Зловещие тайны Антарктиды. Свастика во льдах

Министр промышленности III Рейха Альберт Шпеер (Albert Speer; 19.03.1905–01.09.1981) в своих мемуарах «Воспоминания» («Erinnerungen»; глава «Ошибки, секретное оружие и СС») по поводу многочисленных технологических разработок Германии пишет следующее: «Реактивный самолёт был не единственным эффективным видом нового вооружения, запущенного нами в серийное производство в 1944 году. Мы располагали ракетой с дистанционным управлением, обладавшей ещё большей скоростью, чем реактивный самолёт, – ракетой‑снарядом, наводящейся на цель по тепловому излучению двигателей вражеского самолёта. И ещё торпедой, реагирующей на шум и способной преследовать вражеский корабль по зигзагообразной траектории. Также была завершена разработка ракеты «земля – воздух», а Липпиш сконструировал самолёт «летающее крыло», далеко опередив своё время.

Мы буквально задыхались от изобилия новых проектов, и если бы сосредоточились лишь на нескольких моделях, то, безусловно, начали бы их производство гораздо раньше».

Книга Шпеера впервые вышла в свет в 1969 году. Есть немало оснований полагать, что свои воспоминания он в значительной степени «подгонял» под общепринятую версию «триумфа и трагедии» III Рейха. Что же касается новых проектов, от изобилия которых в первой половине 1940‑х годов Германия «буквально задыхалась», в нашем случае есть смысл упомянуть о самолёте «Sack AS‑6» с диском‑крылом.

Его первая демонстрация состоялась в Германии в июне 1939 года, когда проходили первые национальные соревнования авиамоделей с двигателем внутреннего сгорания в местечке Лейпциг‑Мокау (Leipzig‑Mockau).

Следует заметить, что в довоенной Германии, как и в Советском Союзе – вплоть до развала СССР, в рамках различных спортивно‑технических обществ с военным уклоном существовало большое количество клубов и кружков авиамоделистов, в которых оттачивалось конструкторское мастерство будущих мессершмиттов и яковлевых, хейнкелей и туполевых. Именно эти подразделения технического творчества молодых энтузиастов лётного дела воспитали целую плеяду авиаконструкторов и стали настоящей кузницей идей для инновационного развития самолётостроения.

Уже в наши дни бесценный опыт германских и советских авиамоделистов используется американскими и израильскими компаниями для разработки малых и сверхмалых БПЛА (беспилотных летательных аппаратов) в рамках военных контрактов на десятки и сотни миллионов долларов…

Так вот, Артур Зак (Arthur Sack; 1900–1964), давно занимавшийся разработками самолёта с крылом‑диском, принял участие в этом национальном соревновании немецких авиамоделистов с рабочей моделью «AS‑1». Но так как машина была изготовлена в кустарных условиях, она имела весьма слабые лётные характеристики.

Тем не менее Эрнст Удет (Ernst Udet; 26.04.1896–17.11.1941), бывший в то время министром воздушного транспорта Германии, заметил эту необычную машину и обеспечил Артуру Заку поддержку для продолжения работ над самолётом. Завершением его работы стал пилотируемый самолёт «Sack AS‑6». Он был построен компанией «Mitteldeutsche Motorwerke», а окончательная сборка производилась в цехах «Flugplatz‑Werkstatt» на авиабазе «Брандис» («Brandis») в начале 1944 года. Многочисленные испытания завершились не очень успешно.

Зимой 1944–1945 годов «AS‑6» был серьёзно повреждён во время налетов союзной авиации. Деревянные части были разбиты и растащены. Всё, что осталось от самолёта, – груда различных металлических частей. Именно поэтому, как гласит официальная версия истории, американские войска, захватившие авиабазу «Брандис» в апреле 1945 года, не нашли никаких следов «Sack AS‑6».

Так это было или нет на самом деле – гадать не будем. Скажем лишь, что в январе 1946 года в США наконец‑то прошли успешные испытания самолёта «XF5 U‑1», прозванного «Скиммер» и впервые показанного на публике в июне 1946 года.

По официальной версии, о чём ранее уже было сказано, разработкой самолёта с диском‑крылом ещё с 1933 года занимался известный американский инженер Чарльз Циммерман. Достаточно просто посмотреть на фотографии американского «Скиммера» и германского «Sack AS‑6», чтобы в голову пришли очевидные выводы.

