Война без победителя

Обмазанные «тленом» пули пробивали мертвую плоть насквозь. Ружейная картечь рвала ее в клочья и заносила в раны губительное для мертвяков вещество. Метательные звездочки, также покрытые «тленом», тонули в мертвой плоти. Брызги из разбитых бутылок разъедали кожу Сестер.

Полилась первая пена.

В ход пошли ножи, тесаки и шипастые кастеты с «тленовым» покрытием.

Сталь, обильно смазанная «тленом», колола и кромсала мертвячек. Но и Сестры уже пришли в себя и яростно отбивались. Завязалась жестокая схватка. Хозяйки склепа превратились в разъяренных фурий. Они не были готовы к нападению, и все же у некоторых появились в руках миниатюрные пистолеты и кинжалы с узкими клинками. Кто-то отбивался голыми руками, норовя выцарапать противникам глаза и завладеть их оружием. Кто-то бормотал боевые заклинания и прикрывался магическим щитом. Дмитрий ощутил – не сам, скорее чувствами и сознанием Горса – магическую силу Мертвых Сестер. Здесь, в склепе, явно собрались «тела» не из слабых.

Внезапность атаки и численное преимущество были на стороне Вольных, но это еще не гарантировало легкой победы.

Мертвячки и Вольные Охотники смешались друг с другом. Гасли сбитые и затоптанные свечи. В склепе стало по-настоящему жутко. Дикие крики, визг… Перекошенные женские лица – ухоженные и красивые, но только не сейчас. Раскрытые рты. Пылающие ненавистью глаза. Встрепанные волосы. Прекрасные тела, неоднократно прошедшие через магическую пластику, а теперь безжалостно разъедаемые «тленом».

Шла резня – беспощадная и бескомпромиссная. Потери несли обе стороны. Фонтаны зловонной пены заливали пол и стены и мешались с кровью Вольных Охотников.

В какой-то миг Дмитрий понял, что является сторонним наблюдателем в этой битве живых и мертвых. Его тело полностью подчинялось боевым навыкам Феникса. Именно Горс – не Дмитрий выхватил нож с клинком, покрытым «тленом», и пустил его в ход, кромсая податливую мертвечину. Именно Горс, а не Дмитрий шептал защитные и атакующие заклинания.

Краем глаза Дмитрий заметил, как с каменного ложа-надгробия соскользнул голый парень. Укрывшись за плитой, он смотрел вокруг затравленным полубезумным взглядом. Казалось, этот прыщавый герой-любовник только-только очнулся от сна или наваждения и теперь, не находя рационального объяснения происходящему, был на грани помешательства. Его партнерша так и осталась лежать на надгробии, бесстыдно раздвинув ноги. Девица, видимо, еще находилась под действием недоговоренных заклинаний.

А вот еще одна вырванная из общего хаоса картинка: похожая на куклу хрупкая блондинка модельной внешности расстреляла из пистолета двух Вольных, не успевших или не сумевших отвести пули магическим щитом. Затем блондинка схлестнулась в колдовском поединке с Костяном. Мертвячке почти удалось преодолеть защиту Костяна и дотянуться до головы старшого своим оружием. Однако прежде, чем она нажала на спусковой крючок, тесак Метиса срубил руку с пистолетом. Но даже после этого Метис и Костян не сразу справились с Мертвой Сестрой, являвшейся, по всей видимости, одной из Магистресс.

Дмитрий-Горс заметил и вторую Магистрессу – сексапильную брюнетку, от которой шли мощные магические флюиды. При помощи заклинаний она сбила с ног Коша и разбросала еще с полдесятка Охотников. Брюнетка прорвалась к темной нише, но что с ней произошло там, Дмитрий уже не видел. Его отвлекла еще одна неистово дерущаяся мертвячка.

Это была некрасивая мужеподобная, истекающая пеной деваха в кожаной байкерской куртке. Одна ее рука уже превратилась в пенящееся месиво, в другой мертвячка сжимала выкидной нож, измазанный кровью. Несмотря на серьезные раны, она все еще представляла угрозу для Вольных. Впрочем, не только для них.

«Байкерша» бросилась на голого парня, прятавшегося за ложем-надгробием.

– Ты! – яростно завизжала она. – Ты привел их! Сдохни!

Однако сдохнуть пришлось ей самой: Дмитрий-Горс, кинувшись наперерез мертвячке, перехватил уже занесенную руку с ножом и сам обрушил град ударов на плоскую грудь Мертвой Сестры.

Та поначалу словно не замечала действия «тлена». Шепча проклятия и заклинания, она сцепилась с новым противником под надгробной плитой. Повозиться с «байкершой» пришлось долго. Когда Дмитрий, весь перепачканный вонючей пеной, снова поднялся на ноги, все было кончено.

Останки мертвячек лежали в белых пузырящихся лужах. Несло, как из вскрытого скотомогильника. Тяжелый запах разложения, висевший в воздухе, казался почти осязаемым. Дышать было невозможно.

