Война без победителя

Егерь не оставлял район Таганки без внимания. Именно здесь, на станции метро Таганская, ему удалось уничтожить Птеохотема и выкачать Живые Нити подручных Магистра. Следовательно, были основания полагать, что где-то поблизости находится логово «факелов», затравленных другими Орденами. Егерь чуял это нутром и понимал разумом. Вряд ли осторожный Птеохотем рискнул бы в столь неблагоприятное для своего Братства время сильно удаляться от надежного убежища. А значит…

Значит, рано или поздно здесь должны были появиться либо другие «факелы», либо мертвяки, преследующие их. И значит, можно было рассчитывать на новые Нити. А, возможно, и на кое-что посущественнее.

Разумеется, Егерь наведывался сюда со всеми предосторожностями. Он менял угнанные машины, пересаживался из одного такси в другое, старался не попадать под видеокамеры, а в метро, где после убийства Птеохотема могла ждать засада и где легко оказаться в ловушке, Егерь не спускался вовсе. Однако поблизости он теперь крутился частенько. И предчувствия его не обманули.

Егерь сидел в недавно угнанном и припаркованном у тротуара «форде». Хозяин машины, попавший под слабенькое заклинание, решил сегодня не ехать на работу, а сказаться больным и проспать весь день, так что доставить неприятности он не мог. Егерь наблюдал за прохожими. Мертвых Братьев среди них не было, и Егерь уже собирался уезжать, как вдруг…

Каждая клеточка тела ощутила мощный энергетический всплеск, пронизанный болью. Особой болью – болью Феникса. В накатившей волне Егерь распознал Освобождение. Кто-то снял с орденской Оси подневольного Феникса. Судя по насыщенным багровым оттенкам, возникшим перед мысленным взором Егеря, сломанная Ось хранила в себе магию «факелов».

Освобождение произошло неподалеку. Причем эпицентр энергетического выброса находился глубоко под землей. Пожалуй, даже глубже, чем проложено гражданское метро, и чуть в стороне от него.

Это не могло быть ошибкой. Егерь обладал уникальным качеством, развитым за многие века и тысячелетия. Будучи Мертвым Фениксом, он остро и на довольно значительном расстоянии чувствовал, когда погибал Феникс живой. Или когда умерший Феникс вновь возвращался к жизни. Или когда он освобождался от Оси, что тоже было равносильно смерти и возрождению, но случалось крайне редко.

Егерь завел мотор и попытался максимально приблизиться к тому месту, откуда пришло эхо Освобождения. Проехать по запруженным улицам оказалось непросто, и пришлось потратить уйму времени. Однако магию сейчас нельзя было использовать ни в коем случае: даже самое слабое заклинание могло его демаскировать.

Егерь уже ощущал близость мертвяков. И не только это. Где-то впереди появилась «маска», и почти сразу же раздались выстрелы. Он уловил отзвуки защитной магии. А потом…

Потом накатила новая волна чужой боли. На этот раз Егерь почувствовал смерть Феникса. Причем уже не под землей, а где-то совсем рядом, на улице.

Снова стрельба… «Жильцы» ничего не слышали: маскирующая магия глушила пальбу и преобразовывала ее в другие безобидные звуки. Но он-то слышал все как есть!

Егерь прибавил газу, лавируя в плотном транспортном потоке и боясь опоздать. Чуть не столкнулся с вылетевшей навстречу компактной «рено» и снова с трудом подавил желание расчистить дорогу заклинанием.

Еще две или три автоматные очереди. И – невероятно! – он почувствовал еще одну смерть Феникса. Выходит, их там двое!

Мимо пронесся «опель» с разбитыми стеклами. Видимо, машина попала под шальные пули, и теперь ничего не понимающий водитель-«жилец» спешит убраться подальше. В «опеле» Мертвых Братьев не было – Егерь не почувствовал их присутствия. Мертвяки были где-то за во-о-он тем поворотом. И погибшие Фениксы должны быть там же. Ведь наверняка «тела» схлестнулись из-за них.

Егерь доехал до поворота и свернул, настраивая зрение на Охотничий режим.

* * *

Мертвых Братьев с автоматами он увидел сразу. Четверо… В цвете Живых Нитей преобладают багровые оттенки. Значит, «факелы». Один – уже весь в пене – лежит возле расстрелянного и разбитого о стену черного «гелендвагена». Мертвяк шевелится, но слабо. Еще двое перевязывают друг друга. Этих тоже пометило «тленом», впрочем, не очень сильно. Один из «факелов» – целый и невредимый – склонился над неподвижным телом в пятнистом камуфляже и, отложив «Абакан», достает мобильник. Сообщит о результате операции? Вызовет подмогу? Транспорт?