Некоторые исследователи полагают, что в качестве воздушного «супероружия» СССР 1940‑х годов могли выступать истребители «P‑63 Кингкобра» (П‑63). Этот самолёт упоминается, например, в книге Александра Бирюка «НЛО: секретный удар» в связи с атакой на экспедицию Ричарда Бёрда в феврале 1947 года.

Действительно, в 1944–1945 годах по программе ленд‑лиза в СССР из США было поставлено 2400 истребителей типа «P‑63 Кингкобра». Большинство самолётов этой серии оказались в СССР по причине того, что машины предыдущих модификаций полностью удовлетворили потребности ВВС США в самолётах‑истребителях.

Сами американцы не без оснований называли «P‑63» «русским самолётом» по той простой причине, что практически вся эта серия была поставлена в СССР (в США лишь несколько десятков «P‑63» использовалось в учебных целях, и порядка 300 самолётов было поставлено французским военным частям Средиземноморья).

Примечательно, что в боевых действиях Второй мировой войны на стороне СССР «Кингкобра» практически не участвовала: как таковой необходимости в этом уже не было. Этот самый современный истребитель занял после войны прочное место в советской авиации, став самым массовым импортным самолётом. Наши лётчики очень уважали «Кингкобры» за удобство в эксплуатации, просторную комфортабельную отапливаемую кабину с прекрасным обзором, хорошие приборы, стрелковый прицел и приспособленность к работе в условиях Крайнего Севера.

«Кингкобры» оставались в строю вплоть до поступления на вооружение реактивных истребителей уже советского производства: их замена началась с 1950 года. Кстати говоря, «P‑63» сыграли важную роль в массовом переобучении советских лётчиков управлению новой реактивной техникой – истребителями «МиГ‑9», а затем – и «МиГ‑15». Дело в том, что оба «МиГа» имели шасси с носовым колесом (как у «Р‑63»), а все советские поршневые истребители – шасси старой схемы: с хвостовой опорой.

Есть мнение (его, в частности, высказывает Александр Бирюк), что «к 1947 году все истребители «P‑63», попавшие в руки к Сталину, находились в полной боевой готовности и участвовали во всех явных и тайных операциях советских ВВС, проводившихся в тот период. Одной из них стала именно первая советская антарктическая экспедиция под руководством адмирала Папанина». Говоря об антарктической экспедиции Папанина, Бирюк имеет в виду тот же временной период: 1946–1947 годы.

Это видится маловероятной версией: дело в том, что истребитель «P‑63 Кингкобра», хоть и являлся отличным для того времени самолётом, не был уникальным по своим лётным характеристикам. Аналогичные машины были на вооружении и у ВВС США. Вряд ли американские военные могли принять «Кингкобры» за принципиально иные летательные аппараты.

Так имелись ли у СССР к 1947 году летательные аппараты принципиально нового типа – вроде тех, которые способны были двигаться как в воздухе, так и под водой? Обычно ответ на этот вопрос звучит отрицательно. Но справедливо ли это?

В 2003 году в США вышла в свет ещё одна книга уже упоминавшегося нами автора – Генри Стивенса. Работа называлась «Летающие тарелки Гитлера» («Hitler’s Flying Saucers: A Guide to German Flying Discs of the Second World War») и представляла собой своего рода путеводитель, рассказывающий об опытах учёных и конструкторов Германии 1930–1940‑х годов в деле создания необычных летательных аппаратов. В числе конструкторов‑разработчиков «летающих тарелок» Генри Стивенс называет и Андреаса Эппа (Joseph Andreas Epp; 11.05.1914–03.09.1997).

В интересной и информационно насыщенной книге Михаила и Вячеслава Козыревых «Необычное оружие Третьего рейха», которая вышла в свет в московском издательстве «Центрполиграф» в 2007 году, о вертолёте‑диске «Omega Diskus», разработанном в конце войны Андреасом Эппом, говорится, что его предполагалось использовать в качестве штурмовика: «Аппарат имел корпус в виде диска диаметром 19 метров, в центре которого размещалась круглая кабина экипажа диаметром 4 метра. На оси диска сверху над корпусом располагался двухлопастной ротор диаметром 22 метра с двумя прямоточными воздушно‑реактивными двигателями (ПВРД) на законцовках лопастей. Помимо основного ротора аппарат имел в корпусе восемь дополнительных двигателей As 8A мощностью по 80 л.с.

