Взбалмошная девчонка

Глава 2

— Китти, а где коробки с детским питанием, которые мы получили вчера? — спросила Темпест, заглянув в полутемное, наскоро построенное помещение. Китти сидела в углу; положив к себе на колени смуглого малыша, она выслушивала его стетоскопом.

— Должны быть в ангаре за спальными палатками, — ответила она, не поднимая головы.

— Я там смотрела — нет.

Китти подняла голову. Хмурая морщинка обозначилась у нее между бровей.

— Ты хорошо посмотрела?

— Еще как! Я ведь проверяла весь груз. Прибыло все заказанное в твоем списке. Я сама видела, как Хосе и Луис переносили коробки в ангар… — Темпест вынула из заднего кармана платок и утерла пот со лба. Сейчас она была в шортах цвета хаки, тяжелых армейских ботинках и простой рубашке. Рыжие волосы стянуты в «конский хвост», на лице — никакой косметики. В таком наряде Темпест выглядела сильной, диковатой, даже опасной… и, как всегда, неотразимо привлекательной.

— Но кто в лагере мог украсть детское питание?

— Никто не мог. Я здесь всего неделю, однако успела убедиться, что все эти люди любят тебя и благодарны за твою помощь.

Темпест присела на опрокинутую коробку и сделала малышу «козу». Ребенок захихикал, и Темпест рассмеялась в ответ.

Китти улыбнулась, наблюдая за подругой. Темпест заражала всех вокруг своей неукротимой энергией: одного ее появления оказалось достаточно, чтобы Китти забыла об усталости.

— Без этих консервов детям не выжить, — заметила она, поднимаясь на ноги.

Темпест тоже встала и взяла у нее малыша. Ребенок доверчиво прижался к ней. Темпест подкинула его в воздух и поймала, чем вызвала новый взрыв веселья.

— Ты стоишь целой дюжины добровольцев! — заметила Китти, выходя из хижины вместе с подругой. — Ты и сфинкса заставишь рассмеяться!

— Да, я прирожденный клоун.

— Нет, — негромко ответила Китти. — Ты — это ты.

Заметив Луиса, Китти жестом подозвала его к себе и начала расспрашивать по-испански о пропавших консервах. В темных глазах Луиса читалась тревога; он пожал плечами, и жест этот был красноречивее всяких слов.

— Черт возьми! Что же теперь делать? У нас в лагере четырнадцать младенцев!

— А грудное молоко?

— Его хватит максимум на двоих малышей.

— А козье?

— Коз давно съели. Разве ты не помнишь? Гуманитарная помощь опаздывала почти на месяц, а беженцы все прибывали, и у нас не оставалось другого выхода.

— Вам пришлось пустить стадо под нож, чтобы избежать голодной смерти.

— А теперь мы за это расплачиваемся. Для взрослых еды полно, а для детей… — Китти устало вздохнула.

— А что, — начала Темпест, — если спуститься вниз по реке, в деревню, и попробовать купить там несколько коз? Может быть, нам удастся даже достать детское питание? Если его украли для продажи на черном рынке, мы сможем перехватить воров по пути.

— Ты что?! И думать об этом не смей! В окрестностях полно солдат и мародеров, которым наплевать на наше американское гражданство. — Китти устало провела рукой по коротко стриженным белокурым волосам. — Зачем я вообще разрешила тебе остаться? Ведь если с тобой что-то случится, твой отец мне шею свернет!

Темпест поморщилась, но не стала спорить. Это правда: если с ее головы упадет хоть один волосок, папа начнет рубить головы, не разбирая ни правых, ни виноватых.

— Тебе нужен был помощник. Вот я и осталась.

— И совершенно напрасно! Господи, я глазам своим не поверила, когда увидела, как ты выходишь из этого дряхлого самолетика.

Темпест махнула рукой:

— Я жалею только об одном: что не знала, как плохи у вас дела с продовольствием. Я бы что-нибудь привезла с собой.

Китти положила руку Темпест на плечо, ощутив под пальцами крепкие мускулы:

— Тебе не в чем себя винить. Если мы еще не умерли с голоду, то только благодаря тебе. Не знаю, сколько ты заплатила тому пилоту, но, слава богу, теперь мы обеспечены на много недель вперед. Еда, теплая одежда, одеяла, лекарства… — она вдруг помрачнела… — и детское питание.

