- В связи с грядущей застройкой расширяющейся столицы какой, на ваш взгляд, главный принцип, которым необходимо руководствоваться, чтобы сохранить некую гармонию между старой и новой Москвой?
- Главное - не впасть в опричнину. Проблема не в расширении, а в раздвоении Москвы. Раздвоение - это и есть опричнина. Можно ввести термин "опричность", чтобы не сводить дело к одной грозненской опричнине. В чём тут дело? Если речь идёт просто о периферийном выбросе, протуберанце города, то это некое искривление, которое лечится. Но если вы проектируете на новой территории новый кремль, если выносите туда функции власти, - вы делите город в ядре. То есть следуете грозненской и петровской стратегии, создаёте нечто подобное Опричному двору или петровской Яузе, этому прото-Петербургу. В подтексте опричного бегства всегда москвофобия. Парадокс состоит в том, что на этот раз официальные мотивы раздвоения - москвофильские. Нам говорят, что старый город надо спасти от перегруженности, от пробок, от скопления административных учреждений, от уплотнения застройки, от вандализма и так далее. Но альтернативный кремль однажды может стать цитаделью фронды против Москвы. Во всякую опричнину Кремль оказывается фигурой страдающей. Вопреки известным строкам Ахматовой, в царском Кремле была невозможна тирания. Неспроста оба царя-тирана - Грозный и Пётр - бежали из него, чтобы свободно отправлять свою тиранию. Опричный двор помещался за Неглинной, в квартале нынешнего журфака МГУ, а Преображенский сыскной и пыточный двор - за Яузой. Двоение Москвы - трагическая константа её истории.
Простое расширение Москвы - другая история. Оно должно быть органическим, должно поглощать то, что стало Москвой по факту. Это уже застроенные территории, тяготеющие к ним земельные резервы и коммуникации. Согласно московской традиции расширение должно быть равносторонним. Увы, предложено векторное расширение, и это снова напоминает петровскую Яузу. Искривлённую фигуру города со временем снова придётся округлять, включая в состав Москвы всё новые площади. Но главное - не следует выносить из столицы столичные функции, это абсурдно по определению.
- За книгу "Две Москвы, или Метафизика столицы" вы получили премию "Большая книга". Что означает для вас метафизическое краеведение?
- Метафизическое краеведение отличается по методу от позитивистского краеведения. Но и в строго академическом краеведении есть школа, изучающая метафизику города, а именно сакральные намерения царей, князей, Церкви, иных создателей города. Когда через Красную площадь в Вербное воскресенье двигалось Шествие на осляти, оно определяло Кремль и Китай-город как стороны Иерусалима, и это было осознанно. Такую метафизику, метафизику намерений, может изучать академическая наука, и у нас существует школа сакральной топографии. Если же мы верим, что кроме человека в городе действует Промысел, то полнота городской метафизики не откроется академическому взгляду. Необходимо дополнить его художественным, интуитивистским. Метафизическое краеведение изучает метафизику намеренного и ненамеренного, по возможности ясно их различая. То есть метафизическое краеведение возникает на стыке науки и художества, его литературный инструмент - эссе.
- По-моему, довольно трудно различить в данном контексте намеренное и ненамеренное[?]
- Нелегко. Скажем, создатели Пашкова дома не имели в виду создавать аналог Иерусалимской цитадели, то есть знак Сионской горы. Но этот знак увидел Булгаков через сто пятьдесят лет. Называя Цитадель дворцом Ирода, он описывает её теми же словами и приёмами, какими описывает дом Пашкова в Москве. В этом случае роман важен не как беллетристическое произведение, а как интуитивное прозрение исследователя. Внезапно оказывается, что можно увидеть Иерусалим не только на Красной площади, но и на Боровицкой. Более того, эти два ви[?]дения непротиворечиво сходятся, топография Москвы как Иерусалима оправданно продлевается за Неглинную. Повторю, что создатели дома Пашкова ничего подобного не имели в виду.