Работал аппарат следующим образом. Первоначальная раскрутка основного ротора осуществлялась при помощи стартовых ракетных ускорителей, подвешенных под ПВРД, одновременно запускались и двигатели As 8А. При достижении числа оборотов ротора 220 оборотов в минуту в работу включались ПВРД, а ускорители сбрасывались. Лётчик, увеличивая тягу ротора путем изменения шага его лопастей, осуществлял взлёт. Изменяя тягу отдельных дополнительных двигателей, можно было наклонять машину в нужном направлении и осуществлять горизонтальный полёт. В случае выхода из строя одного из дополнительных двигателей машина сохраняла управление, достаточное для завершения полёта. При остановке одного из ПВРД автоматически прекращалась подача топлива во второй ПВРД, а лётчик сажал машину в режиме авторотации. На низкой высоте машина летала, используя дополнительный эффект воздушной подушки. Несколько моделей вертолёта масштаба 1:10 прошли испытания в аэродинамических трубах и лётные испытания, а до конца войны успели построить четыре прототипа «Omega Diskus». Система управления, реализованная в данном проекте, была запатентована после войны в ФРГ».

Американский исследователь Роберт Арндт (Robert Dale Arndt Jr.) в своей работе «Дисковый авиапром III Рейха: 1922–1945 и далее» («Disc Aircraft of the Third Reich (1922–1945 and Beyond)»), говоря о послевоенной судьбе Андреаса Эппа, замечает, что к началу 1950‑х годов он работал в Восточной Германии, где по его чертежам для СССР была воссоздана одна из моделей его штурмового самолёта‑диска.

Генри Стивенс в книге «Летающие тарелки Гитлера» (глава 7 «Где оказались технологии производства «летающих тарелок» после войны») делает ценное добавление: проект Андреаса Эппа, разработанный им для СССР, предназначался для использования в полярных условиях!

Финал всей этой истории вышел вполне традиционным. В СССР Эпп пришёлся вроде как не ко двору, вернулся на Запад, работал над аналогичными проектами в Канаде, но всё как‑то без особой удачи. О его диске «Омега», разработанном для СССР, в дальнейшем тоже ничего не было слышно. В общем, история так и закончилась ничем. Если, конечно же, всё так и было, как гласит официальная версия событий.

И, наконец, самое любопытное.

В сентябре 2009 года в русскоязычном издании журнала «Популярная механика» была опубликована статья Тима Скоренко, которая называлась «Крылатые субмарины: подводные истребители и авианосцы». Из текста этой крайне любопытной статьи мы узнаем, что ещё в начале 1930‑х годов курсант второго курса Высшего военно‑морского инженерного училища им. Ф.Э. Дзержинского (г. Ленинград) Борис Петрович Ушаков воплотил на бумаге идею летающей подводной лодки (ЛПЛ), она же – подводный самолёт. Суть замысла была очевидна: цель обнаруживается с воздуха, но атакуется из‑под воды.

В 1934 году Борис Ушаков представил свои разработки на кафедру вуза. Проект долго изучали, после чего он, как и водится, получил гриф секретности. Ушаков продолжал дорабатывать свой проект. В 1935 году от Всесоюзного комитета по изобретательству он получил три авторских свидетельства на различные узлы своей конструкции (к слову говоря, все они были признаны секретными). А в апреле 1936 года проект был отправлен на рассмотрение Научно‑исследовательского военного комитета (НИВК, позже – ЦНИИВК) и одновременно – в Военно‑морскую академию. Большую роль сыграл подробный и в целом положительный отчёт о работе Ушакова, подготовленный капитаном 1 ранга А.П. Суриным. В 1937 году этот проект был завизирован профессором НИВК, начальником кафедры тактики боевых средств Леонидом Егоровичем Гончаровым: «Проект представляет несомненный интерес, так как компенсирует одно из отрицательных свойств ПЛ – относительно малую подвижность, даже в надводном положении. Он может найти применение, например, в атаках десанта на переходе, боевых кораблей противника в море и на базах. Разработку проекта желательно продолжить, чтобы выявить реальность его осуществления». Этот документ также был изучен и одобрен начальником НИВКа – военным инженером 1 ранга Карлом Леопольдовичем Григайтисом.