Камуфлированное тело не подавало признаков жизни, но и мертвым оно не было. Зрение Егеря различило мощную жизненную ауру Феникса. Аура бурлила и клокотала. Так бывает, когда идет процесс регенерации тканей.

А где второй Феникс?

Увы, второго Егерь обнаружить не смог. Непонятно, куда он подевался, кто его укрыл, спрятал, увез… «Упустил! – с досадой подумал Егерь. – Ну да ладно: за двумя Фениксами погонишься – останешься ни с чем. Даже если удастся отбить у мертвяков одного – это уже будет большим везением».

Что же касается второго… Он ведь еще должен ожить. А это не останется незамеченным, так же, как и его смерть.

Егерь остановил машину, вынул пистолет из кармана, выскочил из салона. «Факел», склонившийся над Фениксом, успел его заметить. На лице мертвяка возникло выражение удивления и тревоги. Понял, что его видят через «маску»! Заподозрил неладное. Может быть, если бы этот Мертвый Брат держал сейчас в руках не мобильник, а автомат, он и выстрелить бы успел. А так – нет, никаких шансов.

Первую пулю Егерь выпустил в него. В его Живую Нить.

Нить над левым плечом мертвяка оборвалась.

Вскинулись, хватаясь за оружие, двое других «факелов». Поздно…

Выстрел.

Лопнула вторая Нить.

Еще выстрел.

Третья…

Четвертая пуля перебила Нить над плечом Мертвого Брата, расплывавшегося белой пеной возле черного джипа.

Подгоняя свой «форд» к Фениксу, Егерь машинально выкачал все четыре Нити. Затем уложил тело Феникса на заднее сиденье. Регенерация шла очень быстро. Скоро Феникс должен был прийти в себя. Если уже не пришел.

– Доверься мне, – на всякий случай сказал Егерь, садясь за руль. – К Мертвым Братьям ты больше не попадешь. Это я тебе обещаю.

Глава 13

Дмитрий очнулся в кромешной тьме. Пошарил руками. Кажется, он все еще находился в «опеле». В той самой машине, где его подстрелили. Дмитрий осторожно, стараясь не шуметь, перебрался с заднего сиденья на водительское место. Под ногой хрустнуло разбитое стекло. Под руку попался ключ в замке зажигания. Ишь ты, даже ехать теперь можно!

Он включил свет. Автомобиль стоял в гараже. Весь салон был перепачкан кровью. И, надо полагать, это была главным образом его кровь.

Не без опаски Дмитрий глянул в уцелевшее зеркало заднего вида. Последнее, что он видел там перед… м-м-м… перед своей смертью, были испуганные глаза Коша. Наверное, было чего бояться.

Ну что… Честно сказать, он ожидал худшего. На черепе, уже почти восстановившем структуру поврежденной костной ткани, еще проступала глубокая борозда, пропаханная пулей. Скальп еще не закрыл ее до конца, и прямо под волосами белела голая кость. На шее виднелась рана с безобразно вывернутыми потемневшими краями, но уже сухая и тоже наполовину заросшая. Саднили плечо и спина, в которые угодили пули. Судя по кровавым пятнам на одежде, они прошли насквозь.

Да, не так уж и страшно. Хотя, конечно, нельзя сказать, что совсем не страшно. Выходить в таком виде в люди определенно не стоит. Один Феникс так уже прогулялся: Дмитрий вспомнил ночного спикера «плющей» Гордина и решил дождаться, пока поврежденные ткани регенерируют. Привлекать к себе внимание окружающих незатянувшимися пулевыми отверстиями, плохо совместимыми с жизнью, не хотелось бы. Как, впрочем, и «маской», закрывающей эти следы от «жильцов». Увы, только от них… «Фонить» магией, пусть даже очень слабенькой, сейчас глупо. Да и от камер, которых всюду понатыкано в городе, маскирующие заклинания не спасут. Гордину, во всяком случае, они не помогли.

Одежду бы тоже надо поменять, кстати. Куртка была грязной, простреленной и покрытой коркой запекшейся крови.

Дмитрий выбрался из машины. На заваленной инструментами полке нашел рабочую спецовку. Сойдет… Переоделся.

Однако это была не единственная полезная находка. В грязных тряпках под спецовкой лежал еще обрез и коробка патронов. Причем патроны, судя по всему, с «тленом». Дмитрий зарядил оба ствола.

