Война без победителя

– А их можно спросить, – хмыкнул Костян и повернулся к подчиненным: – Метис, Кош? Кто-нибудь хочет быть мальчиком на побегушках у Дикого Феникса? Кто-нибудь хочет прислуживать новому Егерю?

Спросить-то можно, но многое зависит от того, как поставить вопрос.

Метис отвел глаза. Кош опустил голову.

– Так-то, Митек, – торжествующе улыбнулся Костян. – Вольному – воля. Ты волен уйти от нас. Они вольны остаться со мной.

* * *

Дмитрий ушел. Скорым шагом он двигался по улицам, озираясь, как затравленный зверь. Дмитрий был в грязной одежде, взятой из гаража-схрона Вольных, без автомата и без обреза, которые трудно было бы укрыть на себе. А от ножа с «тленом» в серьезной стычке с мертвяками проку будет немного.

Дмитрий прятал лицо от видеокамер и прохожих и не смел прибегнуть к магии, которая могла привлечь внимание мертвяков. Сейчас на нем не было даже спасительного грима Катерины.

Но от всех камер все равно ведь не спрячешься.

Дмитрий прекрасно понимал, что обречен. Что на свободе он лишь временно. Горс не пытался разубедить его в обратном. Засветившийся и загнанный Дикий Феникс вряд ли сможет без чужой помощи спрятаться в многомиллионном мегаполисе, контролируемом мертвяками. Рано или поздно он попадет в ловушку. И выхода из создавшейся ситуации Дмитрий не видел.

У него было бессмертие, но не было покоя. Не было верных друзей и помощников, не было надежного убежища и уверенности в будущем. Не было даже денег. Он был…

«Один! Один! Опять один!» – стучало в голове. И, казалось, каждый шаг приближает его к орденской Оси. Была еще слабая надежда выбраться из Москвы, но сам Дмитрий не очень верил, что ему позволят сделать это. Так и случилось.

Все произошло на многолюдном проспекте. Вокруг сновали «жильцы», которым не было до него никакого дела. Которым вообще не было дела до окружающих. Лица – мертвее, чем у Мертвых Братьев, плотно сжатые губы, пустые глаза… Обычная картина обычной московской улицы в будни.

Близость мертвяков Дмитрий почувствовал сразу, но не сразу понял, где находятся «тела» и кто они. А не видя противника, трудно укрыться от него даже за магическим щитом. Поэтому он просто побежал, расталкивая прохожих и слыша раздраженный мат в спину.

И, конечно, убежать он не смог.

Чужая «маска» упала на него, словно сеть. В него выстрелили. Впрочем, негромкого хлопка, скраденного глушителем, Дмитрий даже не расслышал.

Пуля попала в сердце. Снова.

«Проклятье! Сколько можно умирать?» – пронеслась, растворяясь в боли и небытии, тоскливая мысль.

А прохожие, глядя перед собой невидящими глазами, все шли и шли мимо.

* * *

Дмитрий приоткрыл веки. На этот раз он очнулся в роскошном и длинном, как автобус, лимузине. Непрозрачная и звуконепроницаемая перегородка отделяла просторный пассажирский салон от водительской кабины. Бар, столик, выдвижная телепанель, музыкальный центр, диван и кресла. Все как положено, в общем. Как в голливудских фильмах о красивой жизни.

Машина ехала медленно, тяжело и плавно: лимузин был бронированным. За толстыми пуленепробиваемыми стеклами с глухой тонировкой и легкой, почти незаметной дымкой магического экрана плыла безмятежная Москва.

Дмитрий полусидел-полулежал на мягком кожаном диванчике. Крови на простреленной куртке оказалось не очень много. Говорят, так бывает, если пуля попадает в самое сердце.

Напротив в непринужденной позе сибарита расположился Бронский. Нога – за ногу, в руках – наполненный бокал. Известный олигарх и Магистр Ордена Скорпиона с улыбкой наблюдал за пленником.

Запястья Дмитрия были скованы за спиной. И, судя по всему, не простыми наручниками. Память Горса услужливо предоставила заклинание, освобождающее от оков, но, произнеся первый слог древней волшбы, Дмитрий ощутил резкую сильную боль, стрельнувшую от рук к голове и в спину. Словно тысячи раскаленных игл впились в мозг и позвоночник. Недоговоренная магическая формула колом встала в горле.

Дмитрий застонал от боли. Дернулся.

– Ну, здравствуй, Феникс, – Бронский отсалютовал ему бокалом. Отпил, поставил бокал на полочку встроенного бара. – Здравствуй еще раз…

Дмитрий попробовал пошевелиться. Мышцы слушались, но едва-едва. Вялые они были какие-то, его мышцы. Полупаралич – так бы Дмитрий охарактеризовал свое состояние. Нельзя было ни сбежать, ни драться.

