Война без победителя

– Вообще-то вы всегда умели их обольщать. – процедила Беатриса. – Вне зависимости от возраста.

Магистресса «ив» заинтригованно склонила голову к плечу. Ей показалось или в голосе «змеи» послышалась зависть? Что ж, даже если и так, Беатриса никогда не признается, что завидует «ивам», в совершенстве владеющим искусством соблазнения.

– И умели, и умеем, и даже получаем от этого удовольствие, – поддела сразу обеих собеседниц Энхедунна.

Цицелия тихонько фыркнула, но промолчала. Понятное дело: нечего сказать. Прекрасные и очаровательные во флирте «фиалки» в постели обычно оказываются фригидными бревнами.

А вот Беатриса смолчать не могла:

– Как можно получать удовольствие от совокупления с самцом?!

– Представь себе, можно, дорогая Беатриса. Если мужчина попадается стоящий.

– Предпочитаю женщин! – Беатриса никогда этого не скрывала. Вот и сейчас взгляд «змеи» снова и снова возвращался к Северине, облаченной в черную обтягивающую одежду. Что ж, следовало признать, в образе сексапильной готки Северина выглядела весьма эффектно. Магистресса «змей» буквально пожирала глазами ее гибкое стройное тело.

«Это еще посмотреть надо, у кого слюни потекут сначала, милая Беатриса», – потешаясь, подумала Энхедунна. Забавно было видеть и то, как Цицелия непроизвольно отстранилась от Беатрисы. Недотрога-«фиалка» откровенно ее побаивалась. Но сейчас «змею» интересовала другая.

– Как зовут твою девочку?

– Северина, – улыбнулась Энхедунна.

– М-м-м, какая сладенькая! Жалко, что не из нашего Сестричества. Может, уступишь ее на одну ночку?

Энхедунна покачала головой:

– Прости, Беатриса, но ее ночь с тобой не принесет никакой пользы Ордену. Поэтому принуждать Северину я не стану. А сама она не любительница подобных утех.

– Обидно, что такая красота достается подонкам с улицы, – посетовала «змея».

– Северина не выходит на улицу. Она предпочитает отлавливать добычу в Интернете.

– Сестры, – Цицелия передернула плечами, – позволю себе напомнить, мы собрались здесь для важного дела.

– Верно, Цицелия, – согласилась Энхедунна.

Время для дела, ради которого они собрались, уже пришло. «Компьютерный» мальчик спустился в недра склепа. Негромкое заклинание – и расколотая плита за его спиной бесшумно срослась, запечатав лестницу.

* * *

Лиса разделась с грациозностью опытной стриптизерши. Улеглась на каменное возвышение, соблазнительно выгнувшись всем телом. Что это было? Надгробие? Могильная плита? Стас об этом сейчас не думал. Да хоть постель йога с вбитыми гвоздями! Остановиться он уже не мог. Даже если бы очень захотел.

Стас не хотел.

Лиса протянула к нему руки.

– Иди ко мне! – не столько услышал, сколько прочитал по ее губам Стас.

– Иди к ней, – прошелестел вокруг шепот подружек. – Иди к нам.

Тихие невнятные голоса заполнили пространство. Стасу на мгновение стало жутко. Но переполнявшее его желание тут же вытеснило страх.

«Секшн! Секшн! Секшн! Секшн!» – еще чаще и еще громче забилось в голове. Стас шагнул к каменному ложу. Такого вожделения он еще не испытывал. Непреодолимая сила тянула его к обнаженному женскому телу.

– Вы, мужчины, такие смешные, – улыбалась ему Лиса. – Воображаете себя хозяевами мира, а сами не можете совладать с собственной похотью. – Вами так легко управлять…

Он слышал, но не воспринимал ее слова. Он просто хотел ее. Страстно, страшно хотел. Лиса изгибалась и извивалась на могильном камне. «Секшн». Томный взгляд с поволокой. «Секшн». Гипнотизирующий грудной голос. «Секшн». Разметавшиеся по камню и белому телу черные волосы. «Секшн». Позы – одна соблазнительнее другой, бесстыдные, откровенные. «Секшн! Секшн! Секшн!»… Девушка вертелась на надгробной плите склепа, как на шесте в стриптиз-клубе. Под сводами гробницы не умолкал шепот, на который Стас, впрочем, больше не обращал внимания.