Конечно, возможность такого осмысления архитектурного жеста зависит не только от срока давности. Трудно определённо сказать, от чего оно вообще зависит. Если город - это текст, то текст в процессе становления. Некоторые части текста существуют латентно, невысказанно. И в этом ответственность пишущего. Речь не о визионерстве, в моей книге нет ничего, чего нельзя увидеть вместе с читателем. Книга - приглашение увидеть. Неявное становится явным, видимым для всех, никакой авторской исключительности.
- Почему вас так привлекает жанр эссеистики?
- Для меня это господский жанр, не служебный, он наиболее подходит для метафизического исследования. Импульсы написания "фикшна" мне недоступны и неинтересны.
Я не смог бы сочинить диалоги Ивана III и Аристотеля Фиораванти, более того - никому не посоветовал бы это делать. Инструменты должны соответствовать задаче. Такие вещи исследует эссеистика. Даже с помощью поэзии предмет города невозможно исследовать в полной мере, потому что поэзия, как известно, должна быть глуповата. Когда, к примеру, Волошин рифмует историософские трактаты или заключает их в строфы, хочется развернуть его письмо в "линейное".
- 2012-й - Год истории. Какие мероприятия по москвоведению и краеведению в связи с этим были запланированы и какие уже проведены?
- Могу лишь поделиться наблюдениями частного человека. Печально видеть, как проходит этот год. По-моему, 1150-летний юбилей государственности будет просто спущен на тормозах. Сразу было видно, что Украина и Белоруссия уклоняются или не приглашены, и это самое досадное. Далее, до сих пор непонятно, как первые лица собираются отметить эту дату. Намерены ли они хотя бы поздравить с юбилеем наши древнейшие города, упомянутые в связи с призванием Рюрика: Ростов, Муром, Изборск, Белозерск (преемник Белоозера). Можно было сделать интересно. Мне, наивному, мерещится съезд Рюриковичей и прочий "креатив". Увы, политическое настроение года не юбилейное. Всё перекрыл юбилей 1812 года, но и он был отмечен, мягко говоря, своеобразно.
В действительности Год истории - не что-то официальное. Как люди его отметят, так он и пройдёт. Общественное движение "Архнадзор", координатором которого я являюсь, искренне вдохновилось юбилеем спасения Москвы и провёло акцию "Сорок дней - сорок домов". Имеется в виду сорок дней наполеоновской оккупации города. Мы выбрали сорок домов не просто сохранившихся от пожара - таких тысячи, а сорок домов с большой историей, на примере которых можно проиллюстрировать события того времени. Сделали сорок ламинированных табличек с текстами об этих домах, и в содружестве с хозяевами домов таблички развесили. Потом провели по некоторым из них пресс-тур, затем опубликовали интерактивную карту (на основе карты погорелой Москвы 1813 года). Акция получила довольно широкий отклик в прессе. Нам было интересно, как это будет работать, поможет ли вспомнить, что главным событием войны была жертва Москвы, что поединок не принёс победы. Нет, мы не сомневались, что и хронологическим, и пространственным центром праздника останется Бородино. И были уверены, что никто официально не вспомнит день освобождения Москвы. Он, кстати, предшествует дню Малоярославецкого сражения, а по церковному календарю совпадает с ним: хвост дракона ещё выползал из Москвы, когда под Малоярославцем ему рубили голову. Словом, мы почтили свой город как смогли.
Теперь приближается юбилей 1612 года. Плохо представляю, как будет выглядеть официальная сторона этого юбилея. Памятников того времени сохранилось немного, и что касается "Архнадзора", не уверен, что будет новый пресс-тур, скорее всего, ограничимся картой на сайте. Конечно, у подобных акций есть градозащитная сторона, потому что мы привлекаем внимание к тем памятникам, которые остаются заброшенными. А заброшен, например, дом князя Пожарского, впоследствии ставший домом графа Ростопчина, то есть дом, сыгравший ключевую роль в отражении двух интервенций.