Интересно, что это за гаражик такой? Наверное, одна из тайных заимок Вольных, о которых упоминал Костян. Но где тогда сами Вольные, пригнавшие сюда машину? Впрочем, ответы на эти и другие вопросы еще будет время поискать. Потом. Позже. Сейчас главная задача – полностью восстановиться.

Пока шла регенерация, Дмитрий весь аж извелся от безделья. Он успел досконально изучить небольшое пространство гаража. Гараж оказался хорошо экранированным. Запоры на дверях были как в банковском сейфе. А в смотровой яме, над которой стоял «опель», обнаружился небольшой, закрытый магией ход. Даже Феникс Горс, с которым Дмитрий теперь составлял единое целое, едва смог его распознать.

Как ни велико было любопытство, но открыть ход Дмитрий позволил себе, лишь убедившись в том, что от ран на его теле не осталось и следа.

Потайная дверца, замаскированная под кирпичную стенку, не сразу, но все же поддалась заклинанию Горса. Тесный ход вывел Дмитрия в колодец теплоцентрали, где виднелся слабый свет и звучали чьи-то голоса.

– Зря мы машину в гараж пригнали. Мертвяки засечь могли.

Дмитрий узнал в говорившем Метиса.

– Не могли, – а это уже Костян. – Я же объяснял: в этом районе только наши камеры. Других нет. Проверяли ведь недавно. А машину и труп все равно нельзя было бросать просто так.

Под трупом явно подразумевали его, Дмитрия.

– Мертвяки собак натаскали, – продолжал старшой. – Лежку вон уже нашли – и хватит. Больше оставлять следов мы не будем.

Дмитрий вышел к говорившим с обрезом в руках: так оно все-таки надежнее будет. И на всякий случай прикрылся магическим щитом.

Пространство колодца освещал кемпинговый диодный фонарик. Трое Вольных – Костян, Метис и Кош сидели вокруг светильника. Возле каждого лежало по трофейному автомату из арсенала «факелов». На плече раздетого по пояс Метиса белела повязка. Видать, его тоже неслабо задело.

Именно Метис и увидел первым оживший «труп». У Вольного вытянулось лицо, а рука нерешительно потянулась к автомату. Глянув на соратника, Костян сразу почуял неладное. Миг – и старшой повернулся, вскинув оружие. Кош, как сидел – так и застыл, не зная, что предпринять.

* * *

– Ты? – Метис ошарашенно смотрел на Дмитрия и хлопал глазами. – Ты жив?

– Как видишь.

– Но как?! У тебя же полчерепа снесло на хрен. И… вообще. Ясно было, что ты не жилец.

– А он никогда и не был «жильцом», – недобро прищурившись, вступил в разговор Костян. – Я-то все гадал, откуда у тебя, Митек, такая трепетная любовь к Фениксам. А ты, оказывается, сам такой. Верно?

Сколько ненависти, злобы и… да – и самой обычной черной зависти прозвучало в его словах! Дмитрий промолчал. Вопрос старшого можно было счесть риторическим: Вольные уже знали правильный ответ.

– Зачем пришел, Митек? – скривил губы Костян. Автомат в его руках был нацелен на Дмитрия. Но и Дмитрий не опускал обреза. – Умирать? Неужели так понравилось?

– Я пришел говорить, – ответил Дмитрий.

– А с чего ты взял, что у нас получится разговор? – фыркнул старшой. – Недавно мы вон уже поговорили. Вместо того, чтобы просто сжечь Феникса «факелов». Теперь Феникс снова у мертвяков. И знаешь, мне сейчас хочется не беседовать с тобой, а пустить тебе пулю в лоб и, пока ты снова будешь лежать в отключке, подготовить костерок уже для тебя.

– Если хочешь стрелять – стреляй. Но учти: я ведь тоже успею, – Дмитрий многозначительно качнул обрезом. – А ты, Костян, не Феникс. У тебя после этого шансов снова подняться точно не будет.

Старшой поморщился, однако автомат опустил. Кош и Метис тоже вроде бы немного расслабились. Повисла пауза.

– Что, Митек, думаешь, к какому Братству податься в услужение и кому нас сдать? – снова нарушил тишину Костян.

– Я не служу Братствам, – негромко, но четко сказал Дмитрий. – Я сам по себе. Я Дикий Феникс.

– Дикий, – Костян скептически усмехнулся. – Это дело поправимое. Мертвяки рано или поздно выйдут на тебя. Приручат. Уговорят или посадят на Ось.

– Я не служу Братствам, – повторил Дмитрий.

– Ну так будешь служить. Заставят. И когда мы найдем тебя в следующий раз, то не станем снимать с орденского шампура, а разведем огонь.