Наваждению невозможно было противиться. Дрожащими руками он сорвал с себя одежду. Очки упали сверху и не разбились лишь чудом. Невидимый магнит притянул Стаса к Лисе. Они оказались на надгробии вдвоем. В какой-то момент Стасу почудилось, будто девушка в его объятиях столь же холодна, как и камень, на котором она лежит. Но смутная тревога ушла, едва возникнув.

Подруги Лисы, окружив их каменное ложе, уже не шептали, а что-то начитывали – громко, нараспев, в голос. Но Стас уже ничего не видел и не слышал. Он вдруг почувствовал, как тонет и растворяется в чем-то темном и вязком, как кто-то или что-то проникает в его мозг. Ищет, находит, хочет забрать. Что-то важное, без чего Стас уже никогда не будет прежним Стасом.

* * *

Энхедунна читала магические формулы вместе с другими заклинательницами. Магистресса «ив» торжествовала. Все вышло так, как и задумывалось. Тупая «змея», брезгливо кривящая губы, и расфуфыренная «фиалка», колдующая собранно и сосредоточенно, не заметили подвоха. «Союзницы» плохо разбирались в магии секса и не улавливали многих ее оттенков. Что они видят сейчас? Что могут почувствовать?

Перед ними «жилец», замороченный «ивой», уже почти готов утратить память и разум. Пульсирующий кокон волшбы, пропитанной похотью и животной страстью, плотно окутывает парочку на надгробной плите и саму плиту и не дает поводов ничего заподозрить.

Мертвые Сестры чужих Орденов видят секс двоих, и вся магия Сестер сейчас сконцентрирована на этих двоих. Откуда им знать, что на самом деле сейчас происходит секс втроем? Нет, этого знать «змеи» и «фиалки» не могут. А значит, не заметят утечки.

Им невдомек, что под ложем-плитой находится Феникс Ордена Ивы.

Конечно, подпускать чужих Сестер к средоточию силы своего Сестричества небезопасно. Но вряд ли «фиалкам» и «змеям» придет в голову, что Феникс «ив» так близко и что Энхедунна сама привела их к Фениксу.

Магия, которую смогли бы почувствовать Мертвые Сестры, из экранированной могильной ниши под плитой не просочится. А вот вобрать в себя магию извне Феникс «ив» сможет без помех.

Что произойдет, когда закончится обряд Переливания? Несчастный мальчик, юный компьютерный гений превратится в пустой сосуд, он станет пускающим слюни идиотом, с которого уже нельзя будет считать никакую информацию. Что же касается Северины… Она, конечно, примет в себя знания «жильца», но «не сможет» удержать их.

Перелитое уйдет под надгробную плиту, которая тоже попала в зону действия волшбы. А уж там – впитается куда нужно. В кого нужно.

Потом выяснится, что обряд не удался, что Перелитое из одного сосуда не попало в другой. И пусть Цицелия и Беатриса перетрясут Северину своими заклинаниями – они не смогут найти в ней следов Перелитого. Просто потому, что в ней ничего и не будет.

А никто и не давал стопроцентной гарантии. Не зря Цицелия высказывала сомнения по этому поводу. От неудачи никто не застрахован. Обряд сложный. Сил трех небольших Орденов могло и не хватить. Так что «фиалкам» и «змеям» придется смириться. А в распоряжении «ив» окажутся знания опытного и талантливого хакера. Причем в их единоличном распоряжении. Снова перелить хакерские навыки из Феникса Сестричества в какую-нибудь «иву» – в ту же Северину, к примеру, уже не составит большого труда. С этой задачей Энхедунна справится и сама, без помощи «союзниц».