Вообще же круглых дат гораздо больше. В этом году 550 лет вокняжения Ивана III. 250 лет воцарения Екатерины II (об этой дате вспомнил Исторический музей). Столько же лет Указу о вольности дворянства, определившему расцвет усадебной культуры (этому юбилею посвятит конференцию Общество изучения русской усадьбы, в котором имею честь состоять). 200 лет назад от известия о пожаре Москвы скончался великий зодчий Матвей Фёдорович Казаков - об этом совместно напомнят Музей архитектуры и "Архнадзор".
- Что такое "Красная книга "Архнадзора"?
- Это публичная версия нашего досье, выложенная на сайте Движения в электронном виде. Её нужно постоянно обновлять. В момент её презентации в 2009 году, вскоре после учреждения "Архнадзора", там было двести пятьдесят адресов. Среди них есть те, которые уже можно переводить в условную Чёрную книгу, и те, которые можно переводить в условную Белую. Кроме того, сегодня у нас, конечно, не двести пятьдесят проблем, а как минимум вдвое больше.
- Что сейчас пишете и что читаете? Хватает ли времени на чтение?
- На чтение хватает, не хватает на письмо. Причём не скажу, что слишком занят письмами прокурору или пресс-релизами "Архнадзора" - у нашего движения много рабочих рук; но собственные планы отложены. Чтобы поддерживать форму, редактирую один краеведческий проект каталожного характера и немного пишу для него; на большее пока нет времени. Два года веду телевизионные прогулки по старой Москве на канале "Россия 24". Выбор, увы, жесткий: писать, глядя, как за окном разрушается предмет твоей науки, - или выйти его защищать, бросив письмо. Потому что мой предмет - исчезающий предмет. В сходном положении находятся только экологи.
Что касается чтения, то современная беллетристика мне неинтересна. Не знаю, что такое реализм, предпочёл бы обнаружить современного барочного автора или нового сентименталиста. Пока же буду читать историю с географией.
Беседу вела Анастасия ЕРМАКОВА
Резвушкин и новые безбожники
Резвушкин и новые безбожники
НАСТОЯЩЕЕ ПРОШЛОЕ
О чувствах верующих заговорили 90 лет назад
- Если я правильно понял, вы не изволите верить в Бога?
- Не изволим, - ответил Иванушка.
Михаил Булгаков "Мастер и Маргарита"
Самая серьёзная идейная схватка в новой России, порождённая плясками на солее храма Христа Спасителя, лишь на первый взгляд не выходит за рамки бесконечного спора о вере. Битва происходит не между верующими и атеистами в традиционном цивилизованном понимании, но между неофитами и новыми безбожниками. Первые пытаются взять на себя функции священноначалия, что вызывает совершенно понятное раздражение. Вторые[?] Вторые первым делом не знают истории. Не деталей не знают, а вообще. Ни в зуб ногой, как говорили в советской школе. Российские СМИ, только вчера соревновавшиеся в том, кто возведёт пущую напраслину на веру и Церковь, нынче пытаются представить политику коммунистов по отношению к религии исключительно как политику унижения и репрессий. Теперь, когда в смертельной схватке за чувства верующих сошлись новодельные пересветы и челубеи, не грех вспомнить, что поначалу дело обстояло совсем не так.
К сведению г-д неофитов: ровно 90 лет назад были опубликованы "Директивы" ЦК ВКП (б), в которых говорилось о недопустимости оскорбления чувств верующих. "Ни тени насилия в вопросе о чувствах верующих" - такая директива, если кто забыл, имела для каждого партийца силу закона. В то время даже в официальной большевистской пропаганде проскальзывали нотки сочувствия к страданиям Иисуса и мысли об идейной близости христианского вероучения с социализмом.
