет и компания). Здесь меня черт дернул намного похулиганить. Я имею в виду заглавную «О» в названии. Для всех это было продолжение фамилии Ройд. Но для меня эта буковка значила несколько больше — память о прошлой жизни, о любимой работе, о своем имени, наконец. Кто меня осудит за это?

Потом в дело вступил нагловатый и бесцеремонный парень по имени Кит. Его наглость мне поначалу совсем не понравилась. До тех пор, пока он не притащил в мой кабинет самого господина Риземира — владельца крупной строительной компании. Фирма «Риземир и К*» получила подряд на застройку разрушенного Западного района многоэтажными зданиями. Для этого им были нужны новые подъемные краны.

— Этот малый не соврал? Вы действительно сможете построить кран, способный поднять пять тонн грузов на высоту, скажем… э-э-э…метров… ну, пятнадцать? — Риземир, крупный толстый мужчина лет пятидесяти, не поздоровавшись, плюхнулся в кресло, чуть его не раздавив, и уставился на меня маленькими, заплывшими жиром неопределенного цвета глазками.

— Этот малый? Соврал, как пить дать. — мне было интересно наблюдать за эмоциями, играющими на лице этого толстого борова. — Вы собираетесь строить десятиэтажки? Это метров тридцать, как я понимаю. Верно? Так о каких пятнадцати он вам наплел? Пять тонн на тридцать метров. Устраивает?

— У вас, я вижу, все нахалы. Меня бы это устроило, но я очень сомневаюсь, что вам это под силу. Я, бывает, покупаю машины у вашего отца, но господин Шимит говорит, что подобный заказ выполнить невозможно. А тут какие-то пацаны мне заявляют, что сделают это легко. Что же, делайте. Но учтите, что я не заплачу ни гроша, пока вы не предоставите мне это ваше чудо техники. Никакой предоплаты, никаких авансов!

Это были не самые лучшие условия, но для начала — пойдет! Я тут же натравил на Риземира всех, кого мог — Броона с Мисси, Кита и, конечно, Вергу — и к концу недели контракт был подписан.

Теперь в дело вступил я.

Слава богу, что у меня такая хорошая память. Институтская программа по сопромату, теормеху и ТММ хранилась в ней весьма надежно. Сказалось и то, что первые годы после ВУЗа, сидя на мизерной зарплате молодого специалиста, я основательно закрепил свои знания, делая контрольные, курсовые и даже дипломные работы более занятым или менее способным студентам.

Теперь я посадил свою группу за парты и стал начитывать им материал по этим наукам, размахивая в воздухе книжонкой Симера Рау. Мои подчиненные мне не очень-то верили, судя по скепсису на лицах, но не спорили (особенно после первого аванса) и старательно записывали за мной непривычные формулы, рисовали странные графики эпюр изгибающих моментов, определяли допустимые напряжения в стержнях балки. Одно их, наверное, удивляло — как я умудрился из книжечки величиной со школьную тетрадку начитать материала на три толстые общие тетрадищи.

Но уже неделю, как ребята работают самостоятельно. Компоновочную схему придумали общими усилиями — в альбомах ничего похожего не было. Эти «общие усилия» были моей замаскированной подсказкой, но афишировать это я не собирался. Пусть ребята почувствуют вкус к изобретательству. Теперь начинается самое важное. Мои конструкторы приступили к расчетам новой машины. Учитывая их «опыт», мне придется самому проверять и пересчитать буквально каждый стержень. Но это чуть позже. Пока я решил побыть в шкуре богатого заводчика (всегда об этом мечтал, да, увы, не всегда получалось), попользоваться благами обеспеченной жизни. В тот день, поднявшись позже обычного, побегав по парку и приняв порцию «железных пилюль», я наслаждался изысками завтрака на балконе папиного «домишки». Теплое весеннее солнце заставляло жмуриться и даже пару раз чихнуть. Настроение было замечательное. Те, кто не работал до седьмого пота, не возвращался с завода домой, когда все домочадцы уже спят, чтобы с утра снова окунуться в трудовую рутину — те врядли поймут, какое это счастье — редкий выходной день!

Но долго наслаждаться отдыхом мне не позволили. Явился охранник и сообщил, что меня желают видеть. На визитной карточке было написано:

Доктор медицины

Маргус Прастель.

Центр помощи в преодолении вредных привычек.

— Руби, как ты думаешь, что ему нужно? — спросил я у своего ангела-хранителя. — Деньжатами разжиться?

— Скорее всего. Слушай, парень — обратился Рубио к охраннику, — Скажи ему, что мы не нуждаемся во врачебной помощи.

— Уже сказал. Я ведь знаю нашего семейного доктора. Господин Ройд его пока еще не уволил.

— Ну и?..

— Он сказал, что господин Гарвер обязательно должен его принять, если не хочет проблем с наследством.

— Ясно, — сказал Рубио, — Шантажист. Гони его в шею.

— Подожди, Руби, не пори горячку, — вмешался я, — Наверное, стоит узнать, как он собирается на меня давить. Осведомлен — значит вооружен.

В ответ телохранитель только пожал плечами — мол, дело ваше.

— Так что, пустить их? — снова вмешался в разговор охранник.

— Их? Кого это — их? — мне показалось, Рубио не на шутку встревожился.