Глава 9

На эту охоту вышла вся лежка. Операцию возглавил лично Костян. Чтобы не вызывать подозрений, Вольные добирались к Хованскому кладбищу поодиночке и парами сразу с трех сторон: от МКАДа, Киевского и Калужского шоссе. После происшествия на Спортивной от привычной бомжацкой маскировки Охотники отказались. К некрополю они стягивались в цивильной, но неприметной одежде, тщательно загримированные Катериной.

Окружив участок кладбищенского пространства, обозначенный Лярвой, Вольные осторожно, прячась за надгробиями, могильными крестами, деревьями и кустами, начали смыкать кольцо вокруг склепа. Могилы стояли тесно, и укрытий для скрытного подхода хватало.

Дмитрий и Метис шли с Костяном. Чудно было охотиться на живых мертвецов вот так, ночью, на кладбище. Чудно и страшно.

Каких-либо угрызений совести по поводу того, что придется убивать женщин, Дмитрий не испытывал. Таких – можно. Мертвых Сестер, живущих за счет чужих жизней, следует истреблять так же, как и Мертвых Братьев. Гендерные отличия здесь не имеют значения. «Тела» тянут жизненную энергию, им не принадлежащую, обрекая обычных «жильцов» на преждевременную смерть, – вот что было главное.

– Большое кладбище, – Метис огляделся вокруг.

– Хованское, – пожал плечами Костян.

– Вот я и говорю: хорошо заховались мертвячки.

Кладбище действительно было огромным. Причем Мертвые Сестры выбрали самый укромный его уголок. Но Вольные уже почти подобрались к цели.

Среди крестов и надгробий в разросшихся кустах сирени тонуло обшарпанное приземистое строение. Тот самый склеп, надо полагать. Вокруг угадывалось слабенькое, едва-едва приметное глазу марево.

– Вроде, «маска» стоит, – пробормотал Метис. – Только пока не подойдешь – хрен почувствуешь.

– Некротическое поле глушит магию, – пояснил Костян. – Ох, неспроста мертвячки сюда забрались.

Дмитрий ощутил смутную тревогу. Верный признак того, что где-то рядом есть «тела». Ветки сирени возле склепа чуть шевельнулись.

– Вот ведь, мля! – шепотом выругался Метис. – Часовой.

Дмитрий присмотрелся: точно! Часовая, вернее. Постовая, мать ее так!

* * *

Перед запертой дверью старого склепа – массивной, решетчатой – прохаживалась женская фигура в черном. Медленно так ходила, бесшумно, словно плыла между крестами. Вот в таком примерно образе и принято представлять смерть. Будешь идти ночью по кладбищу один и увидишь эдакое – обделаешься, на фиг!

А что у нее в руках? Рукоять косы – непременного атрибута костлявой? Нет. Коротковато вообще-то для косы. Автомат? Похоже на то… АКСУ. Крутая девочка. Такая «смертушка» выкашивает людей не ржавым лезвием, а автоматными очередями.

– Мертвячка, – определил Костян, глянув в тепловизор. – Надо снять. И чтоб без лишнего шума. – Старшой повернулся к Метису: – Справишься?

Метис ответил не сразу:

– Подкрасться-то близко можно – укрытий полно. Ну а там уж как получится. Сучка ушки на макушке держит – сразу видно. Так что полной тишины не гарантирую.

– Нужна тишина, Метис, – внушительно сказал Костян. – А вот шухер нам здесь совсем не нужен. Если эта мертвячка стрельнет или вякнет что-нибудь, Сестричек врасплох мы уже не застанем.

– Да знаю я, – поморщился Метис. – Попробую…

– Помощников дать?

– Обойдусь. Меньше народу – меньше шуму. Ждите. Потом, если что, – добить поможете.

Метис слился с могильными холмиками, кустами, надгробиями и оградками. Как и куда он ползет, видно уже не было.