Из Мертвых Сестер уцелела только одна – та, что лежала на каменном ложе. Ее и трясущегося в истерике голого парня вытащили наружу. Мертвячку, потихоньку приходящую в себя, связали. Парня, который, наоборот, все больше выпадал в осадок, оттащили в сторонку и на всякий случай приставили к нему охрану.

Погибших Вольных Костян распорядился оставить в склепе.

– Им уже ничем не поможешь, – хмуро сказал старшой. – Пусть покоятся с миром там, где их настигла смерть.

* * *

Вольные молча обступили связанную пленницу. Лица Охотников были суровы. Слишком велики оказались потери: лежка теперь опустеет наполовину.

Мертвячка, валявшаяся под могильным крестом возле склепа, вряд ли рассчитывала на пощаду. Впрочем, мертвяки никогда не могли надеяться на милость Вольных Охотников. Как и сами Охотники не надеялись на снисхождение со стороны Орденов. Это была война, в которой если и берут пленных, то ненадолго. Дмитрию не хотелось принимать участие в предстоящей расправе, но и мешать ей он не считал нужным.

Обнаженное тело девушки было перепачкано кладбищенской грязью. «Готская» косметика растеклась по лицу темными пятнами, похожими на трупные.

По плечу Мертвой Сестры скользнул тонкий синий луч с фиолетовым оттенком. Под нежной бледной кожей проступило изображение дерева с опущенными ветвями.

– «Ива», значит? – хмыкнул Костян, спрятав фонарик.

Пленница молчала.

– А скажи-ка, «ива», чем вы здесь занимались?

Мертвячка не ответила.

– Хорошо, я сам скажу, – вздохнул Костян. – То, что я видел и что успел услышать из ваших заклинаний… В общем, сдается мне, вы, шлюшки, устроили Переливание через соитие. Я прав?

Снова молчание. Костян продолжил:

– Вообще-то для такого обряда требуется сильная магия, но у трех Орденов вполне могло получиться то, что никогда не вышло бы у одного. Если бы у вас была возможность довести обряд до конца, конечно. А может, вы все-таки успели его закончить, а?

Ответа не последовало и на этот вопрос.

– Что вы хотели выкачать из парня? – Костян мотнул головой в сторону голого бедолаги. Тот находился в состоянии ступора и, похоже, все еще не способен был адекватно воспринимать действительность.

Мертвячка не произнесла ни слова.

– Послушай, я ведь все равно узнаю. Просто хочу сэкономить свое и твое время.

Тишина.

– Может, «правдорубом» ее? – предложил Метис. – И пусть сдохнет.

Костян отмахнулся:

– Обойдемся.

– Я не предам Сестричества, – вдруг громко и отчетливо сказала пленница. – От меня вы ничего не узнаете.

– А давай-ка посмотрим на это с другой стороны, – иезуитски усмехнулся Костян. – Если вы, девочки, объединились, чтобы что-то выцарапать из парня, то сделали это явно не для того, чтобы выяснять отношения друг с другом. Вам это понадобилось, чтобы напакостить Мертвым Братьям. Верно?

Нет ответа.

– Но ведь и мы хотим того же, – ничуть не смущаясь, говорил Костян. – И, получив информацию, которую ты сейчас скрываешь, мы бы тоже могли причинить неприятности Братствам. То есть мы бы сделали то, к чему стремится ваше Сестричество. Правильно я рассуждаю? И следишь ли ты за моей логической цепочкой? Так вот, получается, что, препятствуя нам, ты предаешь интересы своего Ордена.

Кажется, мертвячка забеспокоилась.

– Сообщить вам секретные сведения – вот предательство Ордена! – не очень уверенно возразила она.

– И не сообщить – тоже, – Костян не переставал улыбаться. – Разве нет?

«Ива» стиснула зубы. В ее глазах мелькнул испуг. Взгляд затравленно забегал. Сейчас она была похожа на робота, перед которым поставили невыполнимую задачу и у которого начали плавиться электронные мозги.

– Я не скажу… Ничего не скажу…

Ага, и дымок вон уже появился. Над левым плечом, там, где стоит орденское клеймо. Дмитрий знал: Знак Ордена убивает предателя-отступника быстрее, чем «тлен». Но он еще никогда не видел, как это происходит.

Пленница запаниковала. Она в ужасе уставилась на дымное облачко, поднимающееся из ее собственного тела. Мертвая Сестра не чувствовала боли, но страх порой бывает сильнее самой сильной боли.

– Хорошо, я скажу! – истерично выпалила она. – Скажу! Скажу! Ска-а-а!..

Но и это тоже было предательством Ордена. Дым усилился, а через полсекунды из левого плеча мертвячки, словно из кратера вулкана, ударил искрящийся фонтан зеленого пламени.