Конечно, храмы закрывались или превращались в склады. Конечно, священников преследовали, и часто беззаконно. Многим новым руководителям не хватало элементарной грамотности. Но в постановлениях партийных съездов, пленумов последовательно запрещалось оскорблять чувства верующих. Разумеется, антирелигиозная работа шла своим чередом, и борьба с "пережитками" не останавливалась ни на минуту. О важности этой работы для молодой власти говорит тот факт, что на атеистическую пропаганду был поставлен Главполитпросвет во главе с самой Крупской. Кстати, очень много дельного и хорошего было внедрено под её руководством в рабоче-крестьянскую массу. Другое дело, что тогдашние расцерковлённые комсомольцы, за плечами которых была Гражданская война, а перед мысленным взором - мировая революция, вели себя во много раз пассионарнее нынешних вялых "сетевых хомячков" и дров наломали будь здоров. Революционные безбожники жаждали в корне изменить сознание отцов и дедов, не сформировав толком своё собственное. Но ведь и сопротивление духовенства, особенно в период изъятия церковных ценностей в 1922 г., было отчаянным.
Разработка и непосредственное проведение кампании по изъятию были поручены Л.Д. Троцкому, ярому врагу христианства и Русской церкви. В комиссиях на местах, видимо, царил такой бардак, что Троцкий предложил создать "секретную" комиссию с присутствием высокопоставленных сотрудников ГПУ и "демона революции", фанатичной прабабушки главного левака сегодняшней оппозиции Самойловой-Землячки. Дьявольский замысел состоял в том, что изъятия должны были происходить от имени ЦК Помгола. Так, первая антицерковная кампания прикрылась страшным голодом в Поволжье.
Однако с 1923 г. государство приступило к корректировке отношений с Церковью. Народный любимец патриарх Тихон был освобождён. Влияние Троцкого ослабевало, на передний план выходили Рыков и Бухарин. Последнему будет принадлежать сомнительная честь утверждения в антирелигиозной пропаганде левацкого хамства и беспардонности. А пока методы дискредитации Церкви были подвергнуты жёсткой критике. В директивах 1922 г. партийным и государственным органам предлагалось "усилить культурно-просветительскую работу". На передний план призваны были журналисты и литераторы, гуманитарии и естественники. Идеологи надеялись, что кончилось время вульгарщины, демьянбедновщины, антиклерикальных карнавалов и судов над Богом. Но поэты колебаться вместе с генеральной линией почему-то медлили. В. Маяковский именно в 1923 г. написал одно из самых оскорбительных стихотворений о святителе Тихоне:
Тихон патриарх,
прикрывши пузо рясой,
звонил в колокола по сытым городам,
ростовщиком над золотыми трясся:
"Пускай, мол, мрут,
а злата -
не отдам!"
Вообще антирелигиозная или даже богоборческая тема в искусстве, особенно в поэзии, безусловно, имеет право на существование. Но поэтам уровня Маяковского, пусть страдающим левацкими загибами, но поставившими своё перо на службу государству, не грех иногда хотя бы газеты почитать. Патриарх написал власти открытое письмо, где всячески поощрял использование церковных ценностей в борьбе с голодом и просил не посягать лишь на предметы, связанные с совершением богослужений. Но атеистический раж диктовал "перлы", подобные этим:
[?]И вот сейчас, когда старухи
Поклоны бьют у алтарей,
Мы молоды! Мы сильны духом!
Сожжём небесных всех царей.
Последняя строка явно вдохновлена журналом "Безбожник".
В самом начале 1925 г. Михаил Булгаков записал в дневнике: "Сегодня специально ходил в редакцию "Безбожника"[?] Когда я бегло проглядел у себя дома вечером номера "Безбожника", был потрясён. Соль не в кощунстве, хотя оно, конечно, безмерно, если говорить о внешней стороне[?] Соль в идее: Иисуса Христа изображают в виде негодяя и мошенника, именно его". На обложке первого номера журнала, так поразившего Булгакова, красовался слоган: "С земными царями разделались, принимаемся за небесных". В передовой за подписью Н.И. Бухарина можно было прочитать следующие "откровения": "Так вот, товарищи, мы предъявляем наши требования: отмена самодержавия на небесах[?] выселение богов из храмов и перевод в подвалы (злостных - в концентрационные лагеря); передача главных богов, как виновников всех несчастий, суду пролетарского ревтрибунала".