Тоже действие заговоренных наручников?

– Браслеты, – ухмыляясь, подтвердил его догадку Бронский. – Очень удобная вещь для транспортировки пленных. Древний артефакт, между прочим. Сделаны из цепей Егеря, если ты знаешь, о чем я говорю. Частично обездвиживают узника и полностью лишают его возможности использовать магию. Но говорить не мешают. Так что можем пока пообщаться. Я ведь тебя искал. Пол-Москвы перерыл.

– Не сомневаюсь, – буркнул Дмитрий.

Приложив некоторое усилие и ощущая ноющую боль в шее, он глянул назад. За лимузином следовал джип сопровождения. Еще один внедорожник с охраной ехал впереди: его Дмитрий заметил через боковое окно во время поворота. «Скорпионы» тщательно оберегали своего Магистра и его добычу.

– Как вы меня нашли? Видеокамеры? Пастухи?

– Камеры, – ответил Магистр. – Ты попал под них на нашей территории. С твоей стороны было крайне неосмотрительно разгуливать по Москве с открытой рожей. Надо было прятаться где-нибудь за пределами столицы.

«Ну, спасибо за совет! – с горечью подумал Дмитрий. – Только где от вас, мертвяков, теперь спрячешься? Те, кто мог помочь в этом, выперли меня, как паршивую овцу!»

– Когда тебя обнаружили, я решил прибыть за тобой лично, – продолжал Бронский. – Ты все-таки, как ни крути, ценная собственность нашего Братства.

– Собственность? Вообще-то я еще не на Оси, – огрызнулся Дмитрий.

– А ты думаешь, куда тебя сейчас везут? Эх, Феникс-Феникс. Ну что тебе мешало сразу согласиться на добровольное сотрудничество и не трепать нервы ни себе, ни другим. Кстати, ты, случайно, не знаешь, кто разгромил мою дачу?

– Нет, и не особенно стремлюсь узнать.

– А вот я о себе такого сказать не могу, – глаза Бронского сверкнули злобой, но через мгновение выражение вальяжного благодушия вернулось на его лицо. – Ну да ладно. Хорошо то, что хорошо кончается. Я рад, что мы, наконец, встретились снова. Надеюсь, когда тебя посадят на Ось, эта встреча окупит все понесенные затраты. Ты ведь уже очень дорого мне обошелся, Феникс. – Магистр-олигарх принялся загибать пальцы: – Моя загородная резиденция – раз. Личная охрана – два. База орденских Охотников – три. Лучшая Охотница и толковая помощница Кристиночка – четыре…

– Ты сам прикрылся Кристиной от пуль, – напомнил Дмитрий.

– Ну, видишь ли, – Бронский поморщился, – своя шкура, она всегда дороже. Смерть иногда требует отступных, и, чтобы выжить, приходится чем-то или кем-то жертвовать.

«Типичная мертвяцкая логика! – с неприязнью подумал Дмитрий. – Ведь именно на жертвоприношениях ради собственного выживания и строится вся посмертная «жизнь» Мертвых Братьев. Наивно было бы ожидать от них иного отношения к окружающим».

– Скажу честно, Феникс, умирать не хочется, даже после стольких веков. Вопреки распространенному среди «жильцов» заблуждению, чем больше живешь, тем больше привязываешься к жизни. А тогда, на даче, я находился на волоске от гибели.

Это было правдой: во время нападения на загородную резиденцию «скорпионов» Бронскому чудом удалось сбежать в последнюю минуту. В последнюю секунду, можно сказать.

– У меня не оставалось иного выбора, кроме как использовать Кристиночку в качестве щита, – продолжил Магистр Ордена Скорпиона без видимого сожаления. – Да что там Кристина – мне пришлось даже оставить тебя.

– Кстати, – Дмитрий прищурился, – разве оставлять Феникса врагу ради спасения своей шкуры – это не предательство интересов Ордена? А если предательство, то почему ты все еще жив? Почему тебя не убил Знак Братства?

– Потому что предательства не было, – пожал плечами Бронский. – Был трезвый расчет. Если бы я промедлил и попытался силой увести тебя с собой, то погиб бы сам. А потеря Феникса и Старшего Магистра для Ордена более ощутима, чем потеря одного только Феникса.

– Как все просто, – хмыкнул Дмитрий.