В проекте Бориса Ушакова этот аппарат больше напоминал самолёт, чем субмарину, и имел следующие заявленные тактико‑технические характеристики. Цельнометаллическая машина весом 15 тонн с экипажем из трёх человек должна была развивать скорость до 200 км/ч и иметь дальность полёта до 800 км. Расчётная скорость: воздушная – 100 узлов (185 км/ч), подводная – до 4 узлов (7,4 км/ч). Предельная глубина погружения 45 м; дальность плавания под водой 5–6 км; наибольшая высота полёта 2500 м; подводная автономность 48 часов; время погружения 1,5 минуты; время всплытия 1,8 минуты. Вооружение: две 450‑миллиметровые торпеды и два спаренных пулемета. В движение самолёт должен был приводиться тремя 1000‑сильными моторами АМ‑34 конструкции Александра Микулина.

10 января 1938 года проект был повторно рассмотрен вторым отделом НИВК. Было предложено изготовить модель и провести её испытания в бассейне. Больше никаких упоминаний о советском самолёте‑подлодке нет. Ушаков, автор более чем 70 изобретений, долгие годы работал в кораблестроении над экранопланами, по его проектам строились первые лодки на подводных крыльях.

Российский интернет‑ресурс «Штурм глубины», посвящённый истории отечественного подводного флота, замечает, что ЛПЛ Бориса Ушакова была не единственным примером замысла такого рода: почти в то же время рассматривался аналогичный проект сотрудников НИВКа Кривова и Станкевича, но следы этой работы найти не удалось.

Публикация в «Популярной механике» рассказывает об аналогичных экспериментах в США. Так, в 1964 году при участии ВМФ США была разработана крылатая субмарина Дональда Рейда «Commander‑2». 9 июля 1964 года самолёт достиг скорости 100 км/ч и выполнил первое погружение. Конструкция оказалась слишком маломощной и лёгкой, чтобы применяться в военных целях. Вскоре руководство ВМФ охладело к проекту и свернуло финансирование. До самой смерти в 1991 году Рейд пытался «продвинуть» свой проект, но успеха так и не добился. В 2004 году его сын Брюс написал и издал книгу «Летающая субмарина: история изобретения летающей субмарины Рейда RFS‑1». Самолёт RFS‑1 хранится в Музее авиации в Пенсильвании. Как и в СССР, эта попытка оказалась не единственной.

В 1964 году фирма «Conveir» предложила ВВС США разработку ещё одного небольшого самолёта‑субмарины. «Conveir» получил от Бюро военно‑морских вооружений техническое задание, которое включало обеспечение таких технических характеристик, как: скорость – 280–420 км/ч, глубину погружения – 460 м, дальность полёта – до 955 км и т. д. Несмотря на явно завышенные требования, контракт был заключен. При изготовлении субмарины планировалось использовать сверхлёгкие и сверхпрочные материалы, в том числе титан. Команда состояла из двух человек. Было изготовлено несколько моделей, которые прошли успешные испытания. Но до полноразмерного образца дело так и не дошло: проект был опять‑таки свёрнут.

Последние новости относительно проектов создания самолёта‑подлодки пришли из США уже в 2000‑х годах. Аппарат «Cormorant» («Баклан»), разработанный компанией «Skunk Works», представлял собой проект беспилотного плавательно‑летательного средства, приводимого в движение двумя реактивными двигателями. Предполагалось, что «Баклан» весом 4 тонны будет стартовать со специальных подводных носителей – подлодок класса «Огайо». Запас подводного хода у «Баклана» очень мал – только чтобы добраться до поверхности, а затем, по выполнении надводного задания, вернуться на носитель. Под водой крылья беспилотника сложены и не мешают движению. Корпус самолёта предлагалось изготавливать из титана, с отсутствием пустот (они заполняются материалом, подобным пенопласту), а геометрия кузова напоминает помесь чайки и самолёта «Стелс».

В 2006 году были проведены тесты отдельных систем «Баклана», протестирована его уменьшенная модель, а также полномасштабная модель, лишённая части элементов конструкции. Начиная с 2007 года сведения о разработках «Баклана» практически отсутствуют, попав – полагает автор статьи в «Популярной механике» – под классический гриф «Совершенно секретно».