Многие советские поэты восприняли декларацию "любимца партии" как руководство к действию:
Твердь, твердь за вихры зыбим,
Святость хлещем свистящей нагайкой
И хилое тело Христа на дыбе
Вздыбливаем в Чрезвычайке.
Что же, что же, прощай нам, грешным,
Спасай, как на Голгофе разбойника, -
Кровь Твою, кровь бешено
Выплёскиваем, как воду из рукомойника.
(А. Мариенгоф)
При беспристрастном рассмотрении выясняется, что к избыточному рвению в антирелигиозной пропаганде ни Демьяна Бедного, ни В. Маяковского никто не толкал. Более того, всего через полтора десятилетия, во время процесса над троцкистско-бухаринским блоком, эти левацкие штучки будут вменены "любимцу партии" в вину. Официальная печать разразится разоблачениями "прожжённого двурушника", который "действовал на антирелигиозном фронте, как самый настоящий провокатор", подстрекавший Союз воинствующих безбожников к "перегибам". Поистине, чудны дела Твои, Господи[?]
Несмотря ни на какие предостережения, пролетарские и не очень поэты продолжали писать так, как будто на дворе стоял боевой 1918-й и они впервые осознали, что "всё дозволено". Неугомонный Демьян в том же "Безбожнике" опубликовал "Новый Завет" собственного изготовления:
Точное суждение о Новом Завете:
Иисуса Христа никогда не было на свете.
Так что некому было умирать
и воскресать,
Не о ком было Евангелие писать.
Любителям позубоскалить на священные темы напоминаем, что Д. Бедный заболел впоследствии саркомой языка. Орган словоблудия поэта, что называется, вывалился ему на грудь.
В 1925 г. неким т. Резвушкиным был обновлён запылившийся сценарий для художественной самодеятельности "Суд над богом". Кто таков этот Резвушкин? Стоит ли за этим пошлейшим, но одновременно и говорящим псевдонимом группа авторов, близких к кругу Безыменского? Или - бери выше? Но позицию ряда писателей, словно бы потерявших слух и классовое чутьё, брошюра отражает ярко. Приведём лишь финал этого по-своему беспримерного сочинения:
Председатель. Объявляю суд над богом открытым[?] Товарищи, за время тысячелетий существования человечества богом и во имя божие совершены неисчислимые, величайшие преступления. Комсомольская организация (называет) решила привлечь виновника к ответственности и выделила настоящий суд. Нам придётся судить не одного христианского бога, Христа и Саваофа. Осуждению подлежат под общим именем "бог" также магометанский Аллах, иудейский Иегова и все другие боги, которым поклонялось когда-либо человечество. (Коменданту.) Тов. комендант, явились на суд обвиняемые и свидетели?
Комендант. Свидетели явились все. Обвиняемый бог на суд не явился. Мы никак не могли его разыскать. Никто не мог указать точного адреса его. Неверующие говорят, что его разыскать нельзя, потому что он не существует. Верующие утверждают, что он пребывает везде, но мы нигде его не обнаружили. Послать радиотелеграмму на небо нельзя, потому что в бесконечном пространстве ни одной радиостанции не имеется. Пришлось ограничиться изображениями богов, которые имеются в большом количестве. Может быть, они сойдут за бога. (Выносит и ставит изображения Саваофа, Христа, Иеговы и т.д.) Видите - целая выставка богов.
Председатель. Тов. комендант заявил, что обвиняемый бог на суд не явился, потому что он не существует.
Церковь, в её мистическом измерении, "врата адовы не одолеет". А вот кто на сей раз победит в локальной войне неофитов и новых безбожников? Судья Резвушкин из нынешних премиальных литераторов, похоже, вновь готов облачиться в мантию.