– А мир вообще сложно устроен лишь на первый взгляд. На самом деле все гораздо проще, чем кажется. Открыть тебе маленькую тайну? – «Скорпион» заговорщицки подмигнул. – Знак Ордена не властен над теми, кто обладает властью над ним. Иными словами: кто клеймит Братьев, тот сам имеет возможность обезопасить себя от действия магического тавра. А клеймение – почетная прерогатива Старших Магистров. Таких, как я.

– Значит, вы вольны творить что угодно без оглядки на орденские интересы?

– И да, и нет. Тут тоже секрет прост. Старшим Магистрам никто не отдает приказов, следовательно, ничьих приказов они нарушить не могут по определению. Старший Магистр отвечает лишь перед собой и перед своим Братством. Но в итоге – только перед собой. Нужно лишь оправдать в собственных глазах тот или иной поступок, объяснив его сиюминутной или отдаленной выгодой Ордена. А это нетрудно. Даже «жильцы» умеют находить оправдания перед своей совестью.

– Хорошо устроились Старшие Магистры, – заметил Дмитрий.

– Неплохо, – согласился Бронский. – У любой элиты есть особые привилегии. Высшая элита Мертвых Братств – не исключе…

Бронский вдруг осекся. Лицо его перекосилось.

Дмитрий, точнее Феникс Горс в Дмитрии, тоже почувствовал плотную «маску», накрывшую лимузин и, похоже, не только его. Маскирующие заклинания были грубыми, но мощными, явно с дополнительной подпиткой. Такую маску можно ставить очень быстро и на большую территорию. Кто-то в одно мгновение укрыл от глаз «жильцов» и кортеж «скорпионов», и изрядную часть дороги, по которой он двигался.

– Гони! – крикнул Бронский водителю, нажав кнопку переговорного устройства. Но было уже поздно.

* * *

Дымная вспышка гранатомета полыхнула совсем близко – за обочиной. С такого расстояния не промахнулся бы даже неопытный стрелок. Граната угодила куда-то в переднюю часть лимузина. Взрыв громыхнул по всему салону, словно в передку саданули огромной кувалдой. Пассажирский отсек не пострадал, но тяжелый автомобиль основательно тряхнуло. Разбился бокал Бронского с недопитым вином. Машина остановилась с надсадным скрежетом. Пахнуло дымом, послышалось шипение.

Началась стрельба.

Передний джип тоже угодил под гранату и добивающую автоматную очередь – длинную и беспощадную. Внедорожник вильнул в сторону и уткнулся в столб. Водитель заднего автомобиля чудом сумел увернуться от кумулятивного гостинца, но и этот джип остановился, попав под плотный огонь из автоматического оружия.

– Не судьба вам, Виктор Константинович, обзавестись еще одним Фениксом, – съязвил Дмитрий. – Уже второй раз такая лажа выходит, а?

– Заткнись, – процедил Бронский, вертя головой. Всю невозмутимость и благодушие с Магистра как рукой сняло.

Засада была организована с умом. Стреляли, казалось, отовсюду сразу – из-за домов, припаркованных машин, киосков, деревьев. Все это живо напомнило Дмитрию бойню на Новом Арбате.

«Скорпионы»-охранники, выскакивавшие из джипов и пытавшиеся отстреливаться, были покрыты пятнами белой пены: ее хлопья стекали по одежде и падали на асфальт. Охрану Бронского расстреливали не простыми пулями.

Дорога опустела как по волшебству. То ли настолько эффективно действовала «маска» нападавших, заставляя «жильцов» сворачивать на объездные пути, то ли устроители засады перекрыли шоссе с двух сторон. Так или иначе, но прятаться «скорпионы» могли сейчас только за собственными машинами и уехать могли на них же. Однако расстрелянные джипы были не очень хорошим укрытием и никаким уже средством передвижения. А неизвестный враг продолжал поливать своих жертв огнем и «тленом».

Бронский поднял шторку-перегородку, разделявшую пассажирский салон и кабину водителя. Выматерился. Да, картина плачевная. Кабину заполнял дым, по лобовому бронестеклу пошли трещины. Снаружи над сильно вздыбившимся капотом тоже поднимался черный дымок. Водитель – широкоплечий громила с брутальной физиономией и стильным галстуком – бросив руль, вытащил из наплечной кобуры «Микро-узи» и передернул затвор.

– Ехать сможем?! – крикнул Бронский.

Дмитрию даже смешно стало от такого вопроса. Неужели не понятно: никакая магия не заведет движок, попавший под кумулятивную струю.

– Нет, господин Магистр, – с лакейской вежливостью отозвался водитель.

– Ставь щит на машину, – распорядился Бронский.