Глава 4

Путешествие Ричарда Бёрда внутрь Земли

Говоря об антарктической экспедиции Ричарда Бёрда 1946–1947 годов, мы, конечно же, не можем пройти мимо так называемого дневника контр‑адмирала, фрагменты которого достаточно легко найти как в Рунете, так и на иноязычных интернет‑ресурсах. Прежде чем перейти к рассказу об истории появления этого текста и обсуждению сведений, изложенных в так называемом «дневнике Бёрда», следует ознакомиться с записями 1947 и 1956 годов, авторство которых приписывается знаменитому американскому полярному исследователю.

Специально обращаем внимание читателей на то обстоятельство, что в тексте речь идёт не только об Антарктике, но и об Арктике: то есть о территориях, которые находятся на противоположных сторонах земного шара.

Дневник Ричарда Бёрда 1947 года

Судя по циркулирующей в Интернете информации, отрывки из дневников Ричарда Бёрда начали всплывать ориентировочно с середины 1990‑х годов. Причём одни утверждают, что они появились с подачи жены контр‑адмирала, другие – что фрагменты были обнародованы с подачи его дочери.

Примечательно, что чаще всего публикуется только седьмая глава из третьей части дневника – та самая, где речь идёт о встрече Ричарда Бёрда с представителями живущей во внутренних областях Земли цивилизации Ариании.

Обращает на себя и другое обстоятельство.

В англоязычной версии наименование этого текста таково: «The Flight to the Land Beyond the North Pole. A Copy of the Diary of Admiral Richard E. BYRD». В переводе на русский язык название звучит так: «Копия дневника адмирала Ричарда И. Бёрда. Полёт в земли, находящиеся за Северным полюсом». Хотя сам фрагмент дневника датирован февралём – мартом 1947 года – то есть тем временем, когда Ричард Бёрд был в Антарктиде и никаких полётов над Северным полюсом, по здравой логике, осуществлять не мог.

Итак, обратимся к этому более чем странному документу…

«МОЙ СЕКРЕТНЫЙ ДНЕВНИК О ПОЛОЙ ЗЕМЛЕ.

Дневник адмирала Ричарда Бёрда (февраль – март 1947 года). Исследовательский полёт над Северным полюсом.

Я пишу этот дневник втайне и не до конца всё понимая. Он относится к моему Арктическому полёту 19 февраля 1947 года. Приходит время, когда неизбежность истины затмевает рациональность. Я не вправе раскрывать следующую документацию на момент написания… может быть, она никогда не откроется для широкой общественности, но мой долг записать здесь всё, чтобы это было однажды прочитано.

Бортовой журнал: Арктическая база, 19/02/1947.

6:00. Все приготовления для нашего полёта на север завершены, и мы отрываемся от земли в 6:10 с полными баками горючего.

6:20. Топливовоздушная смесь в правом двигателе слишком насыщенная, выполнили регулирование, и теперь двигатели «Pratt Whittneys» работают хорошо.

7:30. Радиоконтакт с базой. Всё в порядке, и радиосигнал хороший.

7:40. Заметил небольшую утечку масла в правом двигателе, однако индикатор давления масла показывает, что всё в норме.

8:00. Небольшая турбулентность отмечена в восточном направлении на высоте 2321 фут, изменили высоту до 1700 футов, больше турбулентность не наблюдается, но хвостовой ветер усиливается. Небольшие регулировки дросселя, и сейчас самолёт управляется отлично.

8:15. Радиоконтакт с базой, всё в норме.

8:30. Снова турбулентность. Поднялись до 2900 футов, снова всё спокойно.

9:10. Бескрайний лёд и снег внизу, отмечаются области, окрашенные в желтоватый цвет. Меняем курс для лучшего изучения этих областей, замечаем красноватые и пурпурные области. Делаем два круга над этими местами и возвращаемся на курс. Радиоконтакт с базой, сверяем местоположение и передаём информацию об окрашенном снеге и льде под нами.

9:10. Магнитный и гирокомпас перестают раскачиваться и вращаться так, что мы не можем держать курс по приборам. Используем солнечный компас, так как он позволяет держать курс. Самолёт достаточно тяжело управляется, хотя обледенение фюзеляжа не наблюдается.

9:15. В отдалении – нечто, напоминающее горы.

9:49. Спустя 29 минут мы убедились, что это действительно горы. Это небольшой горный хребет, который я никогда не видел!