Темпест пожала плечами, смущенная похвалами Китти:

— Подумаешь! Любой, у кого есть деньги, на моем месте сделал бы то же. Почему я не проследила за этим чертовым детским питанием? Вот будь здесь Страйкер…

— Мы сделаем все, что можем. Может быть, в ящиках с едой найдется пастеризованное молоко?

Женщины вошли в ангар и мрачно уставились на гору ящиков и картонных коробок.

— Я поищу. А ты иди осматривай ребятишек дальше.

Китти кивнула:

— Послушай, я так тебя и не поблагодарила…

— И не стоит. — Темпест храбро шагнула к ближайшей коробке. — Если Луис не занят, пришли его, пожалуйста, сюда. Вдвоем у нас дело пойдет быстрее.

Глядя ей вслед, Китти уже не в первый раз задумалась о том, что за непредсказуемый человек ее подруга. С первого взгляда Темпест казалась вся как на ладони, но внимательный наблюдатель вскоре понимал, что перед ним — сложная, мятущаяся личность. Взять хотя бы ее отношения со Страйкером… Этот человек был для нее то спасителем, то громом небесным, а чаще всего тем и другим сразу. Темпест им восхищалась и в то же время терпеть не могла. Китти подозревала, что когда-то у Темпест был с ним роман. Однажды она задала подруге прямой вопрос: Темпест не ответила, но в глазах у нее промелькнул мгновенный отблеск давней боли. Так Китти убедилась, что в прошлом Темпест со Страйкером связаны какие-то неприятные воспоминания. Китти не раз хотелось поймать этого Страйкера где-нибудь в темном уголке и спросить начистоту, чем он обидел ее лучшую подругу. Но это было невозможно. Во-первых, Китти никогда не встречалась со Страйкером, во-вторых, Темпест оторвала бы ей голову за такое вмешательство в свои дела.

Китти со вздохом обвела взглядом лагерь беженцев — клочок земли, с трудом отвоеванный у непроходимых джунглей. Нашла время беспокоиться о любовных делах Темпест! Побеспокоилась бы лучше о собственной жизни! Подумать только, еще неделю назад она могла бы улететь домой… Но тогда казалось, что никакой опасности нет. В этой части света всегда было неспокойно, и Китти полагала, что очередная вспышка гражданской войны потухнет так же быстро, как разгорелась. Увы, Китти ошиблась. Лагерь был отрезан от мира, но до них доходили слухи — одни страшнее других. А они здесь — без оружия, без всякой защиты, без транспорта… Попросту говоря, они оказались в ловушке.

— Похоже, у нас с вами ничего не выходит? — Барбара подняла голову и взглянула Страйкеру в лицо. Они кружились по залу в медленном танце.

Значит, она тоже это почувствовала? Страйкер опустил глаза.

— Я надеялся, что все будет не так, — честно признался он наконец. Эта милая женщина не заслуживает лжи и притворства. Ей нужно искреннее чувство — чувство, которого Страйкер дать не может. — Вы ни в чем не виноваты. Дело во мне.

Барбара слабо улыбнулась. Ей нравилось, что Страйкер не притворяется, не пытается сделать вид, что все идет как надо. Может быть, Пиппа права, и Барбара ищет не то и не там?

— Не знаю… может быть, это звучит неискренне, но я предчувствовала, что ничего не выйдет. Вы думаете о ком-то другом… Ваше сердце не свободно.

Страйкер чуть прищурился, словно не хотел, чтобы она разглядела выражение его глаз.

— Да и Пиппа предупреждала меня, что, хоть вы и образец «идеального мужчины», у нас с вами ничего не получится. — Она на миг отвела глаза. — К сожалению, она оказалась права.

— Мне тоже очень жаль.

— И вам?

— Да. — Музыка смолкла. Страйкер взял Барбару под локоть и повел к столику. — Я очень приятно провел эти два дня.

— Я тоже. — Она прикоснулась к его руке. — Очень жаль, что так получилось. Вы очень милый человек.

Страйкер негромко рассмеялся:

— Вы не обидитесь, если я дам вам совет?

Барбара подняла глаза и слегка улыбнулась в ответ:

— Нет.

— В следующий раз, когда захотите сделать мужчине комплимент, не называйте его «милым». У мужчин это слово однозначно ассоциируется с чем-то вялым, бесполым и невыразимо скучным. Я понимаю, что вы имели в виду, но большинство мужчин предпочтут услышать от дамы нечто более… э-э… определенное.