Геннадий РУКОЛАДОВ
«Утренний свет» и тьма безразличия
«Утренний свет» и тьма безразличия
ЗАПОВЕДНОЕ
Торжеством исторической справедливости можно без преувеличения назвать открытие в центре столицы памятника выдающемуся книгоиздателю и просветителю XVIII века Николаю Ивановичу Новикову. Однако радость такого обретения нисколько не избавляет от тревоги за судьбу памятника усадебной культуры, расположенного всего в 60 км от Москвы. Усадьба Авдотьино, где долгие годы жил и был похоронен "ревнитель русского просвещения", являет яркий пример циничного безразличия к нашему культурному наследию.
ГИМН
ЗДРАВОМУ СМЫСЛУ
Открытие великолепного памятника стало своеобразной кульминацией Международной научной конференции "Россия и гнозис: судьбы религиозно-философских исканий Николая Новикова и его круга". В работе конференции приняли участие видные учёные не только из России, но и из США, Германии, Великобритании, Израиля, Италии, Голландии и Швеции. Форум проходил в рамках множества других мероприятий, приуроченных к отмечаемому в эти дни 90-летию Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы им. М.И. Рудомино. Справедливости ради нужно отметить и соорганизаторов, и доброхотов-благотворителей, оказавших в том числе и финансовую поддержку в отливке и установке памятника Н.И. Новикову: фонд "Собрание", фонд "Дельфис" и недавно созданный научнопросветительский центр "Вольное философское общество".
Николай Иванович Новиков (1744-1818) по пр аву считается одним из основоположников отечественной журналистики и педагогики. Он стоял у истоков становления такой науки, как археография, предприняв издание многотомной "Древней российской вивлиофики", сборника "Повествователь древностей российских" и ряда других книг, благодаря которым россияне в последней четверти XVIII века познакомились с малоизвестными архивными документами и трудами историков прежних времён. Он составил и издал "Опыт исторического словаря о российских писателях" (1772 год) - первую литературно-биографическую энциклопедию.Московский период его просветительской и издательской деятельности историк В.О. Ключевский охарактеризовал как "новиковское десятилетие". Арендовав в 1779 году типографию Московского университета и развернув масштабную издательскую деятельность, Новиков познакомил россиян не только с прозой и поэзией соотечественников-современников, но и открыл мир западноевропейской литературы. Именно его стараниями были впервые переведены и изданы произведения Дефо, Мольера, Свифта, Бомарше, труды древних и средневековых философов. Новиков выпускал первый в России журнал "Детское чтение для сердца и разума", развивал охоту к чтению такими серийными изда-ниями, как "Городская и деревенская библиотека", "Модное ежемесячное издание", "Экономический магазин". В течение десяти лет он издавал газету "Московские ведомости" и литер атурно-публицистическое к ней "Прибавление[?].".
Широк круг деятельности Новикова.
Он открывал начальные училища для детей, спасал крестьян от голода в неурожайные годы; первые общедоступные библиотеки-читальни и бесплатная аптека для малоимущих в Москве - также его заслуга. Новиков стал создателем "Типографической компании" - по сути, первого в России акционерного общества, развивал книготорговую сеть во многих губерниях Российской империи. Наконец, дал своеобразную путёвку в жизнь молодому Николаю Карамзину, начинавшему свой путь в литературе в созданном Новиковым и его сподвижниками Дружеском учёном обществе.
К конференции "Россия и гнозис" и открытию памятника гуманисту-просветителю был приурочен выход уникального сборника "Утренний свет" Николая Новикова". В его основе - факсимильное воспроизведение редчайшего экземпляра философского журнала "Утренний свет", редактируемого и выпускавшегося Новиковым в Санкт-Петербурге, а затем в Москве в 1777-1780 годах, а также ряд интереснейших архивных материалов, научных статей современных исследов ателей с комментариями. Нынешний памятник отлит из благородной бронзы и установлен на солидный гранитный постамент. Весьма реалистичный образ издателя и просветителя создал з аслуженный художник России Иван Коржев, который на основе широкого иконографического материала работал над бюстом Н. И. Новикова почти целый год. Так воплотилась идея, зародившаяся почти век назад.