Дмитрий устало вздохнул:

– Костян, я хочу говорить серьезно.

– О чем?

Ни Метис, ни Кош в их беседу не вмешивались.

– А ты сам не догадываешься? Мы бы могли просто делать общее дело, как раньше.

– Если бы я знал раньше, кто ты такой, то никаких общих дел я бы с тобой не имел! Но мне просто в голову не приходило, что Ордена могут прислать в качестве лазутчика самого Феникса. А уж то, что к нам на огонек забредет Дикий Феникс, – это вообще из области фантастики. Диких в наше время почти не осталось, ты в курсе?

– Я остался. И я предлагаю вам продолжать совместную охоту на Мертвых Братьев.

– Предлагаешь! – Вольный издал нехороший смешок. – Потому что тебе некуда податься, да? Потому что без нас мертвяки сцапают тебя в два счета? Потому что, если ты не будешь охотиться с нами, начнется охота за тобой?

– А может быть, потому, что наличие Феникса в ваших рядах умножит возможности Вольных Охотников?

Костян фыркнул:

– Посмотри на себя, Митек, и посмотри на меня. Ты будешь жить вечно, ну может быть, с перерывами на временную смерть. А мой «жильцовый» век краток. Ты – бессмертный Феникс, я – смертный Охотник. Ты нахватался всякой магии за многие тысячелетии, я использую только самое необходимое, переданное мне предками. А теперь скажи, кто кому будет помогать, а кто кого будет использовать в союзе, который ты предлагаешь?

Дмитрий ничего сказать не успел. Костян заговорил снова:

– Нет, Митек, мы охотимся на мертвяков не для того, чтобы очищать место для таких, как ты. Наш девиз: жизнь – живым.

– Я живой.

– Ты живой так долго, – в словах Костяна вновь послышалась зависть, которую тот теперь даже не пытался скрывать, – так долго, что… что уже почти мертв.

– Не понимаю тебя, Костян.

– А чего тут понимать. Вольные привыкли вести свою игру. И мне не хочется становиться разменной пешкой на шахматной доске мертвяков и долгожителей. Бессмертные и смертные не сработаются вместе. У нас и у таких, как ты, всегда будут разные цели, образ мышления и временны́е горизонты. И у одних будет больше возможностей жертвовать другими.

– А ведь когда-то именно Феникс создал Охотников, – напомнил Дмитрий.

– Ты о Егере? Так ведь из этой затеи ничего путного не вышло. В самом начале Охотники были его рабами. Феникс стоял над ними, и Охотники полностью зависели от тех знаний, которые он им давал.

– Сейчас все не так.

– Если ты не заметил, сейчас мы с Егерем тоже идем разными дорожками и не ищем встреч.

– А может быть, напрасно? Может быть, пришло время искать союзников везде, где это возможно, и не отказываться от предлагаемой помощи?

Костян покачал головой:

– Если тебе надо – ищи себе союзников сам, только где-нибудь в другом месте. Уходи, Митек. Но не надейся, что уходишь навсегда. Когда-нибудь мы с тобой встретимся снова. И в моей руке будет огонь. Это война, и ты теперь на другой стороне баррикад.

– Скажи, а в чем смысл твоей войны, Костян? – спросил Дмитрий. – Ведь всех мертвяков ты не перебьешь и всех Фениксов не сожжешь.

– Я и не стремлюсь к этому. Но я хочу хотя бы ослабить Ордена, ибо с каждой смертью старого Мертвого Брата уходит частичка силы и древних знаний, которыми не будет владеть новый, получивший Живую Нить убитого. Силу и знания новичку только предстоит обрести, и не факт, что он успеет сделать это. А еще я хочу справедливости.

Слова о справедливости прозвучали так, что Дмитрий понял: на самом деле именно это для старшого Вольных – главная и наипервейшая цель. Но…

– Какой именно справедливости ты добиваешься?

– Никому не позволено жить дольше других, – горячо ответил Костян. – Вот за что я борюсь. И вот почему мы, Вольные, обрываем жизни тех, кто задержался на этом свете. И не важно, идет ли речь о Мертвых Братьях или о Фениксах.

«Точно, зависть, – с тоской подумал Дмитрий. – Все-таки им движет банальная черная зависть к тем, кто проживет дольше, а все разговоры о борьбе против мертвяцкого гнета над родом человеческим не более чем шелуха и пустословие».

– Это твоя позиция, – вздохнул Дмитрий. – А что скажут другие Вольные? Что, если они не будут против союза с Фениксом?