— Запомню, и спасибо за совет.

Страйкер оглянулся в поисках официанта. Барбара легко прикоснулась к его рукаву.

— Не надо. Уже поздно, думаю, мне пора домой.

— Вы уверены?

— Конечно. Мне надо подумать, а это удобнее делать дома, без свидетелей. — Она грациозно поднялась с места. — А вы оставайтесь. Я вызову такси.

— Не надо. Я отвезу вас. А потом… Мне тоже не помешает кое о чем подумать.

— Что-то он рано вернулся! — заметила Пиппа, опуская занавеску и отходя от окна.

— Чему ты радуешься, женушка? Может быть, Барбаре просто завтра рано вставать?

Пиппа обернулась к мужу:

— Обойдусь как-нибудь без твоей железной логики. К тому же физиономия у него совсем не радостная.

Джош обнял жену за талию и привлек к себе:

— Ну что ж, радуйся. Ты добилась своего: доказала и Страйкеру, и Барбаре, что такой вариант им не подходит.

— Это только полдела. Осталась еще Темпест…

Джош развернул жену лицом к себе и поцеловал в капризно изогнутые губы:

— Забудь об этом. Я весь день ломал голову, пытаясь представить себе Страйкера в роли любовника Темпест. Так вот, этого просто не может быть. Хотя… конечно, Темпест на все способна…

В этот миг зазвонил телефон, и Джош потянулся к трубке:

— Алло!

В следующую секунду тело его напряглось, а лицо вмиг посерьезнело.

— Минуточку, Артур. — Он прикрыл трубку рукой и прошептал: — Милая, позови Страйкера. Быстро. Это его босс.

Пиппа не стала тратить время на неуместные расспросы. Она опрометью бросилась вверх по лестнице, постучала в комнату Страйкера и, не дожидаясь ответа, влетела внутрь.

Страйкер в расстегнутой рубахе стоял в дверях ванной.

— Пиппа? — удивленно спросил он. — Что случилось?

— Звонит твой босс. Что-то серьезное.

Страйкер бросился к телефону.

— Что случилось, Арт? — спросил он.

— Темпест. — В звучном голосе магната слышалась нешуточная тревога. — Она пропала. Страйкер, на этот раз дело очень серьезное. Она в Центральной Америке, где-то возле никарагуанской границы.

— Черт возьми!

— Вот именно. Ты не хуже меня знаешь, что там сейчас происходит.

— Но как она там оказалась? Последний раз, когда я о ней слышал, она была в Швейцарии…

— Ее подруга — детский врач — работает там в лагере беженцев по линии какой-то благотворительной организации. Темпест возвращалась домой из Рио и решила по пути залететь к этой своей Китти. Она наняла самолет и отправилась в лагерь беженцев. Пилота сразу же отослала в город за продуктами. Больше ее никто не видел. А четыре часа назад со мной связался посол и сообщил, что лагерь захвачен мятежниками. Беженцы разбежались, один из двух американских врачей убит. И никаких следов Темпест. — Наступило тягостное молчание. Наконец Артур заговорил снова: — Мы не знаем, сумела ли она бежать или попала в плен. Страйкер, мне неважно, что и как ты будешь делать. Я прошу только об одном: найди Темпест. Скажи, что тебе понадобится, и мы перевернем небо и землю…

Казалось, Уитни-Кинг приказывал и одновременно умолял.

— Мне нужен транспорт и оружие.

— Уже сделано. Самолет нашей компании направляется к тебе. Посол будет оказывать тебе всяческую поддержку. Я пришлю по факсу все необходимые сведения и имена людей, которые могут оказаться тебе полезны.

Страйкер нахмурился. Его выводила из себя неизбежная задержка с самолетом, но рисковать, нанимая «частника», смысла не было.

— Хорошо. Будут новости, звони.

— Страйкер… — Артур на мгновение запнулся. — Что бы ни случилось, мы не забудем твоих трудов.

Страйкер молча повесил трубку. Что он может ответить? Сейчас не время для пустых обещаний и утешений. Единственное, что остается его боссу, — молиться. Страйкер распахнул дверцы шкафа и начал укладывать свои вещи. На пороге комнаты появился Джош.

— Я все слышал… Тебе нет нужды дожидаться самолета: возьми мой. Грег, мой пилот, летал на истребителе во Вьетнаме: на этого парня ты можешь положиться, как на самого себя.

— Ты уверен?