9:55. Изменяем высоту до 2950 футов, так как снова наблюдаем сильную турбулентность.

10:00. Мы пролетаем над небольшим горным хребтом, всё ещё двигаясь на север так точно, как это может быть установлено. Помимо горного хребта мы видим небольшую поляну с рекой или ручьём посредине. Но ведь под нами не может быть зелёной поляны! Здесь что‑то определённо не так! Мы должны быть надо льдом и снегом! По левому борту мы видим лес, растущий на склонах гор. Наши навигационные инструменты всё ещё вращаются, гироскоп раскачивается вперёд‑назад.

10:05. Я изменяю высоту до 1400 футов и закладываю крутой левый крен для того, чтобы рассмотреть поляну под нами. Она зелёная, либо из‑за мха, либо из‑за плотно сплетенной травы. Свет здесь кажется другим. Я больше не вижу Солнца. Мы делаем ещё один левый разворот и замечаем нечто вроде большого животного под нами. Похоже, что это слон. НЕТ!!! Он больше похож на мамонта! Невероятно! Но тем не менее это так! Мы снижаемся до 1000 футов, и я достаю бинокль для того, чтобы лучше рассмотреть животное. Теперь я убедился – это определённо животное вроде мамонта. Сообщаем это на базу.

10:30. Обнаруживаем больше зелёных холмов. Индикатор температуры за бортом показывает 74 градуса по Фаренгейту (23 градуса по Цельсию. – Авт. ). Продолжаем двигаться на север. Навигационные приборы сейчас в норме. Я озадачен их поведением. Пытаемся выйти на радиоконтакт с базой. Радио не функционирует!

11:30. Земля под нами более ровная и нормальная (если можно её так назвать). Впереди мы замечаем нечто похожее на город!!! Невероятно! Самолёт кажется странно легким. Управление не реагирует! Господи! По бокам от наших крыльев странного типа летательные аппараты. Они летят вдоль, быстро приближаясь. Они напоминают по форме диск, и [имеют]  блестящий внешний вид. Сейчас они достаточно близко, чтобы увидеть маркировку на них. Это свастика!!! Фантастика. Где же мы? Что же произошло. Я пытаюсь потянуть на себя штурвал – никакой реакции! Мы пойманы в нечто вроде невидимых тисков!

11:35. Наше радио начинает трещать и слышится голос на английском с небольшим скандинавским или немецким акцентом. «Адмирал, добро пожаловать на нашу территорию. Мы приземлим вас ровно через 7 минут. Расслабьтесь, адмирал, вы – в надёжных руках». Я заметил, как двигатели нашего самолёта остановились! Самолёт под каким‑то непонятным контролем, и сейчас сам совершает поворот. Управление бесполезно.

11:40. Ещё одно радиосообщение получено: «Мы начинаем процесс посадки», и через некоторое время самолёт начинает немного дрожать и снижаться так, как будто находится на невидимом подъёмнике. Мы снижаемся очень плавно и касаемся земли лишь с небольшим толчком!

11:45. Я делаю последнюю поспешную запись в бортовой журнал. Несколько мужчин пешком приближаются к нашему самолёту. Они высокие со светлыми волосами. В отдалении – большой город, пульсирующий и мерцающий всеми цветами радуги. Я не знаю, что сейчас произойдет, но я не вижу оружия у тех, кто приближается. Я слышу голос, обращающийся ко мне по имени, чтобы я открыл дверь грузового отсека. Я выполняю.

КОНЕЦ ЖУРНАЛА.

С этого момента я описываю все события по памяти. Описанное ниже не поддается воображению и будет выглядеть полным бредом, если бы это не произошло на самом деле.

Радиста и меня вывели из самолёта, но обходились с нами очень тепло и уважительно. Далее мы взошли на некое транспортное средство, напоминающее платформу, но без колёс. Она понесла нас к мерцающему городу с большой скоростью. По мере приближения создалось впечатление, что город был сделан из какого‑то материала, напоминающего хрусталь.

Вскоре мы прибыли к большому зданию, подобных которому я ни разу в жизни не видел. По архитектуре оно напоминало работы Фрэнка Ллойда Райта (Frank Lloyd Wright; 05.06.1867–09.04.1959; американский архитектор, известный необычными проектами вроде «Fallingwater» или «Solomon Museum». – Авт. ) или даже фантастические новеллы про Бака Роджерса!!! Нам дали какие‑то теплые напитки, по вкусу не напоминающие ничего, что я пробовал до этого. Восхитительно!