Мгновение… Видно было, как яркий магический огонь, стремительно выжигающий мертвую плоть изнутри, просвечивает под высокой грудью. Огонь, зародившийся из Знака Ордена, вгрызался в носительницу Знака.

Еще мгновение – и свечение проступило где-то в районе живота.

А еще через миг зеленое пламя рванулось наружу. Тело невольной отступницы словно разорвало зажигательно-фугасной миной.

Охотникам пришлось отступить от яркой вспышки.

Разлетевшиеся останки полыхнули в воздухе. На землю осыпались лишь искры, мелкие угольки и пепел. Но искры быстро затухали, угольки рассыпались, пепел обращался в прах. А потом исчезал и он.

Самовозгорание сделало свое дело. Самокремация завершилась. Следов не осталось. Никаких. Ни белой пены, ни черного угля, ни серой золы. Разве что порванные веревки, которыми была связана мертвячка, еще дотлевали на соседних крестах и ржавых могильных оградках.

– А ты думала жить вечно, сука! – зло процедил Костян, обращаясь к тому месту, на котором только что лежала Мертвая Сестра. И добавил, улыбаясь улыбкой маньяка: – Обож-ж-жаю ставить им такие вилки и смотреть, как они подыхают сами.

Дмитрий подумал, что предводитель Вольных в некоторых вопросах может быть еще большим фанатиком, чем Метис.

– Ладно, – махнул рукой Костян. – Может, любовничек ее уже в кондиции. Попробуем поговорить с ним.

* * *

Определенно, до «кондиции» «любовничку» было еще далеко.

Голый, растрепанный и перепуганный до смерти парень, которому какая-то добрая душа дала куртку, сидел неподвижно, привалившись спиной к покосившемуся надгробию. Невидящие близорукие глаза смотрели в пустоту. Так смотрит человек, только что вышедший из многолетней комы. Парень все еще пребывал в шоке. Но им уже занялись.

– Помоги ему, – кивнул Метису Костян.

Метис, склонившись над пареньком, дважды ширнул его: сначала «правдорубом», потом чем-то еще.

Парень потряс головой, словно пытаясь отогнать наваждение. Вроде ожил.

– Как звать? – сразу насел Костян.

– М-м-меня? – не без труда выдавила из себя освобожденная жертва мертвячек. – С-с-стас.

И…

– Что это?.. Все это?.. Кто они?.. Кто вы?.. – отрывочные вопросы посыпались один за другим. Но вопросы Стаса были проигнорированы. Старшой Вольных задавал свои.

– Что ты здесь делаешь, Стас? – внимательно глядя в глаза бедняге, поинтересовался Костян.

Тот растерянно осмотрелся по сторонам:

– Я… я…

– Да ты! – не выдержал Метис. – Какого хрена приперся ночью на кладбище? Отвечай!

– Н-н-не знаю… Н-н-не помню.

– А что помнишь? – задал следующий вопрос Костян. – Последнее – что?

Стас наморщил лоб.

– Комп… Инет… Чатился с кем-то… – его речь все еще была сбивчивой.

– С кем? – не отставал Костян.

Морщины на лбу Стаса сделались глубже. Он даже прикрыл глаза – наверное, чтобы лучше вспоминалось.

– С девчонкой какой-то. Готкой. Ли… Лиса, кажется. Да, Лиса. Ник у нее такой. Она здесь должна быть. Среди них… среди этих… – Взгляд Стаса скользнул по склепу.

– Еще что-нибудь помнишь?

Стас снова смешно наморщил лоб:

– Я… Меня… Меня как будто тянуло что-то.

– Что?

– Понятия не имею, – он вспоминал с таким напряжением, что, казалось, из ушей вот-вот повалит пар. – В голове был полный бардак. И вообще все как во сне было.

Парень уже говорил довольно внятно – он явно приходил в себя.

– Долбилось все время в мозгу что-то.

– Что?

– С-с-секшн… – неуверенно и немного смущенно выговорил Стас.

Костян и Метис понимающе переглянулись.

– Что еще расскажешь? – поинтересовался Метис. – Чего от тебя хотели?

– Больше ничего не помню, – Стас тряхнул головой.

– Уверен? – спросил Метис.

– Да.

– Ладно, оставь пока парня в покое, не грузи, – вновь заговорил Костян. – И так все яснее ясного. За обычной шлюхой он бы на кладбище ночью не пошел. Но уж если «ива» вцепится – «жильцу» с ней не совладать. У этих сучек чары и приговоры похлеще, чем Темная Харизма у «плющей». Ни один мужик, и уж тем более пацан не устоит.

Все это было сказано при Стасе. Видимо, Костян не считал нужным скрывать от него правду. Хотя какой смысл скрывать-то? Стас и так многое увидел. Сам парень только пучил глаза и беззвучно открывал-закрывал рот.

– Какие чары? – не удержавшись, Дмитрий тоже вступил в разговор. – Она же… ну, Лиса эта Стаса в Интернете подцепила!