Сам Магистр вытащил мобильник и принялся вызывать помощь.

Лимузин покидать он не спешил. Видимо, счел, что бронированный автомобиль сейчас – самое безопасное место. Однако эта иллюзия быстро рассеялась.

Откуда-то слева, из-за припаркованного у тротуара «ниссана», выскочил автоматчик.

Истекающая пеной, но все еще отстреливающаяся охрана Магистра тут же нашпиговала смельчака «тленом». Из его ран тоже повалила белая пузырящаяся жижа: засаду организовали мертвяки.

Нападавший упал не сразу: он сумел добежать до лимузина и, почти приставив пламегаситель к окну, хлестанул очередью практически в упор.

Магический щит способен, конечно, отклонить пулю, но на столь близком расстоянии, когда отклонять ее уже некуда, бессилен даже он. Бронестекло тоже не выдержало. Обстреляли их бронебойными боеприпасами или нет – Дмитрий точно не знал. Он лишь видел, что в толстом многослойном стекле появилось несколько отверстий.

Одна из пуль попала в плечо Бронскому.

Олигарх-Магистр коротко ругнулся. Вряд ли от боли – скорее от досады. Расстраиваться было из-за чего: кусочек металла занес в тело Магистра частичку «тлена». Не очень большую, правда, но все же на простреленном плече Бронского взбухло пятнышко белой пены, а роскошный салон лимузина заполнил мешающийся с дымом запах мертвечины.

«Скорпион» открыл бар, сдвинул в сторону бутылки дорогого алкоголя с яркими этикетками и вытащил из глубин мерцающей кислотно-зеленой подсветкой ниши небольшую коробочку. Достал из коробки пузырек без наклеек и пометок, зубами выдернул крышку.

Аптечка, что ли? Наверное, она.

Дмитрий молча наблюдал, как Бронский шепчет заклинания и заливает рану остро пахнущей темно-бурой жидкостью. Промывание дало результаты: «пенотечение» не прекратилось совсем, но белая струйка из разъеденной «тленом» плоти теперь сочилась едва-едва. Неведомое лекарство нейтрализовало «тлен».

– Первая помощь? – хмыкнул Дмитрий. – Самообслуживание, типа?

Магистр не ответил. Не переставая бормотать себе под нос, он запихнул в рану ватный тампон, взятый из аптечки и смоченный все в той же пахучей бурой жидкости. Утрамбовал пальцем.

Дмитрий поморщился. Отвратительное это зрелище, когда человек вот так запросто, со спокойным и сосредоточенным лицом ковыряется в дырке на собственном плече.

* * *

У охраны Бронского спасительного чудо-средства, похоже, не имелось. Или не было времени воспользоваться им: под огнем противника «скорпионы» быстро превращались в оплывающее пенистое месиво. Двое уже лежали в пузырящихся лужах. Упал третий, четвертый…

Еще через пару минут стрельба стихла. Просто некому стало отстреливаться. К лимузину, пригнувшись, приближалось несколько человеческих фигур.

Бойницы в броневике отсутствовали. Чтобы принять бой, нужно было выйти из машины.

– Господин Магистр? – водитель повернулся к Бронскому.

– Задержи их, – приказал тот.

Бронский хотел выиграть время любой ценой. Магистр ждал подмогу.

– Служу Братству!

Водитель выскочил из лимузина. Сразу же захлопнул за собой дверь и, припав к искореженному капоту, открыл огонь из «Узи». Миниатюрный, но скорострельный пистолет-пулемет густо сыпанул свинцом и «тленом».

Один из нападавших упал: его правая нога брызнула фонтанчиками пены в районе колена и подломилась. Еще один выронил автомат. Остальные сосредоточили огонь на стрелке.

Дмитрий видел, как при каждом попадании в мертвяка на лобовое стекло летят белые брызги. В считаные секунды под градом пуль и капсул с «тленом» голова, правая рука и плечо «скорпа» превратились в пенящиеся ошметки.

Последний защитник Бронского даже не успел заменить магазин. А может быть, просто не смог: трудно перезаряжать оружие, когда одна рука похожа на обмылок, попавший под водяную струю, и почти все пальцы на ней уже отвалились. Двое автоматчиков, зашедших со спины, довершили расправу, выпустив в «скорпиона» по целому рожку.

Все, и этот тоже готов… Водила Бронского сползал под колеса лимузина пенящейся массой, мало напоминающей человека. Количество вогнанного в него «тлена» перешло в качество. Посмертное существование ходячего зомби сменилось смертью и разложением.

Ну? И что теперь?

Бронский вынул из наплечной кобуры знакомый «Глок».

Между глав