Примерно через 10 минут появились наши необычные сопровождающие и сказали, что я должен проследовать с ними. Мне не оставалось ничего, кроме как согласиться. Я оставил своего радиста, и спустя некоторое время мы зашли в нечто, напоминающее лифт. Мы спускались какое‑то время, после чего кабина остановилась и дверь беззвучно поднялась вверх! Дальше мы пошли по коридору, залитому розовым светом, исходившим, кажется, прямо из самих стен. Один из наших сопровождающих жестом попросил остановиться перед большой дверью. На двери были нанесены какие‑то знаки, которые я не мог понять. Большая дверь бесшумно открылась, и мне предложили пройти внутрь. Один из сопровождающих сказал: «Не бойтесь, адмирал, вас примет Хозяин».

Я захожу внутрь и вижу яркий необычный свет, заполняющий всё помещение. После того как глаза привыкают к свету, я замечаю то, что меня окружает. То, что я увидел, было самым прекрасным из всего, что я видел в жизни. Это было слишком прекрасно, чтобы я мог это как‑то описать. Это тонко и изысканно. Я думаю, что не существует слов, чтобы описать ЭТО со всей точностью и правдоподобностью! Мои мысли были мягко прерваны теплым мелодичным голосом: «Я приветствую вас на нашей земле, адмирал».

Я вижу человека в возрасте, с приятными чертами лица. Он сидит за большим столом. Движением он предложил мне сесть на один из стульев. После того как я сел, он свел пальцы рук вместе и улыбнулся. Он продолжает говорить мягким голосом и передаёт нижеследующее.

«Мы позволили вам попасть сюда потому, что вы – благородный человек и хорошо известны на поверхности Земли, адмирал».

«Поверхности Земли…». У меня перехватило дыхание! «Да, – ответил Хозяин с улыбкой, – вы находитесь в землях Ариании, внутреннего мира Земли. Мы не отнимем много времени от вашей миссии и в целости и сохранности вернём на поверхность Земли на некоторое расстояние.

Но теперь, адмирал, я должен объяснить вам, почему вы здесь. Мы стали наблюдать за вашей расой сразу после того, как взорвались первые атомные бомбы в Хиросиме и Нагасаки в Японии. Именно в это неспокойное время мы в первый раз отправили наши летательные аппараты («Flugelrad») в ваш мир на поверхности с целью узнать, что у вас произошло. Конечно, сейчас это в прошлом, мой дорогой адмирал, но я должен продолжить.

Видите ли, мы никогда раньше не вмешивались в жестокость и войны вашей расы, но сейчас мы обязаны это сделать, так как вы научились обращаться с одной силой, которая не предназначена для человека: я говорю о ядерной энергии. Наши посланники уже доставили сообщения державам вашего мира, но те пока не прислушались. Сегодня вы были выбраны быть свидетелем того, что наш мир действительно существует. Как видите, наша культура и наука на много тысяч лет обгоняет вашу, адмирал».

Я перебил: «Но как это может быть связано со мной, сэр?»

Показалось, что глаза Хозяина проникли в мой разум, и после некоторой паузы он продолжил:

«Ваша раса достигла точки невозврата, так как среди вас есть такие, которые скорее уничтожат весь ваш мир, чем откажутся от своей силы, так как они знают о ней».

Я кивнул, и Хозяин продолжил:

«В 1945 году и позже мы пытались выйти на контакт с вашей расой, но наши попытки были встречены враждебностью, наши «Flugelrad’ы» были обстреляны. Да, даже преследовались вашими истребителями с целью уничтожить. Поэтому сейчас, сын мой, я сообщаю, что в вашем мире собирается большая буря, чёрная ярость, которая не исчерпает себя за много лет. В вашем оружии не будет ответа, ваша наука не защитит вас. Буря может бушевать до тех пор, пока не будет растоптан каждый цветок вашей культуры, пока вся человечность не будет затоптана в бескрайний хаос. Ваша последняя война была лишь прелюдией того, через что придётся пройти вашей расе. Мы здесь видим всё чётче с каждым часом. Вы считаете, что я ошибаюсь?»

«Нет, – ответил я, – это уже случалось раньше, наступали тёмные века, и они длились более пятисот лет».