Часовая тоже ничего не замечала. Прошло полминуты, минута, еще одна…

Метис не торопился. Спешка в таком деле только во вред пойдет. Надо было дождаться удобного момента.

Дождался.

Мертвая Сестра заглянула за край склепа. Секундное дело, казалось бы, но когда она повернулась…

Метис появился перед мертвячкой словно призрак из могилы.

Удары правой и левой рукой он нанес практически одновременно. В ночном воздухе мелькнули мачете.

Один нож рассек Мертвой Сестре горло. Очень глубоко, до шейных позвонков, едва не срезав голову. Второй – перерубил правое предплечье.

Мертвячка не смогла ни крикнуть, ни выстрелить. Белая пена водопадом повалила через рассеченное горло, через рот и нос. Судорожный, захлебывающийся в пене хрип вряд ли могли услышать в склепе. Отрубленная правая рука, тоже исходящая пеной, упала на землю. Указательный палец соскользнул со спускового крючка АКСУ.

Метис добавил.

Теперь на жирную кладбищенскую землю упал автомат с вцепившейся в цевье отсеченной по локоть и пенящейся левой рукой. А за ним повалилась и сама мертвячка, правая нога которой оказалась подрублена у самого бедра и тоже фонтанировала пеной.

Добивали «тело» уже несколько человек: Вольные бросились на помощь Метису. Завершили расправу быстро, тихо и деловито. Дмитрий подбежал вместе со всеми. Увидел, как Костян посветил фонариком-распознавателем на левое плечо Мертвой Сестры, еще бившейся в вонючей пене. Услышал шепот старшого:

– «Змея»!

Сестричка-змеючка еще не издохла, а Костян уже кивнул на дверь склепа:

– Метис, Кош, ко мне. Вскрываем.

Старшой и двое присоединившихся к нему Вольных пробормотали заклинание.

Вспышка. Тяжелая дверь, запертая с той стороны, причем явно не на обычный засов, бесшумно осыпалась мелкой трухой, растворяющейся прямо в воздухе.

В открывшемся темном проеме колыхнулась слабая зеленоватая дымка. Защитная магия мертвяков. Или остаточная – Охотников, прорывающихся в чужое логово.

Лестница. Несколько ступенек вниз и…

И все? И пол?

Нет, плита.

Лестница уходила дальше. Ниже. Значительно глубже обычного уровня захоронений. Но дорога в недра склепа была закрыта.

На этот раз волшба Костяна и двух его помощников растеклась по плите сверкающим облаком, не повредив преграду. Видимо, магическая защита трех Сестричеств оказалась сильнее.

– Ну-ка, пробуем все вместе, – приказал Костян.

Однако в узком проходе не могли поместиться все Вольные сразу.

– Погоди, – Дмитрий отстранил Костяна. – Дай-ка я.

Из глубин памяти – не его, а Феникса Горса – уже всплыло подходящее случаю древнее заклинание.

Рука легла на плиту, губы произнесли нужную магическую формулу. Сзади Дмитрий услышал заклинания Вольных, пытавшихся помочь.

Через мгновение плита исчезла в сияющем мареве.

Вниз Дмитрий сбежал одним из первых.

* * *

Помещение, скрытое под небольшим склепом, оказалось неожиданно просторным. На полу и в стенных нишах горели свечи. Напротив лестницы располагалось широкое плоское надгробие, на котором сплелись в страстных объятиях какой-то парень и смазливая девица, эффектно раскрашенная под готку. Еще несколько девушек и молодых женщин окружали каменное ложе и творили над любовниками неведомую волшбу.

Колдовство Мертвых Сестер было прервано на полуслове. В закрытом пространстве оглушительно грохнули обрезы, выплюнув длинные языки пламени. Забухал пистолет. Мелькнули брошенные кем-то сюрикены. Разбилась о стену бутылка с «тленом». Упало и погасло несколько свечей.