"ПЛОДЫ"
ПРОСВЕЩЕНИЯ
Последние 20 с лишним лет своей жизни Николай Новиков практически безвыездно провёл с своём подмосковном имении Авдотьино на живописном берегу реки Северки. Здесь же, в храме Тихвинской иконы Божией Матери, он нашёл и своё упокоение. В 1911 году по решению депутатов тогдашней Московской городской думы на фасаде усадебного флигеля была установлена массивная мемориальная доска с лаконичной, но ёмкой надписью: "Здесь жил и умер Николай Иванович Новиков, ревнитель русскаго просвещения". Примечательно, что до конца 1990-х годов усадьба была объектом литературного туристического маршрута Москва-Бронницы-Коломна. Экскурсоводы с энтузиазмом рассказывали о многогранной издательской и журналистской деятельности просветителя, о состоявшемся в усадьбе в 1792 году аресте Новикова, о его трогательном возвращении в усадьбу из Шлиссельбургской крепости. Туристы заходили в прекрасно отреставрированную церковь, чтобы возложить цветы возле стены, где чудом сохранилась с 1845 года ещё одна мемориальная табличка, с любопытством рассматривали длинные каменные дома, выстроенные Новиковым для своих крестьян, в которых и по сей день живут их потомки, правда, большей частью представляющие теперь дачников. Пик внимания к усадьбе пришёлся на 199 4 год, когда широко отмечалось 250-летие со дня рождения книгоиздателя. На тот момент во флигеле с мемориальной доской ещё жили авдотьинцы, а переданная православной общине церковь, колокольню которой Новиков возвёл по проекту бывавшего в усадьбе Василия Баженова, начинала обустраиваться. Тогда все, а особенно представители властных структур, говорили о том, что со временем здесь будет усадебно-мемориальный комплекс. И мы верили[?]
[?]Летом нынешнего года члены оргкомитета уже упоминавшейся международной конференции "Россия и гнозис", в состав которой вошёл и автор этих строк как один из исследователей прежде всего издательской деятельности просветителя и автор книги "Мастер слова и дела. Странности судьбы книгоиздателя Николая Новикова", составляли план этого научного ф орума.
Мы запланировали, как и во семнадцать лет назад, авто бусную по ездку всех его нынешних участников. Но когда предварительно съездили в Авдотьино "на разведку", от этой идеи дружно отказались. В наши дни усадьба являет собой весьма печальное зрелище. На фоне белоснежного Тихвинского храма новиковский флигель кажется пережившим массированный арто бстел. Но это не следствие боевых действий, а результат людской безнравственности. Осенью 2006 года во флигеле, облюбованном к тому времени бомжами, случился пожар. Крыша рухнула, внутри здания всё выгорело.
Теперь этот дом, лишившийся в довершении всего и своей охранной мемориальной доски, - стихийная свалка мусора, исправно разрастающаяся благодаря неустанным "трудам" местных жителей, для предков которых просветитель строил каменные дома. При виде такой картины невольно возникает желание узнать, кто из властей предержащих в этом виноват и задуматься о том, что с нерадивыми чиновниками делать. Конечно, местная администрация в печальном списке занимает главенствующее место. Но, изучив документы, можно сделать маленькое открытие. В перечне объектов культурного наследия, расположенных на территории Ступинского муниципального района Московской области, это воистину уникальное место значится не иначе как "Памятник усадебной архитектуры федерального значения".
Почему же у нашего государства, объявившего нынешний год Годом российской истории, такое отношение к своему историческому достоянию? Памятник Николаю Новикову в центре Москвы установлен, нужно радоваться тому, что историческая правда всё же торжествует. И мы радуемся, но "осадочек" остаётся, не даёт покоя[?]
Александр НЕФЕДОВ,
член Союза журналистов России,
почётный работник печати
города Москвы
Книга и арфа
Книга и арфа
НАРАСПЕВ