«Да, мой сын, – ответил Хозяин, – тёмные века, которые придут сейчас, покроют Землю тёмной пеленой, но я верю, что некоторые из вашей расы переживут эту бурю, ничего больше я не могу сказать. Вдали мы видим новый мир, возрождающийся на руинах вашей расы, ищущий потерянные легендарные сокровища, и они будут здесь, сын мой, у нас на хранении. Когда это время придёт, мы снова выйдем, чтобы помочь вам возродить вашу расу и культуру. Может быть, к тому времени вы осознаете бессмысленность войн и соперничества. И может быть, после этого некоторые части вашей культуры и науки будут возвращены вам, чтобы начать всё заново. Тебе, сын мой, нужно вернуться в мир на поверхности с этим посланием…».

С этими словами наша встреча, похоже, подошла к концу. Я стоял некоторое время как во сне, и, тем не менее, я знал, что это было реальностью, и по какой‑то странной причине я слегка поклонился, то ли из уважения, то ли из смирения (я так и не понял из‑за чего).

Неожиданно я снова заметил, что двое моих сопровождающих стояли рядом со мной. «Пройдёмте, адмирал», – сказал один из них. Перед тем как уйти, я ещё раз посмотрел на Хозяина. По его мудрому лицу проскользнула улыбка, и он сказал: «Прощай, сын мой!» – и помахал мне рукой в знак мира, и наша встреча была на этом окончена.

Мы быстро вышли из больших дверей помещения Хозяина и снова зашли в лифт. Дверь тихо опустилась, и мы сразу поехали вверх. Один из моих сопровождающих сказал: «Теперь мы должны поторопиться, адмирал. Хозяин не хочет больше вас задерживать, и вы должны вернуться с этим сообщением к вашей расе».

Я промолчал. Все это было совершенно невероятно, но снова мои мысли были прерваны, когда мы остановились. Я зашёл в комнату и оказался снова рядом со своим радистом. У него было озабоченное выражение лица. Я подошёл и сказал: «Всё в порядке, Хоуи, всё в порядке». Двое сопровождающих проводили нас к ожидающему транспортному средству, и вскоре мы были снова рядом с нашим самолётом. Двигатели были выключены, и мы немедленно прошли на борт.

Весь воздух вокруг теперь был пропитан ощущением срочности. Как только закрылась дверь грузового отсека, самолёт стал подниматься в воздух невидимой силой, пока мы не достигли высоты 2700 футов. Два летательных аппарата по сторонам сопровождали нас на пути обратно. Здесь я должен заметить, что индикатор скорости показывал, что мы не движемся, хотя на самом деле мы двигались с очень высокой скоростью.

ЗАПИСЬ В БОРТОВОМ ЖУРНАЛЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

14:15. Пришло радиосообщение: «Мы покидаем вас сейчас, адмирал, ваше управление снова работает, auf wiedersehen!!!» Мы некоторое время смотрели, как «Flugelrad» исчезали в бледном голубом небе.

Самолёт неожиданно тряхнуло так, будто он попал в воздушную яму. Мы быстро выровняли самолёт. Мы некоторое время молчали, каждый думал о своём…

14:20. Мы снова находимся над обширными площадями льда и снега и примерно в 27 минутах от базы. Мы выходим с ними на радиоконтакт. Мы сообщаем, что всё в норме. База сообщает об облегчении из‑за того, что мы снова на связи.

15:00. Мы мягко приземляемся на базе. У меня есть миссия…

КОНЕЦ ЗАПИСЕЙ В БОРТОВОМ ЖУРНАЛЕ.

11 марта 1947 года. Я только что присутствовал на совещании сотрудников в Пентагоне. Я полностью сообщил о своём открытии и сообщении от Хозяина. Всё было должным образом записано. Об этом было доложено Президенту. Сейчас я уже несколько часов нахожусь под стражей (6 часов 39 минут, если быть точным). Я был внимательно опрошен сотрудниками Службы Безопасности и командой врачей. Это было испытанием! Я помещён под жёсткий контроль Национальной Службы Безопасности США! МНЕ ПРИКАЗАНО МОЛЧАТЬ ОТНОСИТЕЛЬНО ВСЕГО, ЧТО Я УЗНАЛ! Невероятно! Мне напомнили, что я – военный и должен подчиняться приказам.